Огневой вал

      Она с трудом добирается до какой-то заброшки, прошагав не меньше двух часов своими босыми обожженными ногами, утыкается в угол, закрытый обломками мебели и кусками стены, и сворачивается в клубок. Охренительное начало, ничего не скажешь. Пик Секото, судя по тому, что она успела услышать мельком завывание пожарных сирен, уже успели оцепить, и теперь там достаточно шумно. Холода она не ощущает, разве что впивающаяся в тело каменная крошка доставляет дискомфорт, но с тем, что было до этого…       Она не помнит, как уснула, только в голове внезапно становится очень много информации, а ещё получать по макушке знанием японского, оказывается, пиздецки больно. Шипит сквозь зубы, пытается успокоить трясущиеся руки, вцепляется в обгорелые плечи и едва не сдирает остатки кожи пальцами — вовремя останавливается, стиснув зубы до боли. Нет уж, нахер. С памятью прежней Тойи нелюбовь к Старателю взвинчивается до космических высот, и ей хочется сделать так, чтобы этот придурок в конце концов осознал, что происходит и что он натворил.       — Корикава Даби. — хмыкает она под нос, встав с пола и отряхнувшись. Насколько она помнила, у того Даби не было фамилии, которой он бы пользовался, но тот Даби вообще парнем значился, так что спорность её знаний становится почти-приоритетной проблемой. В любом случае, одно уже произошло, другое ещё не начиналось, девять лет ждать, так что у неё есть время придумать подобие плана, держаться подальше от сомнительных личностей и хоть как-то обосноваться, обустроить себе местечко в ожидании грядущего возможного пиздеца.       И первым пунктом — одежда. Воды в озере нахлебалась, когда туда сиганула в попытке спастись от пламени, предыдущая Тойя, а на берег выбралась уже Даби, мысленно помахав ручкой захлебнувшейся ебнутой девчонке. Ладно, сама не лучше. А еда… Это тело, судя по всему, нормально справляется с голодом, так что отложим. Но денег нет…       Эх, родное СНГ-шное детство, выручай. Лиц не помнит, людей тоже, только какая-то тоска по панелькам и скрипучим качелям во дворе, да по яблокам с соседского сада. Кислючим, кстати, но…       Даби выползает из заброшки, поправляет остаток рукава и приценивается к одичавшей муршмуле, невесть как продолжающей расти на заднем дворе. Ладно, возможно, она хочет есть… И просто надеется, что кожа не расползется от попыток взобраться на дерево.

…:::: **•°❄❇☸❇❄°•**::::…

      Ей даже немного обидно. Нет, она, конечно, и в прошлой жизни слышала о том, что японцы спокойно оставляют телефоны на столиках в кафе, чтобы забить место, а вместо этого платят повальными кражами зонтов… Или это корейцы? Неважно. В общем, от того, насколько просто оказалось сдернуть себе вещей с балконов в условно-белом районе, хотелось побить жителей по макушкам за беспечность. Даби кутается в толстовку, поглубже натянув капюшон, и шагает в кедах на размер больше в сторону серой зоны. Среди поля действия дневных героев ей делать вообще нечего, в откровенно черную зону соваться не хочется из чувства безопасности — ну не спать же в кольце огня, право слово. Вот и остается серая зона. Тьфу.       Таких, как она, прячущих лицо и жмущихся к стенам, полно. Серые — злодеи с относительно приемлемой моралью, подпольные герои, некоторые дневные со спорными высказываниями, люди, осознающие, что мир не дуален… Линчеватели, в конце концов. Вот только что мимо Янтарь пробежал. Интересное кино.       Даби заворачивает в проулок, по наитию, спасавшему ещё в прошлом, спускается вниз по шаткой ржавой лестнице, открывает дверь и оказывается перед ну очень уставшим парнишкой, сидящим за чем-то, до ужаса напоминающим стойку регистрации.       — Если медицинская помощь нужна, деньги, бартер или отработка.       Это она удачно зашла.       — Отработаю. — кивает, подходит ближе, вынув руки из карманов и держа перед собой — агрессировать не стоит.       Парень перестраивается на деловой лад — видимо, рабочих рук не хватает.       — Окей, что нужно?       Даби скидывает капюшон, и парень тут же теряет всякие краски, хотя наверняка много видел.       — Ох ты ж бля… Это где тебя так?       — Причуда и батя-мудак. — скребет ногтями за ухом, натыкаясь на обгорелые волосы. Голос хрипит, видимо, связкам тоже досталось, ну и ладно.       — Сочувствую.       — Да похуй. — это даже весело — видеть подобную реакцию.       — Как тебя называть? — а у парня, кажется, причуда ментального типа или похожее — он ничего не нажимал и никому не звонил, а уже подошла такая же усталая женщина с крестообразными зрачками и пузырчатыми волосами. Не, реально, как пена из ванной.       — Имя или прозвище придумать?       — Как хочешь.       — Копоть. А новое имя, может, потом как официальное возьму.       Пацан отворачивается в сторону, плечи его дрожат — нашёлся собрат по черному юмору.       — Меня называют Пена. — ебать, как очевидно. — Он — Посыльный.       — Сочувствую. — и ухмылочку гаденькую добавим.       — Да похуй.       Они переглядываются, застывают на несколько секунд и ржут, сложившись пополам от хохота. Дождавшись, пока оба успокоятся, Пена кивком говорит следовать за ней и уходит в лабиринт коридоров.       Пока женщина обрабатывает ей ожоги, охотно отвечает на вопросы — видимо, почуяла в ней то самое, что приводит людей в серые зоны. Что Даби просто охренеть как повезло наткнуться именно на них, потому что это неприкасаемая подпольная больница, оберегаемая даже героями, знающими о её наличии, что сама Пена тут уже несколько лет, что в качестве платы понадобится помощь в сортировке медикаментов, документации и уходе за другими больными… Даби слушает, кивает в нужных местах, мысленно записывает особо интересную информацию, сама раскрывает часть своей истории. Впрочем, судя по выражению лица Пены, она уже догадалась — слухи по серым зонам расползаются быстрее ветра. Но не высказывается на эту тему, за что ей отдельное спасибо.       Даби морщится от щиплющего ощущения на обгорелой коже, с абсолютно похуистичным лицом выслушивает, что потребуется фиксация кожного покрова, машет рукой, когда Пена выглядит взволнованной: дети здесь пусть и вырастают рано, но их стараются уберечь, а ей четырнадцать, что, конечно, достаточно, но всё же.       — Плевать, главное, чтобы я по швам не расползлась.       Спустя ещё полчаса смотрит в зеркало — опаленные короткие, не длиннее плеч, седые волосы, шрамы под глазами, вся челюсть в бинтах, шея, руки…       — Ебать я красотка. — криво усмехается отражению. — А можно потом уши проколоть?       Пену устраивает её настроение, поэтому она спроваживает её в сторону палат и кабинетов, выдав записку на клочке бумаги, мол, такая-то такая-то, отрабатывать, извольте выдать задание. Очень суровый на вид мужик хмыкает, обозрев практически мумию, и, уточнив про навыки чтения, письма и счета, усаживает за бухгалтерию. Да чтоб вас, ну ладно…       — Копоть? — сам тоже разбирает бумаги, пока Даби сосредоточенно грызёт кончик карандаша. Судя по темпу, к концу недели он будет больше похож на измочаленную кисточку.       Она молча запаливает на кончике пальца огонёк. Наблюдает за реакцией. Мужик кивает, прикрыв глаза, перекладывает очередную стопку в отработанное.       — А я — Детектор.       — Э?       Даби аж замирает. С чего бы такое прозвище?       Детектор усмехается по-доброму, наблюдая за её поведением.       — С Посыльным уже знакома?       — Только с ним и с Пеной. — вчитывается в полуофициальный документ о поставках, сравнивает со сводкой материалов. — А тут не сходится. Речь о двухстах штуках, а цифры в оплате, как на три сотни с лишним.       Мужчина встает с места, заглядывает через плечо, берет листок с расчетами, изучает.       — Выпиши, на сколько не сходится, и просмотри приход по тому же каналу.       — Окей… — лезет в стопки, останавливается, поднимает взгляд на уже усевшегося за свой стол Детектора. — Можно вопрос?       — Уже задала. Давай.       — А почему вы меня сразу к документам допустили?       Он подпирает голову рукой, задумчиво постукивая ручкой по столешнице.       — Я чувствую намерения людей. В тебе нет никакого желания нам вредить, даже наоборот. Тихий уголок где-то на окраине, м? Плюс есть ощущение… Надежности, что ли… Ты не выдашь, только если не тому, кому доверяешь, и сама способна распознавать хреновых людей. Если ты и приведешь кого, то только такого человека, который также пройдет мою проверку.       Даби нервно хихикает — жуткая причуда. Но полезная, спору нет.       — А здесь вы, потому что люди — те ещё мудаки?       — В точку, мелочь. А теперь работать. Как накопаешь, если там всё серьезно, говори.

....::::**•°❄❇☸❇❄°•**::::....

      В тот день Даби нарывает серьезную недостачу, и Детектор отправляет её к Желчи — интересной мадам с голубой в черную крапинку кожей, отвечающей за безопасность больницы и подобные инциденты. Причуда буквально лягушачья, ядовитая дамочка держит в узде половину поставщиков и Даби не то чтобы жаль тех, кто вызвал её недовольство. Она передает скрупулезно выведенную табличку с цифрами, датами и суммами, получает несколько комментариев на тему дотошности, воздушный поцелуй и довольного, как слон, Детектора спустя два дня с полученными наконец медикаментами. Даби после минимального восстановления мотается по всем кабинетам, помогает Пене обрабатывать чужие раны, разговаривает с Посыльным, когда не завал и не нападение кого-то из черной или белой зоны в окраинах… Греет в объятиях ребенка, пострадавшего из-за героя с ледяной причудой. Вообще её используют в том числе как печку, зажигалку, кремень и рабочую силу, а еще, кажется, как моральную поддержку, хотя сама Даби считает, что не катит ну вот вообще никак. Её тут если и шугаются, то только некоторые, она черно шутит, вызывая смех у очередного пациента с границы зон, а в какой-то момент Иголочка, подопечная Детектора и девочка лет восьми максимум, приносит ей собственноручно сшитую одежду в благодарность за перевязанную руку, помощь и защиту от задир — она тогда по просьбе мужчины пошла проводить её до дома и шуганула огнем особо ретивую группу наглых пацанов, забредших с зоны ближе к белой, где сильны предрассудки. Даби честно старается не плакать, и Иголочка протягивает платок, тут же буреющий от крови вместо слез. Маленькая беспричудная девчушка, управляющаяся с шитьем и вязанием лучше большинства из них. Даби зарывается носом в ворот свитера, гладит малышку по волосам, стараясь не зацепить только поставленными скобами и не сделать больно, Иголочка улыбается ярко и убегает к Детектору в кабинет. Заставшая сцену Желчь смотрит до боли понимающе, а Сокол, женщина с мутационной причудой, успокаивающе приобнимает Даби своей рукой-крылом.       Она быстро приживается, примелькавшись что перед персоналом, что перед пациентами, некоторые кивают на улице, узнавая, несмотря на то, что она всегда ходит в перчатках, медицинской маске и вечно накинутом капюшоне, как и большинство здесь. Как-то даже Сумрак, подпольный герой, попадает к ней в руки, и Даби, не стесняясь в выражениях, ругает его на чем свет стоит, пока мужчина хихикает на особо завернутых оборотах, шипя от боли, когда игла прокалывает кожу.       — А ты что же, другой язык знаешь? — хитро улыбается герой, пока девушка завязывает очередной узелок полиэстеровой нити — научилась с месяц назад.       — А что я там говорила? — вопросом на вопрос отвечает она, закрывая рану повязкой, пропитанной антисептиком, и туго приматывая ту бинтом.       — Я особо не понял… Но очень экспрессивно.       — Русский. — бурчит неразборчиво она, зажав в зубах упаковку пластырей за кончик.       — Научишь?       — Всё расскажи да покажи…       Сумрак снова заходится в смехе, закашливаясь из-за синяков на ребрах.       — Откуда ты такая, Копоть?       — Где была, там больше нет. — заклеивает последний порез, поднимается со стула, собирая инструменты. — Вам-то что?       — Интересно с тобой общаться.       — Дядь, мне пятнадцать. — Даби методично сортирует пинцеты, щипцы, иглы… — К тому же, местные правила вы знаете.       Сумрак хмурится, наблюдая за её движениями.       — Давайте-давайте, чапайте, мне ещё обход делать.       — А Пена?       — Выходной у неё. — складывает всё по лоткам, выразительно косится на мужчину. — Чтобы остаться, нужны травмы. Обеспечить?       — Понял, понял, ухожу. — он приподнимает ладони и с ухмылочкой выходит за дверь.       То, что что-то с ним определённо пошло не так, Даби понимает через два месяца. В их районе начинает мелькать гораздо больше подпольщиков, лояльных к подобному укладу жизни, попадаются Линчеватели, некоторые даже захаживают в больницу, то подлечиться, то поговорить… Затмение, подпольный герой с причудой перемещения по теням, притаскивает кучу вещей первой необходимости, и весь персонал несколько удивлён подобному презенту, но потом приходит и Янтарь, Бабочка, тот же Сумрак… На волне общего позитива справляют новый год — Даби сидит в углу с Иголочкой, потягивая какой-то слабоалкогольный коктейль, намешанный их личным талисманом-Кумо. Пацан на несколько лет её старше, памяти полный ноль, зато позитива на десяток Даби и ещё останется. Он в основном тусует с Пеной, кажется, считающей его кем-то вроде то ли младшего брата, то ли сына, подрабатывает в баре через две улицы пару часов, копит на заочное обучение. Из всего персонала документы есть только у Пены и Посыльного, но здесь это не особо значимо, единственное, в чисто-белые зоны ход закрыт. Даби вообще технически дохлая, че ей париться. Малютка сосредоточенно изучает шрамы — Даби сняла перчатку и закатала рукав, чтобы ей было удобнее. Иголочка вообще не боится, и к Даби на её фоне приклеивается стайка беспричудной и не очень мелкотни, слушающей истории с открытым ртом. Девушка честно выковыривает сказки из закромов памяти, порой переделывает на местный лад, и всё это настолько хорошо заходит местным, что вечерами собирается весь персонал, пациенты, захаживают просто жители района… Даби с трудом вспоминает песни, ей достают через пятые руки задрипанную гитару и всем миром приводят в порядок, меняют струны — ради их покупки наскребают денег и отправляют Посыльного (Даби ржет до кровавого кашля, когда узнаёт). Она настраивает на слух, пробует взять пару аккордов, про себя радуясь, что это тело тренированное и не возникает проблем с силой зажима, хотя подушечкам пальцев можно сказать «прощай». Она играет детям и взрослым баллады, старается наскрести японских песен, сдаётся, поет на английском, а среди жителей, кажется, начинаются ставки на то, сколько языков она знает.       Уже почти летом Иголочка приводит грустного-грустного побитого ребенка в наморднике, и Даби ультимативно забирает пацана в свой кабинет.       — Мне нужно это снять, хорошо? — дожидается слабого испуганного кивка, достает ножницы для ткани, специальные, медицинские — Желчь за них матом сралась с одним из их доставщиков, — подцепляет край ремешка и сосредоточенно разрезает, стараясь не задевать кожу и волосы ребенка.       Иголочка в это время лупает взволнованно из угла, постепенно подтягивается обычная стайка малышни, сует головы в проём, пытается разглядеть новичка — а в том, что ребенок останется, никто не сомневается.       — Так, дети, у меня для вас задание. — Даби заканчивает с одним ремнем, разворачивается к навострившим уши мелким. — Иголочка, сходи к Посыльному и передай, что произошло, оставайся с ним, пока не приду. — девочка кивает и уносится в сторону входа. — Деготь, Кремень — добегите до Пены или Желчи, попросите мне материалов по стандарту. — парни, одному пять, другому десять, тоже усвистывают, но в другую сторону. — Шайни, Ромашка — сгоняйте до Бледного Волка, я тут до вечера, он, кажется, тоже, поэтому еды нужно, ну, вы знаете.       Когда девочки-близняшки тоже пропадают из виду, возвращается вниманием к заметно менее тревожащемуся мальчику, предельно аккуратно разрезает ещё три крепления, убирает намордник в сторону, садится на корточки перед ним.       — Меня здесь называют Копоть. Ты можешь выбрать любое прозвище, если вариантов нет, могу сама дать.       Прибарахтываются Деготь и Кремень, сваливают рядом с ней бинты, мази и ампулы, без указаний уматывают на улицу.       — Ты пока подумай, а я все обработаю, хорошо?       Даби стягивает одну из перчаток и растирает заживляющий крем по скуле ребенка, натертой ремнями намордника. Пацан всё это время сидит, не шелохнувшись, только шипит иногда сквозь зубы, когда она цепляет глубокие ссадины.       — Если ты боишься говорить из-за причуды, — он вздрагивает, смотря на неё широко раскрытыми глазами, — то всё в порядке. Мы тут все… Со «злодейскими», если верить классификации белых районов. Иголочка вообще беспричудная, Шайни тоже, и Ромашка… Прозвища такие, потому что у Ромашки свой садик на окне комнаты, Шайни обожает блестки и всё, что с ними связано, а Иголочка шьет просто замечательную одежду. Вот эту кофту тоже она сшила. — оттягивает рукав чуть в сторону. — А я пострадала от своей же причуды, от отца и мудаков. Если не боишься, могу показать.       Пацан мотает головой, зажмурившись — не боюсь, мол, — и Даби снимает медицинскую маску, которую всегда носит, наклоняет голову набок, наблюдая.       Ребенок в шоке распахивает глаза, тянется, замирает.       — Можешь потрогать, если интересно. Они давно зажили.       Он проводит пальчиками по ожогам, задевает скобы, испуганно отшатывается, но Даби только улыбается и треплет его по волосам.       — Все хорошо. Так как мне тебя называть?       — Гипноз. — тихонько бормочет он, сжавшись в комок. — Я могу брать под контроль разум других людей, если они мне ответят.       — Это круто. — Даби уважительно кивает, протягивает руку. — Приятно познакомиться, Гипноз.       Ребенок несмело пожимает её ладонь, робко косится из-под длинных лиловых прядей.       — Я могу взять тебя на руки или хочешь пойти рядом? — Даби по своему опыту знает, насколько значимыми могут быть подобные вопросы… Или их игнорирование.       Гипноз тянется, обхватывает её тонкими ручками за шею, Даби держит его одной рукой, поднимается с корточек.       — Хочешь, покажу свою причуду? — он чуть отстраняется, чтобы заглянуть ей в лицо. И действительно совершенно не боится, однако, помогает надеть маску назад. — Тебе понравится.       Даби убирает медикаменты по шкафам, устроив ребенка на сгибе локтя — пацан выглядит и весит едва ли на шесть лет.       — Сколько тебе?       — Восемь… — он закапывается лицом в капюшон её кофты, и Даби игнорирует внезапный порыв узнать имена тех, кто так издевался над ребенком. Пока игнорирует.       — А мне почти шестнадцать. — закрывает последний шкафчик, шагает к койке и поднимает что-то с неё. — Пойдём во внутренний двор, хорошо?       Ребенок висит на ней, как обезьянка. По пути встречаются редкие в такое время пациенты, но молчат, видя её состояние. Спасибо за понимание в серых зонах.       Даби выходит в крошечный дворик, со всех сторон окруженный зданиями и пристройками.       — На руках посидишь или спустить тебя? — он только крепче вцепляется в ткань. — Поняла. Тогда смотри.       Она кладет намордник на землю, зубами стаскивает перчатку — вторую убрала в карман, да так и забыла, — и Гипноз тут же её ловит. Даби отходит на пару шагов, выставляет ладонь и позволяет голубому огню сорваться, охватывая ткань и кожаные ремни.       Ребенок смотрит широко раскрытыми глазами за танцем пламени, меняющим цвет на желтый, оранжевый, красный… И, наконец, затухающем на горстке пепла. Даби раскидывает тот ногой.       — Ну, всё?       Он шмыгает носом, неловко трет глаза кулаком, жмурится и кивает.       — Тогда пойдем со всеми знакомиться?       Даби первым делом идет к Детектору. Мужчина поначалу пугает Гипноза своими ростом и выражением лица, но стоит ему заговорить, и ребенок оттаивает, даже сам представляется, а после крепко держит выданный цветной карандаш весь оставшийся день. Дальше — Пена, восхитившаяся причудой точно также, как и Даби, Посыльный, выловленная около него Желчь, чуть ли не подпрыгивающая на месте Иголочка, но Даби её мягко останавливает, говоря, что Гипнозу нужно адаптироваться. Попадаются пациенты — Лоза, мать Ромашки и Шайни, и вовсе едва сдерживается, чтобы не затискать пацана, останавливает только суровый взгляд Даби и явно напряженный вид Гипноза. Янтарь, загремевший к ним после удачной, но очень травматичной поимки одного мудака, приветственно машет загипсованной рукой. Гипноз от линчевателя в полном восторге, сидит на коленях Даби, изучает подаренный камушек с комаром внутри, и Даби предлагает сделать подвеску. Прибегает Ромашка, сообщает, что еда в её кабинете, и как-то они все передислоцируются туда — мелочь притащила больше необходимого, в два одинаковых лица зажевала обед за две минуты, залпом выхлебала чай и, представившись Гипнозу и получив ответ, свистанула в сторону выхода на площадку в четыре ноги. Янтарь пытается есть одной рукой, пару раз роняет палочки, смеется над собственной неуклюжестью, и Даби угрожает, что позовет Лозу, чтобы помогала. Линчеватель отмахивается, с горем пополам справляется сам, Гипноз так и не слезает с Даби, с открытым ртом слушая истории мужчины. Не забывает есть, что показательно. Даби замечает проходящую по коридору Пену, сваливает на неё Янтаря и обход, подхватывает поднос и, прижав ребенка крепче, направляется к Бледному Волку, чтобы вернуть посуду. В глазах пацана, стоит ему увидеть мужчину с волчьей головой, загорается фанатичный огонь, сильно притушенный испугом отказа, но Волк лающе смеется и позволяет себя погладить. Гипноз в восторге, шебуршит пальцами в длинной шерсти и даже тихонько отвешивает комплимент, на что Даби ставит мысленную галочку — адаптация успешна. Вечером ребенок сопит у неё под боком, замерзший наверняка за то время, что провел на улице, и она плотнее подтыкает одеяло с его стороны. Квартира даже не квартира, комната под крышей с минимум удобств, но и так нормально.       За неполный месяц Гипноз приживается, умилительно смущается, принимая приветственный свитер от Иголочки — она, кажется, каждому вяжет уникальный, — вливается в компанию детей, робко влезает во все щели вслед за остальными, а однажды от испуга использует причуду на одном буйном пациенте, срывая общие аплодисменты от персонала и соседей этого уважаемого по палате. Стесняется ещё больше, ищет Даби взглядом и с разбегу обнимает за ноги, смотря снизу вверх большими слезящимися глазами. Даби садится на корточки и обнимает в ответ.       Иголочка притаскивает ещё одного беспричудного, блондинчик одного возраста с Гипнозом, и новоназванного Блеска уже забирает Лоза, потому что с такими детьми она справляется лучше и потому что прозвище ему выбирали её дети. Потом Шайни с Ромашкой вбегают в больницу посреди рабочего дня, крича на два голоса что-то бессвязное — подрываются Пена и Детектор, оставив матерящуюся под нос Даби и Желчь вместо себя. У Иголочки появляется старшая сестричка с причудой, в которую буквально вцепляется больница — она может копировать квирк, выпив крови! Даби просто отстраняется от всеобщего хаоса, наотрез отказываясь даваться на эксперименты, потому что вы видели, что с ней стало? Цыпленок долго-долго сидит рядом, гладит по руке и смотрит жалобными глазами.       — Хочешь, я убью того, кто сделал тебе больно? — охуительно, ребенку девять, вообще-то. Ладно, Даби не лучше, но тем не менее!       — Спасибо, малышка, но я сама хочу.       Цыпленок всерьёз задумывается, кивает своим мыслям, обнимает Даби за талию. Заметив ревнующего Гипноза, обнимает и его тоже, трется щекой об чужую щеку, улыбается и разворачивается к девушке.       — Только потом расскажи мне, Копоть, что ты сделаешь! Мне интересно!       — Обязательно. — Даби встает с кушетки, гладит их по волосам и отправляет к остальным детям. Собирает отросшие волосы в хвост, снова надевает маску и направляется к пациентам.

....::::**•°❄❇☸❇❄°•**::::....

      — Я клянусь, я когда-нибудь сама тебя прикончу. — шипит под нос девушка, в очередной раз штопая этого идиота из подпола.       — Становись в очередь, тут есть список желающих получить мой хладный труп.       — Всех сожгу и первой буду. — бурчит очень злая Даби, потому что её выдернули с законного выходного из-за большого количества пострадавших, и ладно бы гражданские, но Сумрак с широкой раной на плече пролетает в категорию идиотов. Ей пришлось оставить Гипноза у Детектора в кабинете, чтобы ребенок не видел больше того, что уже успел, и, кажется, проникшаяся к детям Желчь выторговала им наборы цветных карандашей и альбомы, так что, в целом, ей не стоит особо волноваться.       — Разбиваешь мне сердце. — театрально прикладывает левую руку к груди Сумрак, на что девушка закатывает глаза.       — Оно с другой стороны, придурок.       — А вдруг у меня транспозиция органов?       — Слишком умные слова для такого долбоеба.       — Ауч.       — Сестренка?       В приоткрывшуюся дверь просовывается любопытная мордашка. За девять месяцев Гипноз окреп, немного отъелся и сдружился со всей детской компанией, даже с теми подростками, которые были примерно одного с Даби возраста и промышляли линчевательством. Детей в это никто не втягивал, наоборот, всячески оберегали, обучали самообороне, но по сто раз повторяли, что лучше убежать, если вдруг какая-то опасность, и найти старших. Дети кивали, соглашались и снова во что-то влезали, так что теперь у Даби, кажется, пропали последние красные волосинки и дома живет вымахавший из застрявшего в сливе котенка наглый черный кошара, прозванный Сажей. Символично.       — Сестрёнка? — Сумрак выгибает бровь, пока Даби обрабатывает шов.       — Гипноз — Сумрак, подпольный герой и наш постоянный пациент. Сумрак — Гипноз, моя мелочь, обижать будешь, сожгу и на заднем дворе закопаю или Ромашке как удобрение отдам.       Пацан вскарабкивается на стул, обнимает сшитую совместно с Иголочкой плюшевую кошку из лоскутков и смотрит серьезным взглядом.       — Я не знал, что у тебя есть брат.       — Он у меня третий сезон. — и, не оборачиваясь: — Куда Цыпленка дел?       — Она пошла помогать Пене. — ребенок мотает ногами, внимательно наблюдая за работой Даби. Девушка вздыхает — ну, она старалась, честно. — А ты меня научишь правильно бинтовать?       — Котя, лучше чуть позже, а то у нас материалов на тренировки нет. Сам видишь, как много людей пострадало.       Гипноз сосредоточенно корябает оставленным карандашом на клочке бумаги что-то среднее между единорогом и жирафом.       — Сколько у вас здесь детей?       Даби не обращает внимания на тон героя, потому что пытается затянуть бинты.       — Гипноз, Иголочка, Блеск, Шайни, Ромашка, Цыпленок, Деготь, Кремень, Мишура, Клен, Панда, Небо, Фундук и это те, кто от пяти до тринадцати лет. Первым пяти по девять, Цыпленку десять, Дегтю почти шесть, Кремню с Мишурой одиннадцать, Клен и Панда двенадцатилетние, остальным двум тринадцать. К чему вопрос?       — Да так…       — Половина — беспричудные. — она выпрямляется, хрустнув спиной, когда тянется в стороны, разминаясь. — Их не примут в белой зоне и ты это знаешь.       Сумрак молчит оставшееся время процедуры, скомканно прощается и выходит. Даби вспоминает, что она тут с шести утра, сейчас восемь вечера, а обеда не было.       Блеск, всё ещё немного стесняющийся, заходит с подносом еды, словно прочитав её мысли.       — Сам-то ел? — девушка треплет его по волосам. — Если нет, то садись с нами.       Блеску очень трудно дается адаптация в новых реалиях — если Гипноз вцепился в Даби и фигурально, и буквально, тем и жил, то этот пацан…       Вбегают близняшки, садятся от него по обе стороны, тоже с подносами. Стол, кроме прочего, с документами и другим мусором, но они как-то умещаются, умудряясь ничего не испачкать.       — Девочки, мальчики, сходите к Детектору порисовать. — предлагает Даби после того, как все поели. — Только тарелки назад отнесите.       Гипноз сходу разгадывает её план — Блеск почти никогда никуда не выходил за это время, так что…       Её названый братишка со всей серьезностью кивает, забирает и её тарелки тоже, выходит последним, следя, чтобы никто не потерялся. Она почти умиляется такой ответственности.

....::::**•°❄❇☸❇❄°•**::::....

      Даби с силой трет веки — почти шестнадцатичасовая смена кого хочешь доконает. Какой-то придурок устроил погром на границе черной и серой зоны, а пострадавшими заниматься им. Она весь день и до текущих почти двух часов ночи на ногах, так что единственное желание, оставшееся к сему моменту — завалиться поспать часиков -нцать. Неудивительно, что её глючит.       — Копоть, они настоящие.       Девушка поднимает на Посыльного мутный взгляд, четко говорящий, где и в каких позах она видела его пояснения.       Однако глюки удивительно перманентные — Бабочка с кем-то ещё в гражданском пропадать не желают, даже когда она моргает несколько раз.       — Это, нахрен, что? — обращает она наконец внимание на пакеты у них в руках.       — Сумрак проболтался, что у вас тут много детей… Презент от неравнодушных в складчину.       Даби, кажется, свалится прямо сейчас.       — Посыльный, позови Желчь, это по её части. Мне чхать, если она спит, я не буду одна страдать. — она опирается о стойку, пытаясь хоть немного прогнать мушки, мельтешащие перед глазами. — У меня было девять человек, которых надо зашивать, восемнадцать с переломами и черт его знает, сколько с травмами поменьше. К вопросу, который прозвучал вроде как от Бабочки, если я совсем ебу не дала: детей у нас в общем тринадцать, если мы считаем всех до четырнадцати лет. Дальше тут уже условно взрослые. А кто с тобой?       — Полночь.       Дневная героиня рейтинга R. В гражданском. В два часа ночи. В сером районе. В подпольной больнице, где почти у всего персонала нет документов. Стоит с пакетом книжек и игрушек в руках.       Даби жмурится, мотает головой. Бред какой.       — Не, точно глючит. Я после этих почти суток вообще не соображаю. Пойду отосплюсь, Лоза следит за пациентами, её мелкие у меня. Если вот это, — показывает пальцем на двух героинь, — действительно реальность, то ты завтра мне об этом скажешь.       Посыльный вздыхает, провожая её взглядом. Немури в несколько шокированном состоянии — и вот о ней им все уши Сумрак прожужжал?       — Это нормально. — Бабочка ставит пакеты на пол, потирает виски. — Она всегда такая, просто сейчас ещё и несколько не в адеквате. Завтра лучше будет. Посыльный, что там с Желчью?       — Матерится, что ей ещё и Детектора выдергивать. Почему именно в два часа ночи?       — Патруль, бессонница у Полночи, круглосуточные и общий чат. Мы можем ещё прийти?       — Ты у Копоти на хорошем счету, потому что попадаешь к ней в руки реже всех. Сумрака она когда-нибудь сожжет, поверь. — русоволосый откидывается на стуле. — Она его иначе, как придурком, не называет, только синонимами. А Полночь… Что скажет Детектор, то и будет.       Каяма с этой частью жизни города ещё не сталкивалась. Детектор, посмотрев на неё, кивает, зевающая голубокожая в крапинку девушка просит его отнести всё в свой кабинет, говоря, что задокументирует завтра, Посыльный успевает ей пересказать предысторию, и Немури понимает, что стало на одного жаждущего прибить Сумрака больше. Впрочем, у Желчи причина скорее в том, что из-за его слов она потащилась в больницу посреди ночи, чем что-либо ещё.       В следующий раз они приходят вечером. Копоть, все в тех же перчатках и медицинской маске, поправляет капюшон, смерив их взглядом.       — Не глюки. — заключает со вздохом, кивает на пару стульев. — Давайте, располагайтесь, у меня всё равно кабинет как проходной двор…       По коридору проносится громкий многоногий топот, и девушка утыкается лбом в столешницу. Несмотря на то, что она, по идее, должна была отоспаться, Каяма за два метра ощущает эту ауру усталости.       — Сестрёнка! — врывается в дверь пацан, выглядящий на семь с половиной, лилововолосый, довольный и, как с расстроганностью отмечает Немури, держащий в руках помимо лоскутного котенка купленного ими тигра. — Не спать, ты спала почти двенадцать часов!       — И хочу ещё. — ребенок взбирается к ней на колени, сует нос в документы, морщится от строчек и лезет обниматься.       — А это кто? — замечает он наконец героинь.       — Это Бабочка и Полночь, с ними ты ещё не встречался. — Копоть всё еще пытается разобраться в докладных. — Это они вам принесли подарок вчера ночью.       — А, вот почему тетя Желчь сегодня такая… Желчная. — подбирает слово пацан, и Каяма давится смешком. — Спасибо! Цыпленку очень понравилась игрушка собаки, а Блеск забрал дракона. Меня называют Гипноз.       — Бабочка, ты уже говорила с Полночью о… Специфике зон?       Женщина кивает. До повторного прихода сюда она успела более детально рассказать о, в частности, серых частях города — тех, которые и к дневным не подходят, и, скажем так, до откровенного злодейства моралью не дотягивают.       — Отлично. У Гипноза ментальная причуда, он как-то остановил одного буйного, потом мелкого неделю на руках носили.       Каяма приглядывается — у ребенка на скулах тонкие шрамики. Догадка страшная, но если то, что говорила Бабочка, правда…       — Тетя Копоть! — совсем ещё мелкий мальчонка с выпавшим передним зубом, сжимает в руках плюшевого слоненка. — Детектор сказал, что можете доделать завтра и послезавтра.       Девушка буквально растекается по столешнице. Сползший с её колен Гипноз устроился у ножки стола.       — Передай ему, пожалуйста, огромное человеческое спасибо. — она, собравшись, поднимается с места. — Мелкий, ты со мной или сам?       — Сам. Шайни зовет всех в гости, возможно, с ночевкой.       — Так возможно или с ночевкой?       — Я попрошу Фундука тебе сказать, остаюсь ли я. — он трет нос рукавом. — Если не остаюсь, то он приведёт.       — Ты ж моя умница. — Копоть треплет его по волосам. — Хорошо, только игрушки занеси. Я за ними послежу, не волнуйся.       Бабочка подходит ближе, обеспокоенно заглядывает в глаза.       — Ты как?       — Херово, но было и хуже. Главное, мелкий в норме. Два обхода, у одного идиота, не знающего значения слов «постельный режим» рана открылась, Пена в том же состоянии, что и я вчера-сегодня была… У нас тут даже особо сходить развеяться некуда, я не знаю, что вам предложить… Можете с детьми познакомиться, только уточните у Посыльного, где они сейчас… А я пойду домой, если хотите застать меня в адекватном состоянии, выбирайте время без нападений придурков, не знающих меры.       — Мы можем как-то… Телефон дать?       Копоть хрипло хохочет, оперевшись о стол. На белой маске остаются бордовые следы, и это беспокоит. Отсмеявшись, выпрямляется, отворачивается в сторону, сняв маску и вытирая лицо тканевой салфеткой.       — Полночь, у нас документы — роскошь, медикаменты едва наскребаем, особенно в такие дни, да что там, я сюда пришла в чужой одежде, потому что у меня ничего не было, Иголочка нас всех обшивает, Блеск ещё заинтересовался… Тут лечение по бартеру, какие телефоны? Короче, сюда пришли, докопались до Посыльного, он меня везде найдет. Все, до свидания, а то меня братец по голове не погладит, если я расползусь, как херовая игрушка. — она выходит, прикрыв дверь.       — Сколько тут Копоть?.. — тихо уточняет Каяма у подруги, на что та тем же тоном отвечает:       — Года два… Или больше, или меньше немного. Точно не знаю.       — А что она имела в виду под последним?       — Думаешь, она просто так вся закутанная? — Бабочка вытягивает ноги, сползая по спинке стула. — Все, что знаю я — проблемы с причудой. Возможно, больше знают Пена и Посыльный, точно больше знает Детектор… Но они не скажут. Пошли, последуем совету.       Немури поднимается вслед за ней.       Дети, о местоположении которых они узнали случайно — наткнулись на Пену, только шедшую от них, — поняв, кто перед ними, накидываются всей толпой, благодаря. Тот самый мелкий пацан, Деготь, всё скачет вокруг, как заводная игрушка, остальные немного успокаиваются, расспрашивая героинь. И вопросы-то простые, но Немури хочется украдкой вытереть слезы.       — Они же дети… — шепчет она под нос, когда, наобнимавшись напоследок, вся эта компания уходит в сторону дома Шайни, обсуждая прошедший день. — Хикари, они же… Маленькие.       Аоджирои, она же Бабочка, тоже никак не может отойти от этих невинных уточнений и рассказов легким тоном, холодом пробегающих по позвоночнику. Девочка, Цыпленок, с совершенно удивительной причудой копирования, делится, что её прогнали из дома, когда квирк начал проявляться сильнее. У Гипноза действительно шрамы на лице, и он проговаривается, что Иголочка нашла его в наморднике. Девочки-близняшки, с которыми они намучились, пытаясь различить, беспричудные, их приемный брат такой же, как и Иголочка, и Фундук — серьезный почти подросток с каштановыми волосами. И у всех этих детей есть несколько историй о том, что не каждый взрослый смог бы пережить.       Они всё в том же потерянном состоянии заваливаются в агентство, автоматически заваривают чай, смотрят перед собой, пока пар не перестает виться над кружками.       — Что случилось? — Сумрак и Сотриголова, вернувшиеся с патрулей, в недоумении от подобной картины.       — Дети в том квартале. — Бабочка всё же делает глоток. — Ту малышку с клычками травили ровесники и собственные родители, брат Копоти… Даже вспоминать не хочу.       — Почти половина из них — беспричудные, а ещё они так искренне удивлялись рассказам о торговых центрах и магазинах…       Немури зарывается руками в волосы.       — Они же дети… Им положено ходить в школу, жаловаться на домашку, сидеть с друзьями в кафе, а не восхищаться паре игрушек так, словно внезапно наступил день рождения и новый год одновременно. Там девочка сама шьет одежду на всех. В девять лет.       — Сильно тебя… — сочувствующе произносит Сумрак, обнимает со спины. — Всё настолько хреново?       — Знаешь, что мне Копоть сказала? «У нас документы — роскошь, лечение по бартеру, какие телефоны?» Документы, элементарно…       — Ну… — Сумрак скребет подбородок. — Технически, большинство из них либо изначально без паспортов и свидетельств о рождении, либо считаются пропавшими без вести, либо мёртвыми. Ну, либо в розыске, но это уже ближе к злодейским районам.       — А Копоть? — Бабочка смотрит на друга, задумавшегося всерьёз.       — Не знаю, куда её отнести. А поискать хотя бы по фотороботу — она ж постоянно в маске, кофте, перчатках… Её кто-нибудь вообще видел без этого?       — Думаю, Гипноз, Детектор, Пена… — загибает пальцы Аоджирои. — Посыльный — они часто шутят уж очень черно.       — Возможно, Желчь… — Сумрак хмурится. — У них какие-то свои подколы на тему внешности, я не вдавался. Ну и у Копоти причуда огня или большая любовь к поджиганию, судя по её словам и прозвищу.       — Так, стоп. — хлопает по столу Айзава, заставив их вздрогнуть. — Во-первых, что вам это даст? Ну, узнаете, только что будет с вашими доступами? Разве не для этого прозвищами пользуются в том квартале? Во-вторых… А вы напрямую спросить не пробовали, если так интересно?       По их переглядкам становится ясно — нет, даже не думали.       Сотриголова закатывает глаза.       Идиоты.

....::::**•°❄❇☸❇❄°•**::::....

      В итоге они каким-то образом цепляют ещё и Мика, которого в гражданском не узнают совершенно. Посыльный, кажется, задолбался видеть их рожи, ну или они снова неудачно выбрали время, попав на очередной аврал. Но нет.       — Копоть снова нашла недостачу, Желчь злится, а попадает мне. — расползается по креслу парень, отвечая на немой вопрос Сумрака.       Детектор также, как и с Полночью, просто кивает, скользнув по ним взглядом, и уходит обратно в коридоры.       — Вам повезло. — Посыльный вертит ручку в руках. — Они в паре домов отсюда.       Дети носятся друг за дружкой — видимо, Копоть придумала очередную игру, чтобы их занять и дать пробеситься. Впрочем, стоит им заметить приближающихся взрослых, все меняют курс и те, кто до десяти лет включительно, виснут на Немури с Аоджирои.       — Тети герои вернулись!       — Ага, и привели дядь героев. — комментирует Копоть, устроившись в тени от здания. — С вас истории, а то эти энерджайзеры никак не набегаются. Шайни, Ромашка, вам ближе всего — за пледом шагом марш!       Девчушки тут же скрываются в проулке, чтобы спустя минуту вернуться с лоскутным одеялом, расстилаемым прямо там, где до того сидела Копоть.       — Мелочь, представляемся, потом взрослые.       Айзава удивляется такому преподавательскому таланту. И, кроме простого прозвища, дети называют ещё пару фактов о себе — хобби, причуда, если есть… Теперь он куда больше понимает состояние Немури и Аоджирои несколько дней назад. Первым заговаривает Сумрак, очевидно, знакомый с большинством детей, героини уже представлялись раньше, когда говорит о себе Ямада, Шота готов поклясться, что слышит тоненький восторженный писк. Сам Сотриголова решает ограничиться парой фраз, но пацан, представившийся как Гипноз, просто застывает, уставившись на него в шоке.       — Братец ваш фанат. — хмыкает Копоть, поглубже надвинув капюшон. — Так что осторожнее, у нас мерча нет, может, вас сопрет.       Возмущенный мальчик бьёт её по голени лоскутным котенком.       — Немного правил: об откровенной жести не говорить, матом не ругаться, сильно не орать, потому что Пена отсыпается после ночной смены, Всемогущего и Старателя не упоминать, причины умолчу.       Она совсем прячется в тени, вытянув ноги, скрещивает руки на груди и подбородком утыкается в ключицы. Дети, заметив её позу, тут же притихают.       — Устала… — Цыпленок сочувствующе смотрит, обнимая игрушечную собаку, пока Иголочка рядом вяжет крючком. — Гипноз, она же тренируется?       — Да, вместе с Кумо. Желчь только показывает, у неё же причуда…       Первым включается в разговор Сумрак, вслед за ним — Хизаши, пересказывающий случаи с радио, потом и остальные. Дети восхищенно хлопают глазами, уточняют непонятные моменты, в какой-то момент большинство притыкаются к героям под бок или лезут на колени — очень смущенный Гипноз устраивается между Копотью и Сотриголовой, стиснув игрушку. Мик благодарно кивает спохватившейся Немури, отвечающей за него на бытовые вопросы, и отворачивается в сторону, пытаясь прийти в себя. Иголочка, видимо, носит с собой стратегический запас платочков.       — Простите, где здесь найти больница?       Подошедший парень доверия не внушает. Ни ломаным японским, ни внешностью, ни тем, как он держится. Герои напрягаются, инстинктивно прикрывая детей.       — Jeblo te veslo koje te prevezlo. — буркает Копоть из-под капюшона, на что парень вскидывается, отвечая ей на незнакомом языке, похожем по звучанию на только что услышанную фразу.       Девушка поднимается на ноги, снимает перчатки, и Гипноз их подбирает, крепко сжав.       — Так… Присмотрите за мелочью, а с этим я разберусь. Наш район, наши дела. — хмыкает она, оборачивается, осматривает. — Мелочь, закрыли глаза и уши, кому страшно.       Незнакомец ухмыляется, но ухмылка стирается с его лица ровно в тот момент, когда Копоть стягивает толстовку через голову, положив на одеяло.       — Ох ты ж бля… — не сдерживается Сумрак.       — Посыльный мне тоже самое сказал при первой встрече. Tak, mudak ebaniy…       Теперь гораздо более понятно, почему у неё такое прозвище. Парень явно тушуется, а уж когда руки девушки окутываются синим пламенем… И при этом она продолжает говорить — судя по экспрессии, точно не что-то приличное. Из окон высовываются люди, завидев картину, кто-то сбегает вниз, Желчь шипит от злости, и по ней видно, что дай только волю…       —S'ebal. — огонь ползет по коже выше, уже доходит до плеч. Копоть… Пугает, если не знать, по какой причине она в таком настроении.       Парень бросается вперед, но девушки быстрее и явно опаснее.       Он валится на землю, не особо ясно, от чего конкретно — кулака в челюсть от Копоть или токсина Желчи. Голубокожая, поморщившись, поднимает его за воротник вместе с другим жителем и уходит, и в целом все расползаются по делам.       — Сестрёнка!       Мелочь подрывается с места, стоит угрозе пропасть, и всем скопом наваливается, обнимая, кто где достаёт. Самый младший и близняшки вообще ревут в голос — не поняли до конца, что произошло, но очень испугались.       — Все хорошо, мы разобрались. — она осторожно гладит их по головам, стараясь не цеплять скобами волосы.       — Ты не пострадала?       — Все в порядке?       — Копоть крутая!       Дети щебечут наперебой, а девушка смеётся, подхватывает Гипноза и Дегтя на руки, идет обратно к героям.       — Копоть теплая… — мечтательно выдает младший, Гипноз хмыкает и шепчет что-то ей на ухо.       Деготь с неожиданным визгом сбарахывается с чужих колен, благо, она уже успела сесть, и смотрит удивленно, замерев в неловкой позе.       — Копоть холодная! Как ты это делаешь?       Вот тут охреневает даже Айзава. У пользователей причуд пламени температура тела повышенная по определению, и чтобы вот так отреагировать…       — Магия. — пожимает плечами девушка, задумчиво корябает скобы на правой кисти. — Поменять бы…       Судя по тому, что они видели…       — Причуда огня, тело для ледяной. — отвечает на незаданный вопрос Копоть, натягивая толстовку обратно. Впрочем, маску и перчатки не надевает. — Вот и вышло, что вышло.       — Тебе сейчас сколько? — Бабочка чуть приходит в себя после увиденного — нет, героика, особенно подпольная, сопряжена с риском, но чтобы настолько…       — Почти семнадцать. — она откидывается назад, оперевшись на руки, пока Цыпленок, улегшись головой ей на колени, пытается разобраться в вязании. — Это всё тянется… Ну, наверное, с четырёх?.. Когда у меня появилась причуда, кое-какой мудак решил, что это охренительно — заставлять меня её использовать до тех пор, пока я не сгорю заживо.       С четырёх лет. Немури молча перебирается на другую сторону одеяла, обнимает Копоть, положив голову на ее плечо. Дети шебуршат перед ними — они уже знают часть истории. На некоторое время повисает тишина, дающая время осознать чужие слова.       — Мелочь. — убедившись, что привлекла общее внимание, Копоть хлопает в ладоши, подавшись вперед и почти выскользнув из рук Полночи. — Задание. Нужна помощь Лозе, Пене и Бледному Волку. Кто к кому пойдёт, решаете сами. Подъем, те, кто к Лозе, возвращают одеяло.       Девушка поднимается первой, дожидается, когда все встанут, встряхивает ткань и складывает несколько раз. Отдает Блеску и Иголочке, которые решили пойти к женщине, провожает взглядом детей и потягивается, хрустнув плечом.       — Пошли, у нас есть несколько свободных часов, прежде чем мелочь закончит.

....::::**•°❄❇☸❇❄°•**::::....

      Копоть открывает дверь, явно привычно подхватывает пытающегося выскочить кота и проходит внутрь. Герои осматриваются, отмечая пусть и бедную, но вполне чистую и ухоженную обстановку.       — Это Сажа, он очень наглый и любит гулять сам по себе, знакомьтесь. — кот издает протяжное мяуканье, выражая полное согласие с характеристикой.       В приоткрытое окно заскакивает ещё одна кошка — Копоть походя чешет её под подбородком.       — Подснежник, живет этажом ниже, и это не у неё хозяин, а она хозяйка.       Сажа спрыгивает с её рук, обходит героев вокруг, задумывается и опирается передними лапами о ноги Айзавы.       — Бери, бери. — хмыкает Копоть, включая чайник. — Из-за этой морды, точнее, из-за того, как он у нас появился, я лишилась, видимо, последних не седых волос, а теперь он всеобщий любимец, только в руки почти никому не дается, кроме меня и мелкого.       Она копается в шкафчиках, находит пакетики с чаем и несколько кружек. Заливает все кипятком, берет чашку с отколотым краем и садится на пол у окна.       — Он котенком в сливе застрял, а мелкие тогда услышали мяуканье и полезли его спасать. Покоцались сами, приползли в больницу все грязные, мокрые после дождя, в ссадинах… Потом ещё и простыли. Мы с Лозой тогда по очереди дежурили, а мелочи выделили отдельную палату, чтоб других не заражали. Извлекли ли они урок? У нас по району ещё пять котов добавилось, так что спорно, ну, хоть Гипноз теперь не лезет в первых рядах, а догадывается позвать кого-то.       Копоть стягивает толстовку, оставаясь в футболке, и просто рассказывает. О детях, о работе в больнице, об авралах, об обучении…       — И ты никогда не думала стать героем. — утвердительно произносит Сумрак, подперев голову ладонью.       — Фу, блядь. — она явственно вздрагивает. — Не произноси этого при мне.       — Почему?       — Потому что вот это, — показывает на скобы на щеке, — из-за того, что кое-кто другой хотел, чтобы я стала дневным.       В повисшей тишине она отпивает остывший чай.       — Если я вдруг когда-нибудь соберусь отомстить этому мудаку за то, что он сделал, и всё же его ебну, обещайте, что будете меня навещать в тюрьме. — она криво улыбается. — Правда, Цыпа предлагала несколько планов, но они включают её участие, что меня совершенно не устраивает. Она научилась копировать не только причуду, но и внешность! — судя по тону, девушка действительно гордится ей.       — Здесь хоть кто-нибудь знает твоё имя? — Ямаду действительно волнует этот вопрос.       — Имя, которое у меня было до попадания сюда или имя, которое я хочу поставить в документах, если их получу?       — Есть разница?       — По официальным данным я сдохла несколько лет назад. — Копоть пожимает плечами. — Так что… Прежнее имя я никому не говорила, но, думаю, догадались Пена, Детектор и Посыльный. Желчи просто похуй на наше прошлое, Лоза никогда не лезет в чужие дела, если сам не скажешь или не попросишь помощи, Кумо такой же, Бледный Волк плевать хотел… Но вышеперечисленные плюс Гипноз знают, какое имя я себе хочу. Остальные не настолько в кругу доверия либо дети. Детей я в свои разборки не впутываю, как и все здесь, потому что нас всех когда-то впутали детьми.       Копоть с силой стискивает кружку, смотря пустым и злым взглядом перед собой.       — Если вдруг что, ищите меня, я помогу спрятать труп. — выдает Бабочка, рассматривая собственные ногти с преувеличенным вниманием.       Сумрак давится чаем, поворачивается к ней. Ямада хлопает его по спине.       — Что? — героиня несколько удивлена подобной реакцией. — Разве не очевидно, что тот, о ком говорила Копоть, мудак и тварь? Я хочу поучаствовать!       — Это преступление. — закатывает глаза Немури, откидываясь на стуле. — И каким бы ты ни была хорошим героем, такое не спустят с рук, если не будет достаточной причины.       — М-м, ну, меня бы устроил ещё вариант с судом и тюрьмой для него… — задумчиво произносит Копоть, несколько успокоившись. — Но мне мешает то, что у меня нет никаких очевидных доказательств, то, что он достаточно значимая фигура и даже все разом мы нихуя не сможем сделать, и, конечно, то, что де-юре я мертва.       Она отставляет кружку, зарывается ладонями в волосы, шипит, когда цепляет скобами пряди.       — Я дала вам достаточно вводных данных, чтобы была возможность что-то понять… А, нет, ещё одно. Учтите, вы будете знать это только потому, что у меня к вам огромный кредит доверия. Кроме вас в курсе только Гипноз.       Копоть поднимается с пола, подходит к столу и касается поверхности кончиками пальцев.       — Срань господня… — Мик и Сумрак замирают, впрочем, остальные не лучше.       От её ладони медленно расползаются тонкие змейки инея. Айзава медленно поднимает голову, смотря на девушку. В голове роится куча фактов, скандалов, гремевших на всю Японию, обрывков разговоров…       — Ты здесь почти три года.       — Ага. Догадался? — она встряхивает рукой, и тонкие снежинки сыпятся с ногтей.       Сотриголова кивает. С тем количеством информации, которую они получили, и методом исключения…       — Как ты выжила? Там же было так много огня…       — Технически, не выжила. Стоп! — поднимает ладонь перед собой, останавливая уже открывшего рот для опровержения героя. — В попытке спастись прыгнула в озеро, захлебнулась, потом чудом очнулась и выбралась на берег. У меня серьёзные провалы в памяти до сих пор, потому что, кажется, из-за кислородного голодания повредились некоторые участки мозга, ответственные за это, плюс причуда… Но как же мощно он проебался, я не могу…       Копоть нервно подхихикивает, оперевшись о стену.       — Всю жизнь положил на то, чтобы получить ребенка с нужным квирком, вышел за мою мать, отбраковал меня, потому что огонь вредил моему телу… А у меня две причуды. Как он и хотел. И он меня выкинул, как сломанную игрушку, до того, как это выяснилось. Какой пиздец. Это правда очень смешно, я хочу сказать ему это в лицо, честное слово.       — Я ничего не понял. — с растерянным лицом признает Хизаши, и Сумрак не сильно от него отличается по виду.       Айзава вопросительно приподнимает бровь, дожидается кивка от Копоти и только потом поясняет:       — Вот она — Тодороки Тойя.       Ему приходится активировать свою причуду, смотря на Ямаду, пока Немури быстро прикрывает ему рот ладонью.       — Предпочту, всё же, Копоть. — девушка наклоняется, чтобы поднять чашку с пола. — Тойя мертва.       — Это получается… — Бабочка складывает картину воедино. — Старатель?!       — Не кричи, тут стены тонкие. Я же говорила, что сил не хватит его свалить.       — Ну ты не скажи… — задумывается Сумрак. — Подумаем, что можно сделать.       — Удачи. — пожимает плечами девушка. — Если будет стоящая идея, я хочу наблюдать из первого ряда или участвовать.

....::::**•°❄❇☸❇❄°•**::::....

      Герои закапываются в документы и законы, Сумрак трясет подпол — большинство в их городе уже знакомы с Копотью и жителями того района, поэтому не отказываются помочь, даже не зная всей ситуации. Полулегально находят данные, документы, сводки… В их среде, среде подпольных героев, не годящихся, по мнению общества, для сверкания на рекламных щитах, взаимовыручка одна из важнейших вещей. Без неё просто не выжить.       Затмение подключает ещё знакомых, лояльных к серым зонам, и как-то сама по себе проблема жизни, точнее, качества жизни в оных расползается по всему подполу Японии. Ночных героев лихорадит, находятся подобные тому, что видел Айзава, кварталы и в других городах…       Бабочка медитирует на открытую вкладку браузера, постукивая ногтями по столу.       — Нашла что? — Немури, практически прописавшаяся у них в агентстве, заглядывает через плечо.       — Думаю.       Полночь идет к подобию кухонного островка, включает чайник — Аоджирои сидит в таком положении вот уже четвертый час и практически ничего не ела.       — О чём конкретно?       — Я понимаю, что нужно место, где такие люди могут спрятаться… Но мне не нравится обстановка. В плане, нет, они приятные, они справляются, но…       — Но рассказывающие о подогреве воды, чтобы помыться, дети тебя не устраивают.       — В точку. Можно же что-то сделать…       Сумрак слушает диалог, доносящийся из-за открытой двери.       Правда о Копоти ударила пыльным мешком по затылку, и теперь смотреть на героя номер два, как раньше, не выходит. Он уже успел накопать информацию о других его детях, удивительно, что Копоть о них не упоминала… Впрочем, она говорила о провалах в памяти, скорее всего, дело в этом. Странная поговорка, переведенная ему девушкой с русского, как нельзя лучше отражает ситуацию. Не мытьем, так катанием… Что же, распространить слухи — первое дело для подпола.

....::::**•°❄❇☸❇❄°•**::::....

      — И тебе здравствуй. — зевает Даби, покосившись на завалившегося через окно героя.       После её рассказа отношение к ней, что удивительно, не изменилось в худшую сторону, даже наоборот. Дети речь не фильтруют, да и сама Даби пару раз роняла в рассказе упоминания об условиях, но всё же… Подпольные герои теперь гораздо чаще мелькают на крышах, особенно когда она возвращается со смены, вполне себе сотрудничают с местными линчевателями, кажется, Затмение даже приценивается к одному пацану на год её младше, планируя реабилитировать и протащить в свои помощники. Бабочка носит детям книжки и раскраски, Полночь забегает, чтобы помочь с обучением, передает радиоприемник от Хизаши — простенький, видимо, понимает, что дорогое они не примут. Сумрак и до того был частым пациентом, а вот этот…       Упорно игнорирует двери, оправдываясь тем, что с патруля и вообще случайно зашел, ага. Восьмой раз за две недели, и это только в этом месяце. В третий раз он притащил кофе, занявшее определенное место в шкафчике подозрительно быстро, постоянно проводит время с Гипнозом, уже спустя неделю переставшим тушеваться, обучает владению причудой, способный остановить, если что пойдёт не так.       И Сажа его обожает — вон, услышав, что снова гость, спрыгивает с потолочной балки и идет мурлыкать под ноги.       Даби утыкается лбом в стену, пытаясь собрать остатки разума во что-то удобоваримое.       — Сложная смена?       — Долгая. — она трет веки, но это тоже не особо помогает. — И муторная. Несколько человек простудились, их всех распределить, ещё Фундук напоролся на острый камень, тоже мне достался, да Янтарь опять лезет куда ни попадя, а потом ноет, что Лоза отсутствует. Передай спасибо вашим за лекарства, иначе у нас бы тут пневмония была у нескольких.       Сотриголова спускается с подоконника на пол, за плечи мягко разворачивает её в сторону дивана.       — Иди-ка ты спать. Мелкого займу, как проснется и если нужно будет.       Ей слишком лениво думать сложные слова и мысли, так что она не сопротивляется. Сжимается клубочком, обнимая сама себя, ощущает накрывший плед и проваливается в сон.       Айзава заваривает кофе, смотря на постепенно бледнеющие звезды. Подпольщики получили сведения, проверили их, охренели всем скопом и ринулись делать хотя бы что-то для улучшения жизни жителей подобных районов. В Йокогаме, судя по ругани Затмения, целый квартал несколько лет был без воды и света, так что здесь, как бы оно ни звучало, ещё вполне приемлемо. По крайней мере, они смогли перейти на почти полное самообеспечение. Каждый делает что-то своё, этим экономя время и силы друг друга. Он уже успел познакомиться с несколькими другими значимыми личностями и узнать, за что они отвечают — в частности, на Лозе держится большая часть растительной пищи, потому что её причуда позволяет ускорять рост растений, не так сильно истощая почву.       — Сестренка вернулась… О, здравствуйте.       Гипноз жмурится от слабого света, кутается в одеяло, сползающее с плеч, прижимает к себе игрушку.       — Привет. — Шота чуть улыбается — нормальной улыбкой, а не жутким подобием. — Плохой сон?       Ребенок кивает, подходит ближе, позволяет усадить себя на колени.       — Будто меня снова выгнали из приюта. И холодно, страшно и избили. — он грустно сопит, Сажа запрыгивает на столешницу, позволяя себя гладить. — Сестренка тогда сняла намордник очень аккуратно, весь день носила меня на руках, а потом сожгла эту штуку.       Дискриминация по типу причуды… И её отсутствию. Кажется, Шота знает, кого можно включить в их кружок заговорщиков.       Гипноз не возражает против поглаживаний по голове, сам тянется, сворачивается, как Копоть, устраивается удобнее. Сажа топчется по столу, наматывая круги, превращается в круглый кусочек подгорелого хлеба на вид, протяжно зевает и дает чесать себя за ухом.       — Хотите тайну? — шепотом спрашивает ребенок. Мужчина кивает.       — Давай.       — Меня зовут Шинсо Хитоши. — совсем тихонечко, так, что едва слышно.       Сотриголова сдерживается, чтобы не вздрогнуть, ни единым движением не спугнуть этого… Невозможного. А они-то гадали, как бы выяснить хоть что-то…       — А меня — Айзава Шота. — ответно и тоже очень тихо делится он, чувствует, как ребенок расслабляется.       — Круто. — совсем сонным тоном произносит Шинсо, закрыв слипающиеся глаза.       Айзава переносит ребенка на диван к сестре, садится на пол, откинувшись спиной на мебель. И сам не понимает, как умудряется задремать, только помнит, что Гипноз сказал, что пойдет на улицу…       — Мог бы и лечь, раз уж остался.       Здороваться у них вообще не особо получается. Копоть впихивает ему в руки кружку с кофе, ждет, пока Сотриголова, развалившийся на стуле, хоть немного не придет в себя.       — Ребенок ушёл гулять. Кажется, к Блеску, если я верно помню.       — Я долбанусь его отмывать. — подходит со спины, кладет руки ему на плечи. — Они опять все в земле извазюкаются. Не помнишь, в чем он был?       — В том, что не жалко. — та потертая футболка знавала лучшие времена, как и штаны с восемью заплатками.       — Хотя бы так… — она с силой проводит пальцами по чужим мышцам, явно затекшим от сна в неудобной позе.       — У меня есть к тебе предложение. — спустя несколько минут запрокидывает голову Сотриголова, чтобы на неё посмотреть.       — Смотря какое.       — На самом деле, несколько. Подпольных героев очень… Беспокоит ваша ситуация, поэтому они взялись за исправление в том, в чем смогут.       — Ну, это я заметила. — хмыкает Копоть. Судя по истошным орам и мяуканью из окна, Сажа опять что-то не поделил с котом из дома напротив. — Я некоторых из вашего круга вижу чаще, чем Желчь.       — Если мы говорим о дискриминации, то у меня на примете есть один… Персонаж, который сможет помочь.       Он чувствует, как впиваются в кожу непроизвольно стиснутые пальцы.       — Прости. — девушка длинно выдыхает, успокаиваясь. — О ком речь?       — Незу, директор Юэй. Он сам с подобным сталкивался, впрочем, проще вас познакомить, чтобы было понятнее… Он и с твоей местью может помочь.       — Допустим… Но ты же понимаешь, что Юэй в белой зоне, пусть и на границе, а мне с моей рожей и без паспорта туда ход заказан.       — И вот тут у меня второе предложение.       Он сам долго думал над этим. Спросил у Затмения, нашел своих старых информаторов, да, в конце концов, тот же Незу…       — Я могу достать тебе и мелкому документы.       На этот раз Копоть молчит дольше. Отходит, и Сотриголова поднимается со стула, только чтобы увидеть, как она пытается вытереть подобие слез — Цыпленок проболталась, что Копоть плачет кровью.       — Почему?.. — она сама ещё давно говорила, что доверяет им, но, видимо, что-то всё же осталось. Здесь больше в ходу бартер и взаимопомощь, а чтобы просто так…       — Хочу. — пожимает он плечами.       Копоть убрав бурые подтеки с лица, утыкается лбом в его плечо.       — Ты знаешь, как зовут мелкого? — а голос ещё более хриплый, чем обычно.       — Да, он сам сказал вчера.       Он приобнимает её за плечи — не сильно, давая возможность отстраниться в любой момент.       — Хочу быть Корикавой Даби. — шмыгает она носом. — Иероглифы в фамилии как лед и река.       — Даби?       — Ну иронично же. — Копоть улыбается. — Да и мне подходит.       — Я запомнил.       Копоть — Даби — обхватывает его обеими руками. Айзава, кажется, слышит шутки Ямады у себя в голове и присоединяющуюся Немури, но ему практически впервые наплевать. Спустя время она наконец достаточно успокаивается, чтобы отодвинуться, заметить неучтенную кошку в комнате и поймать ту за шкирку.       — Кумо! — орёт она в окно, свесившись вниз.       — Что?!       — Твоя кошатина опять у меня тусуется!       Сотриголова вздрагивает, услышав чужой голос. Тот кажется смутно знакомым, пусть и не выходит вспомнить, почему.       — Ты с гостями или как?!       — Да, но можешь приходить! Только через дверь!       Она садится на диван, приглашающе хлопает по месту рядом. Держит кошку перед лицом под мышки.       — Наглая морда. — Подснежник вообще фиолетово. — Противоположность хозяина своего.       — Здрасьте! — вваливается в квартирку жизнерадостный комок.       Айзаву будто к месту примораживает причудой Даби.       Парень подхватывает кошку, осматривает и, наконец, замечает чужую реакцию.       — Эм, привет?.. — он немного нервно наклоняет голову набок. — Меня все называют Кумо из-за волос и способностей, я ничегошеньки не помню, но ты выглядишь… Будто я тебя уже видел.       — Ширакумо Оборо. — медленно произносит Айзава. — Тебя зовут Ширакумо Оборо.       Кумо моргает в недоумении.       — Слушай, а точно ведь… Подожди-подожди… Сейчас… Я постараюсь вспомнить… — жмурится, как-то совсем упускает из виду Подснежник, которая выкручивается из ослабших рук и уматывает в подъезд. — Шота! Точно! Ты — Шота! Айзава Шота!       И хлопает в ладоши, довольный.       — Ебать. — Копоть в полном ахуе наблюдает за происходящим. — То есть сколько, лет пять ничего, ни малейшей детали, а тут ты, и он тебя знает?! И ты его знаешь?! Откуда?!       — Мы… — Айзава прокашливается. — В одном классе учились.       — Оу. — учитывая то, что их дом так называемый «дом мертвецов»…       Оборо плюхается на пол, скрестив ноги по-турецки, думает дальше.       — Так… Хочу ещё. Мне нравится вспоминать. — качается из стороны в сторону с закрытыми глазами. Останавливается. — А это кто такая… Из другого класса…       — Немури Каяма. — подсказывает Сотриголова, не сводящий с него взгляда.       — Точно, спасибо! А почему ты в больнице был?       — Когда конкретно?       — А, то есть таких случаев много… Тогда я скажу, когда пойму, какой это.       Он продолжает бормотать. Даби держит Айзаву за руку, помогая не сорваться, гладит по плечу. Кажется, он царапается о скобы, настолько сильно сжимает её ладонь, но сейчас важнее удержаться на плаву.       Оборо морщит нос, закрывает лицо руками.       — Шота… А с Хизаши всё в порядке?       Он звучит жалобнее мокрого котенка.       — Жив, цел, здоров был в последний раз, когда я его видела. — отвечает вместо Айзавы Копоть, чувствуя чужое состояние. — Ползи сюда, тебя надо обнять. И обработать, но не тебя.       Кумо притыкается под бок Айзавы с другой стороны, обнимает, говорит тихо, но слышно. Даби возвращается с бинтами и мазью, сосредоточенно осматривает ранки от её скоб на ладони Сотриголовы, старается не вслушиваться в откровения, но выходит плохо.       — Дай-ка телефон. — закончив с ранами, поднимает голову девушка.       — Зачем?       — Надо.       Что удивительно, отдаёт, введя пароль. Даби уходит во вторую комнату тире кухню, лезет в контакты, наугад находит Мика, подписанного «Громкоговоритель», набирает.       — Хизаши на связи! — раздается спустя три гудка.       — Привет, это Копоть, Шота в порядке, если что, просто, как помнишь, у меня своего телефона нет. Ты дома?       — На студии ещё, а что?       — А возьми-ка отпуск на недельки две. — замечает абсолютную панику в глазах Кумо, видимого через проем, и удивление понявшего её задумку Сотриголовы.       — Зачем и с какого числа? — тут же ориентируется Ямада.       — Потому что я так сказала и с сейчас. Судя по тому, что я знаю, у тебя записей на это время хватит, помощники есть, не развалится ничего. И позвони, как дома будешь.       — Понял… Но всё же?       — Ты охуеешь. — предельно честно отвечает ему Даби, сбрасывая звонок.       — Зачем?.. — скулит Ширакумо, продолжая паниковать.       — Так… Может, ты ему скажешь? — Айзава качает головой. — Бля… Ладно.       Возвращается в комнату, садится перед Оборо на корточки.       — Ты сейчас тоже охуеешь. — дожидается, пока он сфокусирует взгляд. — Тут давеча была пьянка, пока у меня оставался вот этот вот, — кивок в сторону Шоты, — и они об этом знали, так что Мик звонил на его телефон, чтобы поговорить со мной. Я гребаных полчаса выслушивала то, как он скорбит по одному потерянному другу, которому не успел признаться, и только минуту назад поняла, о ком речь. Так что собрался, ноги в руки и пойдём. А, сейчас, я договорюсь…       Даби выскакивает в подъезд, перескакивая по три ступеньки, проносится по переулкам и вбегает в квартиру Лозы, застав пятерых детей, перемазанных в земле и занятых рассадой, взглядом ищет женщину.       — Копоть, что случилось?       — Охренительные новости. Первое: присмотри, пожалуйста, за Гипнозом, пока я не вернусь, там ситуация произошла, нескольким нашим знакомым с подполья потребуется моральная поддержка, возможно, я на сутки отлучусь. Второе: та самая ситуация. Кумо вспоминает, кто он, и это ужасная Санта-Барбара, но, в общем, они все знакомы. Были, по крайней мере. Мы узнали, как его зовут, сейчас я пытаюсь устроить встречу ему и ещё одному человеку, потому что они придурки и не объяснились раньше. Ещё предупреди Пену и Посыльного что меня не будет… И Подснежника с Сажей покормите, пожалуйста.       Лоза трет переносицу, сняв рабочую перчатку.       — Я почти ничего не поняла, но ничего смертельного и ничего опасного нет, верно?       — В точку. Просто два идиота.       — Хорошо. Все сделаем.       Даби чмокает Гипноза в чистую — пока ещё — макушку и возвращается в том же темпе.       — Всё, мелкого сбагрила. — находит свои перчатки, убирает в карман вместе с маской — на всякий случай.       За время её отсутствия Сотриголова почти успокоился, а вот Кумо, кажется, накрутил себя только сильнее.       Звонит телефон Айзавы, и Даби поднимает трубку.       — Это Копоть.       — Ты сказала позвонить. — о, Ямада, судя по тону, нервничает. — И я всё ещё ничего не понимаю.       — Ща все будет. — нажимает на «завершить», поднимает Оборо с дивана, встряхивает за плечи. — Потом будешь ныть, когда признаешься! Шота, какой адрес? — получив ответ, возвращается вниманием к Кумо. — Слышал? — кивает. — Портал открыть сможешь? Только не посреди улицы, это белый район. — кивает снова. — Шота, не охуевай, не тебе сегодня это делать.       Они втроем шагают в лиловую дымку, оглядываются.       — Это нужный подъезд. — Айзава, затолкав подальше вопросы на тему изменения причуды, подхватывает Даби под локоть, а она и не сопротивляется.       Сопротивляется Ширакумо, которого приходится чуть ли не тащить до нужной квартиры.       — Тук-тук, епта. — бурчит девушка под нос, нажимая на дверной звонок.       — А как… — Мик удивленно смотрит на неё и Айзаву, замечает фиолетовый дымок позади.       — Пусти, а то весь дом узнает. Так, Шота, держи этого придурка, я сейчас объясню, а то он сбежит.       Она проходит в квартиру, прикрыв за собой дверь.       — Короче… — трет переносицу, пытаясь сформулировать чуть понятнее, чем было для Лозы. — Немного предыстории — мой дом в районе называют «домом мертвецов», потому что там живут те, чьи дела о пропаже закрыты по срокам давности или эти люди объявлены мертвыми. У меня есть сосед снизу, который на два года раньше меня там поселился, был абсолютно без памяти, поэтому ему выдали прозвище, какое, скажу позже, но я его упоминала. Сегодня ко мне приперся Шота, пока мы разговаривали, ввалилась Подснежник, кошка того самого соседа, и я позвала его её забрать. Он зашел, Шота охренел, а этот его вспомнил. У него прозвище Кумо, прикольные волосы, правда, фиолетовые, а не белые, как ты мне ныл пьяным, он тебя вспомнил и боится, что ты ему откажешь, потому что ты ему нравишься. — и, пока клиент не очухался, высовывается в подъезд, хватает Ширакумо за воротник и втягивает в квартиру. Айзава заходит следом и смотрит на Кумо, активировав причуду — а то сбежит ещё.       — Вы шутите. — Ямада опирается о стену одной рукой.       — Я же сказала: ты охуеешь. И либо ты что-то сделаешь, либо он сбежит.       Сущий Мик шагает вперед и сграбастывает Оборо в объятия.       Айзава медленно выдыхает.       — У вас сутки, потом я выдерну Немури. — предупреждает Даби, дожидается вменяемого кивка, поворачивается к Сотриголове. — Ты в порядке?       — Нормально.       — Хорошо, тогда пойдём? А то им тут поговорить надо…       На улице она останавливается, разворачивается и внимательно смотрит, изучая выражение лица и эмоции. Держит за руку.       У Шоты эмоций слишком много — сложный и насыщенный день, а ведь прошло каких-то два часа.       — Ты что-то говорил про директора… — меняет тему Даби, и он соглашается:       — Это недалеко.

....::::**•°❄❇☸❇❄°•**::::....

      Незу… Ну что же, интересный персонаж, действительно. Скрывать от него… Не хочется. Интуиции Даби верит, поэтому рассказывает.       За почти три часа разговоров директор ломает два карандаша от злости, искренне сочувствует детям, с живейшим интересом слушает о них и, в частности, о Гипнозе, усмехается во все зубы, когда Айзава дополняет всё сводкой по сделанному подпольными героями, и тут уже Даби удивленно на него пялится. Слишком сложно поверить, что такому количеству людей будет не все равно. Незу соглашается подключиться к их тайному расследованию, обещает помочь с документами и, кажется, они бросили ему кость — дискриминацию и насилие над детьми он не терпит абсолютно, и истории о том, в каком состоянии к ним попали Гипноз и Цыпленок, мимо ушей не пропускает, а уж когда Даби говорит о себе…       — Только не забудьте сохранить для меня все записи. — комментирует она, криво улыбаясь. — Я хочу видеть.       — Конечно! — директор хлопает маленькими лапами. — Значит, мы договорились. А почему Мик так внезапно отпуск взял?       — Э… — а вот тут Даби теряется. — А давайте вы сами спросите суток через трое… Или через неделю…       — Я запомню! — страшное создание. Никогда не переходить ему дорогу, делает пометку в мыслях девушка.       В Юэй, кстати, на неё практически не косятся — своих фриков хватает. Только что мимо прошел парень под три метра ростом, очень узкий и длинный. Даби хихикает про себя — вспомнилось с прошлой жизни… «Потому что это стайл.»       — Это Николай Рептайл. — совсем под нос, пока Айзава ведёт её по коридорам.       Здание совершенно огромное, и она бы точно заплутала одна. Хватило уже того, что Шота отзванивался, прежде чем подойти, иначе бы их просто не пустила защита школы.       — Куда теперь? — смотрит на неё.       Даби в белых районах не ходила никогда. Тойя — да, пусть и все её знания маршрута ограничивались школа-дом, иногда парк или торговый центр.       — А в кафе можем зайти? Никогда там не была.       В общем, ночевать она тоже остается в этой части города, в квартале, который, конечно, чуточку серый, но больше из-за скопища подпольных героев, чем чего-то ещё.       Сумрак вытаращивается на Даби так, словно наступил конец света или небо упало на землю. Бабочка спотыкается на ровном месте по той же причине.       — Это… Как вообще?       Даби плюхается на диван в углу, вытянув ноги и сползая по спинке так, что практически лежит. Было кошачье кафе, парк, кофе навынос… И это не считая предыдущих суматошных часов.       — Очень длинный день. А еще у нас было свидание?.. — полувопросительно заканчивает она, покосившись на Айзаву.       Тот кивает, и Даби совсем расслабляется, совершенно уставшая.       Сумрак охреневает ещё больше, хотя, казалось бы, куда. Впрочем, быстро приходит в себя и убегает в коридор.       — Затмение, ты сейчас охереешь! — слышно на все здание.       — Бля. — Даби чуть двигается, чтобы положить голову Шоте на колени. — Будет весело.       Аоджирои уходит куда более тактично.       Сотриголова кладет ладонь Даби на ключицы, и девушка вдруг задумывается.       — Почему я? — чуть приподнимается, ворочается, чтобы видеть выражение лица. — Нет, правда, мне интересно.       Кажется, его ставит в тупик подобный вопрос.       — А почему нет?       — Ну просто со всем этим… Тем, как я выгляжу, от меня бы драпать куда подальше.       — Плевать. Ты человек, который готов зубами глотки перегрызть за близких. Работающий в госпитале и спасающий жизни. Несмотря на всё, что с тобой было, ты не сломалась и продолжаешь идти вперед.       Даби накрывает его руку на ключицах своей. Приятно…       — Вот всё тоже самое могу сказать о тебе. Плюс ты понравился Гипнозу, а ещё с тобой можно молчать.       Со стороны двери раздается приглушенный писк, и Сотриголова сверкает фирменным взглядом.       — Да подожди… — хмыкает девушка, не меняя положения. — Че надо?       Высовывается Немури. Нет, правда, что она тут вообще делает?       — Вопрос первый: что с Хизаши? Он вообще не отвечает. Вопрос второй: вы встречаетесь? Вопрос третий: почему в чате Незу? Четвертый: на свадьбу позовете? — и ожидает ответа, едва ли не подпрыгивая на месте.       — По порядку. Первое: ты охуеешь, но завтра. Второе…       — Да. — а это от Шоты.       — Ага, отлично… Третье: у него спроси. Четвертое: посмотрим на твое поведение.       — Эй!       Полночь настолько ярко возмущается, что Даби пробивает на хохот, и, кажется, Айзава тоже трясется от сдерживаемого смеха.       Появляется Затмение со шкодливой усмешкой, но девушка его опережает.       — Прикол хочешь?       — Конечно.       Она поднимает руку и показывает фак, эпично окутавшийся голубым огнем. Про-герой намек понимает и ретируется, прихватив и Каяму.       — Это было… Интересно. — комментирует Шота.       Он всё же смеется в голос, и Даби от этого едва не скувыркивается с дивана, переворачивается, приподнявшись на локтях.       — Бля, а что мне сделать, чтобы ты чаще смеялся?       Сотриголова удивленно моргает, но девушка совершенно серьезна.       — Ты просто охренительный. — выдает она искренне.       — А до этого что было?       — До этого я не говорила словами.

....::::**•°❄❇☸❇❄°•**::::....

      Незу действительно вцепляется всеми когтями и зубами в полученные сведения, и лихорадить начинает не только подпол, но и вообще всю Японию. Организуются группы поддержки жертв дискриминации, Даби за руку отводит Хитоши и Тогу на собрание одной из них, всё ещё прячась за маской и перчатками, потому что если те, кто связан с героями, всякое видели, то более гражданские… В общем, несмотря на поддержку от подпольных героев и, неожиданно, персонала Юэй, она пока не готова светить лицом на улицах. После получения документов на себя и детей приходится замачивать футболку Шоты в холодной воде, смешанной с перекисью — она плачет в голос, потому что наконец-то, потому что у них будет жизнь с перспективами.       Отдельно создаются группы для полной противоположности — тех, кто издевался над другими, но это Даби уже не мониторит, оставив полностью на откуп Незу и Гончему.       — Сестренка! — вылетают из кабинета два ураганчика, цепляются за одежду, лезут на руки. — Там такой интересный мальчик!       — Он разобрал мою причуду!       — И мою!       Из-за ноги женщины рядом показывается покрасневший до самых корней зеленых кудрявых волос ребенок, широко раскрытыми глазами наблюдающий за бедламом.       — Ох… — женщина вздыхает, пока двое детей скачут вокруг девушки. — Меня зовут Мидория Инко, мой сын — Мидория Изуку.       — Корикава Даби. Вот эти два ураганчика — Шинсо Хитоши и Химико Тога. — кладет ладони на макушки обоих, заставляя остановиться. — Мы — участники программы реабилитации.       Да, Незу протянул с поддержкой знающих героев и программу для восстановления уровня жизни выходцев из серых зон, что очень помогало, тем более, что полицию все равно никто в такие районы не пускал — всем занимались герои и волонтеры, проходящие несколько проверок.       — Извините… — пацан подходит ближе, робкий весь, забитый… Она знает этот взгляд и это состояние. — А почему вы в маске?       — Пострадала от своей причуды. И если то, что щебетали эти птенцы, правда, я бы послушала пару советов, а то никак разобраться не могу. — улыбается одними глазами, поворачивается к Инко. — Он будет замечательным аналитиком.       — Изуку… Беспричудный. — видно, что ей тяжело произносить такое.       — И? — Даби выгибает бровь. — У меня половина подопечных такие. Одна шьет шикарную одежду, вторая помогает матери с растениями, третья занимается гончарным ремеслом, четвертый — художник… К тому же подпольным героям нужен координатор, способный быстро понять чужие слабости.       Кажется, Даби завоевала сердца ещё двух людей подобными словами.       — Ну так что, малыш? — она улыбается Изуку, в которого уже вцепилась Тога, сходу принявшая Мидорию в семью.— Как тебе идея?       На глаза ребенка наворачиваются слезы. Услышать подобное признание своих способностей…       — Спасибо вам. — Инко тоже растрогалась. Даби приходит в голову идея, и она, параллельно печатая сообщение, спрашивает:       — У вас есть несколько свободных часов? Хочу вас познакомить кое с кем.       Инко кивает, и они вместе выходят из здания, пока вокруг носятся поладившие дети.       Даби с ней на удивление легко найти общий язык. Они обсуждают проблемы с воспитанием, девушка делится способами отстирать примерно всё, говорит, что работает врачом, пересказывает случаи с практики…       — Общий сбор, Гипноз и Цыпленок нашли Аналитика! — вваливается первой Даби, пока до Мидорий доходит понимание, куда их привели.       Изуку приокрывает рот, когда видит Затмение в цивильном.       — О, у вас причуда перемещения по теням? А вы можете перемещаться только по теням от солнца или от фонаря тоже подойдёт? А можно ли носить с собой фонарик, чтобы создавать тени? А если взять напарника, который будет светить, чтобы вы могли попасть, куда нужно? А…       Мужчина вслушивается в восхищенное бормотание ребенка, переводит взгляд на Даби.       — Ты где такое чудо откопала?       — В группе помощи. — Химико и Шинсо уже устраиваются в углу за столом с раскрасками, принесенным специально для подобных случаев. — Семья Мидорий, знакомься. Мелкий — Изуку, его мама — Инко. Он беспричудный, но ты оцени талант!       — Уже оценил. — улыбается, садится перед ним на корточки. — Привет. Ты только что подал мне несколько идей, спасибо за совет. Хочешь, познакомлю с остальными? Тут ещё есть Бабочка и Сумрак, остальные на патрулях, помогают дневным героям, или у них выходной.       Инко прижимает ладони к груди, украдкой вытирает слезы. Затмение поднимает щебечущего о его причуде Изуку на руки и идет в сторону общих комнат — далеко не всегда есть возможность ночевать дома, особенно в авральный период.       — Чай будете? — Даби высовывается с кухонного уголка. — Есть зеленый, черный, с мятой… Видимо, недавно закупились.       — Черный, пожалуйста. — принимает кружку, держит обеими руками. — Вы… Я даже не знаю, как благодарить. Изуку так хочет стать героем, но до этих групп… Я даже и не знала, что делать.       — Всегда пожалуйста. Шрамов не боитесь? — женщина мотает головой, и Даби снимает маску. — В общем, мы — выходцы серых зон, очень хорошо вас понимаем. Плюс, корыстный интерес — у меня тут все друзья-знакомые работают, как не помочь?       Инко смеется тихо.       Возвращаются герои с ребенком, и Сумрак, кажется, покорен полностью. Мелкий уже освоился, вооружился тетрадкой, показывает несколько заполненных страниц, свои зарисовки, анализы… Видит Даби, замирает, задумывается, сползает с чужих рук и подходит ближе.       — Какая у вас причуда?       — Огонь и немного лед. — отвечает девушка, гладит его по волосам.       — Покажете?       Даби снимает перчатку, окутывает ладонь пламенем, меняет цвет огня на синий.       — Высокотемпературное… — бормочет ребенок, делая заметки. — Значит, вредит телу… А лёд?       Стряхивает на ребенка крошки инея с пальцев. Изуку хихикает, устраивается под боком у матери, ожесточенно пишет. Шинсо рассказывает Бабочке о прошедшем занятии, Химико грызет полоску вяленого мяса, закупаемого в любом виде в промышленных масштабах.       — Ничего себе столпотворение! А кто эти новые слушатели?       Мелкий Мидория, кажется, скоро в обморок упадёт от такой концентрации героев на одно помещение. Немури вешает плащ на крючок, пока Оборо выспрашивает подробности у Затмения.       — Будущая головная боль Шоты. — улыбается Даби. — Беспричудный с просто невероятной способностью к анализу. Изуку, а у тебя есть заметки по Сотриголове?       Пацан охреневше пялится на Айзаву, осознав, что вот этот человек в свитере и джинсах — тот-самый-подпольный-герой, приходит в себя, кивает и достает из рюкзака тетрадку номер пять.       — Вот! Там ещё Сущий Мик и Полночь! Заметки по причуде, недостаткам, улучшениям и костюмам.       — Немури, ужас, тебя дети смотрят. — притворно возмущается Даби, бросая в неё подушкой.       Взрослые садятся рядом, в три головы склоняются над исписанными неровным, но очень старательным почерком листами.       — Не возражаешь, если я допишу ответ на твой вопрос? — уточняет у ребенка Айзава спустя несколько минут. — Мне не обязательно смотреть на человека всё время, чтобы причуда работала.       — Конечно! Буду рад!       — А про меня там ничего нет? — суёт нос Ширакумо, получает по голове блокнотом от, неожиданно, Бабочки.       — Лицензию только месяц назад получил, Кумо, а всё туда же…       — Телепорт! — взвизгивает Изуку, спрыгивает с дивана, виснет на Оборо. — А вы вообще всюду можете порталы открывать или только туда, где были? А расстояние какое максимальное? А…       Ширакумо смеётся, устраивает ребенка на руках удобнее, отвечает на вопросы по порядку. Хизаши, добравшийся до страниц с собой, даже поднимает очки на лоб, удивленный столь подробными характеристиками.       — Миссис Мидория, ваш сын невероятен. Я сейчас говорю абсолютно искренне. — сцепляет ладони на коленях. — Такие способности… Он может стать причудливым консультантом, помогать в агентстве…       Немури обнимает женщину, аккуратно забирает у неё кружку, успокаивает по мере сил. Даби вчитывается в наметки ребенка по её причуде.       — Мы гарантированно нашли работу для Изуку, я так понимаю? — уточняет она в воздух, получает несколько кивков. — Ну, и про учебу в старшей школе я даже не упоминаю — Незу такое не упустит…       Инко бормочет бессвязные слова благодарности, Даби двигается, чтобы дать место Аоджирои, присоединяющейся к утешениям, кладет голову Айзаве на плечо.       — А мне лицензию?       Хизаши и Шота давятся воздухом одновременно.       — Ты же говорила, что не хочешь быть героем.       — Дневным. Для меня тогда другого пути не предполагалось. С заметками Изуку есть возможность пойти в подпольные — он уже прописал варианты, где я не буду так сверкать причудой, следовательно, не буду вредить телу и устраивать файер-шоу. Это тоже можно считать как плевок в лицо тому мудаку.       — Будет тебе лицензия. — Айзава приобнимает её за талию. — Оборо, поставь ребёнка, нет нужды телепортировать все предметы в здании, хочешь показать причуду — иди на полигон!

....::::**•°❄❇☸❇❄°•**::::....

      — Итак, класс. — Сотриголова обводит вглядом учеников. Шинсо умудряется дремать стоя, Химико отвлекается от доставания новой одноклассницы. — С вами на занятии будет присутствовать ученик общего образования — Мидория Изуку. Он — консультант по причудам, если будут вопросы, можете подходить.       Спасибо, что его старый друг-враг нашел в себе силы извиниться после занятий в группе, которую посещал три года, а то был бы сейчас скандал. Вон, до сих пор посматривает.       — Кроме того, в качестве помощника со мной сегодня будут приглашенные герои. Слезай. — смотрит в сторону зданий.       — Привет всем. — машет рукой с крыши одного из них фигура, полностью одетая в черное, только белые совершенно волосы выделяются. Соскакивает вниз. Брюки карго со множеством карманов, ботинки с защитой щиколоток, перчатки с открытыми пальцами и прорезью на ладонях, маска, закрывающая половину лица и единая с водолазкой, уходящей под куртку. — Я — Копоть. Всем слушать рекомендации Изуку, кто не будет слушать, пострадает от своей причуды, как я. Шота, — разворачивается к мужчине. — Незу выдал мне разрешение вести себя, как обычно. Тебе детей не жалко?       — Они идут в герои, пусть понимают, с кем придется сотрудничать.       — Как грубо. — она хлопает в ладоши. — Ладно, детки, задача — найти нас на этом полигоне и поймать, ну, или обезвредить. Ещё можете унести за ворота то, что мы защищаем, в общем, как на вашем первом тесте, только немного другие команды.       — Времени у вас — полчаса. Да, присутствует ещё один герой, но, как и в реальном бою, вам о нём ничего не известно.       — Полчаса? Шо, ты их совсем не любишь. Может, час?       То, с какой уверенностью она говорит, заставляет подростков напрячься. Да, их двадцать, но… Всё же про-герои, у Копоти практики не меньше четырех лет, а кто второй, вообще не ясно.       — Тогда им придется задержаться, чтобы услышать анализ от Мидории. Если они согласны…       Ученики кивают — больше времени, больше шансов. А задержаться… Им и так интересно — Шинсо и Химико уже успели рассказать об Изуку, который существенно им помог в проектировке геройских костюмов и понимании причуды.       — Тогда у вас пять минут на разработку плана. Когда они начнутся, скажет Копоть. — Айзава вместе с Мидорией уходят в комнату наблюдения.       — Полигон не особо большой, с вашими причудами есть шансы справиться, только друг друга не калечьте, за это минус баллы. Всё, время пошло!       Она заскакивает на крыши и поправляет коммуникатор.       — Все слышал?       — Обижаешь.       — Файлы читал? А то я тебя, раздолбая, знаю…       — Изуку заставил.       — Отлично. — она проскальзывает по скату, влезает в окно.       — Они проиграют. — уже лично отвечает ей Оборо, подкидывая в руке макет взрывного устройства.       — Ну не скажи… У них интересный набор причуд.       — И час времени. Но то, что позвали меня… Серьёзно?       — Кажется, они устроили погром в USJ… Шота отыгрывается. Комплекс, конечно, строился из расчета на подобные тренировки, но это уже перебор.       — Бедные дети… — хмыкает Ширакумо. — Свалили их на нас…       Дверь отлетает к стене, снесенная взрывами — Даби шарахает огнём по площади и прыгает в портал. Будет весело.

....::::**•°❄❇☸❇❄°•**::::....

      — Это было нечестно! — ноют всем скопом школьники, только Шинсо и Тога с пофигизмом смотрят на этот бардак. Изуку ожесточенно печатает — относительно недавно перешёл на электронный формат записей, но всё ещё скурпулезно их сохраняет, после собирая в книги, которые сшивает лично.       Даби зевает, щелкнув челюстью. Позавчерашний патруль, навестить часть бывшего детсада — также получивший документы Аояма на пару с Ито, бывшей Иголочкой, пошли в старшую школу, параллельно сдавая свои работы в магазинчик рукоделия и получая небольшой доход, — разобрать дела, забежать в больницу, ещё и эта тренировка… Вымоталась капитально.       Подростки кучкуются вокруг Изуку, выдающего им характеристики, распечатанные тут же, слушают разбор и советы по улучшению, некоторым он даже делает наброски по деталям костюмов вместе с записками для курса поддержки.       — Она спит? — замечает Урарака привалившуюся к стене Копоть.       — Ага. — Шинсо, имеющий доступ к записям Мидории нон-стопом, не парится абсолютно. — Это нормально.       — Прям как Айзава-сенсей… — Тсую сравнивает героиню с забравшимся в спальный мешок учителем. — Даже сидят одинаково.       — Передаётся воздушно-капельным. — шуткует Изуку, заканчивая с последней распечаткой. — Так, Иида, тоже сходи к поддержке, особенно к Хацуме — она может быть громкой и странной, но делает отличные вещи. Точно придумает, что поставить от перегрева твоих двигателей.       Тога подходит к Копоти, тычет её в маску. Кумо усвистал ещё двадцать минут назад, ответив на основные вопросы подростков.       — Вставай. Домой пора.       — Цыпа, отстань. — морщится девушка, отворачиваясь.       — Ладно, тяжелая артиллерия… — Химико поднимается на ноги, хлопает несколько раз в ладоши, думая. — Гипноз?       — Она мне не ответит.       — Так я не про неё. — Тога кивает на преподавателя.       — Нет.       — Да.       — Нет.       — Да!       Шинсо трет переносицу. Тогу снова будто шандарахнуло кувалдой по голове, хотя он ведь следил, чтобы на полигоне не пострадала… Подобное взвинченное состояние обычно становится проблемой других, а сейчас она нацелилась на Айзаву и Даби.       — Нет, мы не будем этого делать.       — Разорались… — Копоть приоткрывает один глаз, медленно встает с пола. — Что она хотела?       — Будить всех без исключения. — сдает Тогу с потрохами Шинсо, не чувствуя никакой вины, после чего уворачивается от обиженных пинков.       — Вот он, дурдом в палате номер девять. — комментирует Мидория, подперев голову рукой.       Пока класс отвлекается на потасовку, Даби садится на корточки рядом с Сотриголовой.       — Шо, вставай, дети бесятся. Отправишь их по домам и сможешь поспать, а то тот, кто плохо дремал, будет передремывать.       Он поднимается с места, устало осматривает класс.       — Сколько учу русский, порой все равно не понимаю смысл того, что ты говоришь. Химико, никаких ножей. — девушка тормозит, убирает руки за спину. — Я знаю тебя шесть лет, Тога. Убери всё в подсумки.       — Проблемно… — Шинсо ерошит собственные волосы, окончательно превращая те в бардак.       — Вы так похожи! — пищит Мина, чуть ли не подпрыгивая на месте.       — Кто и с кем?       — Ну, ты, сенсей и Копоть…       Мидория приглушенно ржет, упав лицом в клавиатуру.       — Выдайте ей медальку, кто-нибудь… — Копоть тоже хихикает.       Остальные подростки недоуменно переводят взгляд с одной на другого.       — Я могу рассказать? — Хитоши вопросительно наклоняет голову набок.       — Тогда лучше я. — героиня успокаивается. — Шинсо под моей опекой, Химико тусовалась в моём кабинете на прошлой работе чаще, чем дома, а ваш преподаватель вместе с кучей подпольщиков повадились ходить к нам в гости и попадать на больничные койки после смен.       — А Мидория? — ну откуда-то же они знакомы, верно ведь?       — Подрабатываю аналитиком в их агентстве. — Изуку выдыхает, но всё ещё улыбается от догадливости Ашидо. — Так что последние года два Копоть слушает мои комментарии на тему злодеев несколько раз в месяц, когда мы совпадаем по графикам.       — Допустим…       — Ладно, я пойду, а то там ещё отчет недописанный… Пока, детки!       Копоть машет рукой и уходит.       Уже в классе все, собирая вещи, коллективно докапываются до Хитоши, потому что Тога свалила к директору, неясно, зачем, а преподаватель только до корпуса их и довёл.       Шинсо печатает в телефоне, дожидается ответа на сообщение от двух получателей, вздыхает, понимая, что от него не отстанут.       — Ну жена она сенсея, уже год как. — устало выдает он, скидывая тетради в сумку, и, не обращая внимания на повисшую тишину, продолжает: — И моя названая сестра.       — А её зовут не Тодороки Тойя, случаем? — Шото хмурится, смотрит исподлобья.       Хитоши мысленно морщится — догадливый, впрочем, причуды у них с Даби очень похожи, поэтому неудивительно. Внешне он вообще не меняется в лице.       — Нет, Корикава Даби. Не знаю, о каком таком своём родственнике ты подумал, но Даби моя сестра всю осознанную жизнь. Из Тодороки я знаю только тебя.       Шинсо закидывает сумку на плечо, выходит из класса, направляясь за Тогой. Чувствует, как одноклассник провожает его взглядом, но не оборачивается.       Копоть ему всё рассказала, едва Шинсо исполнилось двенадцать. Вообще всё — и про Старателя, и про его тренировки, про то, как получила шрамы… И про то, что Тойя действительно умерла. Хитоши вообще фиолетово, кто она там на самом деле, ведь прежнюю владелицу тела он не знал даже мельком. Заботилась о нём именно Даби. Именно она успокаивала после кошмаров, перевязывала раны, помогала, обучала… Взяла опекунство, в конце концов, разругавшись в край с Комиссией и представителем отдела попечительства. На её стороне была куча подпольщиков и Незу, так что Комиссия уступила. Кроме Шинсо знает только Айзава, но у него к ситуации то же отношение — плевать, кто там был, он Тойю не знал. Так что, технически, Хитоши даже не лгал Шото, ведь Тойя мертва. Есть Даби, не-родная старшая сестренка, которая ходит дома в чем попало, периодически разбивает тонкостенные стаканы, когда злится и на эмоциях активирует причуду, учит его русскому языку — английский оставили на откуп Ямаде, — до сих пор играет на гитаре, курит на балконе, когда не может уснуть, и, будь она дневным героем, была бы в топ-20 точно.       Он стучится, заходит в кабинет, где Тога тискает увлеченного беседой с директором Изуку. Парень действительно подрабатывал в агентстве, и все ждали, когда он наконец сможет пойти полной ставкой. Даби познакомила его маму с компанией серой зоны ещё три года назад, и с тех пор Инко, получившая прозвище «Призрак», иногда помогает в больнице. Прозвали её так из-за активировавшейся от раздражения причуды и испуганного пациента, драпанувшего прочь по коридору на костылях. Женщина замечательно общается с Лозой, а все трое серых беспричудных сиблингов периодически остаются у Мидорий на ночевку.       — Шото сложил два и два. — влезает в разговор Хитоши, оперевшись на спинку дивана. — Будете что-то делать?       — Де-юре Тойя мертва… — что-то странное проскальзывает в интонациях директора… Ладно, знающих трое. — Есть смысл?       — Мы в программе реабилитации, так что не думаю. Просто, чтобы вы были в курсе.       — Хорошо. — Незу — крыса? Хорек? Медведь? — кивает. — Мидория, продолжим завтра.       — Понял! — парень поднимается с места, спешно засовывает в сумку ноутбук, тетрадки и разрозненные листы с заметками. — Тогда я могу пропустить анализ? Я просмотрел учебные планы, я знаю всё в этом полугодии, обучался удалённо всю среднюю школу, было много времени.       — Я договорюсь. Шинсо, Тога? Других новостей нет?       — Кроме того, что кое-кто планирует затащить неизвестного дневного героя в наш кружок по интересам? Никаких.       Тога выходит последней, цепляет парней под локти и щебечет о последних тестах на причуды, которые она проходила сегодня утром, отпросившись с первых двух уроков. В этот раз ей досталась кровь двух второкурсников, и она увлеченно рассказывает про способности амфибии и управление металлом. Мидория умудряется записывать даже в таком положении, и Шинсо, вздохнув, включает диктофон. Показывает экран телефона Изуку — тот тупит секунду, потом кивает и расслабляется.       — Зайдем в кофейню к Фундуку? — они до сих пор используют клички, планируя взять их геройскими именами по примеру Копоти и Мрака, того самого парня-линчевателя, успешно стыренного Затмением в помощники.       — Давайте, я как раз допишу…       — Изуку. — закатывает глаза Хитоши под смех Тоги. — Никуда от тебя ничего не сбежит, успокойся.       Мидория смущенно тупится, преувеличенно-внимательно изучая носки обуви и асфальт, Шинсо тянется, чтобы растрепать ему волосы.       — Всё нормально, просто чуть отпусти себя.       — Если что, у тебя есть большая компания, которая все решит. — Химико пихает его в бок локтем, улыбаясь.       Хитоши отписывается в общий чат о том, куда они пошли. Чатов, технически, два — один для важной информации, куда как раз и пишет Шинсо, и второй, в данный момент разрывающийся от сообщений Мика и Бабочки, о чем-то спорящих. Остальные, судя по всему, наблюдают за происходящим.       Они втроём доходят до кофейни, занимают столик, и пока Изуку делает заказ, Шинсо лезет смотреть те сотни сообщений, которые успели настрочить за эти десять минут. Хизаши и Бабочка ругаются, видимо, на тему стажировок, если он верно понял — Даби посреди особо накалившейся обстановки кидает свою фотографию с миской попкорна, и Аоджирои с Ямадой объединяются в своём возмущении против Корикавы — фамилию она так и не сменила. Оборо ржет в голосовое, Сумрак мелькает где-то на фоне, судя по характерным звукам умирающей чайки, Полночь и Затмение не вмешиваются по прозаичной причине — у одной контрольные на проверке, у второго отсыпной. Айзава отправляет стикер с котом, закатывающим глаза.       Тога возвращается с напитками и открывает какую-то игру на телефоне, успевая пить какао и мочить мобов, Изуку снова закапывается в свой анализ, но уже для агенства, Хитоши просто листает ленту, одним глазом мониторя бардак в чате для флуда.       Незу добавляет в чаты нового пользователя, и все резко затыкаются. Кто, нахрен, такой?       «Это — Ночноглаз. Думаю, большинство из вас о нём слышали, но тем не менее расскажу. Его причуда позволяет увидеть будущее человека, заглянув ему в глаза. Я счел, что нам понадобится ещё один дневной герой в помощь помимо Полночи и Сущего Мика»       Учитывая то, что из всех дел, обсуждаемых пять лет назад, им остался только Старатель…       Шинсо отхлебывает кофе, пока Мидория уже строчит список вопросов для нового лица. Это будет интересно.