Лис и Пташка

— Сяо! Крик Люмин сотрясает всю округу. Сяо слышит его и машинально отступает в сторону. Бейсбольный мяч мгновенно пролетает в паре миллиметров от его носа и, отскочив от каменной стены, ограждающей стадион, подкатывается к ногам. Юноша смотрит на мяч и понимает: если бы не крик Травелер, скорее всего, на его бледном лице расцвел бы здоровенный синяк. Сяо медленно поворачивает голову и сталкивается с веселым, немного туповатым взглядом Чайлда Тартальи — местной звезды университетского регби. — Придурок! — кричит Люмин и тут же подбегает к другу. Мягко касается его щеки, осматривая. — Сяо, как ты? Сбегать за льдом? — Все нормально? — рядом с Люмин возникает Кэ Цин, в отличии от подруги, она сохраняет спокойствие, но Сяо видит ее нервно поджатые губы. До него доносится громкий смех, Чайлд, поддерживаемый своей командой, поднимает с земли еще один мяч. Подкидывает его и ловит, играясь. — Как ты? Сбегать за льдом? — передразнивает Чайлд, кривя голос. Пару его товарищей ржут в голос, и Сяо сжимает в руках биту с такой силой, что белеют костяшки. — Мамочка так заботиться о малыше Сяо. Юноша замечает взгляды студентов, кажется, весь стадион замер и наблюдает за перепалкой между капитанами двух самых популярных университетских команд. Опять. Наблюдают за перепалкой. Опять! Очередной раз Чайлд Тарталья цепляется к капитану бейсбольной команды на потеху толпе. Боже, этот урод так любит быть в центре внимания. — Можно я ему врежу? — Сяо слышит, как к нему подбегают остальные члены его команды. Хейдзо касается его плеча, и это прикосновение немного отрезвляет. — Нет, — отвечает Сяо, тихо, но твердо. — Не поддаемся на провокацию. — Эй! Ну хоть скажи что-нибудь? — Чайлд смотрит ему в глаза. Синева его радужки топит, не позволяя юноше отвернуться. Расправив широкие плечи, Тарталья поднимает подбородок, усмехаясь. Выглядит он гордо и наигранно пафосно. Прямо как типичный качок из комедий нулевых. — Или ты смел только когда меня нет, а? Что ты там говорил про меня сегодня на обеде? Давай, я здесь, повтори! А, вот оно что… Ну, теперь Сяо понимает причину его бессмысленного ора. Похоже, все-таки, спокойно они сегодня не разойдутся. — Собирайте вещи, тренировка законченна, — говорит он, вздыхая. — Идите. — Как?! — тянет Ху Тао, закидывая на плечо биту. — Думаешь, мы тебя кинем? Не-е-т. Я лично выбью зубы вон тому громиле. Тычет она пальцем на белобрысого парня рядом с капитаном. Ситуация накалялась. За драку на стадионе, их, в лучшем случае, ждет выговор, в худшем — же запрет на участие в играх. Но Чайлда это совершенно не волнует, он сокращает дистанцию между ними и подходит почти в плотную. Черт, какой же он здоровый. Сяо ниже его на две головы, но совершенно не боится этой разницы в росте. Даже без биты он легко уложит наглеца на лопатки. Только вот его команда… с ними один он не справится, а подставлять своих не хотелось. — Повтори, пташка, — с явным давлением говорит Тарталья. Любой другой на месте Сяо давно бы падал ему в ноги и просил прощение, но он совсем его не боялся. — Что, так задело? — Сяо хоть и ниже его, но смотрит «свысока», что, конечно же, раздражает рыжего напыщенного павлина. — Значит, есть доля правды, раз ты так бесишься. — Повтори, глядя в глаза, — и в синеве моря начинается шторм. Радужка глаз темнеет. Тарталья нависает над Сяо хищником, голодным лисом, готовым вцепиться в глотку несчастной пташки.— Повтори… — Я совершенно не понимаю: за что ректор выделил тебе особую стипендию, — начал цитировать себя юноша, понимая, что от столкновения ему не уйти. — Играешь ты посредственно, только красуешься. На парах появляешься после попоек со своими тупыми дружками, разлагая дисциплину. Ну прям гордость школы, ага. — Чего?! — не ожидающий услышать правду о себе, рычит Чайлд. — Чего… шлем побольше носи, этот тебе явно голову пережимает. Пойдем ребят, пусть эти уроды и дальше страдают херней вместо тренировок. Сяо разворачивается и делает шаг к воротам, как вдруг цепкая рука Тартальи хватает его за плечо, резко разворачивая к себе. Его лицо оказывается слишком близко, нарушая все личные границы. — Ты меня сейчас типа тупым назвал? — Ну хоть до этого ты додумался, — Сяо закатывает глаза. Между их носами буквально пара сантиметров, и ему совершенно не нравится, как это выглядит со стороны. За спиной начинается шум. Люмин и Ху Тао уже держат биты наготове, а Хейдзо и Ка Мин скидывают с плеч сумки. И даже Кэ Цин, пацифист по натуре, растирает руки, готовясь к драке. Из его команды только Гань Юй стоит в стороне, боясь шевельнуться, но явно не собираясь сбегать. — Ты слишком долго испытывал мое терпение, — на лбу у Чайлда вздувается венка, так сильно он был зол. Отсранившись, наконец, он разворачивается к своим и, улыбнувшись, продолжает: — Пора припадать птицам урок. — М-м, — тянет Сяо. — А слабо выяснить отношения один на один? Без лишних глаз и команд? Или наш народный любимец ничего из себя не представляет? Перешептывания вокруг замолкают. Теперь все внимание обращено к Чайлду. Чувствуя себя загнанным в угол, он, усмехнувшись, говорит: — Ладно, сегодня вечером жду тебя за трибунами. Один на один, только ты и я. Проигравший приносит извинения перед победителем на глазах у всего универа, согласен? — Как без зубов извиняться собрался? — кричит Ху Тао, и Сяо жестом велит ей замолчать. — Конец тебе, пташка, — бросает Чайлд напоследок. Сяо цокает языком, глядя в след уходящей команде по регби. — Зачем! — прокричала Ху Тао с досадой. — Мы бы их уложили. — Реально пойдешь? — взгляд Люмин обеспокоен. — Забей, он придурок, не стоит мараться. Несмотря на внутреннее спокойствие, Сяо с нетерпением ждет этой встречи. Что ж, если Чайлд хочет проблем, он их получит…

***

Когда последние солнечные лучи озаряют улицу, Сяо поворачивает к трибунам и, видя довольную физиономию Тартальи, идет к нему. Капитан выглядит самоуверенно. На нем сейчас надета белая Майка, огаляющая красивые накаченные плечи и руки. Сяо смотрит на его лоснящуюся от пота кожу и сглатывает в предвкушении. — М. яви… Договорить, ему не позволяют. Сяо бьет в нос, резко, со всей силы, так, что у Чайлда искры летят из глаз. Боль ослепляет. Чувствует, что теряет равновесие, но упасть ему не позволяет рука вцепившаяся в его волосы. Сяо наматывает рыжие патлы на кулак и впивается в губы своего противника глубоким поцелуем. Нет, не так, впивается слишком мягкое слово для этого определения. Сяо вгрызается в его губы, чувствуя на языке кровь парня. Вопреки здравому смыслу, Чайлд не сопротивляется, наоборот льнет к юноше всем телом и, перехватив инициативу, обнимает его за плечи. — Мф… Ся… — шепчет он прямо у губы. Сяо не обращая на него внимания, тянет на себя, так, чтобы разница в росте не мешала ему. — Зай… зайдем внутрь, у меня ключ. Свободная рука тут же ныряет в карман, но нетерпеливый напор юноши мешает с первого раза нащупать ключ от злополучной подсобки. — Нас же увидят, — мямлит он, превращаясь из тупого носителя тестостерона в нежного и заботливого Чайлда. В того, кем и является на самом деле. И все же Сяо дает ему несколько секунд отдышаться. Тарталья открывает дверь в небольшую пыльную комнатку под трибунами, и их игра вспыхивает с новой силой. Их языки и губы сталкиваются, борясь за первенство, и они оба понимают, что никто из них не собирается отступать. В каморке тесно, здесь есть лишь старый гимнастический мат, на который Тарталья без труда заваливает своего «противника», нависая над ним. — Кто сегодня сверху? — спрашивает Чайлд, понимая по взгляду Сяо, что сегодня ему так просто не отделаться. — Не догадываешься? Ты меня на весь универ опозорил! Пах болезненно тянет. Они не «виделись» друг с другом уже две недели, и Чайлд, который вообще-то привык жить активной половой жизнью, совершенно этим недоволен. Но Сяо вообще плевать на его чувства. Тогда почему? Почему Тарталья, имея такую популярность, так прогибается перед этим коротышкой? Почему горит от каждого его прикосновения? И играет по его правилам, скрывая их связь? Да потому что влюблен по уши и совершенно не может сопротивляться его притяжению. Пока Тарталья размышлял, Сяо стянул с его тела майку и припал губами к накаченной шее, проводя языком полоску к ключицам. Чайлду очень хочется, чтобы этот паршивец оставил на нем парочку укусов. Да и сам не прочь разукрасить его длинную тонкую шею россыпью засосов и алеющих синяков, чтобы каждый студент, видя эту картину, понял, кому именно принадлежит невысокий, хрупкий капитан бейсбольной команды. Но, к сожалению, мечтам Тартальи не суждено сбыться. — Я так скучал, — сладкий шепот тает в очередном жаркой поцелуе. Ладони Чайлда проникают под толстовку Сяо, гуляют по спине, животу и груди. Спускаются ниже к завязкам на его спортивных штанах, но юноша убирает руки. — Рано, — тон не терпит возражения. Рано… Чайлд нетерпелив. Он любит быстрый, жесткий, даже болезненный секс. Любит, когда его берут без лишних движений. Любит, когда не церемонятся, а вставляют на всю длину сразу, чтобы от боли слезы выступили на глазах. Но ладно, сегодня Тарталья позволит ему вести, а в следующий раз, он уж точно сделает так, как нравится только ему. На секунду они сталкиваются взглядами. Второй раз за этот день. Но теперь, Сяо видит в его глазах тепло и нежность и понимает, что готов любоваться этим морем хоть целую вечность. Чайлд перехватывает инициативу, стягивает с себя штаны и позволяет партнеру поставить себя на колени. Прогнувшись в пояснице, чувствует как Сяо касается его ягодицы. — Знаешь, как было тяжело сегодня сдерживаться? — шепчет Чайлд выгибаясь на встречу. — Твое лицо было так близко… Мф… Сяо, давай уже. Он чувствует стояк через его штаны, интуитивно жмется к нему, дразня. — Нам нужно чаще встречаться… я… я не выдержу больше недели… — Резинка у тебя есть, герой-любовник? — Обижаешь, знаешь же, что кроме тебя у меня никого нет, — хрипит он. Недоверие бесило и обижало. — Есть или нет? — В сумке и смазка, — с досадой отвечает. Сяо быстро находит нужные предметы. Выдавив из тюбика пару капель, два пальца без труда погружаются внутрь. Тарталья шипит от удовольствия, чувствуя, что вот-вот закончит, так и не успев начать. — Тянул? — Да, — он всегда был готов к их внезапным сменам ролей. Хотел, признаться честно, сегодня совсем другого. Пальцы проникают глубже, хотя в подготовке Тарталья не нуждался, Сяо все еще медлит, видя, как юноша под ним ерзает и скулит. — Сяо… так… черт! — хищник сам становится добычей. — Давай уже! — Тебя нужно научить терпению. Сяо наклонился к нему, поцеловал спину, оставляя на ней единственный засос, и Чайлд готов взвыть от нарастающего напряжения. — Хочешь, чтобы я начал умолять? — Тарталья поддался бедрами насаживаясь на пальцы. — Если бы я был на твоем месте… Ах… Сяо, прошу… — Но ты сейчас не на моем месте, — усмехается Сяо, неторопливо спуская свои штаны. Боковым зрением Чайлд видит налившейся кровью член и сглатывает. Да уж, природа компенсировала низкий рост Сяо отличным длинным членом. — В следующий раз, я… — Давай сосредоточимся на настоящем, м? Сяо вынимает пальцы и надрывает упаковку презерватива, раскатывает латекс и снова наносит смазку. — Ты невыносим. — Ты тоже, — влажная головка касается внутренней части бедра. — Но ведь за это ты меня и любишь? Сяо смеется и входит в податливое тело. Первое прикосновение ослепляет. Боли практически нет, есть только похоть, всепоглощающая и жаркая. Тарталья стонет, громко, не сдерживая себя, зная, что сейчас их все равно никто не услышит. От требовательного движения со стороны лиса, член скользит глубже, и Сяо наконец начинает движение. Темп медленный, мучительный. Тарталья готов взывать от досады. — Еще раз будешь позорить меня при командах, вместо члена, в зад вставлю биту. Понял? — Понял, — Тарталья усмехается. — Давай, пташка, я уже не могу терпеть. Сяо огладил накаченные ноги любовника, хмыкнул. — Занятие любовью — вещь неторопливая, — его рука легла на член Тартальи. Юноша под ним дернулся и проскулил что-то невнятное. — Полная чувств и нежности. — Любовью занимаются в постели, — огрызнулся Чайлд, поддаваясь навстречу толчкам и сам задавая нужный темп. — А пока ты меня туда не пускаешь, то уж извини, будем спешно трахаться в грязной каморке. И Сяо поддался. Толчки усилились, стали быстрее, а подсобка наполнилась громкими, довольными стонами и звонкими шлепками разгоряченных тел. Наверное, если бы кто-нибудь узнал чем на самом деле занимаются капитаны команд, оставаясь наедине, определённо точно бы осудили. Чайлду, на самом деле, было плевать на собственную репутацию, а вот Сяо, выросший в традиционной китайской семье, ею дорожил. Поэтому так долго сопротивлялся зародившимся чувствам, а когда все же решился начать эти странные отношения, четко обозначил, что знать о них никому не стоит. А лучше и вовсе делать вид, что они друг друга не переносят. Рука Сяо скользила на члене Чайлда, доводя до предела. Он кончил первым, прокричав что-то на своем родном языке. Через несколько минут оргазм оглушил и Сяо. Ярко и сочно. — Дай пару минут отдышаться, — Чайлд потянул его на себя, укладывая юношу на своей широкой груди. — И можно еще раз, но только теперь я веду, хорошо? — Не-а мне нужно идти. Сяо отстраняется, встает с мата и роется в сумке, ища влажные салфетки. — Какой же ты брезгливый. — Предлагаешь ехать домой перепачканным в твоей сперме? — Сяо вытирает руки. — И на счет презерватива… я не брезгую тебя, просто так будет чище. — Можем сходить в душ в раздевалке? В спортзале все равно никого. Чайлд несмело тянется к нему, касается руки, целует ладонь, увлекая к себе. — Нет, — Сяо краснеет. Этот жест интимнее всего, что между ними было только что. — Вдруг кто-то заметит. Он берет в руки салфетку и вытирает с лица Тартальи кровь. Нос опух и покраснел, Сяо чувствует вину и понимает, что перестарался. — Разбей мне губу, — говорит он спокойно. — Чего? Сяо закатывает глаза. — Ты же мне стрелу забил, — почему ему приходится объяснять такие простые вещи. — Будет странно, если ты придешь завтра побитый, а на мне ни царапинки. Чайлд приближается к его губам и целует. Нежно, глубоко. — Я слишком люблю твои губы, чтобы портить их. — Будут вопросы. — Сколько можно? Ты постоянно об этом переживаешь, может быть, нам уже стоит прекратить разыгрывать цирк? А? Сяо отстранился, сел на край мата, задумался. — Представь что будет, когда вскроется, что капитан «Лисьего хвоста» — гей? Тебя же не в одну сборную после универа не возьмут. — Да плевал я на сборную. Скажи честно, дело в твоей семье. Сяо поджимает губы, и Тарталья понимает все без слов. — Стыдишься меня? — Моя семья слишком традиционная… — Ну, знаешь, моя тоже не из самых толерантных, но все же они прекрасно осведомлены, что у меня есть парень. — Парень? Давно? Кто же этот счастливчик? — издевательски тянет Сяо поднимаясь с места и приводя себя в порядок. — Раз уж мы никогда не обсуждали наш статус, то я решил определиться за тебя, ты против? — улыбнулся. — Для меня это не просто секс, я ведь… ну знаешь… люблю как бы… — Как бы… — повторяет Сяо рассмеявшись. — И все же я не хочу, чтобы универ знал об этом. Тарталья с досадой падает обратно на мат, чувствуя себя гадко. — Но ты все же прав, мы не можем прятаться вечно, — он открывает дверь, впуская в коморку свежий воздух. — В субботу жду тебя у себя, мне надоело зажиматься по каморкам. — А как же семья? — Думаю, пора разочаровать родителей и показать, что их сын, вместо скромной китаянки, выбрал наглого русского придурка. До встречи, лис… И смотри не помри от счастья. Тарталья прикрывает глаза рукой и смеется, не веря в услышанное.