В заложниках

      Когда Охотник за сокровищами услышал, что дракон покинул свою пещеру, ему показалось, что сама судьба улыбается ему. Он уже представлял, как возвращается домой с горой золота, его имя вписывают в летописи, а в тавернах слагают песни о его храбрости. Но реальность оказалась куда менее героической. Сейчас он сидел на холодном каменном полу, обмотанный цепями, которые не только сковывали его движения, но и, казалось, насмешливо звенели при каждом его попытке шевельнуться. В нескольких шагах от него расположился дракон. Огромный. Чешуя переливалась золотом и медью в свете костра, а глаза, ярко-жёлтые, казались прожекторами, которые высвечивали все его страхи. — Ты меня убьёшь? — с вызовом спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ну что ты. — Голос дракона был низким и бархатистым, наполняя подземелье эхом. — Я предпочитаю сначала откармливать, а потом есть. Камило усмехнулся сквозь страх, но внутри всё холодело. Его заперли в темнице, где холодный камень и влажный воздух словно смеялись над его надеждой выбраться. Охотник пытался сопротивляться — сначала кричал, ругался, потом перешёл на мольбы, но дракон, казалось, только забавлялся этим. Со временем голос сорвался, и он замолчал. Силы иссякли. Осталось только молчание и мучительное ожидание. Устав, сел в углу, уткнувшись лицом в ладони. «Успокойся, подумай, найди выход», — убеждал он себя, но стены ответили тишиной. Первые дни в пещере прошли, мягко говоря, странно. Дракон проявлял неожиданное терпение к его попыткам сбежать, каждую из которых пресекал с почти ленивой грацией. Дракон, которому, казалось, самому было одиноко, время от времени появлялся. Его золотые глаза светились в темноте, а голос, полный насмешки и странной ласки, неизменно вызывал у Камило раздражение. — Проклятый колдун! — однажды сорвалось с его губ, когда очередной побег накрылся медным тазом. — Этот лабиринт невозможно пройти! — взорвался Камило. — Он смещается, меняется. Это место проклято! — А я и не говорил, что отсюда можно выбраться, — спокойно ответил дракон, наблюдая за ним с интересом. — Тебя выбрали быть жертвой. Изволь принять свою судьбу. — Меня не выбирали! — Камило вскочил, яростно жестикулируя. — Это ошибка! Я должен спасти младшего брата! Вспомнился младший брат. Ему было всего шесть. Он был слишком молод для такого жребия, но закон был беспощаден: раз в сто лет королевство выбирало жертву. Это считалось честью, и народ устраивал пиры, провожая избранного. Но все знали правду: праздник был лишь прикрытием для страха. Все радовались, что выбрали не их. Побег оставался единственным шансом на спасение. Но для этого нужны были деньги — немалые деньги. Как же странно обернулось всё в итоге: теперь его брату не придётся быть жертвой. Он уже стал ею. Пусть и так, но ценой собственной жизни спас своего брата.       Дракон усмехнулся, его широкие крылья слегка распахнулись, создавая шум, от которого эхо покатилось по залам. Затем, с ленивой грацией, существо стало меняться. Изогнутые когти втянулись. Чешуя исчезла, уступая место коже. Могучая драконья шея сжалась. На её месте появился силуэт человека. Перед Камило стоял мужчина — на удивление низкорослый, но с какой-то неуловимой грацией хищника. Черные кудри мягкими волнами спадали на худощавое лицо, придавая ему почти юношескую хрупкость. Но больше всего внимание притягивали глаза — бездонные, глубокие, словно омуты изумрудного пламени. Камило затаил дыхание. Он не мог отрицать — незнакомец перед ним был чертовски привлекателен. — Ошибок не бывает, — произнёс дракон, подходя ближе, так что Камило мог ощутить тепло, исходящее от его тела. — Это судьба. — Хочешь сказать, я твоя… Суженая-ряженая? — выпалил Камило, чувствуя, как раздражение сменяется странным смущением. Он осознал, насколько глупо это прозвучало, и потупил взгляд. Дракон задумчиво потер подбородок. — Всё может быть. Камило не знал, смеяться или злиться. Сильный и могущественный дракон, говоривший о судьбе, выглядел сейчас почти… Забавным. Но мысль о брате не отпускала его. — Послушай, ты должен понять… — начал он, но едва успел договорить, как дракон шагнул вперёд и, схватив Камило за запястье, притянул ближе. — Хватит слов, — прошептал дракон, и прежде чем Камило успел отреагировать, его губы накрыли чужие — горячие, жадные, ненасытные. Камило ахнул, но не успел вырваться: дракон поднял его и усадил на массивный каменный стол, не давая ни шанса на протест. Жаркое прикосновение языка вторглось в его рот, заставляя издать глухой, непроизвольный стон. В этот момент в зал ворвались люди с оружием наперевес. — Мы спасём тебя, Камило! — закричал один из них, но замер, увидев картину перед собой. Вместо кровожадного чудовища и его жертвы они увидели двух мужчин, страстно слившихся в поцелуе. Оторвавшись друг от друга, Камило и дракон повернули головы к людям, их лица выражали смесь смущения и раздражения. — А где дракон? — вдруг прозвучал голос из толпы. Камило напрягся, быстро обдумывая возможный ответ. — Улетел, — не моргнув глазом, заявил он. — Как улетел? — хором переспросили несколько человек. — Сейчас перелётный сезон, — добавил Камило, стараясь выглядеть уверенно. — А вы… Что делаете? — наконец спросил один из солдат, не отрывая глаз от сцены. — Здороваемся, — не моргнув глазом, ответил Камило, почувствовав, как его лицо заливает краска. — Не знал, что при знакомстве нужно обязательно… Облизывать гланды, — пробормотал кто-то из солдат, вызвав смешки среди остальных. Толпа начала расходиться, бурча что-то о драконьих привычках. Дракон, стоявший рядом, едва сдерживал смех, а когда комната опустела, он прижался щекой к Камило и тихо спросил: — Как, говоришь, я улетел? Камило почувствовал, как сердце вновь забилось быстрее. — Как птица. Птицы же улетают… Вот и ты улетел, — пробормотал он, теряя последние остатки самообладания. Дракон рассмеялся, запуская пальцы в его волосы, и, наклонившись, вновь прильнул к его губам, оставив все вопросы и страхи позади.