Вне памяти

Когда я потерял память — это было шоком. Но знаете каким? Скорее растерянность. Не обида или боль, не злость, а просто недоумение, грусть, неловкость, ведь я не узнавал людей, которые называли меня близким, другом, блять, да даже сыном (в случае Молли)! Конечно, я не мог злиться. На что? Как? Я же нихрена не помнил. Даже себя! Но это вызывало грусть. Ведь я видел боль на их лицах и заражался этим, как вирусом. Все эти обследования, общение через силу, когда хотелось спрятаться и выть, я проходил через все, что просили только потому, что хотел вспомнить. Хотел до одури! Всматривался в людей вокруг до рези в глазах, пытаясь вытянуть на поверхность хоть что-то, хоть какой-то жалкий клочок, обрывок памяти. Только вопрос оставался прежним: «Кто они?». Но жизнь и правда нечто, через что нельзя пройти с цензурой. Второй раз за утро, просыпаясь в объятиях Драко, в комнате Снейпа, которого я не помнил, но который явно сыграл в моей жизни значительную роль, я понял одну простую вещь. Я счастлив! Мерлин, как же я счастлив, что нахрен всех забыл! Честно говоря это на грани ужаса. Счастье и ужас походу сестры, ходят рядышком и в это утро я ощутил обеих, прямо в своем сердце. Пока Драко тихо спал, шевеля своими невероятными, серебряными ресницами, я пялился на него как ребенок, получивший самый желанный подарок на Рождество. Ведь если бы я помнил… Если бы не тот случай… Если бы не этот чертов Элион Гортейл с чужой палочкой… Я бы вернулся в Хогвартс, наверняка. И наверняка, все равно встретил бы тут Малфоя. Но в чем я точно уверен, так это в том, что тот Гарри, которого мне описывали друзья, знакомые и даже враги, никогда не попытался бы завязать с ним отношений. И это, сука, самое болезненное открытие за это утро. Если бы этого не было? Мерлин! Та даже мысль о том, что Драко нет рядом, вводит в ужасающий ступор! А знание, что он рядом — дарит крылья. И отогнав от себя ужасы, подписываемые моей больной фантазией, я сосредоточился на том, что сейчас. Он рядом, обнимает меня своей рукой, притягивая ближе, придавливая ногой, закинутой поверх меня пока я спал и улыбается прямо сквозь марево сна. Блять, я люблю его! Я настолько шарахнулся этой мысли, которая просто взяла и пришла в голову, пока смотрел на него, что с ходу подорвался, случайно будя и Драко. Сонный, едва приоткрывая глаза цвета грозового неба, он просто дернул меня назад на постель, в свои объятия и поцеловал, прижимаясь к моим губам. И в этот момент я понял — он единственный, кто мне нужен. Неважно, кто был в моем теле до этой амнезии, неважно как он смотрел на Драко и как к нему относился. Потому что теперь, сейчас, это уже другой человек. И без Драко просто не будет настоящего Гарри, не будет меня. Люблю его. Или даже не просто люблю. Я осознал, что Малфой, этот самый Малфой, который тут, рядом, перед глазами, послевоенный, если хотите, новый, другой, тот, с которым ладит Хагрид и к которому толкает директор Макгонагалл, тот, что хочет поступить на целителя и наладить жизнь, не отказываясь от родового наследства, мне нужен. Просто физически. На клеточном уровне. — Я совершенно не хочу идти в Большой зал, — первое, что я сказал, когда мы уже третий раз проснулись около двенадцати дня, после нашего первого, сногсшибательного, удивительного и неповторимого секса. Да, мы слишком сильно перенервничали и были под эмоциями. Идти на завтрак не представлялось возможным, а вот на обед могли попасть, только вот желания не было вообще. — Все решат, что я тебя похитил, — спокойным тоном довольного удава сказал Драко. — Не решат. — Гарри, может ты и видишь меня в каком-то собственном, идеалистическом видении, но я Малфой. — Да, да, Драко Малфой, я помню, знаю и поверь, не будь ты Драко Малфоем, мы бы не валялись голыми до обеда в постели какого-то Снейпа, о котором я нихрена не знаю. В любом случае. Мне плевать, что все говорят о тебе, включая тебя самого. Я может и без памяти, но не слепой и выводы делать могу. Ты не похож на того, кого стоит избегать. Единственное, что в тебе выделяется — эгоистичность. Но Драко, это не зло. Это черта характера, присущая всем. — Да, ладно, Гарри, ты и сам нехило изменился с момента потери памяти. Тебя трудно узнать. Но эгоистичность… Тут ты загнул. Уизли, Грейнджер… — Ты не знаешь их. Гермиона может и жертвует многим ради друзей и мира во всем мире, только вот, если это будет действительно важно. Драко, в простых бытовых условиях, когда другу не угрожают смертью, а семье расправой, мы все думаем по большей части о себе. Я — о том, чтобы побыть в тишине, Гермиона о своих книгах, Рон о еде и беззаботности. Это норма. Хоть себе не ври. Ты не сидишь сложа руки, если угрожают твоей семье. Гарри взял руку Драко и повернул к нему меткой, давая понять, что в нужное время он подобно всем остальным, пошел на жертву. — Кто сказал, что я этого не хотел? — тут же парировал Малфой, продолжая долбиться своими доводами в закрытые двери моего сознания. Нет, что бы он не говорил, не сможет убедить меня. Ну когда же до него дойдет? — Я не знаю каким ты был раньше. Но я вижу какой ты сейчас. Будь ты истинным приверженцем войны и этого урода, сидел бы сейчас в Азкабане. — Может меня выпустили под залог… — пожал плечами Драко. — Даже если бы и так, в школу бы не пустили. Нет, тебя признали невиновным. — Ты что действительно и этого не помнишь? Ты же искал на меня информацию, о суде. Сам же говорил, что отец Луны тебе помог, — Малфой был искренне удивлен и мне стало интересно, что именно он имеет ввиду. — Он только информацию из газет достал. В вырезках, что прислал ее отец, только о приговоре и штрафе. Что именно я не помню? Ты о чем вообще? — Гарри, это ты меня вытащил. — Что? Я сел на кровати, игнорируя наготу и уставился на Драко, который все еще лежал на подушках. Мой вид был не просто заинтересованным, он требовал ответов и в этот раз, я не хотел ждать пока вспомню сам. — Расскажи. — Да что рассказывать? Ты участвовал во многих делах, мое было одним из первых. Они сначала рассматривали дела детей, подростков, которых затянуло в эту муть. Отчасти из-за Хогвартса, отчасти из-за возраста подсудимых. Дела родителей собирались рассматривать отдельно, примерно через месяц. Я уже тогда знал, что ты будешь и на их суде, правда не знал, что их ход из-за тебя остановили, пока ты сам не сказал. — То есть… Ты уже тогда знал, что я буду на их суде? — Ну, не то, чтобы прям знал, я не был уверен на сто процентов, но это твои слова. Ты сказал мне это после окончания моего процесса. Я тогда подошел к тебе, чтобы поблагодарить. Хотя твои мотивы до сих пор не понимаю. Может я как-то неправильно тебя понял? Ведь ты не переносил моего отца. Да и он тебя. Если честно, я жутко удивился, когда увидел тебя даже на своем процессе. — Мы же учились вместе, что тут странного? — Враги Гарри, мы были врагами… — Ты поэтому никому не рассказывал, как тебя оправдали? — Ты сам попросил не говорить после суда. Я не уверен, но мне кажется, что даже Грейнджер и Уизли не знают, что ты там был и что именно ты меня вытащил. Я не понял зачем ты вообще тогда пришел, но меня больше волновала обретенная свобода. Суд был закрытым. Твое имя есть в бумагах, но они все официальные, достать сложно. В прессу попал только приговор, без упоминания свидетелей, защитников и обвиняемых. Даже имени судьи не проскользнуло. — Что я говорил на процессе? Расскажи, я хочу знать. Мне было интересно, что именно я говорил про Драко, потому что это единственное, похожее на контакт с этим человеком из прошлого, когда я его защищал, а не враждовал. Почему я это сделал? Мне даже Рон и Гермиона не рассказывали об этом, упоминая только негатив про Малфоев. Может они правда не знали? — Ты все вспомнишь… — Я хочу сейчас, пожалуйста. — Зачем тебе? — Я не уверен. — Гарри, ты просишь меня об откровенности, но сам молчишь. В этом есть смысл? — Я не «не хочу» сейчас говорить тебе это, а скорее не могу. Я же не помню ничего. Просто…— Малфой скучающе отвернулся и я понял, что придется рассказать, — Ладно. Дело твоих родителей. Причина в нем. — Поподробней. — Помнишь я рассказывал, что нашел его у себя в комнате, в Норе? Так вот, все папки по делам подсудимых, что я там нашел, лежали у меня на столе. Но папка с фамилией Малфои была не там, а у меня под подушкой… — Под подушкой? Нахрена? Стоп. Ты живешь в Норе? С Уизли? — приподнялся Малфой на локтях, натягивая на себя одеяло. — Да, а что? — У тебя же дом на Гриммо. Или ты к ним после потери памяти переехал? — Я… Не уверен. Но меня сразу туда отвезли, в Нору в смысле. И там лежали мои вещи. У меня есть дом? Неважно. В общем, под подушкой дело каких-то Малфоев было. Я вскользь глянул на фамилию, когда вернулся с больницы и запомнил только из-за странного расположения. Но меня мучит один вопрос с момента нашего нового знакомства: защищать я их должен был или обвинять. А теперь ты говоришь, что я тебя вытащил. Но в то же время не ладил с твоим отцом. Просто… Это странно. Если я против них, то зачем положил папку туда? Это как-то слишком лично, разве нет? — Говорю же, я даже не уверен, что ты должен был выступать на их суде. Ты сказал это, да, но мало ли, может просто хотел меня успокоить? Я тогда слегка не в себе был. — Больше никаких Малфоев не будут судить? — Нет, отец, я, мама — это все подсудимые с нашей фамилией. Да и дела родителей остановили. Я так понимаю эта участь коснулась лишь тех, кто в тех твоих папках, значит там именно они. — Я не читал ту папку, меня тогда это не волновало, а теперь из головы не идет. Если это твои родители, я… — Что ты? Ты же не будешь их защищать только из-за того, что случилось несколько часов назад? — Нет, наверно… Я не знаю! На самом деле, я мог бы. Не знаю как раньше, но сейчас Драко стал центром моего мира. А грустный центр — так себе перспектива. Счастье этого человека для меня важно, так что, если это сделает его счастливым — почему нет? Но в то же время я понимал, что когда вспомню, могу сильно пожалеть, ведь кто его знает, что эти Малфои сотворили раньше. Надо забрать ту папку. — Гарри, — Драко придвинулся ко мне ближе и взяв мои руки в свои, заглянул прямо в глаза, — Я меньше всего хочу, чтобы ты шел против себя. Если в том деле обвинительная речь, я пойму. Мои родители не ангелы, как и я. То что я на свободе — за гранью понимания. А то, что я сейчас рядом с тобой — вообще чудо. Я даже не надеюсь на хороший исход для отца. Он наломал таких дров, что не разгрести за жизнь. Мама — другое дело, но и она не в стороне сидела. — Драко, я не хочу это обсуждать сейчас. Я не помню. Мне сложно из-за этого. Просто я думал, что ты прольешь свет на прошлое. — Я не знаю насчет родителей, Гарри. Все дела держатся в тайне, даже адвокатов не допускают, только свидетелей и обвинителей. Я знаю о делах родителей только то, что их будут судить. Ни кто, ни как, ни что-то еще. Про мое дело также никто не знал. Ты выступал свидетелем на моем суде, но в их деле, я не знаю чего ты там хотел. Могу только одно сказать — ты говорил мне насчет мамы, что она тебя спасла, хотя я даже не вкурсе, что ты имел в виду. Мне она о таком не рассказывала, когда я спрашивал перед балом. Я не представляю, как она могла это сделать и когда. Вы с ней редко пересекались. А что до меня, то мой процесс был, наверное, самым быстрым. Ты просто пришел в самом начале, выступил первым, после зачитывания обвинения, произнеся восторженную речь о чуть ли не подвигах, которые я совершал в подполье. Нет Гарри, не было там подвигов, скорее твоя приумноженная фантазия, — добавил Малфой, видя заинтересованные искры в глазах напротив, — Ну и после такой пламенной речи героя, они даже не рассматривали других вариантов. Это шокирует, но правда. Слушание закончилось за минут пятнадцать и меня отпустили. Когда мне вручали палочку, я даже боялся ее брать, думая что это шутка какая-то, настолько странным был мой суд. — Меня так хорошо слушают или ты действительно ангел? — поинтересовался Гарри, сомневаясь в том, что имеет такую власть над судьями. — Гарри, у меня метка, я воевал на темной стороне. Да как же тебе объяснить, что я не хороший парень? — Никак. Смирись или веди себя соответственно, как плохой парень, а то я как-то не вижу подтверждения твоим словам. Не переживай, мазохист ты хренов, я вспомню и пойму что к чему, но не сейчас. Сейчас я хочу тебя поцеловать, услышать историю о твоем спасении, а потом пойти поесть. Кушать хочется. Это Поттер и сделал. Сначала поцеловал, потом выслушал подробности о деле Малфоя, а затем подорвал его с кровати и заставил одеваться. На обед они пришли слегка опоздав и игнорируя взгляды направленные на них, разбрелись за свои столы. После ужина Гарри и Драко провели пару часов в библиотеке и пошли гулять, а дойдя до озера, уселись под одним из деревьев. Вкусные бутерброды от Тоби, смешные истории от Гарри, о днях, когда впервые со всеми знакомился после амнезии, захватывающие рассказы Драко об их прошлом, привели к тому, что вечер подкрался незаметно. Как и Гермиона с Роном, что нашли их под деревом, мило беседующих ни о чем. Когда Гермиона и Рон подошли, Драко резко замолчал и напрягся. Гарри обернулся понимая, что реакция не с неба взялась и увидев друзей, помахал им. — Гарри, можно тебя на несколько слов? — сдержанно попросила Гермиона, одергивая Рона, намеревающегося накинуться на Малфоя не с вопросами о домашней работе. — Да, конечно. — Гарри я пойду к себе, уже поздно. Завтра увидимся, — сказал Драко понимая, что разговор затянется, а присутствовать при этом он точно не собирался. — Хорошо, — ответил Поттер и пока Малфой поднимался, думая о том, как бы побыстрее свалить от этой компашки, Гарри воспользовался ситуацией, приблизился к нему вплотную, приобнял за талию и впился в губы нежным поцелуем. Разумеется Драко был не рад проявлению чувств на глазах друзей Поттера, но понимал зачем он это делает. А мягкие губы гриффиндорца полностью сгладили негативный эффект, затмив наслаждением любые другие эмоции. Открыв глаза, он заметил улыбку Гарри. Только недовольство и красные уши Рона, заставили Малфоя пропустить вольность Поттера мимо, оставив разборки на потом. Все же лицезреть ярость Уизли в данный момент слишком приятно. Так что он вывернулся из рук настырного парня и развернувшись, пошел к замку. — Какого черта это было? — начал атаку Рон, едва Гарри оторвался от созерцания удаляющейся фигуры слизеринца. — Что именно? — Это! Гарри, ты не заметил? Ты только что поцеловал Малфоя! Подожди! Ты не Гарри? Оборотка? Или приворот? — На меня не действуют привороты, Гермиона сказала и ты наверняка знаешь. И нет, я это я — Гарри. — Тогда какого черта? — Не повторяйся. Вы видели какого, что еще объяснять? Я с Драко. Это все. — Гарри, ты в порядке? Это же Малфой, — аккуратно спросила Гермиона. — Да что вы все заладили?! Что вы, что он. Я знаю! Он Драко, чертов, Малфой. Вкурсе. Выучил уже. И что? — А как же Джинни? Гарри ты же… Вы же… — пытался подобрать слова Рон, не столько злой, сколько в полном недоумении. — Я не помню ее Рон. Прости. Я знаю, что это неправильно выглядит, наверно, с вашей стороны. И это может несправедливо, по отношению к вам и к ней. Но знаете, что еще несправедливо? Память стереть мне было несправедливо! А еще ребенка на войну посылать тоже, как бы, не из разряда правильного! Я, блять, устал от постоянной морали и того, что мне навязывают. Я не помню нихрена! Когда вы уже запомните? Словно наконец нащупав лучик надежды, Рон с восторгом начал новую тираду. — Вот именно! Как ты можешь это делать сейчас? Ты же не помнишь его! Мы тебе на что? Чтобы помогать, чтобы тебя не использовали! Он морочит тебе голову! Он тебе врет, запудрил мозги. Вы враги! — Да в курсе я, Рон! Он не забывает об этом напоминать по пять раз на дню. Поверь, без тебя справляется. Но я не ощущаю этого! Нет злости, агрессии к нему, даже инстинкты молчат. Я правда не понимаю, как такое может быть, но я не верю в то, что ненавидел его. — Думаешь мы врем тебе? — спросила обидевшись, Гермиона. — Нет. Этому просто нет объяснения. Не может врать вся школа. А про нашу взаимную ненависть не только вы говорите. Но не могу понять. Я правда не ощущаю угрозы от него. Я ощущал ее от многих. От Дадли того же, когда он приезжал к нам, даже от некоторых слизеринцев. Но не в этом случае. Ни угрозы, ни негатива. Никаких плохих ассоциаций, ничего такого. — Как это началось? Он что-то сделал с тобой? Зачем ты с ним таскаешься? Да ты же почти не отлипаешь от него! Ты даже в гостиной Слизерина ночевал! Мы знаем! Да и про Выручай-комнату, тоже. К сожалению… — быстро проговорила Гермиона, под конец вспыхивая от неловкости. — Ничего он не делал со мной. И да, ночевал. Это не секрет. Но вы не поймете, даже, если попробую объяснить. — Ты же даже не пытался. — Ладно. Мне с ним спокойно. Мне там спокойно, в слизеринской гостиной. Поэтому я там ночевал. — Что? — в унисон переспросили друзья, заставляя тяжело вздохнуть. — Как нигде в замке, если честно. Я обошел его весь, с подземелий до самых верхних башен, но только в Слизерине, по настоящему, тихо и спокойно. Настолько, что могу спать и не видеть кошмары, которых даже не помню просыпаясь. — Гарри. — Я знаю о чем вы думаете. — Башня Гриффиндор для нас второй дом! — Не сейчас. Там слишком громко, шумно и много красного. Ты-то Гермиона должна понимать. Этот цвет вызывает сейчас только негатив. — А серебристо-зеленый? — с любопытством спросила подруга. — Спокойствие. Расслабление и почему-то уют, какого никогда раньше не знал. Хотя с чем мне сравнивать? — А Выручай-комната? — Мы случайно в нее попали тогда. Но, Гермиона, там пусть и не так спокойно, как в Слизерине, но может из-за Драко, не знаю, я тоже мог спать, смог продрыхнуть без кошмаров всю ночь и не одну. Это помогает. Не знаю как. — Вы враги, это ты понимаешь? — как ребенку, чуть ли не по буквам, проговорил Рон, — Ладно подземелья, выручай-комната, ладно Слизерин, если ты там кошмаров не видишь, но блять, ты целовал его! Малфой, Гарри! — А что Малфой? Что вы так к нему прицепились? — Вы ненавидите друг друга! Когда ты вспомнишь… От одной этой мысли лицо Гарри перекосила гримаса ужаса. — Что тебя держит рядом с ним? Почему? Он тебя околдовал? — начала выпытывать Гермиона, войдя в раж. — Нет, просто мы похожи. — Что за бред? Да вы, как небо и земля, — добавил Рон. — Думаешь? Может раньше, но не сейчас. Простите, но вы не знаете меня сейчас. — Гарри, о чем ты? — А вы не понимаете? Весь этот замок празднует победу. Весь гребанный мир магии празднует победу. Все они! Я прихожу в башню Гриффиндор и слышу смех, счастье, крики и тосты. Каждый день слышу. И я понимаю их, я знаю они счастливы, вы счастливы, все вы. И я рад за вас. Но меня ваша победа не касается. Друзья посмотрели на меня, сомневаясь в здравии моего рассудка, переглянулись и первой голос подала Гермиона. — Гарри, что ты говоришь? Без тебя бы не было победы. — Возможно и так. Я слышал рассказы и читал об этом, но не ощущаю. Моя война все еще продолжается. Я потерял память. Это последствия, но они часть этой войны. И я все еще разгребаю завалы. Да блять, я даже не помню почему меня тошнит от этого чертового красного, которого на Гриффиндоре завались, но это факт! ПТСР — как сказала Помфри. Да я даже не помню на что именно этот ПТСР! Я не помню, блять, этой крови, но меня воротит от одного вида своего галстука! Я все еще на войне! Как и он. — Малфой? — Думаете ему просто сейчас? Как и я, он все еще воюет. Его родители под стражей. Он один во всем мире остался. На него косо смотрят и обвиняют, хоть я готов руку на отсечение дать, что он не убивал ни разу. Сейчас его тупо будут использовать все кому не лень просто, чтобы он мог вернуть честь своему имени. Недавно он оформлял на себя титул лорда, даже не желая этого. Потом дал первый в жизни бал, который ему дорого обошелся не столько деньгами, сколько морально. Он не хочет всего этого, но делает, потому что ему «порекомендовали» в Министерстве. Никого не напоминает? То, что я читал о себе, после войны. То, что происходит сейчас здесь, в Хогвартсе! Да один в один! Только по другую сторону. Кому не лень используют имя долбанного Гарри Поттера. Пойди туда, сделай это, распишись тут, улыбнись на колдокамеру! Мы как мартышки, выставленные в клетках на потеху публики. Что он, что я. Все тычут пальцами и рассказывают какой молодец или плохой мальчик. — Не сравнивай себя с ним, вы разные! — резко отрезал Рон. — Думаешь? А нам давали вообще выбор? Что ему, что мне, да и у вас его особо не было! — Ты о чем Гарри? Мы за добро, он за зло. — Нет. Вы может и помните больше меня, но я сейчас трезво смотрю на вещи и людей, оценивая непредвзято. И то, что я вижу, не всегда вписывается в общепринятую картину мира. Его воспитывали так. Когда с детства промывают мозги, ты радуешься тому, что дают либо в петлю. Без вариантов. Думаете у него жизнь малиной в сахаре была? Вы и половины не знаете про жизни слизеринских детей. А у тебя, Рон, был выбор? Даже, если бы захотел? Тебя воспитывали и натаскивали на «правильно», «добро», светлое против темного. Выбора у тебя не спрашивали, он был очевиден. А сделал шаг в право — осуждение и отчуждение от семьи. То что я слышал о Перси ведь правда? Он ведь пошел своей дорогой, так? Хотел выбраться в свет, думать своей головой. Но все восприняли это в штыки. А ведь это просто его выбор. Вот тебе самый яркий пример. Да даже близнецы. Твои родители неоднократно о них мне говорили, что они не должны были так поступать. А как? Закончить школу? Потому что так правильно? Так поступают Уизли? То есть по семейному, как родители сказали! Или ты Гермиона? Какой выбор у тебя в те времена? Маглорожденная — думаешь тебя бы приняли на темной стороне? Выживание — это не выбор. Или я? Еще хуже. Та даже, если бы захотел не мог бы выбирать. Со дня смерти родителей выживаю. Это не выбор. И у него его не было никогда, даже когда клеймили! — Гарри! — С ним спокойно! — отрезал Гарри. — С ним как дома, с ним тепло и просто уютно, как нигде в этом замке, где все пляшут и развлекаются. А я просто хочу тишины! Вы даже не представляете, как это больно, не помнить, не понимать, не осознавать, как мог ненавидеть того, кто сейчас тупо нужен, как чертов воздух! — Гарри ты что?.. — в ужасе отшатнулся Рон понимая, куда клонит Поттер. — А если и так? Что теперь? Думаете я хочу вспомнить? Да я до отчаяния не хочу вспоминать, потому что не знаю, как отреагирую. Как он отреагирует и все вы. Я боюсь этого судного дня, как смерти, потому что могу потерять то единственное, благодаря чему еще не свихнулся. Так что да, я испытываю к нему что-то, что сильнее дружбы и даже симпатии. Но я боюсь говорить это вслух, потому что потом дороги назад уже не будет. Друзья ничего не ответили Гарри. Отчасти понимая, отчасти переживая и не веря в его слова. Казалось Малфой просто околдовал его. Амортенция на Гарри не действует, большинство приворотных тоже, но… Это же Малфой! И все же, сложно игнорировать, как Гарри посвежел в последнее время, не считая недосыпа, в котором Малфой точно не виноват. Он стал легче сносить проблемы, перестал переживать раз за разом. Ему словно снова позволили дышать полной грудью. И если причина в слизеринском принце… Ну что ж… Они примут и такой расклад ради того, благодаря кому это будущее вообще стало возможным.