Глупость

Охемское солнце освещало округу, Мраморный дворец практически блистал в этих лучах. Тихое мурчание химеры на коленях успокаивало, мягкие и совсем детские рожки зверька упорно пытались поцарапать женскую руку, но неудачно. Элиа подыгрывала питомцу, позволяя и покусать себя, и побить лапками. Это белоснежное и голубоглазое чудо вручил ей Фаенон перед очередным отъездом в другой полис. Как объяснил сам мужчина, химера будет заменять его в момент расставания. В общем-то, он и не обманул. Адам, как назвала нового друга Элиа, действительно был полной копией Фаенона, не только внешне. Характер, поведение, даже интересы - все это совпадало. Будто Спасителя поместили в тело химеры. Облокотившись на каменную колонну, Элиа сидела на траве и гладила малыша, наслаждаясь тишиной. Последнюю неделю, которую Фаенон проводит в Мраморном дворце, в доме она стала постоянно. Даже непривычной. В моменте, Адам навострил ушки и в следующую же секунду вскочил с женских колен и побежал из сада. Следом послышался голос Спасителя. — Ну привет, Ади. Соскучился по любимому отцу? — Фаенон прям на ходу тискал химеру, пока та, от радости, пыталась лизнуть ему щеку. — Где наша любимая женщина? — Иди сюда, я в саду, — крикнула Элиа, поднимаясь с земли и отряхиваясь. Спаситель пришел быстро, отпустил химеру и утянул в крепкие объятия возлюбленную. Пушистое существо было крайне недовольно тем, что его выгнали с теплых и родных рук. Зато Фаенон, довольный, подхватил девушку и покрутил, а затем утянул в долгий поцелуй, съедая весь блеск. Малиновый, его любимый. Несколько раз он даже «одалживал» его без возврата, а вот Элиа приходилось покупать новый, который все равно оказывался в собственности златиуса. Он игриво прикусил ее нижнюю губу, дразнящим движением пощекотав и тонкую женскую шею. Как всегда и бывало после расставаний. Даже один день – уже ад. — Фаенон… — златиус опустил возлюбленную, но целовать не прекратил. Все также пытался поймать ее губы, но та вовремя уворачивалась. Спаситель перешел к тяжелой артиллерии и, словно огорченный кот, начал строить глазки. — Ты жестока. Я скучал. Знаешь как без тебя плохо было? — Я тоже скучала, но ты ведь мне дышать даже не даешь… — Элиа накрыла его губы ладонью и потянулась к щеке, чтобы оставить уже свой поцелуй. Был бы Фаенон пониже – было бы идеально. Или она повыше, без разницы. Химера укусила сапог Спасителя и тот аж дернулся, переключив внимание вновь на ребенка. В следующий раз наточит рожки и вообще начнет терроризировать всех, кто придет в гости. Фаенон, но в теле животного. Зверек заурчал, то тянувшись к Элиа, то прижимаясь к златиусу. Самый ласковый дикий зверь во всей Охеме. — Я ведь говорил, это я, — с гордостью в голосе сказал Спаситель, усаживаясь на бревно в их общем саду. Как оно здесь оказалось? Фаенон даже не помнил, но с тех пор, оно играло роль скамейки. — Говорил… Как бы Адам не выпрашивал ласку, Фаенон бывал ну очень уж настойчивым и, в конце концов, химера не выдержала. Сбежала от своего «отца», перед этим еще и покусав ему пальцы. Возвращению златиуса в этом доме определенно рады, просто проявляют радость немного…иначе. И Спаситель знал это. Как бы Элиа не уворачивалась от его поцелуев, она все равно ждала его, скучала, мечтала поскорее обнять его вновь. Адам – это вообще не животное, а сплошное чудо, которое всю свою любовь показывает насилием: кусает, царапает, бьет, рычит, но потом сразу же облизывает ранки, своим мокрым носиком лезет за лаской. — Я ждала тебя, — спустя пару минут молчаливого наблюдения за играющейся химерой, прошептала Элиа. Фаенон улыбнулся и притянул ее к себе на колени, сразу же обнимая и утыкаясь ей в плечо носом. — А я-то как ждал. Представляешь, как мне ночью было холодно, голодно, одиноко? — Не манипулируй. — Ты такого обо мне мнения, да? — он изобразил недовольство, но на самом деле, эти небольшие дискуссии придавали ему силы. Служили самым расслабляющим средством в мире. — Я не это имела в ви…тц, — Фаенон прикусил ее плечо и Элиа осеклась. — Вообще молчать буду, — Ты как кактус, — внезапно произнес Спаситель, перебирая пряди темных женских волос. Он дышал ей в шею, горячо и быстро. — Чего? — Ну кактус, растение такое. Он на вид колючий, но если заботиться о нем, то расцветет и подарит прекрасный цветок, — пояснил Спаситель. — Ты детей хочешь или что? Ты ведь и сам как ребенок, тебе бы подрасти. — Да нет же! Боги, цветок - это ты, красивая такая, нежная. Неловкое молчание затянулось. Фаенон смутился, потому что понял, какую ерунду только что выдал, а вот Элиа мысленно смеялась над этой неудачной попыткой пофлиртовать. — Фаенон? — уже не сдерживая смеха позвала Элиа. — Да?... — Ты как вообще додумался до этого? — голубые глаза не отрывались от ее лица. Даже химера, подражая хозяйке, попыталась издать звуки, напоминающие смех, но попытка провалилась. Получилось лишь мяукнуть. — Я у Цифер научился, — пробубнил под нос златиус. Он понял, насколько же глупо звучали его слова и теперь стыдился. Зато настроение поднял. Даже такую откровенную…глупость принять можно лишь с любовью, из уст Фаенона ведь вылетела. — Беру свои слова назад, твои шутки лучше, чем флирт, которому тебя Цифер научил... Фаенон неловко усмехнулся и что-то пробубнил. Его речь, Элиа так и не разобрала. Химера запрыгнула на Спасителя с дерева, привлекая внимание к себе вновь. Блондина словно озарило и он уже с новой вспышкой энтузиазма он обратился к возлюбленной: — Если ты будешь Бепсис, то я готов стать Никадором, — вспомнил известнейший охемский миф, который ненароком прочитал у знакомого ученого, только вот не учел один факт… — Осадишь Кремнос, а я погибну от страха за свою честь? — А там так было?... — химера снова попыталась спародировать человека и посмеяться, но не вышло. Даже животное осознает абсурдность подобного флирта. — Фаенон, лучше молчи, ладно? — больше сдерживать улыбку не получалось. Спаситель не знал, куда себя девать от неловкости, иногда ему и правда следовало бы заткнуться. Он упустил момент, когда оказался в плену женских рук, которые успокаивающим движением пробежали по его спине. — Не смешно, — Спаситель уткнулся в волосы Элиа, параллельно почесывая ушко и своему «сыну», пока та уже открыто смеялась. — Фаи, ты такой дурак… Ласковый тон заставил его улыбнуться. Главное, что настроение поднял, а вот каким именно образом – уже неважно. — Я тебя тоже люблю. Любая глупость приятна, если она исходит из уст Фаенона. В конце концов, в них чувствуется настоящая любовь. Поцелуй, с которым златиус прижался к возлюбленной, закрепил его клятву.