Glory Hole Shenanigans

Гарри вздохнул, рассеянно уставившись в свой напиток на дальнем конце барной стойки. Рон и Невилл уже выпили и ушли, и теперь он был один, наблюдая за гибкими телами всех форм и размеров на танцполе, в баре, в очереди в туалет. На этой неделе он был в «Scales» три раза и не нашел никого в своем вкусе. Поскольку «Knockturn's» — последний и самый популярный гей-бар, в нем просто не было того, на что надеялся Гарри. Отодвинув от себя остатки напитка, Гарри тоже встал, чтобы сходить в туалет. Он ожидал, что придется стоять в очереди, но оказалось, что та стояла в какую-то другую комнату дальше по коридору, а туалеты были свободны. Он ожидал увидеть писсуары напротив раковин, но там были только кабинки. Гарри мысленно пожал плечами и, спотыкаясь, направился к самой дальней от двери. Это был единственный писсуар с приоткрытой дверью. Закрыв ее за собой, Гарри прислонился к стене, чтобы пописать, чувствуя головокружение. «Может, мне не стоило мучиться с тем последним коктейлем», — задумался он, медленно моргая. Он оторвал взгляд от унитаза как раз вовремя, чтобы заметить маленькое круглое отверстие, прорезанное в стене. Подождите минуту. Это?.. Словно в ответ на его вопрос, из отверстия начала высовываться блестящая розовая головка члена. Гарри, как завороженный, наблюдал, как он продолжает пробираться в стойло. И продолжает. Мерлин, того, кому это принадлежало, повесили. «О», — понял он, — «вот для чего была та очередь». Проклятье, он просто хотел в туалет. Гарри свободной рукой порылся в кармане в поисках волшебной палочки. На мгновение у него возникло нелепое искушение использовать Жалящее заклятие, — но нет, нет, это было бы жестоко. И они, вероятно, поймут, что это сделал он. Затем его пальцы нащупали в кармане что-то круглое — маркер. И тут у него возникла идея. Хихикая, Гарри спустил воду в унитазе и вымыл руки с помощью заклинания. Он обхватил одной рукой основание своего таинственного искателя славы и быстро нарисовал что-то маленькое на боковой стороне ствола. Теперь там был член на члене. Хуевое представление, если хотите. Член на мгновение исчез. Вероятно, чтобы понаблюдать за художественным шедевром Гарри или что-то в этом роде. Гарри воспользовался случаем, чтобы сесть на унитаз, неуверенный, чувствует ли он какой-то другой зов природы, но не желая рисковать, когда в противном случае все кабинки были заняты. Представь себе, если бы мне пришлось вернуться, а они все были бы заняты. Тогда ему просто пришлось бы вернуться домой… а Гарри пока не хотел идти домой. Сидя, он заметил, что отверстие для наслаждения было как раз на уровне рта. Гарри наклонился поближе, чтобы посмотреть, ушел ли искатель славы… И едва не увидел ту же эрекцию, когда она вернулась. Он увернулся как раз вовремя, чтобы почувствовать, как она ударила его по скуле. О, и там был прикреплен лист бумаги. «Не оставляй меня в подвешенном состоянии, дорогой», — удалось прочесть, когда Гарри удалось оторвать листок. Сначала Гарри не собирался этого делать. Но он продолжал смотреть на него, чувствуя, что он немотивирован уходить. И чем дольше он смотрел на этот слегка изогнутый, красивый, твердый член, ну… Тем больше он поддавался искушению. «Может быть, только немного попробую», — подумал Гарри. Только кончиком языка… Он облизал щель на конце, ощущая вкус солоноватой жидкости, которая выступила там при соприкосновении. Он мог поклясться, что услышал приглушенный стон по ту сторону стены. Ухмыляясь, Гарри снова отстранился, тончайшая вязкая линия соединила его рот и влажную щель перед ним. А с другой стороны стены раздалось… болезненное шипение. — Ну же, — простонал искатель славы. — Не дразни меня… Желудок Гарри сделал сальто. Хорошее сальто. Это был змеиный язык, что он только что услышал. Либо «Scales» привлек посетителей за пределами Великобритании, или… Или это был Том Марволо Риддл по ту сторону стены. Внезапно Гарри стал намного трезвее и гораздо более возбужденным. Риддл, единственный другой змееуст в Британии? (Которого все считали единственным змееустом в Британии?) Старшекурсник, к которому Гарри испытывал вожделение в течение многих лет в Хогвартсе и которого так и не смог по-настоящему забыть? Этот Том Риддл все это время был геем? И это означало, что член перед Гарри… член Тома. О, Мерлин. Гарри почувствовал, как в паху разливается жар. Он протянул руку, чтобы ухватиться за эрекцию другого волшебника. Не то чтобы у Гарри не было опыта в сосании члена. Он был известен этим даже в Хогвартсе. Но всего на минутку, он понятия не имел, что делать. Потому что он хотел, чтобы этот член оказался у него во рту дольше, чем он сам их туда клал. «О, Том», — прошептал он себе под нос, поглаживая головку. Гарри лизнул полоску на нижней части, наслаждаясь каждой каплей жидкости, стекающей с головки. Он засунул в рот только первый дюйм, дразня его языком. — Не останавливайся, — прошипел Том. Он немного отстранился, затем подался вперед, пытаясь заставить Гарри взять его дальше. Он улыбнулся с набитым ртом и одним движением проглотил его до корня, втянув щеки. С другой стороны раздался удивленный возглас. Гарри применил к ситуации свой хорошо заработанный опыт, наклонив голову и сглотнув. Член дернулся, немного набухая, когда Гарри довел его до полной, ноющей твердости, которую он в данный момент ощущал в своих брюках. — Это хорошо, — выдохнул Том. От этих слов по коже Гарри пробежал жар. О да, он хотел видеть лицо Тома, пока он это делает. Свободной рукой он вытащил из кармана волшебную палочку и приоткрыл рот ровно настолько, чтобы произнести шпионское заклинание, которое он придумал вместе со своими друзьями, — «Arcanestra». Медленно, словно растекающаяся лужица воды, стена, казалось, превратилась в стекло, позволив Гарри увидеть, что находится по ту сторону. При этом он держал руку на члене Тома, медленно дроча. К счастью, это было одностороннее окно, иначе Том смог бы увидеть, как глаза Гарри обшаривают каждый дюйм тела его любимого слизеринца, прижатого для устойчивости к стене. Гарри, конечно, не ошибся в его личности. Но он был не совсем готов к тому, что Том прислонился лбом к стене, приоткрыв рот, тяжело дыша. Не был готов к тому, насколько разгоряченным и взволнованным выглядел его объект влюблённости, бледные щеки порозовели, а красные глаза горели таким вожделением, что казались почти черными. Он немедленно вернулся ртом к этому члену и прижал ладонь к промежности, продолжая доставлять удовольствие другому мужчине, не в силах сдержать стон, вырывавшийся из его груди. Тихое шипение Тома становилось всё более частым, по мере того как он приближался к оргазму — Гарри наслаждался каждым выражением его лица, каждым прикусыванием губ, каждым сжатием рук, упиравшихся в стену. «Ах, ах, это…» — на этом прекрасном лице отразилось легкое напряжение, брови нахмурились, «собираюсь…» Гарри отстранился, крепко сжимая основание члена Тома, и вздрогнул от крика, который вызвали его действия, на этот раз по-английски: «Нет, не смей…» Гарри нравилось дразнить своих партнеров — или в данном случае слово «жертва» было более уместным, учитывая, что Том понятия не имел, кто он такой? Он задержал пальцы на месте, сжал и снова подразнил, начав свою «рутину» сначала с медленного облизывания языком. Это принесло ему самые чудесные тихие звуки из уст его возлюбленного. «Перестань», — взмолился Том на языке, который, как он думал, никто не мог расслышать. «Позволь мне… Позволь мне… Ах…» Прежде чем он успел передумать, Гарри прошипел в ответ: «Я остановлюсь, когда буду готов». Том замер, окаменев (в более общем смысле). Его член дернулся в руке Гарри. Широко раскрыв глаза, он посмотрел вниз на дыру славы, и на его лице отразилось недоверие. «О, Салазар». Гарри больше ничего не сказал, довольствуясь тем, что позволил этому заявлению повиснуть в голове Тома, пока тот снова не взял его полностью. Его любимый слизеринец прижался вплотную к стене, стараясь как можно глубже проникнуть в дыру славы. «Именно так», — подумал Гарри, чувствуя, как на штанах у него образуется мокрое пятно. Мерлин, он хотел разрушить стену между ними и просто прижать Тома к земле, чтобы тот мог засунуть палец ему в задницу, пока он занят этим. Образ Тома, о котором он мечтал годами, был совсем не похож на того Тома, которого он видел сейчас. Гарри был бы не против, если бы его трахнули в лицо, но слабый, нуждающийся Том Риддл был… — Дорогой, — выдохнул Том, — дорогой, пожалуйста. Это подействовало. Гарри еще раз приоткрыл рот, наблюдая, как член в его руке дергается и дрожит. «Как скажешь,» — прошипел он в ответ. Затем он взял Тома глубоко-глубоко в горло и расслабился, и его возлюбленный с криком кончил, его бедра задвигались в отчаянных толчках. Гарри проглотил поток белого, хотя у него было сильное искушение забрызгать свое лицо, шею и грудь. Он продолжал дразнить Тома своим языком, выжимая его досуха, пока тот не начал отстраняться, перевозбужденный. — Подожди меня в баре, — прошипел Том через теперь уже пустую дыру в стене, переводя дыхание. Гарри облизнул губы и ухмыльнулся. Только когда он наклонился, чтобы деактивировать оконное заклинание, он заметил, что он кончил нетронутым за последние несколько минут. «О», — подумал Гарри, отчаянно краснея: «Такого раньше никогда не случалось». Том тяжело прислонился к барной стойке, снова наполняя стакан водой, которую заказал, не дожидаясь возвращения бармена. Он поерзал на стуле; Салазар, он все еще чувствовал отголоски того оргазма. «Если Рабастан узнает, что это произошло, я никогда не услышу, как это закончится», — подумал он, вытирая лицо рукой. Его друг целую вечность уговаривал его воспользоваться одной из дыр славы, настаивая, что это будет лучшая часть его посещения. По крайней мере, оба Лестрейнджа уже уехали задолго до того, как Том сдался и встал в очередь. Том вынужден согласиться, что «Scales» был неплохо обустроен. Половина дыр была огорожена для уединения. Другая половина — нет, чтобы лучше обслуживать мужчин, которым нравилось, когда на них смотрят. И как раз в тот момент, когда он оказался в начале очереди, одна из свободных комнат внезапно освободилась. Должно быть, это судьба, подумал он. Даже тогда Тому потребовалось несколько минут, чтобы собраться с духом и по-настоящему засунуть свой член в дыру. Доверяя незнакомцу одну из самых чувствительных частей своего тела. И они нарисовали на нем. Маркером. Том отстранился и посмотрел. Его веко дернулось. Но игра была… забавной, не так ли? Его сейчас дразнили. Никто не дразнил Тома Риддла. Он всегда получал то, что хотел, когда дело доходило до секса. (…Почти всегда.) Он наколдовал листок бумаги и достал из кармана ручку. «Не оставляй меня в подвешенном состоянии, дорогой», — написал он, приклеивая записку к своему все еще напряженному члену и засовывая его обратно в отверстие. Он почувствовал, как коснулся кожи, и ухмыльнулся, представив, как член шлепает того, кто был с другой стороны. Мужчина с другой стороны возился с его членом, снимая пергамент, чтобы прочитать его. Том ждал. Ему было интересно, получит ли он еще одно сообщение, написанное на стволе. А потом… Том застонал от внезапного горячего, влажного прикосновения языка прямо к его щелке. Он ухватился за стену, поджав пальцы ног в ботинках. О, о, это было… А потом он отстранился. Том зашипел, царапая стену: «Ну же. Не дразни меня…» Оглядываясь назад, он должен был понять, что другой человек мог понять его, когда получил такую восторженную ответную реакцию. Они за считанные минуты подвели его к самому краю, это было лучше, чем всё, что он когда-либо испытывал, о Салазар, и они… остановились. Он был на грани срыва, и это было самое худшее, самое прекрасное, что Том когда-либо испытывал. Другой мужчина застонал вокруг его члена, крепко сжимая основание, чтобы Том не смог кончить. Затем он продолжал доставлять ему удовольствие своим искусным языком, ртом, горлом, сжимая и дразня везде одновременно… — Перестань, — перестань дразнить. — Позволь мне… Позволь мне… Ах… — позволь мне кончить, пожалуйста. Они снова отстранились, и Том чуть не заплакал, но затем услышал шипящий ответ. — Я остановлюсь, когда буду готов, — сказал мужчина. О, Салазар. Они поняли то, что он говорил. Другой мужчина больше не проронил ни слова. Проклиная змеиный язык за то, что он не похож на обычный голос говорящего. Тому хотелось знать, кто это, так болезненно хотелось знать, почти так же сильно, как ему хотелось кончить… — Дорогой, дорогой, пожалуйста. — Как скажешь. Ох. ОХ. У Тома в глазах все побелело. Ему показалось, что он закричал. А мужчина с другой стороны все еще отсасывал ему, выпивая до дна. Тому пришлось отстраниться, прежде чем стало больно. Теперь он ждал у стойки бара, кто бы это ни был. И… кто-то приближался к нему. Это был…? Ни за что. Том чуть не поперхнулся водой. Это действительно был…? О, Салазар, это было так. Это действительно было так. Гарри Поттер приближался к нему. Золотой мальчик. То, что никто, казалось, не узнавал его, было немыслимо — Поттер был известным. Хорошо. Известным в определенных кругах. И он смотрел на Тома. Теперь он жалел, что уже ждет своего таинственного партнера по дыре славы. Он бы почти отказался от неизвестного змееуста, если бы это означало, что у него будет такой рот. Не то чтобы Том фантазировал о Поттере или о чем-то подобном. Мечтать о Поттере, стоящем на коленях и обхватывающем его губами… Том закрыл глаза, отводя взгляд, чтобы не отвлекаться слишком сильно. Он был здесь ради змееуста. Может быть, если ему повезет, он когда-нибудь снова увидит Поттера. На то и другое не было времени. — Привет, красавчик, — раздалось шипение у него над ухом. Том вздрогнул, открыл глаза и повернулся, чтобы посмотреть, кто это с ним только что заговорил… — …Поттер? — Во плоти, — согласился Поттер, усаживаясь на соседний барный стул. Щеки Тома вспыхнули под похотливым взглядом мужчины. И тут его осенило. Поттер был змееустом. — Милая Цирцея, — пробормотал Том себе под нос по-английски. — Ты хочешь сказать… — Я могу тебе это доказать, — пробормотал Поттер, наклоняясь ближе. Том открыл рот, чтобы спросить, что он имел в виду, и… Поттер поцеловал его, одной рукой обхватив Тома за шею сзади. Язык, скользнувший по его собственному, на вкус был как… Поттер отстранился: «Это твое». Тому показалось, что пол только что ушел у него из-под ног. Он внезапно стал болезненно твердым. «Ебать», — прошептал он. Поттер ухмыльнулся: «Я планирую это, да». — У меня дома? — предложил Том, голос сорвался, когда Поттер положил руку ему на бедро. — Давай.