Дорога к тишине

Остановившись напротив доски с объявлениями, неясный силуэт отбросил тень на листовку с мужскими портретами. Мальчик двенадцати лет и взрослый мужчина, чей возраст на вид близился к тридцати, были нарисованы от руки, хотя сами копии распечатаны в типографии. Листы пожелтели, а рисунок на них не обновлялся около двух лет. Услышав приближающиеся шаги, мужчина, незаметно проведя пальцами по дереву, сорвал объявление, засунув себе в карман. Глеб перевёл карие глаза на уже немного повзрослевшего Августа, по сравнению с тем, что был нарисован на сжатом листке бумаги. — Я закончил. Купил почти всё, кроме… Замолкнув, он огляделся. Мужчина поступил так же, и, быстро убедившись, что никому не были интересны двое путников, больше похожих на бродяг, они вышли из рыночного павильона. — Кроме кальмии, — закончил мальчик мысль, натянув шапку посильнее, скрывая покрасневшие уши и короткие волнистые рыжие волосы, оставляя под удар морозу только курносый нос с веснушками. — Естественно, это запрещённое растение. — Глеб пребывал в спокойствии, просто радуясь морозу, как, на мгновение распахнув глаза, остановился, посмотрев на мальчика с прищуром. — Ты спрашивал о нём? — Конечно, нет. — Август скривился в раздражении. — Я же знаю, как оно выглядит, так что просто видел, что его нет, и не спрашивал. — Удовлетворённо кивнув, Глеб пошёл дальше. — Зачем оно тебе? — идя в ногу со старшим, Август пытался увидеть выражение лица, скрытое за просторным капюшоном. — Не для охоты на рыбу же? Оставив вопрос без ответа, Глеб резко свернул в магазин с деревянной вывеской над дверью: «Старое, как хозяин». Пока Глеб замер, снимая мгновенно запотевшие в тепле очки, Августин, с воодушевлением осматриваясь, пошёл вдоль стеллажей, разглядывая содержимое лавки. — Добфый день. — Картавость старика порезала слух. — Что-то подсказать? — У вас есть сушёные или залитые растения? Услышав мужчину, продавец растянул и без того широкую улыбку, показывая единственный золотой зуб. — Вас интефесует что-то конкфетное? Август, чья рыжая макушка блуждала за стеллажом, прыснул в кулак, но, увидев покосившегося на него Глеба, быстро ушёл подальше. — Это зависит от того, что у вас есть. — Ядовитые есть. — Словно прочитав мысли покупателя, старик ушёл за шторку, перекрывающую путь в другую комнату. Тогда мужчина осмотрел место, в котором находился. Содержимое лавки можно было описать как «всякая всячина», пусть и подобная тавтология резала слух Глебу. В одном месте на металлическом подносе лежал череп вороны, за ним на стене висел гобелен, в который воткнули ножи. Непонятно было только, это сделал продавец или его уже принесли в таком виде. — Николай! — крикнул Август фальшивое имя своего сопровождающего. — Смотри! Показавшись из-за стеллажа, парень продемонстрировал банку с содержимым внутри. Букет из распустившихся, но уже засушенных ярко-пурпурных цветов пятиугольной формы размером с ноготь взрослого человека мог бы вспыхнуть под загоревшимся взглядом Глеба. Морщины на лице мужчины дрогнули, когда он, не улыбаясь, довольно сощурился. — А вот один из вафиантов. — Продавец вернулся с деревянным ящиком, в котором стучало стекло, и сразу обратил внимание на приглянувшийся потенциальным покупателям товар. — Только он не ядовитый, он… — Я знаю. — Вернув хладнокровие, Глеб взял у Августа баночку, обращаясь к продавцу: — Есть ещё такие? Мальчик побежал смотреть там, где нашёл сохранившиеся цветы. — Кальмии точно нет. В зале стоят по одному обфазцу каждого пфедмета или его единственный экземпляф. Осмотрев содержимое ящика, Глеб извлёк пару сосудов с плотным стеклом и, заплатив, направился к выходу, но Август не последовал за ним. Мальчик стоял в самом тёмном углу магазина, с напряжением сжимая мяч со звенящим содержимым. Страх на его лице был вызван тревогой перед очередной покупкой. — Купи. — Глеб кивнул на продавца, стоящего за прилавком. — Д-да не надо. Всё равно ведь потом остыну и продам. Нервно положив мяч на место и направившись к выходу, мальчик был остановлен старшим, положившим руку на плечо. — Это будет потом. — Август поджал губы. — Ты всё равно не успокоишься, если присмотрел какую-то вещь. Вздохнув, Август поёжился от воспоминаний, где у него началась истерика из-за некупленной безделушки. На тот момент они уже были в другом городе. Выйдя из магазина, сжимая в руках мячик, подросток был в приподнятом настроении, вызванном чувством облегчения после покупки. — Не испытывай вину за то, что ты просто хочешь что-то купить. Это нормально. Они направились дальше по заснеженным улицам. — Не тогда, когда я теряю к ним интерес сразу после того, как получу, и ты это знаешь. Но ты прав, в любом случае потом продам. Как и всегда. — С серьёзным выражением лица он спрятал мяч в сумку, перекинутую через плечо. Скрип двери гильдии наёмников привлёк внимание к двум фигурам, покрытым снегом, оказавшимся на пороге. Однако, быстро потеряв интерес, люди отвернулись, уставившись в кружки с горячим содержимым. Глеб отметился у администратора, что они пришли и их комнату не отдадут кому-то другому, пока Август изучал «доску объявлений». — Николай. — Он тихо дёрнул за укороченный до пояса пыльник. Подойдя к стене здания, на которой мелом был очерчен прямоугольник с листами внутри, мальчик указал на награду за голову. Девушка выглядела на несколько лет старше Августа. Овальное лицо с пухлыми щеками, обрамлённое прямой челкой, волосы подстрижены по плечи и маленькие глазки, недобро сверкающие даже через бумагу. На голове же была нарисована пара ушей, напоминающих кошачьи. Дальше — сумма с несколькими нулями, на которую можно будет прожить год, и примерное место обитания. — Это же место, где мы будем проходить. — Ткнув пальцем в строку, Август с тревогой посмотрел на Глеба снизу вверх. — Эй, — сопровождающий Августа посмотрел на администратора, — почему для поимки этого оборотня не вызвали Отдел отлова и ликвидации? Рыжая макушка парня рядом испуганно дёрнулась. — Она привлекает «туристов» вроде них. — Сиплое кряхтение уже поддатого мужика сопроводилось размашистым жестом руки с кружкой. — Впервые о ней рассказал полудохлый местный. Она подумала, что он быстро скопытился, поэтому и выкинула от скуки. А он, оказывается, покатился с холма кубарем до деревни с одной-единственной рукой и, прежде чем сдохнуть от потери крови, рассказал о ней. Почти все они здесь для того, чтобы убить её. — Борода незнакомца чуть растянулась от улыбки. — Ну, а вы? Окружающие, болтающие между собой, резко притихли, смотря на этих двоих. Глаза Августа забегали в панике, его руки в карманах сжались в кулаки, а упирающиеся в ладони ногти стали резко расти. Положив руку ему на спину, Глеб подталкивал его к лестнице на второй этаж. — Мы просто хотели пройти этой дорогой. — Его голос не дрогнул, но стал достаточно громким, чтобы услышали все. — Сколько территории она заняла? — Если от главной проезжей дороги вдоль, то до Арамской реки. — Мужчина достал маленькую расчёску для своей бороды. — А если поперёк, то до Гризнево перевала. — Ясно, спасибо. Сухо бросив эти слова, Глеб быстрым шагом потащил мальчика за локоть в комнату. Обходить минимум два дня пути, а у них нет столько времени. Дверь маленького помещения захлопнулась, и теперь из любого угла комнаты можно было услышать дрожащее от слёз дыхание. — Они найдут меня и вернут в клетку. Найдут. И вернут! — Натягивая капюшон всё сильнее, мальчик пытался укрыться в нём, как в коконе. Упав на колени, он заскулил подобающе облику, который сейчас принимал. На руках с уже неестественно длинными ногтями, походившими на когти, выступал шерстяной покров, а лицо стало вытягиваться в лисью морду. Юный оборотень завершил бы трансформацию, если бы голос сопровождающего, словно колокол, не ударил в сознание. — Август, — почувствовав руки на своей голове, он схватился за них, выглянув, — тебя никто не заберёт. Помнишь? Я тебе это обещал. Со скулежом сглотнув, он опустил голову, медленно возвращаясь в человечье обличье. Этот вид Августа всегда напоминал мужчине момент, когда он впервые увидел мальчика. Чуть больше полутора лет назад. Не прошло и месяца, как мальчику исполнилось двенадцать. Его, как и всех детей в этом возрасте, отправили на стандартизацию — процедуру по установлению правил и характеристик магических способностей детей в целях их добровольного многократного использования. Если они, конечно же, есть. Хотя иногда лучше бы их не было. Глеб думал об этом каждый раз, когда его нанимал Отдел отлова и ликвидации нестандартизированных, но он приносил пользу своим даром, так что всё было нормально. До того дня. Прибыв в единственный книжный магазин, находящийся близко к главному зданию управления городом, Глеб назвал номер заказа и, пройдя в подсобку, спустился в подвал. Затем ещё ниже. Выстроенный из камня узкий коридор вёл к железной двери. Лишь постучав определённое количество раз в нужном порядке, создавая подобие ритма, он мог пройти. — Вот он, — произнёс один из сторожевых шёпотом, когда Глеб направился дальше. — Ого, уже бывалый. Дожить до тридцати с его родом профессии — это сильно. — Ему двадцать три. Его собеседник замолчал, вспоминая нечёткие черты лица, но что он запомнил точно, так это морщины парня, истончённую сухую кожу, расширенные синие сосуды, бледность в совокупности с мешками под глазами и седину, постепенно идущую от корней. — Пожалуй, даже плохо, что он постоянно выживает, — в итоге удручённо произносит дежурный поста. Тот, из-за кого его вызвали, находился за решёткой. Скованный кандалами за шею, руки и ноги, мальчик был весь в крови. Глеба предупредили, что его нашли среди раскиданных внутренностей его близких, смешанных с чужими потрохами, запах которых перекинулся на мальчика. Тяжёлое, слегка металлическое зловоние, от которого тянуло рвать. А ведь в самом начале, когда Глеб только начинал работать с нестандартизированными, он и вправду рвал. Однако сейчас это не имеет значения. Клетка захлопнулась за Глебом, вошедшим внутрь, и он услышал, как натянулась тетива лука. — Здравствуй. Как тебя зовут? Слабо освещённое помещение теперь казалось совсем тусклым на фоне зелёных глаз пленного, в центре которых зиял узкий зрачок. Ответа не последовало, парнишка снова обмяк, опустив голову. Тогда Глеб потянулся к его ладони. — Не трожь! — Крик эхом разнёсся по камере. Из рта мальчишки показались клыки вслед за растущей шерстью. Крики боли и хруст костей, меняющих своё местоположение. Через тридцать секунд перед ним стояло нечто, напоминающее куцего лиса, закованное в кандалы, которые теперь стали маленькими для массивных конечностей. Август прерывисто дышал, пытаясь привыкнуть к новому телу. Человеческие ладони, покрытые рыжей шерстью, как и всё остальное тело, сжимались и разжимались, то втягивая, то выпуская когти. Раздался шаг охранника, держащего стрелу, и уши мгновенно дёрнулись. Подавшись вперёд, лис разразился яростным рёвом, начав биться телом о стену, стремясь вырваться из сдерживающих пут. Из коридоров подтянулись ещё несколько смотрителей, держа оружие наготове. Потерев ладони, Глеб протянул их к лисьей морде. Сначала лишь немного, но когда зверь почувствовал запах и его агрессия утихла, мужчина подошёл ближе. С каждым шагом оборотень опускал голову, погружаясь в сон всё сильней, пока кольцо из ладоней окончательно не сомкнулось на пасти. — Всё в порядке. Ты не сможешь навредить мне, даже если захочешь. Проведя пальцами по шерсти с запёкшейся кровью, он медленно переместился к запястью. Глеб достал иглу из кармана и одним резким движением загнал под кожу, до самой кости. Сонные чары спали, мужчина еле успел отскочить, прежде чем челюсть клацнула в том месте, где только что была шея Глеба. Взвыв от боли, лис присел, насколько позволяли закованные над головой запястья в кандалах. Шкура слезала ошмётками, падая на пол и там же оставаясь. Подбородок приобретал прежние черты, и вместе с человеческим обликом возвращался голос. Хотя даже после возвращения мальчика в сознание и тело человека его крик походил на животный. Отчаянный вой ребёнка разносился по этажу, побуждая заключённых высунуть из камер любопытные носы. Слушая отчаянный плач навзрыд, Глеб различил: — Мама с папой тоже так говорили. Со временем плач немного стих. Сторожевые предлагали успокоить его намного быстрее, но Глеб не позволил. Таким же спокойным, почти равнодушным голосом он спросил имя. Посмотрев исподлобья сначала на Осанта, а затем на охрану, он выдавил тихое: — Августин. На ответ ребёнка мужчина с луком кивнул, отвернувшись на секунду, чтобы его сослуживец записал данные. — А фамилия? — Осант продолжил задавать вопросы. Позже Осант — человек, не владеющий магией, но способный сдерживать силу всех остальных — рассказывал о маленьком оборотне начальнику Острога, в котором они сейчас находились, и руководителю Отдела по отлову и ликвидации нестандартизированных. — Он подавлен из-за убийства близких, ему страшно. Понадобится более полугода в хорошей обстановке, не в клетке, — он сделал акцент на последней фразе, — прежде чем он перестанет хотя бы бесконтрольно превращаться. — Он убил девять человек. — Начальник Острога нахмурился. — Среди них его семья и ближайшие соседи. И то некоторые из них были разворочены так, что было непонятно, один ли это человек… — Хорошо, спасибо. — Руководитель отдела спокойно перебил его в одной из малочисленных пауз. — Оставьте нас, пожалуйста. Кивнув, Глеб вышел. Как только закрылась дверь, через пять секунд до его ушей долетела фраза: — Легче убить. Тогда, ускорив шаг, Осант направился к Августу. Он видел случаи, когда детей, не прошедших стандартизацию, из-за опасности для окружающих убивали, но в тех случаях он не испытывал даже малейшей скорби. Такую бурю эмоций Глеб почувствовал в своей работе впервые. Сам он не мог управлять ни силами природы, ни разумом других и не владел способностями за гранью человеческого разума, но он мог останавливать тех, кому подобные силы неподвластны. Порой люди учились управлять способностями и дальше, жили припеваючи, но иногда приходилось отдавать их в руки Отдела ликвидации. В редких случаях он убивал сам, но всегда следил за тем, чтобы ребёнку или взрослому с проблемами давали шанс. Похоже, этот раз станет первым и последним в его жизни исключением. С Августом собирались обойтись ещё хуже, чем с мусором. Они не просто его выкинут, нет. Отдел отлова и ликвидации сначала отдаст его исследователям, а потом закончит с его еле живым сознанием как с животным на скотобойне. Он поднял суматоху с помощью растения кальмии. Цветы, завёрнутые в хлопковые зажжённые мешочки, легко вспыхивали и, брошенные к ногам стражей, взрывались. Глеб выкрал мальчика, находящегося без сознания, пока все искали мужчину на этажах ниже. Когда-то его хороший знакомый рассказал про место, где люди, которые не могут контролировать свои силы, живут без страха, потому что там их силы подчиняются. Только как? Это нужно было выяснить. В правдивости информации Глеб не сомневался. Человек, который ему это рассказал, владеет способностью распознавать чужую ложь, но для этого он сам должен говорить только правду. Очнувшись на следующий день, Август услышал об этой «нестандартной долине» и, покорно кивнув, отправился с Глебом. С такой же покорностью он сейчас уставился в местами продырявленный пол. — Подними голову. Убедившись, что взгляд Августа ясен, мужчина отошёл, чтобы застелить кровать. — Она ведь оборотень, да? Руки Глеба не остановились, он слушал и старался отвечать, не погружаясь в себя. — Скорее всего. — Тогда как она живёт в виде человека? — В голосе Августа проскользнула обида за несправедливость. — Я не знаю. И надеюсь, нам не представится случай узнать. Готовый ко сну, Осант ждал, когда оборотень отвлечётся от других мыслей и последует его примеру. Свет свечи погас на прикроватной тумбочке Августа, оставляя его наблюдать наедине с падающим снегом и чересчур громкими мыслями за сопровождающим. Взяв мячик, купленный сегодня в магазине, Глеб сделал в нём маленькое отверстие ножиком, мгновенно что-то засыпая, прежде чем воздух успел выйти, и нагревая поверхность, чтобы затем залепить дырку смолой. Наутро Август заметил, что в холле было не так людно, как вчера. — Почти никого нет. На озвученный факт ответил администратор: — Почти все ушли ловить оборотня барса. — Ясно. Кивнув, Август с Глебом переглянулись и вышли на улицу. Глеб собирался убраться подальше от территории убийцы, направляясь к выходу из города. — Нам же так в обход около двух дней. — Мальчик недоумевал. — Зато никаких рисков. — Стой! Чем быстрее мы доберёмся до доли… Его рот был быстро заткнут ладонью. В глазах Августа заплясал страх, неся воспоминание, в котором в течение этих полутора лет его периодически ловили и надевали намордник. — Попробуем прошмыгнуть, если она ещё жива и они ведут бой. Отпустив, Глеб тяжело вздохнул, смотря в лес, куда ушли не менее десяти человек. — Да! — оживившись, мальчик вприпрыжку пошёл рядом. Выйдя из поселения и наткнувшись на следы охотников, ведущие вглубь, они пошли по протоптанной тропинке. Постепенно, по мере того как они продвигались всё дальше и дальше, шагов стало меньше. Словно люди исчезли в процессе пути. В один момент последняя пара ботинок на снегу пропала. Глеб замер. По дороге они не видели ни капель крови, ни тел, ни одежды. Повернувшись вокруг собственной оси, сопровождающий Августа посмотрел вверх, поправляя очки и пряча каштановые волосы в капюшон с мехом. Его голос стал твёрже, а рука опустилась на плечо мальчика. — Что тебе нужно? Молчание, а затем звонкий хрипящий женский голос произнёс: — Когда ты меня заметил? — Ты слишком шумная. Не заметить было трудно. — Он выражал высокомерие по отношению к убийце самим тоном. — Неужели? Снег за их спинами хрустнул, когда обладательница голоса соскочила с ветки, приземляясь сначала на четвереньки, а уже после вставая на ноги. Дёрнув маленьким чёрным носом, похожим на точку на фоне белой кожи лица, незнакомка повела кошачьими ушами на макушке, стряхивая упавший на голову снег. Тонкое на вид светлое платье до пола с длинными рукавами было усыпано россыпью красных цветов, словно специально выделяющихся на фоне белого, одновременно подходящего по тону к белоснежным волосам. Или, возможно, седым. Платье на толстых бретельках открывало вид на плечи, покрытые сероватым мехом с чёрными пятнами. — Мы не хотели тебя тревожить, просто шли мимо. — Он смотрел ей прямо в глаза, уже нащупывая в сумке бутылёк с сушёными цветами. — Я знаю. Никто не хочет меня тревожить. — Она перевела взгляд на мальчика, и тот по инерции сделал шаг назад. Мячик в сумке зазвенел. Тогда уши на голове оборотня дёрнулись. — Эта вещь, у тебя в кармане. Покажи. Достав мяч, Август лишь собирался сделать шаг навстречу, но Глеб выставил руку, преграждая путь. Взяв игрушку, он со всей силы швырнул её в незнакомку. Рассекая воздух, прокручиваясь в полёте, мяч с громким хлопком впечатался в ладонь. Она даже не шелохнулась. Вертя в руках находку и подбрасывая её, оборотень улыбнулась, словно увидела что-то приятное глазу. Кошачий хвост, выглядывающий из-под платья, вильнул, Глеб прочитал по губам слово «папа», и в следующую секунду девочка с холодной яростью на лице швырнула мяч в «гостей» на её территории. Август успел отскочить, Глеб убедился, что мяч пролетел мимо, сметая снег, словно тот полоснули хлыстом. В следующий миг, повернувшись, он увидел перед собой белую ткань, на которой растекались цветами пятна крови. Окровавленные кончики длинных ногтей потянулись к лицу Осанта, но он увернулся, стараясь не попасться в цепкие лапы нелюдя. — Как ты смогла контролировать обращение? Проскользив по мёрзлой земле, цепляясь чёрными крючковатыми когтями на ногах, она выпрямилась, оскалившись. В мгновение меняя положение тела лишь на пару сантиметров, она избежала лезвия серпа на цепи. Не задев даже волоска, оружие врезалось в кору дерева, разрушая структуру поверхности. — Ты спрашиваешь из-за этого мальчишки? — Не обращая более внимания на Глеба, снявшего капюшон и копошившегося в карманах, она смотрела на парня. Августин поставил ноги на ширине плеч, держа в руке другой серп. Цепь от него вела к оружию, воткнутому в дерево. Маленькие серые глазки дёрнулись, пытаясь разглядеть бешено стучащее сердце в теле паренька, которое она сейчас слышала. — От него воняет лисой. В гневе распахнув глаза, подопечный Глеба дёрнул со всей силы за цепь, обмотанную вокруг его руки. Посыпавшиеся щепки от вырванного из дерева оружия смелись, словно снег, под объёмным хвостом девушки-барса. На этот раз ей пришлось действительно уклониться, чтобы её не задело, но прежде, чем оружие успело вернуться к хозяину, убийца схватила рукоять. Цепь взмыла в воздух и быстро осела, продолжая раскачиваться, удерживаемая с обеих сторон. Оборотни словно собирались сыграть в прыжки на скакалке, но противники не были равны. В каждом взгляде, скользящем по фигуре возможного сородича, читалась насмешка от дикой представительницы его вида. Она была выше, сильнее, опытнее. На её стороне инстинкты и молниеносная реакция, в то время как он ограничен возможностями человеческого тела. Пусть барс сейчас и не была до конца уверена, что стоящий перед ней — оборотень. Мальчик также мог быть лисьим духом, который просто принял человеческий облик. Кудри Августа раскачивались от порыва лёгкого ветра, олицетворяя силу, что он пока что был не в состоянии контролировать. Используемый им стиль боя был человеческий, и барс не видела и малейшего намёка на то, что парень, стоящий напротив, способен тягаться с ней. Только Август был не один. Почувствовав запах розы, она прижала уши к затылку и, увидев летящий в её сторону небольшой шарик, отпрыгнула в сторону развороченного дерева. Пролетев чётко в том месте, где секунду назад была её голова, шарик врезался в дерево, взрываясь и, подобно маленькой лишь на вид бомбе, разнося ствол на куски. Вместе с падающим на снег деревом в поднявшемся красном порошке она приложила длинный рукав к лицу, закрывая нос. Устремив взгляд с суженными зрачками на мужчину, оборотень прорычала: — Уродец. Прыгнув на три метра в высоту, она зацепилась за ветки и, петляя из стороны в сторону, оставляя за собой красный след от ткани, вскоре затерялась. Услышав хрипение, Глеб, оборачиваясь, быстро подошёл к закашлявшемуся мальчику. — Ты как? Мужчина хотел коснуться подопечного, но тот выставил вперёд ладонь, вертя головой. — Пойдёт. — Август не переставал кашлять. — Но я думал, ты избавился от них. — Решил оставить как раз на подобный случай. Он видел, что мальчик обиделся. Если бы позволяло время, то в нём бы уже закралась паранойя, которую потом придётся очень долго отгонять от подростка, но сейчас на это не было времени. — Как насчёт сделки? — Девичий голос эхом отразился в лесном пространстве голых заснеженных ветвей. — Я даю вам спокойно пройти и рассказываю, как смогла контролировать зверя, а вы уходите. Идёт? Август с опасением посмотрел на Глеба, всё ещё кашляя. Посмотрев вверх, мужчина повернул голову, найдя глазами звенящий мячик, чудом уцелевший. — Идёт. Но если мы собираемся договориться, то лучше было бы смотреть друг на друга в этот момент. Не сказав и слова, она оказалась за их спинами. Рядом с мячиком. Лицо с округлыми щеками склонилось набок. — Почему ты использовал такую бомбу? — Просто предположил, что у тебя очень острое обоняние и тебе такое не понравится. Лицо Глеба пусть и было непроницаемым, но мальчик, казалось, ещё не всё перенял от учителя. — А, — протянула она, ехидно осмотрев Августа с ног до головы, — так ты — зона для экспериментов? — Да пошла ты! На импульсивное движение Августа, который достал из кармана спички, Глеб строго на него посмотрел. — Что там со способом контроля? — Раз на превращение влияют эмоции, — барс посмотрела на Глеба, — то я просто сама себя доводила до такого состояния, при котором начинала превращаться. Со временем я становилась всё осознаннее в такие моменты и в итоге стала выглядеть так. — Она осмотрела руки, покрытые светло-серой шерстью с тёмными пятнами. — Ты можешь вернуть человеческий вид обратно? Август зажёг спичку и смотрел на пламя, поднося то к острию лезвия серпов, пытаясь выглядеть максимально не заинтересованным в разговоре. — Я не пыталась. — Почему? — Глеб выразил беспокойство в голосе. — Тебе угрожает опасность? — Нет, просто так удобнее. — А твои родители? — Август смотрел на неё не отрываясь, спичка догорела до пальцев и теперь обжигала, но он не отводил пронизывающий взгляд. — Мы говорили только о способе. Я рассказала, а теперь убирайтесь. — Последний момент, пожалуйста, — произнёс Глеб. — Скольких людей ты убила? — Я не считала. — Она ухмыльнулась. — Они приходят ко мне сами и обратно уже не уходят. — А хотят уйти? — Ещё как, один даже в ногах ползал, лишь бы убраться, но… — она развела руки в стороны, пожимая плечами, — увы и ах, я была голодная. — Ясно. Кинув вверх подожжённый за верёвочку шарик, он отпрыгнул в сторону, наблюдая, как убийца вздохнула. Она уже собиралась покончить с этими самоуверенными наглецами, но, оставшись один на один с Августом посередине довольно обширной поляны, где серпам было где развернуться, посмотрела в глаза мальчишки. Вместе с взрывом над их головами испарился и намёк на былые скованность и ограничения. Стоило Глебу метнуться в сторону, как под багровым дождём искр Август послал к врагу напротив оба серпа. Руки сжимали цепи до крови, но, словно стрелки часов, неумолимо двигающиеся по циферблату, металл приближался к девушке. Спокойно подпрыгнув на метр в высоту, она наблюдала, как серпы переплетаются, так и не достав её, вместо этого смыкаясь на шаре. Она идеально рассчитала время, чтобы приземлиться, когда серпы уже должны были или исчезнуть, или совершить следующий манёвр. Ни того, ни другого не последовало, поэтому барс распахнула глаза в страхе. Теперь кошачий нюх почувствовал то, что до этого не ощущал. Порох, замаскированный кошачьей мятой в мячике с колокольчиком внутри. Обожжённые кончики серпа проткнули кожаную оболочку, разрывая сосуд взрывчатки на куски. Крик разрезал морозный воздух, и, прежде чем Август увидел последствия своего действия, Глеб кинул бомбу из цветов кальмии в озлобленное, полное боли и слёз лицо, показавшееся из клубка чёрного дыма. Ещё один взрыв, и, пока кровавое облако не успело развеяться, землю окропила кровь, вскоре придавленная уже мёртвой хозяйкой. Глеб закрыл глаза мальчику, но тот сердито убрал его руку: — Я уже не маленький! Подопечный принялся в раздражении подтягивать к себе покрытые сочащимся мясом и обожжённые, но полностью целые серпы. Оставшись спокойным к такой реакции, Осант кивнул. — Естественно. — Положив руку на спину Августу, он лишь слегка повернул его в противоположную сторону. — Пойдём.