Краш

      Мэтт Миллер ложился спать последним. Такой ритм у него сложился ещё в юности. И даже после уничтожения Земли, в чёрном космосе, в котором нет ни восхода, ни заката, какой-то частью своего мозга он чувствовал течение прежней жизни.       Закончив своё дежурство в комнате управления, парень зашёл к себе, взял полотенце и направился в санузел. Автоматическая дверь тут же открылась с характерным для космических кораблей звуком. Миллер шагнул в помещение и вздрогнул — на полу сидела босс Святых с третьей улицы. В правой руке она держала бутылку с каким-то алкоголем.       — Босс?! Что вы тут делаете?       Она отняла от опухшего лица руку, посмотрела на парня и усмехнулась.       — Что может делать сорокалетняя женщина одна в ванной, да ещё со спиртным?       Программист не знал, что сказать. Он был настолько ошеломлён увиденным, что в принципе лишился возможности говорить и думать. Ещё утром — по его ощущениям это было утро — босс оживлённо беседовала с Кинзи по поводу симуляции, а затем отправилась в виртуальное пространство для загрузки вирусов. И всё, больше ничего не происходило, за исключением склоки между Пирсом и Шаунди. Те опять что-то не поделили и орали на весь корабль.       — Ты её любишь?       — Что? — просипел Миллер.       — Не строй из себя идиота.       В этот момент он почувствовал, как у него начала гореть щека, в том самом месте, куда прилетел кулак босса. Какое-то время Миллер ходил с синяком, но он не обижался. Босс имела право на этот удар. Да и он не видел смысла дуться из-за того, что его побила женщина.       — Я… я правда не понимаю, — Мэтт сжал пальцами полотенце.       Святая по-мужицки вытерла хлюпающий нос, сделала глоток из бутылки и, поставив её возле себя, положила руки на коленки. В её пьяных глазах стояли слёзы и тусклым светом мерцало отчаяние.       — Ладно… Ладно! — крикнула она, — ты, Мэттью Миллер, любишь Ашу Одекар?       У Миллера внутри похолодело. Он боялся не столько босса, сколько её прямолинейность. Впрочем, для них, последних людей во Вселенной, недосказанность — эта непозволительная роскошь, от которой многие уже отказались. Святые даже составили потешный катехизис, гласивший:       — Хочется выпить?       — Пожалуйста, но только раздели вино с ближним своим.       — Хочется выпустить пар или поругаться с кем-нибудь?       — Давай, но только втащи лучше груше, а не ближнему своему.       — Хочется потрахаться?       — Не отказывай себе в удовольствии, только убедись во взаимности. (Ибо грешен тот, кто присунул ближнему своему без согласия последнего/последней!!!) — написано красным маркером.       А кто воспротивится сему, тот, Иуда предатель, будет анафеме проклят и толчки драить.              Однако такой идеологии не разделяли душнила-Кинзи, Кит Дэвид, всё ещё мечтающий стать президентом, тихоня-Миллер и босс, у которой вообще непонятно, что живёт в башке. К тому же из-за постоянных сессий в симуляции у Святой начались ещё бóльшие проблемы с психикой.       Кинзи как-то призналась Мэтту, что из-за ошибки в коде, которую она вовремя не заметила, кресло для входа в симуляцию крашнулось и, вероятно, оказало какое-то воздействие на мозг босса. Программисты втихаря обсуждали это, пытаясь понять, что случилось, и пришли к выводу, что катализатор, который ограничивал поток данных, дал сбой и обрушил на Святую терабайты информации.       «Если бы я не увидела ошибку, то в худшем случае ей бы выжгло нервную систему», — сказала тогда Кенсингтон. Это очень впечатлило Миллера, он даже выругался матом.       В течение следующей недели после этого разговора они всяческими способами отговаривали босса от входа в симуляцию, ссылаясь на неисправность кресла, но на самом деле они наблюдали за её поведением. Большой разницы программисты не заметили и успокоились. Но ещё через две недели Святая пристрастилась к алкоголю. Мэтт об этом сказал Кенсингтон, но та отмахнулась, мол это бывало с боссом и раньше, но интуиция ему подсказывала, что дело в том краше.       — Понятно… — буркнула женщина и потянулась за бутылкой.       Её голос вернул Миллера в реальность, и он выпалил:       — Я ведь ни слова не сказал! И почему вы меня спрашиваете об этом?       — Ты не ответил.       Мэтт осёкся и замолчал. Ему абсолютно не хотелось говорить на эту тему. Он отвёл взгляд и только сейчас понял, что дверь была открыта настежь. Странно, что их ещё никто не услышал и не пришёл посмотреть на это шоу.       Повесив полотенце на крючок, программист подошёл к пульту с внутренней стороны санузла и закрыл дверь, запрограммировав её так, чтобы она не открылась, если кто-то захочет зайти.       — Так.       Святая заинтересованно посмотрела на парня.       — Босс. Я не знаю, зачем это вам, и что вы хотите этим сказать, но между мной и Ашей ничего нет. Никогда не было. И то, что вы решили, буто я её… — он сделал паузу и с трудом выдавил: — хочу трахнуть. Нет! Стоп. Не так. Я не хочу её трахать. Я тогда хотел до вас донести, что мозг Аши, действительно, особенный. Нет! Боже. В общем, симуляция Аши была сложной в техническом плане, с очень большим потоком данных, который мы едва могли стабилизировать. И то, что я тогда сказал про опасность её симуляции, то имел в виду опасность, прежде всего, для вас. И это не было преувеличением, и тем более вознесением Аши.       — И ты хочешь сказать, что…       — То, что я сказал, это и есть то, что я действительно хотел сказать и имел в виду.        Босс вновь провела внешней стороной ладони по лицу и шмыгнула носом. Она смотрела на парня, пытаясь сдерживать слёзы, из-за чего её губы подрагивали, а затем сорвалась и, спрятав голову руками, зашлась плачем. Мэтт ещё больше удивился. Он в принципе никогда не видел босса такой и даже сомневался, что она может вот так сидеть и размазывать слёзы и сопли по лицу, как какая-то малолетка.       — Босс… Гим.       Женщина не отреагировала, а лишь продолжила хныкать.       — Может быть, если вы расскажете мне о том, что случилось, я смогу чем-то помочь. Сейчас я не понимаю… ничего, — проговорил он.       — Прости меня за тот удар… Я была не в себе… Я… я думала… Аша.       Миллер ещё больше перестал понимать Святую. Ведь она уже извинилась. Причём сразу же. Она тогда даже хотела его обнять, но в последний момент почему-то передумала и ограничилась хлопком по плечу.       — Я была зла на тебя не из-за Гэта. Чёрт… Прости…       — Да ничего страшного, вы же не хотели убить меня. Так… повредить только, и то навряд ли. Что я несу, боже…       Наконец-то программист нашёл в себе силы подойти поближе, он сел на корточки напротив босса.       — Прости, я очень пьяна. У меня что-то с башкой… в последнее время происходит.       Мэтт насторожился, услышав эти слова, и неловко ответил, брякнув то, о чём Кинзи просила его не говорить:       — Это из-за симуляции. Она плохо влияет на ваш мозг. Истощает его. Вам нужно… сократить время сеансов и их количество в неделю. И тогда всё наладится.       — Прости, что тебе пришлось увидеть всё это. Я очень пьяна…       — Ничего, вам нужно поспать. Пойдёмте? Я вас провожу.       Она слабо кивнула и попыталась подняться на ноги, но завалилась на бок. Программист помог женщине подняться и, поддерживая её за плечи, сделал шаг, но босс снова начала падать. Причём так стремительно, что он не ожидал этого.       — Так!       Программист вцепился руками в одежду Святой, стремясь её поднять, но у него ни черта не выходило. Она настолько в стельку, что не может самостоятельно двигаться. Миллер тихонько выругался, опустил босса на пол, быстренько разблокировал дверь.       — Не знаю, получится ли… Ладно!       Обойдя Святую, Мэтт просунул одну руку ей под спину, а другу — под коленки, напряг мышцы и, ощутив накатившую боль в коленках и в пояснице, всё-таки выпрямился. Женщина в его руках неумолимо ползла вниз. Миллер слабо подкинул её, чтобы вернуть в исходное положение, а потом перехватил поудобнее. Босс что-то гундосила себе под нос и вскоре умолкла. Парень медленно шёл по коридорам, пытаясь не шуметь, но получалось плохо — он кряхтел будь здоров. Миллер вспомнил своего кумира — Найт Блэйда, который с лёгкостью носил девушек на руках и, кажется, не одну за раз. Он фыркнул и посмотрел на обмякшую в его руках Гим. Она лежала, как Иисус в исполнении Микеланджело.       «Нет, Святую он бы не осилил поднять. Слабак!», — подумал он и с новыми силами поднялся по лестнице.       Войдя в комнату босса, программист положил её на постель — сначала хотел перевернуть женщину на бок, но решил отказаться от этой идеи. Просто положил подушку повыше, чтобы в случае рвоты она не захлебнулась, и ушёл.              На следующий день они не пересекались. Миллер увидел босса только через два дня, они встретились в комнате управления.       — Есть какие-нибудь новости по поводу симуляции?       — А… добрый день, босс. Нет, сегодня всё штатно.       — Шаунди вроде как хотела повеселиться в виртуальном мире со своей копией из прошлого. Присмотри за ними, ок?       — Да, хорошо.       И после этого она ушла. Ни один мускул в лице Святой не дрогнул. Будто не было ни того ночного разговора в санузле, ни тех слёз. А у Мэтта, между прочем, ещё не перестали болеть спина и руки! «Неужели она ничего не помнит?», — спрашивал он сам себя, глядя в монитор. Но больше всего его беспокоило то, о чём спрашивала босс. Об Аше. «Она что… приревновала меня?!», — осмелился спросить сам себя Миллер.       Всё оставшуюся неделю босс и близко не подходила к комнате для входа в симуляцию. В основном она спала, играла в бильярд или в покер с Пирсом.       — Будешь мухлевать — будешь пизды получать, — грозно сказала Святая.       Джонни, который наблюдал за игрой, засмеялся в кулак.       — Я ничего не скидывал!       — Да ладно тебе заливать…       Миллер не был любителем карточных игр, он мог понаблюдать за процессом, но особого наслаждения в этом деле не находил. Однако его прикалывало раздавать карты. И как-то так выходило, что для босса он вытаскивал самые лучшие карты, из-за чего она называла его своей «Счастливой звездой» и не садилась за стол без своего дилера. Впрочем, он понимал, почему членам банды Святых так нравились карточные игры — на момент их юности ничего другого просто не существовало.              Когда весь корабль спал, Мэтт закончил своё дежурство — через два часа должна была заступить Кинзи. Как и в прошлый раз, он пошёл сначала в свой угол в грузовом отсеке, затем в санузел и, освежившись, решил дойти до мостика. Пройдя комнату для входа в симуляцию, он увидел босса. Женщина положила руки на ограждение и смотрела куда-то вперёд.       — Всё в порядке, босс?       — Вполне, — отозвалась она.       Программист всё ещё удивлялся поведению женщины. Святая была настолько невозмутимой, что Миллер начал сомневаться в том, что действительно отвечал на её дурацкие вопросы, а потом нёс на руках.       Сделав вид, будто он осматривает провода, Мэтт направился к лестнице. Босс подала голос:       — Я должна поблагодарить тебя.       Парень остановился и ощутил, как его лицо запылало.       — Я была в ужасном состоянии… Спасибо.       — Да я… не за что.       Святая мягко улыбнулась и, пожелав «доброй ночи», ушла к себе.       Миллер шёл в грузовой отдел и сгорал одновременно и от волнения, и от смущения. Ему хотелось бегать, как умалишённый, а лучше спрятаться в одной из коробок в его углу и больше никогда не вылезать. Он несколько раз представлял себе, что босс каким-то образом намекнёт на то, что она всё помнит, или скажет прямым текстом, но Мэтт не думал, что это случится так скоро. А главное, парень не предполагал, что его будет так колбасить. У него дрожали руки, ослабли ноги, а где-то в области поясницы как-то сладко заныло, что ему ещё больше стало некомфортно.        Долгое время он не мог уснуть. Вертелся на диване и думал, как завтра встретится с ней где-нибудь на корабле, что он ей будет говорить. Кроме всякой ерунды в голову больше ничего не лезло, и он решил, что надо пустить всё на самотёк.       Именной этой стратегией он пользовался добрых три дня. И всё бы ничего, но каждые грёбанные сутки босс в его глазах становилась невероятно притягательной. Его мучили влажные сны, которые, кажется, не захаживали в его сознание со времён пубертата… Парень буквально возненавидел себя за это, но больше всего он задолбался стирать постельное бельё.       Вместо того, чтобы наступить на горло своей робости и подойти к Святой, Миллер всё больше замыкался в себе. Он выходил на дежурство, там же ел, хотя раньше спускался в столовую, и по окончанию работ шёл в грузовой отсек, где боролся с чувствами и каждый раз проигрывал, когда прикасался к себе.       Но потом всё внезапно выровнялось. Его по-настоящему отпустило, и Миллер снова вернулся к нормальной жизни. Так же общался и ел вместе со всеми. Так же вытаскивал для Святой карты…       Как-то раз он разбирал хлам и нашёл устройство, которое на фоне инопланетных пушек и гаджетов выглядело уж больно «земным». Он даже разглядел над потёртым экранчиком латинские буквы, чему очень обрадовался. Однако Миллер не знал, что именно он нашёл и решил обратиться сначала к Кинзи, но та пожала плечами. Потом ему на глаза попалась босс. Парень оживлённо рассказал ей о находке и позвал посмотреть на «чудо» земного происхождения. Именно земного — об этом красноречиво говорила надпись на задней крышке «MADE IN CHINA». Никогда он так не радовался этой маркировке, как сейчас.       Миллер привёл женщину в грузовой отсек и завёл за ряд стеллажей, где лежала коробка с устройством. Святая взяла его в руку и сказала:       — Да это же пэйджер, мать его! К нему ещё должна цепочка цепляться.       Она осторожно нажимала на кнопочки и улыбалась, объясняя, как им раньше пользовались. Мэтт слушал её и потихоньку проваливался в бездну, на дне которой притаилось его пламенное желание.       Послышался электронный писк.       — Прикинь, он ещё и работает!       В этот момент программист протянул руки к лицу женщины и приблизился к ней, мягко коснувшись губами её губ. Святая не сопротивлялась – позволила мальчишке «выговориться» через не самый уверенный, но чувственный поцелуй.       Старенький пэйджер вновь запищал, заставив программиста отстраниться. Босс посмотрела на Миллера, нажала на кнопку на устройстве и, положив его на стеллаж, проговорила:       — Мне кажется, что ты не всё сказал. Хотя для девственника ты довольно убедительный.       Мэтт ещё больше залился краской, а потом сделал крохотный шаг и, обняв Святую за талию, положил голову ей на грудь. Он тёрся лицом о её кожу, одежду и вдыхал аромат мыла и её собственный. Женщина ласково положила одну руку ему на голову.       — Чёрт, поверить не могу… — тихонько проговорила она.       Парень прислушался к её голосу.       — Что…       Миллер начал волноваться, он мысленно торопил её: «Во что ты поверить не можешь? Господи, скажи уже! Я хочу знать!»       — А, ладно. Это будет тупо и грубо.       Святая нежно коснулась пальцами лица Мэтта и попросила его выпрямиться.       — Как будет на программистском «сбой»?       — Краш…       — Ну, вот это самое ты и вызвал во мне.       Миллер по-детски улыбнулся.       — Можем пофиксить!       — Не надо, — быстро произнесла женщина, — мне это по кайфу.        Прикрыв глаза, она невесомо накрыла его губы, вовлекая наивного Мэтта в девственную романтику первого поцелуя за гаражами, о которой он так мечтал в юности. Перед его глазами поплыли бледно-розовые пятна, а его сознание уходило куда-то далеко, прямо, как душа праведника в Рай. Но блаженство было недолгим. Все его воздушные замки, окрашенные розовым закатом, разрушились, когда он ощутил на своём члене руку Святой — властную десницу, не знающую стыда и сомнений. То было нечто новое. То, что каждого ожидает за золотыми вратами.