Варианты

      Ричарду было невыносимо стоять здесь и слушать чужие рыдания, смотреть, как взрослые мужчины и женщины вытирают скупые слёзы, стараясь не смотреть в сторону постамента, на котором стоял гроб. Чувство скорби разлилось по анализаторам, тириумный насос гулко стучал под грудной пластиной.             Наступила его очередь попрощаться.       Ричард подошёл к деревянной коробке, изнутри устланной тёмно-бордовым бархатом. В ней лежал любимый человек Ричарда, которому он так и не признался в чувствах. Гэвин Рид — центр его вселенной, который так об этом и не узнал. И уже никогда не узнает.       Ричард искал удобного момента и смотрел за чужой жизнью со стороны, боясь вмешаться и сделать… хуже. Он так боялся перегнуть, или что Гэвин решил, что Ричард перегнул, передавил, решил за него… Так этого боялся, что в итоге ничего не стал говорить. Он решил довериться выбору своего человека, опасаясь показывать другие, дополнительные возможности. Остался просто рядом, близко, но всё равно недостаточно. Может быть, всё было бы иначе, рискни он…       Ричард был свидетелем, как Гэвин стал выстраивать отношения с вдовой, у которой была маленькая дочка. Был почётным гостем на их свадьбе. Был рядом, когда родилось двое сыновей Рида. Встречал их из роддома, помогал с малышами, водил в школу, помог с поступлением в институт, всё чтобы быть ему полезным и нужным.       Ричард незримо был рядом, чувствуя, как дёргает что-то внутри, за тириумным насосом, глядя на улыбку Рида, которая была обращена не к нему. На чужие крепкие объятия и жаркие поцелуи — всё то, что никогда ему не доставалось. И уже не достанется.       Ричард считал, что поступал правильно, и отказался от возможного счастья, не предприняв ни единой попытки его получить. Гэвин бы не выбрал его, ведь он андроид, не человек…       И вот он стоит на его похоронах.              Жена Гэвина ушла из жизни раньше него. Дети навещали Гэвина достаточно редко, и та радостно-счастливая картинка, что рисовалась Ричардом в преконструкции, рассыпалась, не найдя поддержки в реальности. Ричард старался бывать у Гэвина как можно чаще, рассказывал про дела, от которых Гэвин давно отошёл, про то, как поменялась жизнь, когда тот вышел на пенсию и что очень скучает по их совместной работе. Обсуждали все на свете, и вроде бы тогда Гэвин был рад его компании.       Гэвин называл его своим лучшим другом. Только этого Ричарду было так мало. Хотелось беспрепятственно прикасаться к чужой коже. Хотелось позвать его в бар. На свидание. Провести с ним всю жизнь. Хотелось вопреки советам и подсказкам всеведущего ИИ и интернета просто любить его. Дарить ему весь свет и радость, на которую был рассчитан этот мир.       Но уже ничего не изменить.       Тело под пальцами было холодным. Кожа сухая и ломкая, словно пергаментная. Сейчас перед ним лежал маленький, высохший человечек, который был вместилищем чужой вселенной. Ричард наклонился и коротко прикоснулся губами к ладоням, сложенным на груди.       Стоило, наверное, что-то сказать. Но Ричард не мог. Было больно. И страшно. И совершенно непонятно, как жить дальше. Внутри него что-то с хрустом ломалось… Возможно, вся его сущность…       Картинка пошла пятнами, и Ричард завис в пространстве.       — Ты этого хочешь? — собственный голос ввинчивался в сознание, выводя в реальность-гибернацию, заставляя посмотреть на преконструкцию со стороны, а не быть её прямым участником.       — Ты же понимаешь, что это закономерный финал для любого человека? — спрашивал голос.       — Естественно, — отмахнулся Ричард. Нахмурился. Преконструкция получилась слишком детальной и слишком объёмной, и с трудом исчезала перед внутренним взором. Он ещё не пытался посмотреть варианты на несколько десятков лет вперёд. И то, что он увидел, ему, мягко говоря, не понравилось.       — Если ты продолжишь играть хорошего друга и так и не сделаешь первый шаг, то кто-то другой попробует построить «долго и счастливо» с твоим человеком.       Ричард попытался возразить, но собственный голос был неумолим.       — Не спорь. Ты уже давно называешь Гэвина своим человеком.       С этим спорить было действительно бесполезно.       — Не решай за него. Смотри. Ты же специально погрузился настолько далеко в преконструкцию, чтобы увидеть… и что-то для себя решить. Возможно, будущее не будет в точности таким, каким ты его увидел. Всё-таки не сто́ит исключать маловероятные события и спонтанный человеческий выбор — всё не рассчитать и не предсказать. Возможно, у Гэвина будут не сыновья, а дочери. Или вообще не будет детей. Возможно, его смертельно ранят на задании, и он не доживёт до пенсии. Но пока ты мнёшься и не предпринимаешь никаких попыток к сближению, решат за тебя.       — Но он может отказать, и тогда он не будет даже другом, — спорить с самим собой было довольно странно. Главное никому об том не рассказывать. Особенно Гэвину. Но люди постоянно таким занимались. А сейчас и андроид, и человек были равны.       — А может согласиться, — возразил собственный голос. — Не зря люди говорят, кто не рискует, тот не выигрывает.       Ричард тяжело вздохнул. Он очень опасался всё испортить, но и быть простым наблюдателем… он не хотел. Это оказалось куда как болезненнее, чем он предполагал.       — Так что? — голос поменялся, став копией Рида. — Долго собрался ещё сиськи мять?       Ричард моргнул, одновременно выходя из гибернации и полуразрушенной преконструкции возможного будущего. И тут же наткнулся взглядом на Гэвина. Живого. Настоящего.       — О, жестянка, отмер наконец! Я уж думал, что нужно техников вызывать, — говорил совершенно реальный детектив Рид, скалясь в привычной ухмылке.       Ричард быстро сопоставил данные, чтобы понять, где он: Центральный департамент полиции Детройта. Зарядная платформа. Время 7:45. 13 марта 2039 года.       — Вы что-то хотели? — вежливо поинтересовался Ричард. Он так чертовски был рад его видеть, но постарался скрыть это всеми возможными способами, отключив голосовые модуляции.       — У тебя твой кружок на виске бешено мигал красным. И ты такую жалобную моську сделал, будто кто-то помер. Научился видеть сны? — подозрительно уточнил Гэвин. Может он боялся, что напарник взорвётся? Или сломался? Не зря же он говорил про техников… Беспокоился?       — Надеюсь, что нет, — мягко улыбнулся Ричард. Вот она очередная возможность попробовать перевести их отношения на другой уровень. Нужно просто решиться или так и остаться, как в преконструкции, в стороне, но рядом. Мгновение, и… — Детектив, у вас есть планы на вечер?       — М-м-м… А что, есть интересные предложения? — Гэвин хитро прищурился, словно видел Ричарда насквозь.        Ричард прикинул пару десятков вариантов и выбрал самый оптимальный для сложившихся условий.       — В пяти кварталах от департамента открылся бар, где подают тириум в коктейлях наравне с человеческим алкоголем. Составите мне компанию?       — Ты решил пригласить меня на свидание или это нужно для работы? — подозрительно уточнил Гэвин.       — Если вы позволите, то я хотел бы, чтобы это было свиданием, — быстро ответил Ричард.              Хотелось зажмуриться и скрестить пальцы наудачу, как это делали люди. Но Ричард не спускал взгляда с чужого лица, пытаясь понять чужую реакцию на такое неожиданное предложение.       Рид ухмыльнулся и немного отошёл от него.       — Посмотрим на твоё поведение, — и подмигнул двумя глазами, направляясь в сторону кафетерия.       Ричард шумно провентилировал системы. Он неплохо успел изучить своего человека и такое поведение можно было трактовать как однозначное «да».       Что ж, начало положено. Будущее действительно в их руках, и Ричард приложит все силы, чтобы они оба были счастливы. Вместе.