Вечное небо

      Когда самолет наконец оторвался от земли, она закрыла глаза и не стала наблюдать за тем, как привычное небо постепенно менялось, как огни родной Италии тускнели, растворяясь в густеющих облаках, как позади оставалась тяжесть прошедших месяцев, которая окончательно и бесповоротно изменила и без того непростую жизнь. В голове вдруг промелькнули образы, уже не такие четкие и ясные, как первые несколько недель, но вполне способные разбередить не зажившую до конца сердечную рану, куда более глубокую, чем хотелось бы. На лбу выступил холодный пот, дыхание участилось, но мрачные воспоминания, сравнимые разве что с ночными кошмарами, крепко опутали сознание. Ей давно не привыкать — несколько лет бессонницы давали о себе знать, и порой казалось, что лучше поспать хотя бы так, чем окончательно сойти с ума, лишившись способности отличать вымысел от реальности. Впрочем, когда эта самая реальность постепенно приобретала очертания одной из тех самых пугающих граней вымысла, создавалось ощущение, что такая логика совсем не имела смысла. Теплая рука коснулась липкой холодной ладони, погладила кончиком большого пальца и сжала крепко, но осторожно. Дыхание вновь выровнялось, только болезненные образы никуда не делись.       Она стояла перед одной из тяжелых деревянных дверей и едва смогла бы заставить себя пошевелиться, кругом — никого, даже солнечные лучи толком не пробивались через небольшие зазоры между плотными шторами. После шумного аэропорта и поспешного возвращения тишина должна была успокоить взбудораженное сознание, но напротив, сводила с ума. Казалось, из комнаты должны слышаться хотя бы жалкие отголоски чужих разговоров, но в ушах звенело. Сердце, которое должно от волнения колотиться бешено, слабо трепыхалось, и даже дышать становилось невыносимо. В груди вдруг закололо, когда позолоченная ручка опустилась, и на пороге показался одетый в строгий костюм высокий мужчина с уже седеющими волосами. Покачав головой, он не смог сдержать тяжелый вздох, и морщины около глаз и уголков потрескавшихся губ вдруг показались куда более глубокими, чем на самом деле. — Он зовет, — мужчина покорно склонил голову перед единственной родной дочерью человека, которому до последнего вздоха был предан едва ли не половину собственной жизни. Он редко позволял себе показывать кому-то собственную печаль, но сейчас не имело никакого смысла скрывать очевидное. — Вы успели вовремя, донна Юки. — Спасибо, Альберто, — она кивнула в знак благодарности и прошла, против воли поморщившись.       Спокойствие, видимость которого так отчаянно хотелось сохранить, начинало трещать по швам, но никуда не исчезло, не лопнуло. В отличие от темных коридоров, здесь каждый угол был залит солнечным светом, и впервые Юки от этого стало только легче. Глаза заслезились, но рассмотреть очертания нескольких фигур людей, еще совсем недавно называвших себя хранителями, толком не получилось. Она расстегнула пиджак и, напрочь игнорируя сочувственные взгляды, приблизилась к широкой постели, чтобы упасть на колени и обхватить обеими руками чужую, пока еще теплую, но заметно ослабевшую руку. Хотелось улыбнуться, тепло, ласково, успокаивающе, так, как всегда выходило раньше, но не получилось теперь и, должно быть, не получится еще очень долго. — Ты стала достаточно сильной для того, чтобы заменить меня, — голос, когда-то холодный и твердый, совсем охрип. Каждое слово произносилось с явным трудом, и Юки больше всего на свете хотелось не слышать этого. Все происходящее казалось сном, просто кошмарным сном, вот только проснуться никак не получалось. — Займи мое место, Юки. Туману пора рассеяться и открыть дорогу Небу. — Ваше слово — закон, отец.       Он улыбнулся слабо, едва заметно, и трясущейся рукой протянул серебряное кольцо с крупными раскрытыми крыльями, на которых неизвестным мастером филигранно выделено каждое перышко, в центре отливал оранжевым круглый камень, холодный и гладкий. Юки крепко сжала его и живо убрала в карман пиджака — сейчас надеть это казалось непосильным трудом. Палец уже занимало другое крылатое кольцо, но чуть меньше и с камнем насыщенного синего цвета, глубокого, словно бездна, в которую порой могли погрузить иллюзии истинного хранителя Тумана, такого, которым ей когда-то отчаянно хотелось стать, только теперь точно не получится. Когда судьба застигла врасплох, отступать стало некуда, но она и не собиралась, особенно после того, как дала обещание, самое важное, самое значительное за всю недолгую жизнь. — Не подведи меня, — Роберто Джессо закрыл глаза, и Юки знала, что на этот раз — навсегда.       Она отпустила руку отца и еле поднялась с колен, чтобы с трудом остаться стоять на подкашивающихся ногах. Неужели это не сон, и все события, которые память совсем скоро превратит в короткий болезненный миг, произошли на самом деле? Мир окончательно расплылся, превратившись в бесформенное пятно, и все фигуры, с жалостью и сочувствием произносящие одни и те же мало что значащие слова утешения, слились в одну. Юки не слышала их и едва ли успела заметить, как опустела комната, а солнце скрылось за облаками.       Она с трудом дышала и по-прежнему не могла произнести ни звука, но, впрочем, разговоры сейчас казались совершенно лишними — все мысли, здравые и навеянные старыми страхами, смешались в тугой клубок, распутать который пока совсем не представлялось возможным. Безграничная пустота в душе медленно и неотвратимо наполнялась тягучей ноющей болью, грозящей поглотить все до последнего клочка, без остатка и надежды на спасение. Юки не сопротивлялась. Она знала, что рано или поздно рана заживет, оставив еще один отвратительный шрам, такой, который совсем не скоро перестанет беспокоить. — Это наверняка подстроил Рикардо, — наконец сказала Юки, вытирая слезы рукавом пиджака. Человек, который уже несколько минут молча стоял позади, не в силах толком пошевелиться, вздрогнул. В ее голосе давно не было слышно столько холодной ярости, смешанной с неподдельной ненавистью. — Он за это поплатится. Поплатится…       Она обернулась и снова заплакала, когда на плечо опустилась теплая ладонь. Такой простой жест, казалось, должен придать хотя бы немного сил, но на деле вышло совсем наоборот. Высокий черноволосый парень подошел ближе и без лишних слов обнял Юки, крепко прижимая к себе и аккуратно поглаживая по растрепавшимся серебристым волосам. Наступила его очередь быть сильным, чтобы защитить единственную по-настоящему любимую девушку, ту, кого без страха и сомнения мог назвать сестрой, но никогда не решался. — Что бы ни случилось, я всегда буду с Вами как «правая рука». Альберто как «правая рука» Вашего отца, конечно, тоже Вас не оставит. Вместе мы обязательно справимся.       Она подняла голову и пристально посмотрела в карие, почти черные глаза, чтобы наконец позволить себе вымученную улыбку. Каждый раз взгляд Юки непременно останавливался на тонком, но хорошо заметном на оливковой коже шраме, полученном в далеком детстве по ее же вине. Что бы ни произошло, Альдо всегда был рядом, и только ему одному она могла по-настоящему верить, по крайней мере, теперь.       Юки резко открыла глаза, когда почувствовала, как кто-то вытер одинокую слезинку с бледной щеки, и с облегчением выдохнула, столкнувшись с обеспокоенным взглядом Альдо. За прошедшие полгода он заметно устал, впрочем, как и она сама. Под голубыми глазами залегли глубокие тени, от которых помогал избавиться только покров иллюзии, жаль только, не навсегда и не по-настоящему. Ежедневная, если не ежечасная борьба за место под солнцем, демонстрация силы, которой, казалось, совсем не осталось, и жесткий контроль, столь необходимый для управления одной из самых влиятельных семей, окончательно вымотали и заперли на сотни засовов жалкие остатки прежней Юки. Вытащить их, как самое драгоценное сокровище из тайника, наверняка будет непросто. Она, впрочем, почти не огорчилась: уж лучше так, чем окончательно потерять себя. Самолет шел на посадку, и скоро придется привыкнуть к совсем другой жизни, пускай всего на несколько недель или, возможно, месяц. — Ты уверен, что мне стоит остаться здесь так надолго? — в очередной раз спросила Юки, с безразличным видом рассматривая дома из окна черной машины. — Я только смогла окончательно разобраться, что к чему, и взять семью под контроль. Как бы не пришлось начинать все заново.       Рука уже по привычке коснулась серебряной цепочки, убегающей за воротник рубашки, и, обнаружив нужный предмет на месте, опустилась обратно на колени. Путь до аэропорта совсем не показался интересным, напротив, знакомые из детства места едва ли сильно изменились. Отражение сидящего за рулем Альдо в салонном зеркале выглядело сосредоточенным, но это совсем не мешало поддерживать разговор. — Не переживайте, босс, — он слегка улыбнулся, но Юки этого не увидела, только догадалась. Несмотря на усталость, Альдо теперь всегда старался казаться немного бодрее, чем был на самом деле, только она все равно знала правду. Она знала и пыталась искренне улыбаться хотя бы ему, только жаль, не всегда получалось. — Вы сделали достаточно, чтобы добиться уважения, и несколько недель мы вполне управимся без Вашего личного присутствия. Вам нужно отдохнуть хотя бы немного. — Да уж, отдохнуть, — подавить тяжелый вздох не получилось, и Юки снова уставилась в окно. Машина проехала мимо незнакомой школы, возле ворот которой стоял высокий темноволосый парень. Встреча с ним лицом к лицу без веского повода явно не обещала быть приятной. Она снова поспешила отвести взгляд и посмотреть на макушку Альдо. — Если слухи правдивы, мне будет совсем не до отдыха, а если нет, все равно дом давно пора привести в порядок. Еще нужно не забыть посмотреть на нового ученика Реборна, вот только понятия не имею, почему попросили меня. Разве я смогу ему чем-то помочь? — Отец не просто так поручал Вам сложные дела, — сухо заметил Альдо, и Юки не стала спорить. Она никогда и никому не рассказывала о поручениях отца и непременно выполняла их в одиночестве, как бы сильно «правая рука» ни пытался пойти следом. Впрочем, то, что лишь ему одному она позволяла увидеть свои раны и слабости, уже значило многое. — К тому же Вы с детства упорно тренировались и готовились занять место босса, так что можете поделиться каким-никаким опытом. — А даже если нет, я буду рада снова увидеться с Реборном. Надеюсь, он обо мне еще помнит, — заключила она и снова вздохнула.       Всего несколько поворотов отделяли от старого дома матери и новой жизни, временной жизни вдали от обязанностей и в совершенном одиночестве, которого так сильно не хватало порой. Вот только сейчас, когда оно неотвратимо приближалось, становилось страшно и немного тоскливо. Теперь точно некому будет протянуть руку и вовремя вытащить из пучины кошмара.       Автомобиль остановился около двухэтажного дома, огороженного невысоким каменным забором, и Юки даже немного удивилась, когда оказалась на улице. Она ожидала увидеть традиционное японское жилище, которое мгновенно всплывало в памяти, но, судя по всему, с того времени отец успел позаботиться о том, чтобы все обновить или вовсе перестроить заново. Небольшая табличка у ворот гласила: «Мицуно», но настоящая фамилия — одна из немногих вещей, которую Юки наверняка знала о покойной матери. На деревьях с широкой кроной уже распустились нежные белые цветы, и, пожалуй, такое положение дел даже радовало — приехать к началу учебного года, когда цветение в самом разгаре, оказалось неплохой идеей. Даже если не получится насладиться им как подобает, полюбоваться частичкой весенней красоты из окон тоже приятно. Конечно, все это никогда не сравнится с оранжереей и садом около резиденции, но частые путешествия лишили всяческой привередливости в вопросах жилья — выбирать никогда не приходилось, и просторный дом с удобной кухней, гостиной, несколькими комнатами и чердаком был едва ли не самым хорошим вариантов из всех возможных. — С новосельем, босс, — Альдо, уже успевший унести вещи на второй этаж, отвлек от бездумного разглядывания предметов интерьера. — В школе приняли документы. Форма, учебники и прочее на втором этаже. — Интересно, когда ты все успеваешь? — Юки улыбнулась уголками губ, но в глазах отчетливо читалась грусть. Уже сейчас Альдо должен вернуться обратно и заняться делами семьи, а она… а она — разобрать вещи и позаботиться о том, чтобы как можно скорее закончить с собственными. — На кухне я оставил блокнот с заметками, — продолжил он, невольно улыбаясь в ответ. Как ни крути, а заслуженная похвала, пускай и завуалированная, все равно хоть немного, но поднимала настроение. — К нашему приезду не успели обустроить все, и с некоторыми вещами придется справиться самостоятельно. Если понадобится помощь, мой телефон всегда в Вашем распоряжении. Несколько наших людей тоже здесь и присмотрят за Вами, не волнуйтесь. Они не привлекут внимания и не будут показываться без необходимости. — А ты уверен, что мне обязательно ходить в школу? — она опустила голову. Пожалуй, из возможных трудностей больше всех беспокоила именно эта. Юки никогда не ходила в обыкновенную школу: домашнего обучения, обеспеченного отцом, вполне хватало, да и не так, чтобы на нечто подобное оставалось время со всеми обязанностями, которые с малых лет лежали на ее плечах. — Вы сами не хотели слишком выделяться, — Альдо пожал плечами, с сожалением глядя на часы. К счастью, он еще не опаздывал на самолет, но все равно стоило поторопиться. — Кроме того, это может быть интересно, разве нет? — Возможно, ты прав, — со вздохом согласилась она, ведь, в конце концов, новый опыт точно не станет лишним. Вряд ли за такое короткое время случится что-то серьезное. — Обязательно сообщи, когда вернешься. Какие-то вопросы я могу решать и отсюда, так что не взваливай на себя слишком много и обязательно звони, если будут проблемы. — Разумеется, босс, — он поправил кольцо, неприятно упирающееся в ладонь краями серебряных крыльев, и внимательно посмотрел на Юки. — Я буду держать Вас в курсе. — Пообещай! — слегка покраснев, она смешно оттопырила мизинец и протянула руку. В детстве они часто именно так давали обещания друг другу, но никогда не нарушали их. Альдо рассмеялся, но не стал изменять старой традиции, а легко пожал тонкий пальчик своим. Сейчас, смущенная воспоминаниями о былых временах, внешне она как никогда напоминала прежнюю себя. — Я обещаю, — поддавшись мимолетному порыву, он слабо потрепал Юки по волосам, но быстро опомнился и все-таки сел в машину, чтобы поехать в аэропорт. Теперь наверняка стоило поторопиться.       Она проводила Альдо тоскливым взглядом, но не стала надолго задерживаться на улице. Несмотря на усталость после долгой дороги, Юки все-таки осмотрела дом и выбрала самую подходящую спальню, ближайшую к лестнице, с плотными шторами, большой двуспальной кроватью и удобным письменным столом, заваленным массой наверняка нужных для школы тетрадей и книг. Альдо как будто знал, какая из комнат придется ей по вкусу, но удивляться подобному уже давно не было нужды. «А тут уютнее, чем в резиденции, — в конце концов сделала вывод она, когда открыла окно и смогла поближе рассмотреть цветущие деревья. Нежный светло-сиреневый цвет, которым отделана комната, тоже показался вполне приятным и ничуть не раздражал, в отличие от белого. — Где-где, а там в моей комнате давно пора сделать ремонт!»       Кухня, на которой нашлась вся необходимая посуда и совершенно новая утварь, тоже не могла не вызвать облегченного вздоха. По правде говоря, вопреки ожиданиям, Юки нравилось готовить, и она непременно делала это сама, когда появлялась возможность. Пожалуй, кроме Альдо, изредка все-таки путешествовавшего с ней, никто толком и не знал о таком странном для босса мафии увлечении. Впрочем, в этом удивительном мире куда ни глянь, непременно наткнешься на необычную личность. — Ну конечно же, в холодильнике пусто, — с сожалением сказала Юки, мысленно одергивая себя. Не хватало еще привыкнуть разговаривать вслух, когда рядом совсем никого нет.       Рядом со списком дел обнаружился еще и список покупок, и выбора не осталось вовсе — придется пойти в магазин прямо сейчас. Придирчиво осмотрев себя в зеркало, она закатала рукава белой рубашки и расстегнула несколько верхних пуговиц, чтобы выглядеть чуть более похожей на обыкновенную бездельницу, и вышла из дома, едва не забыв замкнуть дверь. К счастью, она додумалась полететь в удобных джинсах и кроссовках, а не надевать привычный строгий костюм. Чтобы разобрать чемоданы, придется потратить все оставшиеся до начала учебной недели выходные, но такие простые бытовые действия часто успокаивали, помогая отвлечься от мрачных мыслей.       Солнце уже садилось за горизонт, и Юки остановилась, когда прошла несколько домов. Она ведь совсем не знала, где ближайший магазин и куда нужно дальше, но людей, как назло, поблизости не было. Конечно же, первым делом стоило узнать дорогу до самых важных мест и только потом торопиться, но желание размять ноги после долгого полета едва ли можно было преодолеть. Впрочем, на этот раз повезло. Навстречу шли двое парней: шатен среднего роста и другой, повыше с дымчато-серыми волосами. Со стороны они казались совершенно беззаботными, только, должно быть, как и всяких школьников, удручало приближающееся окончание каникул. — Прошу прощения, — говорить на японском после долгого перерыва было неловко, но, судя по всему, ее отлично понимали и внимательно слушали. — Я живу здесь совсем недавно. Не поможете найти ближайший магазин? — Чаоссу! Разумеется, мы тебе поможем. Да, Тсуна?       Из-за плеча шатена показался малыш в шляпе с оранжевой окантовкой и строгом костюме. Казалось, ничего слишком примечательного в нем не было, мало ли малышей одевают в совершенно несуразные наряды, но Юки застыла, когда заметила на шее оранжевую соску. Она не думала, что так скоро встретит того, кого так сильно хотела увидеть, но решила не подавать виду. Судя по широкой улыбке, Реборн ничего не забыл, только, похоже, у него были свои планы на этот счет. Он посмотрел на ученика с непроницаемым спокойствием, но Юки слишком хорошо знала этот взгляд, обещающий мало хорошего в случае непослушания. Юки окинула оценивающим взглядом того, кого назвали Тсуной, и отметила, что внешне этот худощавый парень не отличался ничем особенным, только большие карие глаза лучились теплом и неподдельной искренней добротой. Признаться, даже стало немного грустно — она сама никогда не была такой и вряд ли сумеет стать, но, может, так даже лучше? — Да, конечно, — Тсуна нервно засмеялся, ведь, похоже, и сам готовился к худшему. — Мы можем тебя проводить. — Спасибо, — легкая вежливая улыбка далась куда труднее обычного. Другой парень, чьего имени Юки пока не знала, недовольно фыркнул. Он явно не остался в восторге от идеи, но не решался возразить. — Меня зовут Савада Тсуна, а это Реборн, — он указал на малыша, погрузившегося в задумчивость, а затем на недовольного друга. Юки посмотрела на него и отвернулась, заметив злобный блеск в зеленых глазах. Конечно, к чужой неприязни давно пора привыкнуть, но в душе все равно разлилось едкое чувство раздражения. Неужели в просьбе подсказать правильную дорогу было что-то странное? — И Гокудера Хаято. — Приятно познакомиться, — вежливо отозвалась она, игнорируя еще один раздраженный вздох Гокудеры Хаято. Хотелось утешить себя тем, что эта встреча первая и последняя, но она прекрасно знала, что на такой расклад не стоило надеяться. Впрочем, против Тсуны Юки ничего не имела, а вот его друг никакого доверия не внушал. — Можете звать меня Юки.       В свете последних солнечных лучей она немного внимательнее присмотрелась к новым знакомым и поняла, что они оба с виду мало чем отличались от самых обыкновенных парней. Правда, из-за неряшливого стиля одежды Хаято больше походил на хулигана, в отличие от куда более аккуратного Тсуны. Уличные фонари потихоньку зажигались, и молчание начинало становиться неловким. Несмотря на то, что в самолете получилось поспать, от кошмаров никогда не было такого же прилива сил, как хотя бы от сна без сновидений, и найти силы начать бессмысленный разговор никак не выходило. Впрочем, на удивление, тишину нарушил именно тот, на кого Юки уже успела повесить ярлык «невоспитанный». — Джудайме, уже поздно, и Вам лучше пойти домой, а не тратить время на кого попало, — фыркнул он, и недавняя неловкость тут же сменилась напряжением. Юки едва сдержала тяжелый вздох. Как-как, а «кем попало» ее точно никто и никогда не называл. — И чем же вам так не угодила моя компания? — спокойно отозвалась она, не желая тратить время и силы на бессмысленные споры. — Просто у Джудайме есть много серьезных дел! — Хаято вдруг отвел взгляд. — И он не может тратить время на тебя. Не лезла бы к нему. — Все в порядке, Гокудера-кун, — Тсуна, которому ситуация явно не нравилась, глупо засмеялся. Он положил руку на плечо друга, призывая успокоиться. — Нам все равно по пути.       Прохладный вечерний воздух немного отрезвил сознание, и Юки еще раз посмотрела на Тсуну, явно напрягшегося под пристальным взглядом молчаливого малыша. Молчать в такой ситуации казалось не слишком хорошим решением, но, к счастью, разговор то об одном, то о другом, завязался сам собой, без лишних усилий. Казалось, они совсем расслабились, но Хаято с каждой минутой становился все мрачнее и мрачнее, особенно после невзначай сказанных Реборном слов. — Это знакомство будет полезным для тебя, — заметил он. — Молодец, Тсуна.       Когда пустующая вечерняя улица наполнилась смехом, Хаято фыркнул, в очередной раз окинув новую знакомую недовольным взглядом. Юки изо всех сил старалась никак не комментировать такое поведение, но теперь, когда окончательно расслабилась и почувствовала удивительную легкость, сдержаться не получилось. — Может, сделаешь лицо попроще? — беззлобно спросила она, и непроницаемое спокойствие, которое отражалось на лице, сделало этот вопрос куда менее грубым, чем могло показаться поначалу. — Если так пойдет и дальше, создастся впечатление, что ты ревнуешь Тсуну к человеку, которого видишь впервые. — Да как ты смеешь, глупая женщина! — недовольно выкрикнул Хаято и быстро, должно быть, по привычке, достал откуда-то динамит. — Отстань от Джудайме и не лезь не в свое дело!       Раньше, чем Тсуна успел хоть как-то остановить друга, в Юки полетело несколько зажженных бомб. Их было совсем немного, но последствия могли оказаться серьезными. Она отреагировала почти мгновенно и мысленно порадовалась тому, что годы тяжелых тренировок не пропали даром. Несмотря на усталость и сонливость, Юки увернулась, быстро оказавшись совсем рядом с изумленным Хаято, толком не успевшим сообразить, что произошло. Когда раздался громкий звук от взрыва, а дым рассеялся, Тсуна вздохнул с облегчением: никто не пострадал. Юки хотелось ответить серьезно скорее по привычке, чем из-за злости, но она смогла удержаться и занесла руку, чтобы слабо, но больно щелкнуть несдержанного парня по лбу. На то, чтобы отвернуться и не сделать ничего больше, потребовалось достаточно усилий, но, тем не менее, она всегда умела держать себя в руках. Конечно, проучить самоуверенного болвана определенно стоило, но для начала достаточно и такой мелочи. — Юки, ты в порядке? Прости за случившееся, просто… — беспокойно протараторил Тсуна, и только Реборн, как всегда, оставался совершенно невозмутимым, будто вполне ожидал чего-то подобного. Должно быть, окажись на ее месте кто-нибудь другой, пришлось бы нелегко придумать внятное объяснение происходящему, но Юки избавила ребят от неприятной необходимости. — О, не беспокойся, — отмахнулась она, слегка уходя вперед, чтобы скрыть от чужих взглядов покрасневшее лицо и успокоить участившееся сердцебиение. Как ни крути, а это и правда было опасно. Яркую вывеску на углу сложно не заметить, и это не могло не радовать. Теперь дойти без чужой помощи не составит труда. — Со мной все в порядке. Спасибо за компанию!       Юки никогда не любила тратить много времени на походы по магазинам, но здесь, в чужой стране, в которой говорили на совершенно не похожем на родной итальянский языке, пришлось задержаться. Конечно, Роберто Джессо позаботился о том, чтобы дочь получила все нужные знания и даже больше, а сама она старалась не забывать хотя бы самые важные вещи, но, тем не менее, что-то все равно вылетало из головы. К счастью, Альдо додумался на такой случай написать список с переводом, что заметно облегчило задачу. «Похоже, будет сложнее, чем я думала», — мрачно заметила Юки, когда с трудом, но все же сообразила, как попросить на кассе еще один пакет. Она даже сделала это вполне правильно, пускай с явной неловкостью.              Ходить в местную школу в таком положении не хотелось вдвойне, но она понимала, что более удачной возможности вспомнить забытое и отточить известное не будет, особенно если придется задержаться дольше, чем на пару недель. Впрочем, о таком исходе хотелось думать меньше всего: она надеялась, что управится быстро.       Успели появиться первые звезды, и Юки невольно залюбовалась чистым ночным небом. Оно оставалось прекрасным в любой точке мира, и от этого на душе невольно становилось теплее. Едва заметный шорох кустов заставил остановиться и поставить тяжелые пакеты на скамейку. Наверное, бродить в одиночку в такое время было не самой лучшей идеей, но Юки знала, что наблюдавший за ней человек не сделает ничего плохого. Скорее всего, ему просто захотелось поговорить без свидетелей. — Я так и знала, что ты здесь, — на губах все-таки появилась слабая почти вымученная улыбка, едва заметная в тусклом фонарном свете, — Реборн. — Рад снова тебя увидеть, Юки, — ощутив на плече неожиданную тяжесть, она снова собралась с силами и пошла дальше, по направлению к дому. С ношей путь казался куда длиннее, чем налегке. — Прошло так много времени, — задумчиво сказала Юки, уже по привычке оглядываясь по сторонам. Улица по-прежнему пустовала, и в окнах домов тоже зажегся свет. — Я думала, ты меня забыл. — Дочь Роберто трудно забыть, как и его самого, — Реборн, который устроился поудобнее, вдруг стал совсем серьезным. — Я слышал о его смерти полгода назад. Что же привело тебя сюда, Четвертый босс семьи Джессо? — Ничего особенного, просто парочка дел, — отмахнулась Юки, не желая углубляться в детали. Наверняка Аркобалено знал о ее приезде заранее и понимал, что без участия Девятого не обошлось. — Дино попросил немного присмотреть за Тсуной, пока я здесь. Передавал тебе «привет». — Вот как… — Реборн, видно, вполне довольный таким ответом, спрыгнул с плеча. — Думаю, вам будет, чему поучиться друг у друга. Еще увидимся, Юки! — Увидимся, — не оборачиваясь, ответила она, потому что прекрасно знала: малыша поблизости уже не было.