Сломанные маски

Звуки выстрелов и приглушённые крики уже давно стихли. Ки Хун сидел в углу серой комнаты, упершись затылком о холодный бетон. Он снова не смог никого спасти. Теперь всех ждал только один путь — игра, в которой смерть была неизбежна, и некоторые уже никогда не вернутся. После перестрелки еще несколько жизней были вычеркнуты из этого проклятого места. Ещё один шаг к тому, чтобы потерять себя. Парень крепко сжал пальцы, смотря куда-то в даль, пытаясь осознать происходящее. Ему трудно смириться со всем этим. Снова всех подвёл. Он медленно опустил взгляд на свои окровавленные ладони что продолжали дрожать — от усталости, от гнева от бессилия. Неизвестно было сколько парень вот так просидел на полу, смотря на засохшую кровь на полу и думая о том как ему вернуться к ребятам обратно в таком состоянии. Как сказать остальным что мы жестко провалились? И что большая часть из тех кто решился пойти на такой риск ради других — погибли? Ради чего всё это было? Он крепко зажмурил глаза, пытаясь справиться со своими эмоциями и неожиданно накатавшими слезами. Ки Хун провёл руками по лицу, пытаясь успокоить рваное дыхание. Глаза горели от усталости, но спать он не мог. Каждый раз, закрывая глаза, он видел их. Людей, которых он не спас. — Не можешь больше выдержать?  Голос вывел его из своих раздумий. Он был глубоким, спокойным и с легким оттенком насмешки. Ки Хун вздрогнул и повернув голову, увидел перед собой человека в черной маске. Того, из-за кого началась вся эта чертовщина. И из-за кого погибли столько людей, в погоне за деньгами. Маска скрывала лицо, но Ки Хун уже знал, кто стоял за ней. Это лицо, в котором Ки Хун больше не видел человечности, стало для него символом всего, что он ненавидел. — Чего ты хочешь от меня? — хрипло спросил он, отвернув голову. Мужчина подошел ближе и наклонился, присаживаясь на корточки перед ним. Даже под маской Ки Хун мог почувствовать его пристальный взгляд. Они молчали. Напряжение становилось невыносимым, будто воздух сгущался с каждой минутой. — Я просто наблюдаю. Хочу увидеть, как долго ты ещё сможешь цепляться за свою жалкую человечность. Ты интересен мне. От его слов по телу пробежал холодок. Ки Хун попытался отвести взгляд, но что-то в этом человеке было одновременно пугающим и манящим. Он не мог оторваться. — Ты ведь понимаешь, что всё это бесполезно? — продолжил Ин Хо, снимая перчатки. Он не спешил и его движения были точными, уверенными. Его руки слегка коснулись подбородка Ки Хуна, заставив его поднять голову. — Ты играешь по их правилам. Точно так же, как я. Ты так цепляешься за свою мораль… Хотя мы оба знаем, что это всего лишь иллюзия.  Глаза Ки Хуна распахнулись. Его брови резко сошлись к переносице, образуя глубокую морщину между ними, словно знак грядущей бури. Он попытался встать, но от усталости ноги подкашивались. — Заткнись. — ответил он, чуть ли не рыча. Его голос звучал слишком слабо, чтобы звучать угрожающе. — Ты ничего не знаешь обо мне. Ин Хо усмехнулся, наблюдая за жалкими попытками парня подняться. А затем сказал: — Напротив. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Твои страхи, твоя слабость… Я вижу их. И знаешь, что? Это вызывает восхищение. Ки Хун стиснул кулаки, но не сделал ни шагу. В его теле сражались отчаяние и решимость. Он был слаб, но не сломлен. Пока что. — Если ты думаешь что сможешь сломать меня, то зря стараешься. — с выдохом ответил он, наконец-то вставая на ноги. В его голосе звучали нотки раздражения. Ин Хо поднялся вслед за ним, медленно снимая маску. Ки Хун замер, встретившись с его взглядом — холодным, но завораживающим. Его голос стал тише, почти шёпотом: — Ты уже сломлен, Ки Хун. Я просто наблюдаю, как ты это осознаешь. Он подошёл ближе, нарушая личное пространство Ки Хуна. Их лица оказались опасно близко. Тот хотел уйти, но ноги будто приросли к полу. — Ты ненавидишь меня? — прошептал Ин Хо, его дыхание коснулось уха Ки-хуна. — Или ненавидишь себя за то, что не можешь меня остановить? Ки Хун стиснул зубы и с трудом сдержал порыв. Он опустил голову, скрывая внутреннюю борьбу. — Заткнись… — выдохнул он, а его голос прозвучал слишком неуверенно. Ин Хо провёл пальцами по его щеке, медленно, почти нежно.  — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. — тихо сказал он. — Но это не изменит того, что я вижу тебя насквозь. Твоя злость… твоя слабость… и то, как ты дрожишь, когда я рядом. Ки Хун хотел возразить, но не успел. Ин Хо притянул его ближе, не давая возможности уклониться. Их губы встретились, и это не был поцелуй. Это было подавление, борьба за контроль.  Ин Хо забирал власть, а Ки Хун… Ки Хун позволял. Он попытался оттолкнуть его, но руки дрожали, силы исчезли. Когда Ин Хо снова притянул его ближе, то, собрав остатки ярости, он резко укусил парня за губу. Тот вздрогнул, но не отстранился. Тонкая струйка крови стекла по губе Ин Хо и он медленно провел по ней языком, чуть усмехнувшись. Его руки опустились вдоль тела, а сердце колотилось так, будто сейчас вырвется из груди. Ин Хо прижал его к холодной стене, его пальцы скользнули по воротнику от костюма, сминая ткань. — Ты слаб, Ки Хун, — прошептал Ин Хо, отрываясь от его губ. — Но в этом есть что-то… красивое. — Ты больной ублюдок… — выдохнул Ки Хун, но его голос звучал слишком тихо, чтобы быть угрозой. Ин Хо усмехнулся. В этом теле уже не осталось сил для борьбы. — Возможно, — сказал он, наклоняясь к его шее и оставляя горячие, болезненные прикосновения. — Но ты не остановишь меня. Потому что где-то в глубине ты знаешь, что тебе это нужно. — Ты можешь сопротивляться, — продолжил Ин Хо. — Но ты знаешь, что это бесполезно. Мы оба уже сломаны. Эти слова прозвучали, как приговор. Ки Хун закрыл глаза, чувствуя, как Ин Хо медленно стирает границы между ненавистью и подчинением. И в тот момент он не знал, кого он ненавидит больше — Ин Хо или себя.