Исповедь у подножия Монолита

      Скиф покрутил в руках картридж. Железный кусок с микросхемами и какими-то проводами переливался на желтоватом свету лампы. Сердце почему-то быстрее забилось, вспоминая Оазис и чувство теплоты и уюта. «Тебе нужно лечь в капсулу… Чтобы увидеть истину…» – пояснил ему по рации Доктор. Так что же он тогда стоит тут перед прибором и сомневается?       Стрелок сказал ему, что Светлая Зона это ещё одна иллюзия и разработка учёных. Что её никогда не существовало по-настоящему. Что Шрам с Искрой гоняются всего лишь за фантазией. За сумасшедшей фантазией, такой яркой, приятной, светлой… За миром, где нет боли, сожалений. И нет ничего настоящего. Скиф видел её, видел Светлую Зону, такую сияющую. Он говорил с Представителем… Сталкер покачал головой. Ему нужно узнать истину. Кто же покажет её ему?       Скиф вставляет картридж в прибор и проходит в зал с капсулой. Он поднимается по ступенькам и нетвердой рукой жмет на кнопку. Капсула открывается, он осторожно входит в неё, и вокруг внезапно гаснет свет.       Он видит, как в его руках лежит взрывчатка. Чувствует нетерпение и сильное беспокойство. Он передаёт её кому-то в руки и объясняет:       – По одному на каждую петлю.       Сталкер перед ним послушно выполнил указания.       – Отходим! – приказывает он и нажимает на прибор в руке, активирующий взрыв.       Кнопку заклинило. Он нетерпеливо нажал на неё ещё несколько раз и перевел недоуменный взгляд на сталкера перед собой. Скиф? Дверь позади внезапно взрывается, отталкивая силовой волной. Со всех ног они вместе бегут к опасной установке в центре зала, неистово ругаясь и убивая бойцов Варты на своём пути.       Расчистив путь, они принимаются спешно доставать Альфа артефакт из установки. Он напрягает каждую мышцу в теле. Словно кусок скалы, артефакт не поддаётся их совместным усилиям и ни на каплю не сдвигается с места. Он решает расстрелять его из автомата.       – Свершилось! – восхищенно восклицает ученый слева от него. Сильный гнев поднимается изнутри. Ублюдок!       Парализующий голос говорит: «ИДИ КО МНЕ». По телу прошла волна шока.       Нет… Нет, нет, нет, НЕТ, НЕТ, НЕТ! НЕТ!!! Поднять… Убить… Себя… Только не снова… Курок!… Нажать!…       ИДИ КО МНЕ!       Нет. Бросить. Должен подчиниться. Должен идти. Достать Его. Сберечь. Уничтожить врагов Монолита. Воссияет Он вновь во славе своей!...       Страшное видение заканчивается. Сталкера возвращает обратно в капсулу. Он пару раз моргает, приходя в себя, и видит, что теперь герой его видения находится перед ним.       – Скиф? – спрашивает Бродяга, поднимаясь с колен. – Где мы? Что происходит? – монолитовец встал, растерянно оглядываясь.       Сталкер почувствовал, как спёрло дыхание и всё замерло внутри. Бродяга? Настоящий? Нет… Доктор же убил его…       – Ты… Ты мёртв, Бродяга, – говорит он правду.       Бродяга переводит взгляд темных глаз на Скифа и издаёт смешок. Недоверчиво хмурится. Словно что-то вспомнив, он кладет руку на шею. Проходит несколько секунд, как взгляд проясняется.       – А? – едва слышно спросил он, смотря на свои руки, по которым расходилось светло-голубое сияние. По всему вокруг расходилось такое сияние. – Значит, меня больше нет?...       – Да, мы с Доктором убили и похоронили тебя, – невесело подтверждает Скиф.       – Доктор?... – тут Бродяга подходит ближе к сталкеру, подняв вверх кулак. – Эксперимент! Скажи, что мы успели.       В голосе Бродяги звучала надежда, а его взгляд был настойчивым, почти умоляющим. В нём читалась вера – искренняя, но наивная, словно у человека, который готов ухватиться за любую крупицу утешения или мечты. Он хотел знать, что всё это было не зря. Что он боролся не зря. Сердце сталкера упало.       – Нет, мы не успели… – слова прозвучали как удар. – Я видел, как Монолит возродился. И только что видел катастрофу твоими глазами.       Бродяга раскрывает кулак и закрывает глаза. Он едва качает головой.       – А что с моими людьми? – тихо спрашивает он.       – Они, – начал Скиф, но голос предательски дрогнул. Он сглотнул и заставил себя продолжить: – Они снова… под контролем Монолита.       Смех же Бродяги вырвался внезапно, короткий, хриплый, почти надломленный. Смех бессилия, когда горечь и боль переполняют настолько, что остаётся только смеяться. Губы кривились в мучительной усмешке. Смех того, кто наконец столкнулся с самым страшным из своих страхов. Он повернулся спиной к Скифу, и казалось, что монолитовец вот-вот упадёт.       – Бродяга! – беспомощно воскликнул Скиф и сжал кулаки. – Бродяга, мне жаль. Мне жаль, что пришлось убить тебя. Мне жаль, что мы не успели.       Плечи бывшего полденца опускаются. Он замер, словно эти простые слова – мне жаль – вдруг остановили бурю, разрывающую его изнутри. На миг наступила тишина, тяжёлая, удушающая.       – Да, – прошептал он после долгой паузы, всё ещё стоя спиной к Скифу. – Мне тоже… жаль. Выходит, всё было зря. Как будто бы меня и не существовало никогда.       – Это не так. Я знаю, что ты существовал.       – Теперь всё это не имеет значения.       – Для меня это имеет значение! – уверенно отвечает Скиф. – И для всех это имело значение! Ты дал им шанс. Ты дал мне шанс! Мы пытались остановить эксперимент… И мы остановим его! Мы…       Скиф осёкся. Слова Доктора всплыли в сознании: «Чтобы увидеть истину…»       Это истина?       Так возрождение Монолита всё равно было не остановить?       Бродяга издал ещё один болезненный смешок. Он повернулся в сторону Скифа и посмотрел на него так, словно мог прочитать его мысли. Он резко поднял руку. Затем вторую, словно он управлял оркестром. Бродяга прикрыл глаза, а когда раскрыл их, они изменили свой цвет – радужка стала абсолютно белой. Он всматривался ими на что-то напротив, его выражение лица стало почти что угрожающим.       Внезапно Скиф обнаружил себя не в капсуле, а в каком-то бетонном здании. Пустые серые стены, а вокруг распространяется сине-голубое свечение и словно бы жужжит что-то. Вокруг него несколько людей в белых экзоскелетах, вращающих головами в трансе и бормочущие какие-то слова. Бродяга обошёл его. Тут сталкер обернулся, и его глаза расширились.       Перед Скифом стоял огромный светящийся кристалл, который словно бы притягивал его к себе. Монолит точно такой же, каким сталкер его видел в лаборатории Далина, только реальный. Мощная аура камня тут же захватила дух. Скиф не сдержал шумного выдоха, и почувствовал, как волосы встают дыбом.       – Великий Монолит! – слышит Скиф монотонный, но громкий голос Бродяги. Голос, от которого у него пошли мурашки по телу. – Благодарим Тебя за то, что раскрыл слугам Твоим козни врагов наших! Озари сиянием Твоим души тех, кто отдал жизнь во исполнение воли Твоей! Монолит это свет и знание, знание и свет…       Бродяга обернулся. Пустые белые глаза, торжественное лицо, восславляющее Монолит. Он протягивает руки к Скифу, но тот невольно делает шаг назад. Тогда Бродяга отходит в сторону и указывает на Монолит, будто предлагая сталкеру посмотреть на то, какой его святыня была когда-то.       – Ты слышишь его, да? – спросил Бродяга. – Даже сейчас, даже так… его сила пронзает тебя.       Бродяга наблюдал за Скифом, и в его белых глазах не было сострадания, только усталость. Большой кусок светящегося камня пульсировал светом, а его зов проникал в недры его головы: «Иди ко мне… Твоя цель здесь…» Так оно и работало. Скиф сжал виски, пытаясь заглушить этот звук, но голос не исчезал.       – Как ты остановишь это? – продолжил Бродяга, его голос звучал сурово. – Как ты собираешься уничтожить то, что вот так зовёт каждого, кто приближается к нему?       – Я… – сталкер поднял взгляд, глаза полные ужаса. – Я… не знаю.       – Тогда ты проиграешь, – холодно сказал Бродяга. – Ты станешь одним из них. Одним из нас.       Бродяга долго смотрел на сталкера. Наконец, он моргает, его глаза становятся нормального цвета. Он бросает на испуганного Скифа извиняющийся взгляд, вздыхает и серьёзно произносит:       – Бесчисленное количество сталкеров ломали свою жизнь, гоняясь за легендами о нём. Люди сходили с ума, становились зомби, становились марионетками. Ты сам видел у Далина, что Монолит делает с человеком. И ты это ощущал на своей шкуре. Разве не так?       Скиф кивнул.       – Скажи мне теперь, как остановить мощь такой силы, Скиф?       Сталкер не нашёл что ответить. Монолит вдруг перестал его звать, и теперь предстал перед ним словно картинка в фильме. Он признался в своем страшном воспоминании:       – Я помню, как в НИИЧАЗе у Далина я попал под влияние этой… пси-установки. Я открыл глаза, а у меня оружие в руках… И я чуть не пристрелил Зотова.       В темных глазах Бродяги читалось понимание.       – У меня было похожее воспоминание.       – И что это было?       Бродяга медленно поднял руки, словно он держит снайперскую винтовку в руках и смотрит в прицел.       – Падающее тело незнакомого мне человека в мае 2012-го. И эхо голоса Монолита. Тогда я очнулся словно после многолетней комы. Сколько лет я проспал? Я не знаю. Я ничего не помню.       Бродяга полез за пазуху и достал оттуда ярко сверкающую в отблесках Монолита пулю.       – Помнишь, ты спрашивал меня про талисман? Это пустая гильза, ничего более. Она напоминает мне не быть марионеткой будь то в руках человека или в руках мечты, – он стянул с себя цепочку. – Если ты когда-нибудь натолкнешься на Исполнитель Желаний, то знай, что загадав ему желание, ты перестанешь принадлежать самому себе, а поверив в сказку про Светлую Зону – ты перестанешь жить настоящей жизнью.       Бывший монолитовец протянул талисман Скифу. Тот было подставил руку, но гильза упала вниз, сквозь его подставленную ладонь.       – Ты должен быть сильнее его зова. Если ты сомневаешься хоть на мгновение, он поглотит тебя, пережует и выплюнет, не оставив тебе ничего. Монолит бросит тебя, – его голос надломился, перейдя на шёпот. Даже сейчас Бродяга ощущает пустоту и потерю. – Всегда помни, что ты – свободный человек, Скиф, и нет на свете вещи исполняющей желания. Вот тебе твоя истина.       Бродяга выдохнул и качнул головой.       – А я… Я думал, что нашёл свою свободу. А оказывается, её никогда не было.       Бродяга вновь рассмеялся. Монолит вместе с фанатиками вдруг исчезли, оставив после себя темноту. Вокруг места, где он стоял, были мертвые пустые стены. Само видение начало расплываться, и Скиф снова увидел перед собой лабораторию, от которой эхом отражался смех монолитовца. Он вновь оказался в капсуле. Ноосфера, Оазис, Светлая Зона… Это все как и Монолит – просто голограмма, фантазии Зоны. Способ остановить кого бы то ни было до достижения центра, невзирая на средства.       Тишина между ними становилась всё тяжелее, как если бы сама Зона перестала дышать. Тёмные глаза Бродяги, в которых всегда было больше тяжести, чем Скиф мог себе представить, встретились с взглядом сталкера, и в этот момент он почувствовал вес тех лет, которые тот провел в подчинении Монолита.       – И последнее.... Больше не ищи возможностей найти меня. Меня больше нет, Скиф, не существует.       Скиф вдруг почувствовал, как внутри у него всё заклокотало, и он не смог сдержать отчаянного:       – Нет, пожалуйста, не уходи, Бродяга.       Плечи начали дрожать, он даже не понял этого сразу. Монолитовец слабо улыбнулся. Он поднял руку и хотел было положить её на плечо сталкеру, но она лишь прошла сквозь, словно тень. Единственное, что Скиф почувствовал от этого жеста, было уколом куда-то в сердце.       – Нет смысла жить, если ты не чувствуешь себя живым, Скифе, – спокойно сказал Бродяга.       И отошел назад на несколько шагов. Сталкер же шагнул вперёд. Его глаза заблестели от слёз, которые он пытался сдержать. Внутри него что-то ломалось, как треснувшее стекло.       – Но ты заслуживаешь лучшего, Бродяга… Ты заслуживаешь… – он не смог закончить, голос сорвался. Прорвались обжигающие слёзы.       Видение начало расплываться.       – Спасибо, что помог нам, – тихо продолжил Бродяга. – Это была достойная попытка. Простите меня, братья. Прости меня, Скиф. И я надеюсь, – он немного помолчал, – что ты простишь моих братьев за то, что им предстоит сделать. Борись до конца. Будь свободным. А мне пора.       Бродяга медленно развернулся и сел на ступеньки. Он глубоко вздохнул, снял ботинки и аккуратно поставил их рядом с собой. Вдруг он вновь начал неестественно смеяться. Этот звук больше напоминал хрип или предсмертный вздох. Он встал, а громкий смех эхом отражался от стен. Его заволокло свечение, и Бродяга спустился вниз, словно в пропасть, куда рухнули все его мечты. Пейзаж вокруг стал темнеть.       Следующее, что Скиф слышит:       – На этой ракете в Ноосферу не улетишь. Открывай!