Секрет Полишинеля

-Где Герц? –Спросил Франц, выводя из потока мыслей Анну.  -Наверное, он до сих пор спит. –Последовал в ту же секунду ответ. Доктор Шульц смотрела в пол, не желая показать брату степень полного разочарования в своих глазах. Франц кинул глаза на часы, разглядывая двигающиеся стрелки, что пробили давно за десять утра. Он нахмурил лицо, но высказывать свое недовольство не стал.  Брат Анны достаточно понимающий человек, который способен прочесть любую эмоцию на лице девушки. Ее дрожащие губы и глаза, которые потускнели в одно мгновенье, кричали о том, что его визит сегодня испортил день врача. Даже не день, возможно его неожиданное прибытие в штаб повлияло на взаимоотношения между коллективом. Укоряя себя за плохое настроение сестры, Франц вздохнул, желая поскорее уехать отсюда, чего хотел бы и для Анны.  В его давно забытых и старых воспоминаниях сестра была примером для подражания многим людям. От этой беззаботной прошлой девушки веяло лишь лучезарной улыбкой и теплом, которое согревало не только всю семью, но и окружающих. Анна Шульц –бывшая надежда всей медицины, но при одном взгляде на нее сейчас Франц приходил в ужас.  Потрепанный и уставший вид, что выдавали синяки под глазами. Длинные волосы больше не мешают, чтобы посмотреть на лицо девушки, а наоборот аккуратно, что несвойственно для врача, уложены в пучок. Неизвестная и безвкусная одежда, что сливала Шульц с остальными солдатами разведкорпуса, не отличая ее от них.  Вся изысканность пропала, не оставляя после себя хотя бы кусочек истинной красоты девушки. Временами Францу казалось, что прошлое все еще живет в уголках его памяти, и он вновь видел жизнерадостное лицо своей сестры, закрывая ненадолго глаза.  Словно последние лучи солнца перед закатом так сильно застряли в голове его воспоминания об Анне, не желая оттуда уходить. Но каждый раз, открывая глаза, чтобы взглянуть на нее, он снова видит холод, от которого идет дрожь по телу.  Легкость ее движений сменилась на нервные вздрагивания, боясь, что ее действия или слова ошибочны. Ее улыбка стала лишь редким проблеском в сплошной тьме, которая окутала то место, где она сейчас находится.  Франц начал сомневаться в своем ясном уме. Ведь мужчина перестал верить, что эта девушка его сестра, а не случайная незнакомка среди остальных. Он уже не уверен: помнит ли он ее такой какой она была ранее, или же это все придуманный образ в его голове.  И глядя на нее сейчас глазами полных сожалений и жалости, Франц невольно пропустил подростковое воспоминание.

***

-Учишься? –Спросил брат, наклоняясь над маленькой сестрой, чтобы подробнее рассмотреть книгу, которую она держала в руках. Девочка расположилась под деревом возле дома, укрываясь от жарких солнечных лучей. Ее макушка головы была накрыта небольшой шляпой с узелками, которые крепко удерживались на шее, чтобы не слететь дуновением ветра. Легкое платье прикрывало колени Анны, а длинные рукава не давали коже загореть как следует. Она, услышав слова Франца, легонько кивнула головой, не сбиваясь с чтения.  -Не устала? –Очередной вопрос последовал от парня.  Он присел рядом с ней, пытаясь начать разговор, но сосредоточенный ребенок на медицинском учебнике не отвлекался от дела. Девочка помахала головой в знак ответа нет и продолжила читать, игнорируя присутствие брата.  -Я тебя и так редко вижу, -возмутился Франц, -а ты не хочешь говорить со мной. -Ты же знаешь, что это не так.- Девочка подняла глаза, чтобы одарить брата легкой улыбкой, противоречив его предположениям. –Я всегда рада тебя видеть. -Что читаешь? Брат заглянул в учебник, но сестра успела закрыть его до того, как парень смог увидеть хотя бы одно слово оттуда. Он сразу понял жест ее нежелания говорить об этом и отстранился, оставаясь сидеть рядом. Брат знал, что юная Анна целыми днями изучает медицину, которую отец так усердно пытается ей навязать. Парень никогда не спрашивал интересно ли девятилетнему ребенку читать непонятные термины и заучивать их наизусть, пока граф не будет удовлетворен работой. Франц оказался непригодным для семейного дела и был отправлен по воле главы поместья в школу, где дворяне изучали юриспруденцию.  Юристом парень тоже не хотел быть, но не смог противоречить воле отца, смиренно соглашаясь на свою написанную чужими руками судьбу. По началу учеба казалась до жути невыносимой, и некоторые ребята даже сбегали из школы, но в семье Шульц не существовала такого слова, как нет, поэтому, прилагая еще больше усилий для получения знаний, он оставался там. Хоть ему и стукнуло совсем недавно полных шестнадцать лет, он чувствовал себя взрослее, чем цифры в его удостоверении личности. В семье графа все было взрослеют, к сожалению. Это жалкая участь каждого ребенка в этом несчастном доме.  -Ничего интересного, -дала ответ Анна, смотря на то, как убирают остатки сада. –Отец жесток по отношению к тем прекрасным цветам, что росли в нашем доме. Наверное, Иске сильно расстроится, когда вернется и увидит, что сада больше нет.  -Может быть, когда старший брат вернется, то мы посадим новый сад. –Неуверенно произнес Франц.  Он также устремил свой взгляд, как прислуга выдергивает красивые цветы, кидая их в стороны, чтобы поскорее выполнить поручение графа. Эти растения были частью чего-то больше, чем просто красота, что украшала поместье. Белые розы безжизненно лежали в куче с остальными, напоминая о жесткости отца.  -Ты помнишь, как мама ухаживала за ними? –Спросила сестра.  Брат кивнул, но ничего в ответ так и не сказал. Общая боль утраты, которую они разделяли вместе с сестрой вновь ощутилась в области груди.  Карлу настолько больно видеть сад, за которым ухаживала их мать, что он решил от него избавиться в один раз?  Или ему настолько противна мысль о супруге, что он решил не оставить и следа после ее смерти? -Наверное, отец просто не может вынести воспоминаний о маме. –Произнесла шепотом Анна.  Старая земля, впитавшая в себя заботу Фриды, то и делала, что напоминала ее жизни в семейном поместье. Никто не мог жить среди призраков, поэтому отчаянное решение графа воспринималось как попытка убежать от прошлого.  Франц посмотрел на лицо сестры, но вздрогнул от эмоций, которые она отображала. Девочка невольно с легкой улыбкой сидела и смотрела на то, как граф уничтожает последнее хорошее в этом доме, не оставляя надежд и теплых воспоминаний о матери. Она не плакала, не пыталась остановить отца и не молила о том, чтобы он сжалился и перестал. Будто все это ее не касалось.  -Я думал для тебя сад имеет значение. –Напряженно произнес Франц.  -Нет, -Анна говорила спокойно, -он уничтожает сад, но не может стереть то, что мы помним. Если вместо прекрасных цветов там будет пустота, быть может, нам станет легче.  -Правда думаешь, что пустота лучше? -Если бы это действительно что-то значило, как думаешь, -сестра перевела свой холодный взгляд в сторону Франца, от чего тот занервничал, -оно бы исчезло так легко?  -Тогда отцу стоит сжечь поместье, чтобы избавиться от того, что его так гложет на душе.  -Если бы разрушение могло принести облегчение, то отец был бы счастлив. Но разве мы видим хотя бы каплю счастья в его глазах? Он всё ещё здесь. Всё ещё борется. -Ты находишь слишком много слов, чтобы оправдать его жестокость, глупая Анна. -Сказал Франц, не соглашаясь с мнением сестры.  -Я не оправдываю его, я просто понимаю зачем он это делает.  Ее ответ лежал на поверхности у всех, кто жил в доме Шульц. Боль от потери матери и от ухода еще одного члена семьи в неизвестность Иске были только первыми шагами к тому, в кого в конечном итоге превратится известный медик стен Карл.

***

Франц вздохнул и с грустью посмотрел на свою сестру, ожидая момента, когда она наконец придет в себя после недавних новостей. Эта пустота на лицу напоминала ему о прошлом, от чего на душе стало невыносимо тяжело. Он не в силах спасти ее от этого одиночества в штабе разведкорпуса и не в силах изменить судьбу, по которой неуверенно пытается идти Анна.  «Понимаешь ли ты сейчас, глупая сестра, почему люди разведки с тобой так поступают?», -пронеслось в его голове, чредой за воспоминанием.  Силы, что хранило ее сердце, способны найти ряд причин, чтобы оправдать начальство, но хватит ли ей гордости для этого.  -Где спит Герц? -переводя тему, спросил брат.  Анна, будучи погруженной в свой пучок мыслей, не сразу расслышала вопрос, поэтому Францу пришлось повторить его еще раз, но более медленно и выразительнее.  -Где Герц?  -В комнате, -хриплым голосом следовал едва слышный ответ, -в комнате капитана Аккермана. Брат не стал спрашивать, что забыл его сын в личных покоях чужого человека для их семьи. Фиктивный брак, который Франц сам и порекомендовала ради блага Анны и успешного завершения судебного процесса, был для него родным словосочетанием. Сам мужчина в девятнадцать лет по соглашению отца и семьи Ассоль женился на женщине, которую ни разу в жизни не видел. В сравнении с бракосочетанием сестры, что в целом не имело значения для всех, его собственная личная жизнь была выгодной для обеих стороны. В первую очередь для графа Карла, который нуждался в транспорте своих лекарств, а маркиз находил эту сделку удачной, скрепив союз с великим семейством Шульц.  Значимость фамилии вряд ли могут оценить ее носители, но обычные люди хотя бы раз в жизни слышали ее и могли лишь мечтать, чтобы в следующей жизни родиться членом их семьи.  Сами же Шульц не разделяли такие желания, а наоборот желали избавиться от своей жалкой участи в доме. Их объединяло не общее медицинское дело, а ненависть к ее создателю. Карл построил особняк, как памятник своей победы, но его заслуги стали тюрьмой для каждого человека кто жил в поместье. Франц не стал лишний раз мучить Анну своими просьбами и первый сделал шаг в сторону выхода, чтобы поскорее увезти сына из опасного места. Доктор Шульц же сама решилась следовать за ним, изредка указывая головой в нужное направление. Если она се​йчас увидит капитана, что нужно сказать?  Слова могли бы спасти, но ты выбрал молчание.  Дверная ручка дернулась и в комнату залетел обозленный брат, тщательно рассматривая глазами помещение в поисках сына. Невинный ребенок сладко спал, но резкий приход его отца заставил открыть нежеланно глаза. Герц испуганно привстал с кровати, пытаясь понять, что происходит, но сон еще держал разум в состоянии дереализации.  Мальчик послушано выполнял указания Франца, поэтому ждать пока он соберется пришлось недолго. Анна же оперлась об уголок стены и смотрела в сторону коридора, боясь столкнуться с владельцем комнаты.  Не сейчас. Анна Шульц еще не придумала, что следует сказать.  Герц старательно поправил постельное белье, а его отец схватил за руку мальчика и потянул к себе. Они торопливо стали уходить, минуя Анну. Девушка вздохнула, закрывая за собой дверь, а затем быстрыми шагами направилась вслед за родственниками. Глаза ее опустились в пол, от чего походка выглядела неуклюжей и неровной. Казалось, что ноги вовсе перестали слушаться ее и делали неаккуратные движения, из-за которых в любой момент она могла неудачно упасть на деревянный пол.  -Доброе утро, капитан Аккерман, -произнес Герц, протирая глаза свободной рукой.  -И вам доброе утро, -ответил Леви озадаченно наблюдая за семьей Шульц.  Он кинул взгляд на нее, но не увидел в ответ темных глаз девушки. Анна поджала губы, а тело ее задрожало, покрываясь холодным потом. Неловкость повисла в длинном коридоре и продолжалась до тех пор, пока она не прошла мимо мужчины.  Ничего в ответ врач так и не решилась произнести, но капитан Аккерман понял суть тишины. Хоть на одно мгновенье он и заострил свои глаза на удаляющихся фигурах. Леви чувствовал невидимый вес молчания, этот ощутимый резонанс пустоты. Он сжал руки в кулаки, а затем легкой походкой отправился в противоположную сторону.  Каждый его шаг – отголосок тишины того, что следовало бы вовремя сказать, но слов то ли не нашлось, то ли не вырвались из его рта.  Его мотивы останутся для врача неизвестностью, на разгадку которой у девушки едва хватит терпения.  Франц остановился возле кареты, чтобы дать время племяннику попрощаться с Анной. Как бы сильно ему не хотелось поскорее покинуть штаб, родственное тепло не давало так быстро уехать отсюда. Бедная доктор Шульц, которой предстоит провести среди этих холодных людей еще некоторое время. Брат жалостно еще раз посмотрел на девушку, отпуская руку Герца.  -У вас есть пять минут, -произнес мужчина.  Анна кивнула головой, а затем присела, чтобы пообщаться с Герцом в последний раз. Она не знала появится ли такая возможность вновь провести с ним пару свободных дней вместе, как это было на выходных в разведкорпусе. Штаб стал небезопасным местом не только для юного господина, но и для самой доктора Шульц.  Франц отошел в сторону, объясняя что-то кучеру, чтобы не мешать разговору.  -Герц, -глядя ему в глаза сказала Анна, -веди себя хорошо и во всем слушайся отца.  Мальчик стоял неподвижно, вглядываясь в лицо тёти, словно запоминая каждую черту. Её слова прозвучали тихо, но весомо — как напутствие, которое должно было остаться с ним навсегда. -Обещаю, что буду вести себя достойно, Тетя Анна.  Он поймал взгляд девушки, стараясь уловить эмоции на ее лице.  -Надеюсь, что это место делает вас счастливой. –Произнес племянник.  -Иногда я ощущаю его присутствие в штабе. Оно кажется таким явным, но в другой момент становится лишь едва уловимым отголоском.  -Думаю, что если счастье и непостоянно, то вы, тетя Анна, заслуживаете того, чтобы испытывать это чувство всегда. –Герц потянулся к ней обеими руками, заключая в небрежные детские объятия. –Ведь, если кто-то так много отдает себя другим, то не заслуживает ли судьба отплатить ему тем же? Анна легонько положила руки на спину мальчику, обнимая в ответ. Его слова стали залезать в душу девушки, открывая новые взгляды на ситуации в разведкорпусе. Все верно: она отдает себя полностью штабу, но эти стены не умеют благодарить.  Доктор Шульц вложила все силы и буквально стала жить этим местом, постепенно превращаясь в его самого, но сможет ли штаб стать для нее домом когда-нибудь?  -Увы, я не успел со многими попрощаться, к сожалению. –Герц отстранился первым, выравнивая спину, как следует истинному аристократу, -прошу передать им мои наилучшие пожелания. Пусть удача сопутствует каждому. -Я обязательно передам. Говорить племяннику прощай для Анны всегда было трудно, но в этот день почему-то особенно не хотелось разлучаться. Девушка последний раз взглянула глазами полными любви и заботы на ребенка, а затем взъерошила на голове его темные волосы, одаривая искренней улыбкой.   -Герц, -она посмотрела в сторону Франца, который все еще был занят делом, -помнишь наш маленький секрет?  -Да, тетя Анна. –Он кивнул головой.  -Когда дедушка предложит тебе показать свою личную комнату, то сообщи мне об этом первым делом.  -Вы постоянно об этом говорите, -заметил мальчик, говоря шепотом, -для вас это очень важно? -Возможно, это излишняя предосторожность, но я не могу иначе. -Так и не расскажите, что скрывает дедушка?  Анна поджала губы от вопроса, не решаясь даже поднимать эту тему. Если бы не слова брата о том, что они вряд ли увидятся в ближайшее время с племянником, то девушка тянула бы этот момент до последнего. Ей не хотелось, чтобы наивные глаза Герца встречались в столь юном возрасте с тем ужасом, который она успела увидеть за время проживания в особняке.  Франц знает, но молчит. Тема лаборатории в особняке Шульц один из самых страшных секретов семьи. От разговоров об этом стынет кровь в теле, а дыхание прерывается на то время, пока озвучивается суть создания личного кабинета отца.  Эти вещи никогда в жизни не должны были существовать, но они есть и от них невозможно убежать. К сожалению, Герцу, который начал изучать медицину по велению графа, рано или поздно придется вникнуть в суть величия их семьи.  -В следующую нашу встречу, -неуверенно отвечала Анна, -я расскажу, юный господин.  Шульц хотела сказать больше, но слова застыли на губах, не желая воспроизвестись вслух.  -Я не знаю, когда судьба сведет нас вновь, тетя Анна, но знайте, что эту встречу я буду сильно ждать. Пусть время и обстоятельства не лишат нас этой возможности поговорить.  Герц успел договорить и к ним подошел Франц, отправляя сына в карету. Он последний раз махнул Анне рукой в знак прощания и послушно сел, дожидаясь отца.  -Я был груб сегодня, -произнес брат, почесав затылок головы.  -Ты не виноват. –Девушка вздохнула с огорчением.  -Береги себя, -Франц нерешительно протянул руки, чтобы напоследок одарить девушку теплыми кровными объятиями.  В целом знак объятий не был принят у дворян, но это многое значило для семьи Шульц, кроме графа. Сами дети ни разу в жизни не пытались тянуться к нему, чтобы получить любовь. Этот человек не умеет проявлять заботу как нужно, поэтому и требовать от него невозможного не следует. Его любовь заключалась в одобрении, когда дети слушаются, одним кивком головы.  Ни улыбки, ни хороших слов и ни поддержки не слышали родные от Карла хотя бы раз в жизни. Это огорчало первое время, но повзрослев все члены семьи без объяснений знали, как следует вести себя в обществе отца, чтобы он проявил к тебе доброжелательность.  -Ты тоже, -она сжала спину брата, скомкав одежду, будто это были последние их объятия, -береги себя, Франц.  Сдерживать слезы становилось труднее, но Анна не хотела показывать свою слабую сторону, чтобы не огорчать родственников. Их прощание хоть и длилось недолго, для доктора Шульц этих минут хватило, чтобы растрогаться окончательно.  Смотря вслед уезжающей карете, девушка шмыгнула носом, а затем вытерла рукавом одежды свои дорожки холодных слез.  Она повернулась к штабу, тщательно разглядывая его заплаканными глазами, а после сделала робкие шаги в сторону входа. Тяжелое чувство еще долго не отпускало и терзало внутри Анну, словно требовало найти ответы. Шульц не спешила двигаться, будто надеясь, что в этот момент весь разведкорпус исчезнет с лица земли и ее оковы наконец спадут на землю, освобождая от обязанностей и дневной рутины здесь.  Осколки разбитых чувств остро резали все живое внутри, не оставляя после себя даже крупинки последней надежды на лучшее. Штаб оставался таким же холодным и бесчувственным, как и в первый ее рабочий день.  Сделав осторожный шаг, потом ещё один, Анна наконец заставила себя двигаться дальше. Её силуэт медленно растворялся в утреннем полумраке, а здание за её спиной оставалось неподвижным свидетелем её боли. Небо еще недавно ясное, за пару минут сменилось на серое, заполняя все пространство тучами. Лёгкий шелест листьев сменился глухим шорохом, когда первые капли дождя пробежали по крыше штаба. Капли становились крупнее, они стекали по оконным стеклам, разбиваясь на тонкие дорожки. Доктор Шульц не помнит, как дошла до лазарета на своих усталых ногах. Разочарование сменилось на гнев и по всей кабинету стали летать оторванные куски ткани от постельного белья, на котором они с капитаном провели ночь.  Слезы продолжали образовываться в уголках глаз, от чего они успели опухнуть за короткое время. Из-за резких движений, правая рука вновь заныла болью, и врач остановилась, сильнее кривясь в лице.  Девушка кинула на пол остатки от белья и подошла к столу, открывая верхнюю тумбочку. Она вывернула все содержимое, отыскивая скрытую баночку с лекарствами. Руки непослушно принялись открывать, но дрожь мешала аккуратно это сделать, что заняло некоторое время прежде, чем таблетки рассыпались на пол.  Анна вытерла еще раз нос, пытаясь унять эмоции. Она чувствовала, как тревога заполнила разум. Боль внутри не подчиняется логике, а бушующие чувства так просто не смогут уйти.  Но доктор Шульц знала один способ, как заглушить внутри себя этот образовавшийся ураган.  Таблетки не были спасением, но были утешением.  Это иллюзия облегчения, но иллюзия сейчас лучше, чем реальность.  Дождь продолжал идти, словно плакал вместе с ней и разделял эту боль, отражая на весь мир. Анна перевернула пузырек себе на ладонь, оставляя две таблетки. Девушка метнулась глазами по столу в поисках жидкости, чтобы запить лекарства, но ничего не нашла. И в кабинете, разглядев каждый угол, не нашлось хотя бы капли воды.  Шульц сжала руку с лекарствами и быстрыми шагами направилась к выходу из лазарета. Ее сердце бешено стучало, не находя себе места, а голова пульсировала от боли из-за резкой смены погоды и пролитых девушкой слез.  Она коснулась дверной ручки и вылетела из комнаты в поисках воды. Шаги становились увереннее и быстрее. Так сильно ей хотелось забыться об этом. Если бы Франц знал, чем закончится его приезд, то вряд ли бы стал так неожиданно забирать Герца.  Анне Шульц давно было все равно на мнение окружающих, даже на мысли своей семьи.  -Доктор Шульц, -обратился к ней капитан.  Они договорились называть друг друга по именам, но в сложившейся ситуации без слов было понятно, что данное обращение станет неуместным. Анна остановилась, сильнее сжимая руку с таблетками. Ей неожиданно стало стыдно, будто ее успели поймать на плохом деле до того, как она его совершила.  Повернув голову, а затем и сама полностью встала напротив фигуры мужчины. Слов не нашлось, но обстоятельства требовали разговора.  -Что? –Спросила грубо Анна.  -Ваш брат все рассказал? –Очевидный вопрос.  Леви выглядел достаточно спокойным для человека, который нагло врал девушке долгое время. И ведь с первой встречи он не влюбился Шульц, так почему же сейчас та ненависть напрочь отсутствует.  Почему сердце так тщательно пытается найти ему оправдание? Оно боится разочарования, боится той правды, которую скрывают, и боится потерять навсегда, несмотря на боль, которую нам причиняют.  Оно упрямо и живет в мире ложных надежд.  -Рассказал, -произнесла Анна, -то, чего вы, к сожалению, не удосужились сделать. -Мне жаль. –Сказал Леви.  Сухой и глупый, по мнению доктора Шульц ответ, который невозможно было проигнорировать. Ей следовало бы уйти и больше никогда не принимать мужчину в свою жизнь, но желание разобраться, желание найти ему оправдание было сильнее гордости.  -Жаль? –Повторила девушка, натянута улыбаясь, -Если бы сожаление что-то меняло.  Его рассеянный взгляд был единственным показателем, что мужчина искренне жалеет о поступке. В другом холодности капитану не отнимать. И даже любимая женщина не изменит устава разведкорпуса. Кажется, даже сам Леви стал ненавидеть те написанные Эрвином правила. Он хотел, но не мог.  Анна смотрела на капитана, её губы дрогнули, но не от волнения — от разочарования, которое невозможно было скрыть. -Это ведь было несложно. –Она говорила торопливо, -рассказать о вашем плане, о другом титане. –Вспоминая слова Франца, девушка продолжила упрекать супруга, -некоторые вещи ведь действительно не требуют усилий.  -Что бы это изменило?  -Многое, -почти шепотом произнесла Шульц, -я отдаю вам себя полностью, а в ответ получаю недоверие. Её глаза блестели от слёз, но она не позволила им пролиться. - Я не понимаю, почему, - закончила она, и в её голосе звучала не только горечь, но и тихая просьба - просьба быть услышанной. -Потому что вы дочь графа Шульца. –Ответил капитан, приводя Анну в чувства.  Верно. Ведь все с этого и началось.  Если бы не ее происхождение из семьи великого медика графа, который позарился на жизнь Йегера, то эти стены не увидели бы доктора Шульц за работой.  Для них она - не больше, чем наследие семьи, а не человек со своей судьбой. И среди всех этих людей, которые ее окружают, капитан Аккерман находится в их числе. Руки ее непослушно опустились вниз, а ладони разжались от услышанного. Забывая о таблетках, девушка роняет на пол лекарства, не сразу понимая, что сделала. Глаза капитана падают вместе с лекарствами на деревянный поверхность.  -Таблетки? –Спросил он, напрягаясь.  Анна ничего не слышит. Она первой начинает уходить, оставляя лекарства на полу. Это было последнее, что она хотела бы показать мужчине. Теперь в штабе разведкорпуса станет еще больше сомнений насчет ее адекватности. В то утро Анна Шульц так и не приняла лекарства, поскольку испытала угрызение совести из-за встречи с капитаном. Остатки чувств не дали ей этого сделать.