Чужие глаза

Глава 1- Глаза мамы Я была никудышной матерью. Я это понимаю. И теперь видя результат мне стыдно. Мне не пробиться через толпу. Голова гудит а глаза слепит из-за голубо- красных мигалок полицейской машины. Мальчишка побитый и напуганный. Его голубые глазки наполнены такой болью что у самой сердце щемит. Я пытаюсь дотянуться до него и ловлю только его мимолетный взгляд перед тем как на него наденут наручники и увезут в участок. Голоса соседей наполняли мою голову. - Татьяна Владимировна, это разве не Никита ваш? - Наверняка , это влияние его отца. Яблочко от яблоньки. - Так а разве этого мужика не посадили? - Посадили! Вот и сын от рук отбился. Папки то нет! - соседские языки хуже змей. Они не стесняются проходится по твоей семье, лице и гордости . Прикрываясь мудростью прожитых лет. Причем сама их жизнь почти нечем не отличается от подзаборных крыс. Сохрани гордость. Не дай им увидеть то чего они хотят. Я прячусь в квартире, думая что делать дальше. Ехать в участок? Но , Ульяна останется одна дома. Она и так напугана. Это я виновата! Что я за мать такая? Не уследила. - Где Брат? Тоненький голос, остановил меня от самокопаний. Но при этом напугал до чертиков. Я подняла на нее круглые от страха глаза. Притянула в объятия, скорее напоминавшие тиски. - Уля, милая. Сможешь посидеть часик дома? Мама быстренько съездит за братом и вернется. Ты и глазом моргнуть не успеешь.- сказала я , не свойственным мне голосом . Моя 7 летняя дочка, спросила шёпотом моргая карими, как у меня глазами. - Братик снова борется с монстрами? - я удивлённо смотрю на нее, а потом улыбаюсь. Мой сын всегда заботился о нас. Не сказала бы, что я этого не знала. Просто когда крутишься на одном месте, думая что у тебя много проблем перестаешь ценить все вокруг. Я всегда окружала себя проблемами , чтобы героически с ними справляться. Никита казалось с самого детства старался меня не трогать лишний раз. А может , у него просто не получалось? — Да. Но сегодня монстр оказался больше, чем он думал, поэтому ему нужна моя помощь, — сказала я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё дрожало. Ульяна обняла меня, крепко прижавшись, и я чувствовала, как её маленькие пальчики цепляются за меня, как за единственную опору в этом мире. Но даже её беззащитность не могла успокоить меня. Когда я оказалась в участке, запах дезинфектора и табачного дыма сразу ударил в нос. Там было тихо, но это не успокаивало, а наоборот, заставляло сердце стучать всё быстрее. Я шла коридором, и каждое моё движение ощущалось как замедленное. На дверях комнаты допроса висела табличка с номером, который я не успела рассмотреть, и я постучала, не ожидая ответа. Он сидел в углу комнаты, на краешке стула, ссутулившись, как всегда, будто пытался быть невидимым. Его глаза были скрыты под волосами, но я всё равно видела, как он тяжело дышит. Никита всегда был худым, и теперь его одежда казалась слишком большой для него. Толстовка висела на нём, как мешок, а его руки были сложены на коленях, пальцы нервно постукивали. — Мам… — его голос был хриплым, но спокойным, что ещё больше тревожило меня. Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце моё сжимается. — Никита… — начала я, но сразу ощутила, как мои слова будто скользят по нему, не задевая. Он даже не поднял головы, и в этом молчании было что-то почти оскорбительное. Он вздохнул, затем наконец посмотрел на меня, и я увидела холод в его глазах. Голубые глаза, которые раньше всегда искали поддержки, теперь смотрели с отчуждением, с какой-то безнадёжной усталостью. — Ты пришла, чтобы снова мне что-то рассказать? — он бросил на меня взгляд, полный горечи. — Как обычно: “Сколько можно валять дурака”, “Что с тобой происходит?”… Я почувствовала, как внутри что-то разрывается, но продолжила сдерживаться. — Я просто хочу понять, Никита. Почему ты здесь? Что случилось? Он отвернулся, снова опуская голову. В его молчании было больше ответов, чем в словах.Я заметила, как его пальцы начинают сжимать ткань толстовки, и это ощущение тревоги стало только сильнее. — Забудь, — сказал он, будто отмахиваясь от назойливого комара. — Тебя это не касается . — Я тебя всегда готова выслушать, — выдавила я, но звучало это так неубедительно, что сама себе не поверила. Он засмеялся, но смех был пустым, без радости. — Ты зациклена на своей жизни, мам. На своей работе и на этом… — он бросил взгляд в сторону, словно избегал произнести слово “отец”. — Ты всегда была занята чем-то своим. Мы с Улей для тебя не существуем, пока не надо похвастать перед соседями . Я почувствовала, как он задевает меня, его слова резали, но я ничего не могла ответить. Он снова фыркнул. - Еще эти придурки.. Его голос дрожал, но не от боли, а от злости. Я стояла, не в силах ответить. Его слова эхом отдавались в моей голове. Он был прав. Он оказался в ловушке своих надежд и нужды в принятии, а я не заметила этого. Я не заметила, как он всё это переживал, и он перестал верить в меня, как в свою опору. — Ты не виновата, — сказал Никита вдруг. — Просто не надо больше приходить, если тебе нечего сказать.