Тень Узумаки

Конохагакуре но Сато — Скрытая Деревня Листа, расположенная в сердце Страны Огня. Она является одной из Пяти Великих Деревень и славится своими сильнейшими шиноби, мощной военной структурой и богатой историей, уходящей корнями в далёкое прошлое. По улицам этой деревни бегал десятилетний мальчик с алыми, словно кровь, волосами и голубыми, как небо, глазами. Его звали Наруто. Он был сиротой, не имеющим даже фамилии. Сейчас он направлялся в сторону библиотеки. Несмотря на раннее утро, это было вовсе не потому, что он любил читать. Ему необходимо было попасть туда, чтобы пережить этот день. Сегодня 10 октября — день рождения Наруто и одновременно день траура для Конохи. Десять лет назад на деревню напал Девятихвостый Демон-Лис, сея хаос и разрушение. В ту ночь тогдашний Хокаге, Минато Намиказе, отдал свою жизнь ради спасения деревни, оставив после себя лишь память и скорбь в сердцах жителей. Наруто наконец-то добежал до библиотеки. Войдя внутрь, он застал старика Кишимо — библиотекаря, который единственный позволял ему находиться здесь. — Привет, старик Кишимо! — бодро поздоровался Наруто. — Привет, Наруто, — кивнул тот. — Спускайся в подвал, я оставил для тебя несколько книг, лапшу быстрого приготовления и футон. — Спасибо, старик, ты меня постоянно выручаешь! — с искренней благодарностью сказал Наруто. — Не за что, — спокойно ответил Кишимо, махнув рукой. — Спускайся, пока никто не видит. Наруто не понимал, за что его ненавидят в деревне. Когда он пытался что-то купить в магазинах, ему либо завышали цену в два раза, либо вовсе отказывались продавать. Родители запрещали своим детям играть с ним, а те, кто всё же пытался, быстро переставали после строгих слов взрослых. Но хуже всего был тот день несколько лет назад. Тогда взрослые не просто смотрели на него с презрением — они избили его. Он до сих пор не знал, за что. Не знал, чем заслужил такую ненависть. Старик Кишимо был одним из немногих, кто не проявлял к нему ненависти. Но кто знает… Вечер. 17:00 Наруто доел лапшу быстрого приготовления, но вдруг почувствовал странную усталость. Его ноги словно налились свинцом, а тело перестало слушаться. Попытавшись встать со стула, он тут же рухнул на пол. В голове закружилось, глаза потемнели, и внезапно накатила резкая, пронзительная боль, будто кто-то вонзил в череп раскалённые иглы. Наруто закричал от невыносимой боли, его тело дрожало, а перед глазами всё плыло. Через минуту в подвал спустился старик Кишимо. На его лице застыла безумная, довольная улыбка. — Как же я ждал этого момента… Наконец-то! — произнёс он с явным возбуждением в голосе. Наруто с трудом поднял голову, в глазах мелькнула мольба. — С-старик… помоги мне… — прошептал он, чувствуя, как сознание ускользает. Наруто очнулся, но не смог пошевелиться. Его запястья и лодыжки были крепко привязаны к деревянному стулу, верёвки впивались в кожу. Он огляделся. Бетонные стены, слабый тусклый свет и затхлый запах сырости. В помещении было холодно, а воздух пропитан чем-то тревожным. Прямо перед ним стоял металлический стол, а на нём — аккуратно разложенные инструменты: скальпели, ножи, щипцы и какие-то странные крючки. Лезвия сверкнули в свете лампы, и сердце Наруто сжалось от ужаса. В помещение вошёл старик Кишимо. Его шаги эхом разносились по бетонным стенам, а в глазах плясал зловещий огонёк. — С-старик… развяжи меня… — голос Наруто дрожал, в нём смешались страх и надежда. Кишимо остановился, усмехнулся и медленно провёл пальцем по лезвию одного из скальпелей. — О, Наруто… — протянул он с фальшивой лаской. — Если бы ты только знал, как долго я этого ждал… — Ч-что я тебе плохого сделал?.. — голос Наруто сорвался, а по щекам потекли слёзы. Он дёрнулся, пытаясь освободиться, но верёвки лишь сильнее впились в кожу. Старик Кишимо наклонил голову, разглядывая его, словно любопытный учёный рассматривает подопытного. Затем ухмыльнулся. — Ты? Да ничего, — ответил он спокойно, крутя в руках скальпель. — Но иногда не нужно ничего делать, чтобы стать идеальным… материалом. Наруто задохнулся от страха, его сердце бешено колотилось. — М-материалом?.. — прошептал он, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Кишимо кивнул, словно объясняя что-то очевидное. — Знаешь, люди в этой деревне ненавидят тебя. Но я… я всегда видел в тебе нечто большее. Ты — не просто ребёнок. Ты — сосуд… — его глаза сверкнули в полумраке. — И теперь ты мне нужен. Наруто дёрнулся ещё раз, но всё было бесполезно. Верёвки были завязаны слишком крепко. — Ч-что ты собираешься делать?.. — голос его предательски дрожал. Кишимо медленно провёл скальпелем по краю стола, оставляя тонкую царапину на металле. — О, не волнуйся. Всё будет… познавательно, — он усмехнулся. — Для меня. А вот для тебя… боюсь, будет больно. Наруто судорожно сглотнул, его тело дрожало от страха. — Пожалуйста… — прошептал он, чувствуя, как паника сковывает его сознание. — Не надо… Кишимо лишь усмехнулся, беря в руку один из скальпелей. — Ты даже не представляешь, какое у тебя редкое тело, Наруто, — сказал он, медленно приближаясь. — Не просто ребёнок… не просто сирота… Ты — сосуд Девятихвостого. Ты — настоящее чудо. Наруто замер. Он слышал это слово раньше — “сосуд”. Но что оно значило? Почему он? — Что… что ты имеешь в виду?.. — голос его был слабым, но внутри вспыхнула искра непонимания. Кишимо склонился к нему, его дыхание было тяжёлым, а улыбка становилась всё шире. — О, тебе об этом не рассказывали? — он притворно всплеснул руками. — Какое упущение. Значит, ты даже не знаешь, кто ты на самом деле… Наруто сжал кулаки. Вопросы заполонили его разум, но страх всё ещё держал его в тисках. — Что… что ты собираешься со мной сделать? — прохрипел он, чувствуя, как его тело холодеет. Кишимо нежно провёл лезвием по руке мальчика, не прорезая кожу, но заставляя его вздрогнуть. — Давай просто скажем… — старик наклонился ещё ближе, его глаза горели безумием. — Я собираюсь выяснить, каков демон на вкус. Наруто снова дёрнулся, но верёвки только сильнее впились в кожу, причиняя боль. Дыхание сбилось, страх сковал всё тело. — П-пожалуйста… не надо… — его голос дрожал, а в глазах стояли слёзы. Кишимо лишь усмехнулся, медленно взял со стола скальпель и провёл пальцем по острому лезвию. — Знаешь, Наруто, я долго изучал человеческое тело. Но ты — особенный случай. Ты не просто ребёнок… ты сосуд Девятихвостого. И я хочу понять, что делает тебя таким… уникальным. Он наклонился ближе, его холодное дыхание обожгло кожу Наруто. — Мы начнём с самого простого, — продолжил он, выпрямляясь. — Я хочу посмотреть, как быстро ты исцеляешься. Кишимо поднял скальпель и медленно, почти ласково, провёл им по плечу Наруто, оставляя тонкую, но глубокую порезанную линию. Наруто вскрикнул от боли, тело задрожало, но кровь тут же начала сворачиваться, и рана начала затягиваться. Глаза Кишимо вспыхнули восторгом. — Фантастика… — прошептал он, облизывая губы. — Давай посмотрим, как далеко это заходит… Кишимо отложил скальпель и взял с металлического стола длинную иглу. Он медленно, с наслаждением, провёл по ней пальцами, словно проверяя её остроту. — Ты даже не представляешь, какой ты ценный, Наруто, — пробормотал он, глядя на мальчика, который тяжело дышал, пытаясь совладать с болью. — Твоя регенерация… это дар. И я хочу понять, как она работает. Наруто судорожно сглотнул, его глаза метались по комнате в поисках хоть какого-то выхода, но кроме холодных бетонных стен и мерцающей лампы ничего не было. — Пожалуйста… — прошептал он. — Остановись… Но Кишимо только усмехнулся. — О, нет… теперь самое интересное, — сказал он, сжимая иглу в руке. Медленно и методично он ввёл её в бедро Наруто, проникая глубже, пока кончик не коснулся кости. Боль была невыносимой. Наруто закричал, тело выгнулось от резкого, жгучего ощущения. — Как чувствуется, а? — с фальшивым интересом спросил Кишимо, слегка поворачивая иглу внутри раны. — Боль сильная? Или твоя регенерация уже начала приглушать её? Наруто тяжело дышал, слёзы текли по щекам. Боль не утихала. Она пульсировала, отдавалась в каждой клетке тела. Кишимо наблюдал за ним, как учёный за подопытным. — Хорошо… а теперь посмотрим, насколько быстро ты восстанавливаешься от чего-то… более серьёзного. Он вынул иглу и взял со стола нож, холодное лезвие блеснуло в тусклом свете. — Давай начнём с пальцев, — задумчиво сказал он, приближая нож к руке Наруто. — Посмотрим, сколько времени потребуется, чтобы они снова выросли… Кишимо медленно провёл лезвием по пальцам Наруто, словно выбирая, с какого начать. Холод металла обжёг кожу, заставив мальчика задрожать. — Начнём с мизинца, — пробормотал он, надавливая на нож. Острая боль пронзила руку Наруто, когда лезвие вошло в плоть. Он закричал, из глаз потекли слёзы, но Кишимо не остановился. Он медленно, методично отрезал палец, наблюдая, как из раны хлынула кровь. — Интересно… — пробормотал он, откладывая нож. — Сколько времени займёт восстановление? Наруто тяжело дышал, глаза были широко раскрыты от боли и ужаса. Он дёрнулся, но верёвки не дали ему ни единого шанса. Кишимо снова взял иглу и без предупреждения вонзил её прямо в предплечье, проткнув кожу насквозь. Наруто вскрикнул, тело содрогнулось в мучении. — Тише, тише… — успокаивающе проговорил старик, крутя иглу внутри мышцы. — Нам ещё многое предстоит проверить. Следующие часы слились в бесконечный кошмар. Кишимо то разрезал кожу, наблюдая за скоростью заживления, то ломал пальцы, слушая, как они хрустят. Он выжигал кожу раскалённым металлом, делая на ней узоры, и с удовлетворением смотрел, как шрамы затягиваются. Наруто почти не кричал к концу пыток. Голос сорвался, тело стало слишком слабым. Голова бессильно свесилась, дыхание стало редким и поверхностным. Боль уже не ощущалась так остро — только тупая, пульсирующая волна, охватившая всё тело. — Ну вот, — разочарованно вздохнул Кишимо, разглядывая его. — Ты совсем ослаб. А я ещё не закончил. Но Наруто уже не слышал. Сознание ускользнуло, погружая его в спасительную темноту. Наруто очнулся в странном месте. Вокруг него простирался мрак, а под ногами плескалась вода, отражая слабый золотистый свет. Перед ним возвышалась массивная клетка, за толстыми прутьями которой скрывалось нечто огромное. В темноте сверкнули алые, как кровь, глаза, наполненные яростью и мощью. Наруто застыл, ощущая, как холодный страх пробирается под кожу. Но, что удивительно, эта ненависть, исходившая из тьмы, не была направлена на него. — Ты… Девятихвостый? — хрипло спросил он. Великий зверь долго молчал, лишь тяжёлое дыхание нарушало тишину. Затем его голос, глубокий и зловещий, разнёсся эхом по пространству: — Я дам тебе силу, чтобы ты мог разобраться с этим ничтожеством. Наруто вздрогнул. — Силу?.. — Сними печать, — рыкнул Кьюби, указывая огромной лапой на символ, выгравированный на замке клетки. Наруто прикоснулся к холодным прутьям клетки, и его пронзила волна чужой ненависти и боли. Вспышки воспоминаний обрушились на него одно за другим — презрительные взгляды жителей, унижения, побои, отчаяние одиночества… и пытки Кишимо. Что он сделал, чтобы заслужить всё это? Почему он должен страдать? Гнев вспыхнул в его глазах, затмевая страх. Внезапно из-под ног поднялась мощная струя воды, поднимая его к печати. Он протянул руку, уже готовый сорвать её, когда внезапно что-то остановило его. Чужая рука крепко схватила его запястье. Наруто дёрнулся, но сила, державшая его, была непреодолима. Он упал на спину, и перед ним возник силуэт мужчины. — Зачем ты это делаешь, Наруто? — раздался спокойный, но твёрдый голос. Наруто поднял взгляд, всё ещё охваченный яростью. — Кто вы? За клеткой тут же раздалось низкое, полное ненависти рычание. — Четвёртый… — прошипел Кьюби. Мужчина шагнул вперёд, его лицо наконец осветилось мягким светом. — Я Четвёртый Хокаге, Минато Намиказе, — произнёс он и протянул руку к Наруто. — Вставай. Наруто смотрел на него с недоверием, но что-то в голосе этого человека… оно было знакомым. — Откуда ты знаешь моё имя? — спросил он настороженно. Минато улыбнулся, и в этой улыбке не было ни насмешки, ни злобы, только тёплая грусть. — Потому что это я дал тебе это имя, — ответил он. — Я твой отец. — Папа?.. — прошептал Наруто, не веря своим ушам. Его губы дрожали, а в глазах стояли слёзы. В следующий миг он бросился вперёд, крепко обняв Минато. Это было впервые за всю его жизнь — впервые он знал, кто его отец. И впервые кто-то держал его в объятиях не с ненавистью, а с теплотой. Минато на мгновение застыл, но затем тоже крепко прижал сына к себе, ощущая, как тот дрожит от эмоций. Но их момент был грубо прерван. — Зачем ты попытался снять печать? — тихо спросил Минато, глядя в глаза Наруто. Не успел Наруто ответить, как за клеткой раздался яростный рёв. — ЗАЧЕМ?! — голос Кьюби гремел, словно гроза. — ТЫ — ВОСПОМИНАНИЕ! СЫН ТВОЙ ЖИВОЙ! ХОЧЕШЬ ПОСМОТРЕТЬ, ЧТО С НИМ СДЕЛАЛИ?! ПОСМОТРИ! ОН СТРАДАЛ! И ВСЁ ЭТО — ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — Кьюби рыкнул, его алые глаза сверкнули. — ДАЙ МНЕ УНИЧТОЖИТЬ ЭТУ ПРОКЛЯТУЮ ДЕРЕВНЮ! Минато сжал кулаки. — Я… Он сложил печать, и перед его глазами вспыхнули воспоминания Наруто. Каждое оскорбление. Каждый голодный день. Как его презирали, гнали, били. Как он сидел в одиночестве в холодной квартире. Как взрослые смеялись над его болью. Как Кишимо пытал его, вырезая его плоть, сжигая кожу, ломая кости… Минато вздрогнул. Колени подкосились, и он рухнул на пол. — Нет… нет… — он зажмурился, но образы продолжали вспыхивать в его голове. Его сын. Его ребёнок… Слёзы бесшумно потекли по его лицу. — Я… я думал… что тебя будут воспринимать как героя… — его голос дрожал, он смотрел на Наруто, полные боли и вины. — Я верил, что они позаботятся о тебе… что ты будешь счастлив… Наруто молча смотрел на него. В его глазах было столько боли, что казалось, что ещё одно слово — и он снова разорвётся на части. Кьюби громко рассмеялся — низкий, глухой смех, полный презрения и ненависти. — Ха-ха… вот он, великий Четвёртый Хокаге! — голос Девятихвостого гремел в замкнутом пространстве разума Наруто. — Ты действительно был наивен, Минато. Верил, что эти ничтожные люди когда-нибудь примут его? Минато всё ещё сидел на коленях, не поднимая глаз. Он не мог сказать ничего в ответ. — Сколько раз, по-твоему, они смотрели на него с любовью? Сколько раз они протягивали руку помощи? — продолжал Кьюби, его голос становился всё громче. — Ни разу! Они ненавидели его с самого рождения! Они презирали его за то, что ты сделал! Они видели в нём не ребёнка, а меня! Наруто сжал кулаки. Он уже давно знал это. Но слышать подтверждение от самого Девятихвостого… — Люди — жалкие, трусливые существа, — рыкнул Кьюби. — Им было легче возненавидеть ребёнка, чем признать, что их «великие» шиноби не смогли защитить свою деревню. Им было проще вымещать свою злость на том, кто не мог ответить. Он впился в Минато горящими алыми глазами. — Это твоя ошибка, Хокаге. Ты отдал его этим шакалам и поверил, что они его защитят. И теперь смотри! — Кьюби дёрнулся вперёд, его огромные клыки сверкнули в тусклом свете. — Смотри, во что они превратили твоего сына! Минато не мог спорить. Он видел. Видел всё. — Ты всё ещё хочешь защищать этих людей, Наруто? — голос Кьюби стал почти гипнотическим. — Этих, кто смеялся над твоими страданиями? Кто бил тебя, плевал тебе в лицо? Кто смотрел, как тебя пытают, и ничего не сделал? Наруто опустил голову. Всё, что говорил Кьюби… это было правдой. — Освободи меня, и я дам тебе силу, — голос зверя стал почти ласковым. — Силу, чтобы отомстить. Силу, чтобы заставить их страдать так же, как они заставили страдать тебя. Наруто медленно поднял голову и посмотрел на печать. Рука дрогнула. Рука Наруто медленно поднялась к печати. В его голове бушевали противоречия. Каждое слово Кьюби било точно в цель, разжигая в нём ярость, но где-то глубоко внутри ещё оставалась тень сомнений. — Да, Наруто… — прошипел Кьюби, его глаза вспыхнули кровавым светом. — Сними печать. Дай мне разорвать их всех на куски! Я уничтожу этот проклятый муравейник! Наруто сжал кулак. Образы прошлого вспыхивали перед глазами — избиения, насмешки, холод одиночества. Но одно воспоминание было сильнее остальных… Кишимо. Боль. Бесконечная, пульсирующая боль, с которой он уже не мог справиться. Как старик с безумной улыбкой рассекал его плоть, ломал его пальцы, выжигал кожу… Гнев стал неконтролируемым. В глазах Наруто сверкнуло безумие, когда он снова потянулся к печати. Но в этот момент сильная рука снова схватила его запястье. — Хватит, Наруто, — голос Минато был твёрдым, но в нём чувствовалась боль. Наруто дёрнулся, его глаза полыхали яростью. — Почему?! — закричал он, оглядывая отца. — Почему я должен их прощать?! Почему я должен оставить всё, как есть?! Минато не отводил взгляда. — Ты не должен их прощать, — сказал он, его голос был тихим, но проникал в самую душу. — Но ты не должен становиться таким, как они. Наруто замер. — Ты думаешь, что месть принесёт облегчение? Что сила Кьюби исцелит твою боль? — Минато покачал головой. — Нет, она лишь сделает тебя таким же монстром, каким они видят тебя. — И что ты предлагаешь?! — прошипел Наруто. — Оставить всё так? Продолжать страдать?! — Нет, — Минато посмотрел прямо ему в глаза. — Я предлагаю тебе самому решить, кем ты станешь. Кьюби взревел. — Ты дурак, Минато! — его голос сотряс пространство. — Ты до сих пор веришь в людей! После всего, что они сделали с твоим сыном! Минато не отреагировал. Он лишь продолжал держать запястье Наруто, не позволяя ему сорвать печать. — Решай, Наруто, — тихо сказал он. — Ты хочешь стать их палачом… или человеком, который сломает этот проклятый круг ненависти? Наруто стоял, тяжело дыша. Его разум метался между ненавистью и тем, что говорил отец. Его рука дрожала у печати. Кьюби зарычал, его алые глаза вспыхнули яростью. — Ты… ты действительно не понимаешь, Минато? — его голос был пропитан презрением. — Ты говоришь о выборе?, о силе, которая в нём, но что она ему дала?! Что дала твоя жертва? НИ-ЧЕ-ГО! Минато молчал, его взгляд оставался холодным, но Кьюби чувствовал — он понимает, о чём идёт речь. — Он жил в грязи, среди отбросов, которых ты называл своими людьми! — Кьюби с хлёстким движением ударил хвостами по прутьям клетки, и воздух задрожал. — Они вытирали о него ноги, били, пытали! Они не видели в нём ничего, кроме меня! Клыки зверя сверкнули, он ухмыльнулся. — Ты гордился своим народом? Ты гордился своей деревней? Так смотри же! Смотри, что она сделала с твоим сыном! Минато сжал кулаки, но не дрогнул. — Они звери, Минато! — Кьюби рявкнул, его голос оглушил всё пространство. — Они слабые, ничтожные, вечно дрожащие в страхе! Их единственная реакция на страх — ненависть! Они не смогут измениться, потому что для этого нужна сила… а у них её нет! Он злобно оскалился. — Они не заслуживают жалости. Не заслуживают жизни. Они живут, пока кто-то сильный не разорвёт их в клочья. Кьюби прищурился, глядя на Минато с нескрываемым отвращением. — А ты… ты не сильный. Ты трус. Жалкий человек, который до сих пор цепляется за свои иллюзии. Минато резко поднял голову, его голубые глаза встретились с огненно-красными глазами зверя. — Ты умер за людей, которые даже не смогли защитить твоего сына. Он усмехнулся, рывком отступая в глубину клетки. — Вот и вся твоя великая воля огня. Минато глубоко вздохнул, смотря на своего сына. Наруто стоял перед ним, сжатые кулаки слегка дрожали, а в глазах метался ураган эмоций — боль, злость, растерянность. — Наруто… — голос Минато был спокоен, но в нём звучала неподдельная теплота. — Я знаю, что тебе было нелегко. Всё это время ты жил, даже не зная, почему оказался один… Почему тебя ненавидели. Наруто молчал, лишь стиснул зубы. — Я не прошу прощения, — продолжил Минато. — У меня нет на это права. Но я хочу, чтобы ты знал… Я верю в тебя. Всегда верил. Кьюби фыркнул в стороне, но не вмешивался. — Я не могу изменить прошлого, но могу дать тебе то, что поможет в будущем, — Минато сложил печати, и Наруто почувствовал, как в него начинает перетекать колоссальный поток знаний. Все техники, стратегии, даже воспоминания о жизни его отца — всё это теперь принадлежало и ему. Глаза Наруто расширились. — Отец… Минато улыбнулся. — Я не стану заставлять тебя следовать моему пути, Наруто. Ты сам выберешь свою дорогу. Какой бы выбор ты ни сделал — я приму его. Потому что ты мой сын. Наруто сжал кулаки. Слёзы предательски защипали глаза, но он не отвёл взгляда. — Спасибо, папа… Минато протянул руку и легко потрепал его по голове. — Прощай, сынок. Яркий свет окутал пространство разума, и фигура Минато начала исчезать. Но он ушёл с улыбкой, зная, что оставил Наруто не только силу, но и веру в самого себя. Кьюби внимательно наблюдал за Наруто, его алые глаза сверкали в полумраке. — Ну что, паршивец, доволен? — в голосе лиса скользнуло что-то непонятное: не то насмешка, не то что-то более глубокое. Наруто молчал. В его голове всё ещё звучал голос Минато, а тело дрожало от того потока знаний, что он только что получил. Кьюби хмыкнул. — Он оставил тебе всё. Даже право выбора. Интересно… что же ты сделаешь теперь? Наруто поднял взгляд. Его глаза больше не метались в поисках ответов — теперь в них читалась решимость. — Я не знаю, что будет дальше, — медленно произнёс он, — но одно знаю точно… Я больше не позволю, чтобы мной помыкала судьба. Кьюби ухмыльнулся, прищурив глаза. — Хм. Может, из тебя и правда что-то выйдет… Наруто резко открыл глаза. Он всё ещё был в том же холодном помещении. Боль всё так же пульсировала в теле, но в этот раз он не закричал. Он не позволил себе даже вздоха. Кишимо, склонившийся над ним, заметил это. — Что, больше не кричишь? — его голос был пропитан издёвкой. Наруто молчал. Его глаза смотрели прямо в лицо мучителя, но в них не было страха. Только холодная решимость. — Хм… — Кишимо ухмыльнулся, сжимая в руке окровавленный инструмент. — Посмотрим, сколько ты протянешь. Но Наруто уже знал — сколько потребуется. Сколько угодно. Кьюби хмыкнул, глядя на Наруто. — Не думай, что я делаю это ради тебя, глупый ребёнок… Но если ты падёшь сейчас, мне это не на руку. В следующий миг его чакра вырвалась наружу мощным всплеском, заполнив всё пространство. Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, мгновенно ощутил эту волну силы и нахмурился. — Чакра Кьюби… Наруто! — едва выдохнул он и без промедления отправился на поиски, приказав Анбу следовать за ним. Хирузен и Анбу, следуя всплеску чакры, ворвались в библиотеку. Помещение казалось пустым, но Хокаге не зря носил звание «Профессора» — его взгляд быстро выхватил неестественно сдвинутый книжный шкаф. — Тайный проход, — тихо произнёс он. Один из Анбу подошёл и потянул за край шкафа, обнажая массивную дверь. Хирузен приложил ладонь к её поверхности, и, убедившись, что за ней нет сложных печатей, резко толкнул её. Дверь со скрипом поддалась, открывая взору тёмное помещение. Запах крови и гари ударил в нос. — Чёрт… Перед ними, прикованный к стене цепями, висел Наруто. Его тело было покрыто кровавыми ранами и синяками, дыхание сбивалось, но он не издавал ни звука — только сжимал кулаки, терпя боль. Рядом, держа окровавленный нож, стоял Кишимо. Мужчина обернулся, но не успел даже вздохнуть, как Анбу молниеносно бросились на него. — Схватить его! — рявкнул Хирузен. Кишимо попытался вытащить кунай, но мгновенно оказался прижат к земле. Анбу вывернули ему руки, а Хокаге шагнул вперёд, глядя на него ледяным взглядом. — Ты пожалеешь об этом, Кишимо, — тихо сказал он, а затем повернулся к Наруто. Мальчик медленно поднял голову. В его глазах не было ни слёз, ни мольбы — только пустота и… что-то ещё. Что-то, от чего у Хирузена сжалось сердце.