Секрет Полишинеля

Шульц откинула голову на мягкую спинку дивана, позволяя себе небольшой отдых за вечер. Девушка закрыла глаза, наслаждаясь доносящимися звуками мелодии из банкетного зала.  Легкие шаги послышались с коридора и Анна не сдержала улыбку. -Почему ты не участвуешь в покере? Пришедший резко остановился.  -Я слишком молод для покера, но куда интереснее, как вы узнали, что это я? - Удивленный прозорливостью тети спросил Герц. -Я умею видеть даже с закрытыми глазами.- Анна выпрямила спину и посмотрела на безмятежное лицо юного господина, а затем перевела взгляд в сторону его матери. -Ассоль, как твое самочувствие?  Накрыв правой ладонью живот, жена брата аккуратно присела напротив, сохраняя аристократическую осанку.  -Врать не стану, с каждым днём все труднее. Анна рассмотрела ее побледневшее лицо, изучая детальнее вид девушки. Как доктор Шульц она могла бы отругать ее за присутствие здесь, но как дочь графа она рада представленной возможности провести время вместе.  Первая беременность Ассоль была столь неожиданной и волнительной для всей семьи, что бывшую маркизу оберегали буквально от всего: начиная с попыток самостоятельно что-либо сделать и заканчивая любым шагом за пределом комнаты. Во вторую беременность опека Шульц спала, может быть, потому что будущий наследник графства Герц продолжал оправдывать ожидания.  Анна примкнула глазами к довольному лицу юноши.  Его волосы слегка растрепались, сползая на лоб, веки метались по столу с едой, а руки сжимались ткань дивана.  Тетя подтолкнула тарелку с эклерами ближе к Герцу, поощряя его сладкое удовольствие. Мальчик слегка смутился, но все же принял угощения. Рука потянулась ближе к сладкому и в ней виднелась аристократическая сдержанность.  Дверь тихо скрипнула и в комнате появилась Потоцкая. Она остановилась на проходе, устало осматривая окружающих ярко синими глазами. Блондинка задержалась, не решаясь войти, а в голове моментально появились слова оправданий для своего прихода. Анна слегка кивнула головой, приглашая сесть рядом.  -Простите,- вырвалось из губ Софьи,- и в мыслях не было помешать вашему спокойствию. -Мы только рады компании.- Отозвалась Ассоль. «Неловко»,- пронеслось в голове Потоцкой.  В попытке избежать нежеланного разговора с отцом девушка пришла в дальнюю комнату от банкетного зала, напрочь забывая, что это покои для отдыха от торжества.  Ее не смущала Анна, которая не могла нарадоваться, смотря на уплетающего с особым аппетитом племянника. Не смущал и сам Герц, что вызывал особую горечь в сердце Софьи. Только она. Только дочь маркиза. Ее нахождения рядом отзывалось неловкостью, а тело бросало в дрожь.  Потоцкая все же приняла приглашение и прошла внутрь, размещаясь рядом с подругой. Блондинка избегала взгляда жены Франца, стараясь лишний раз не раскрыть свои эмоции. Она устало взяла очередной бокал алкоголя, пренебрегая всеми дозволенными манерами и нагло злоупотребляла в этот вечер. -Неужели беременность и правда так сложно дается организму? -Продолжила тему разговора Анна. От такого вопроса Потоцкая поперхнулась алкоголем. Девушка широко открыла глаза, смотря на Шульц. Неужели она всем рассказала? А иначе какой смысл в этом вопросе? Софья повернула голову в сторону Ассоль, спускаясь невольно глазами с ее лица к животу. А. Совсем забыла. Франц ведь в очередной раз совсем скоро станет отцом.   -Тебе, как врачу об этом лучше знать. - Ответила дочь маркиза. -Как врачу да, но как матери все еще нет. -Это великое счастье, Анна,- девушка коснулась рукой волос Герца, проводя по ним,- надеюсь, что однажды ты тоже обретешь его. Непринужденный разговор двух женщин, вполне самый обычный и свойственный даже в кругу аристократов, так почему же Софье так тошно от того, что она это слышит.  К горлу подступил ком и Потоцкая сделала глубокий глоток из бокала, не оставляя в нем ничего. Она подержала во рту напиток, а затем, не кривясь от вкуса, сглотнула.  -Счастье?- Повторила блондинка,- вы из тех женщин, которые путают долг с радостью. Напряжение постепенно нарастало в комнате, а слова Софьи лишь усугубили ситуацию. Пальцы Ассоль замерли на волосах Герца. Взгляд ее настороженно переметнулся к Анне, которая в отличие от дочери маркиза сидела спокойно.  То, что для Ассоль стало давно обыденностью, для Потоцкой же остается недосягаемым.  -Может быть, в ваших словах и есть доля правды, но ведь вы, Софья, не знаете цену материнства. - Ответила дочь маркиза, приводя свои чувства в порядок. -Материнство это не всегда дар, для меня оно оказалось целым испытанием. Потоцкая резко замолчала, осознавая, что только что произнесла вслух. Какая глупость. Не сдержалась. Или алкоголь так сильно успел затуманить разум, что все вокруг заставила не признаться в этом. -Вы были беременны, Софья?- Тут же спросила Ассоль. Она тяжело сглотнула. Это не то, что хотела бы обсуждать сейчас Потоцкая. -Как видите достаточно неудачно. -Мне жаль.- Ответила Ассоль, сопереживая утрате.- Не вините себя в этом. Так распорядились небеса, так захотел сам Господь. -А вы веруете в Бога? -Верю. -Не находите ли вы его промысел порой жестоким? Господь подарил вам супруга, исполненный любви, чудесного сына и еще одно дитя, которое вскоре явится в мир. -Она замолчала, делая очередной глоток алкоголя,- а мне достался развод и потерянная надежда на материнство.  -Судьбы человеческие неисповедимы. -Может быть,-Софья вздохнула с тяжестью,- но разве не странно, что небеса столь щедры к одним и так суровы к другим?  -И все же вы не правы, леди Софья.- Отозвался Герц, вмешиваясь в разговор взрослых.- Справедливо ли мерить судьбу одними утратами и дарами? Даже в страдании можно обрести величие. -Величие не утешит твое сердце, когда там пусто. -Сердце пустеет тогда, когда мы отказываемся видеть смысл.- Он поднял свои глаза и примкнул ими к лицу Потоцкой,- Величие не является утешением, оно скорее, как память. И пока мы помним оно делает наши страдания не напрасными.  -А если я не хочу помнить? -Вы не станете счастливее. -Что?  -Вы храните свои раны, как драгоценности в шкатулке, леди Софья. -Герц слегка наклонил голову и проложил уверенно говорить:- Это ваши воспоминания, которые вы никак не желаете отпустить. Так зачем же вы тогда убеждаете себя, что проще забыть, когда так яростно хватаетесь за них обеими руками?  -Воспоминания?- Ее голос дрогнул. -Мой отец сказал мне однажды:«Самые сильные чувства живут там, где их никто не должен видеть». Есть тайны, которые принадлежат всему миру, а есть те, о которых знают только вдвоем.  Она почувствовала, как каждое его произнесенное слово отдается эхом в комнате.  Слишком близко к их тайне с его отцом. -И до тех пор, пока вы не расскажите о них вслух, они будут тянуть вас вниз.  Блондинка поджала губы. Герц явно что-то знает, может быть, он подслушал их разговор с Иске, или же это Франц проболтался?  -Так, что же вы выберете: молчать, запирая себя в клетку, или рассказать, ощутив первый глоток свободы.  -Иногда свобода оказывается хуже клетки. -Свобода никогда не бывает хуже,- подал плечами Герц, отвечая Софье. -Вас пугают последствия? Ведь, если вы расскажите, то тайна перестанет быть для вас тюрьмой, но станет испытанием для нас всех.  Потоцкая застыла, словно все на миг остановилось. Взгляд расширенный и обеспокоенный смотрел на Герца, пытаясь найти того любезного юношу, но вместо этого она столкнулась с темными глазами господина Шульц. Сердце ударило слишком резко, даже пальцы дрожавшие пару секунд назад зацепились крепко за ткань дивана.  -Хватит,- остановила спор Шульц, не желая слушать и дальше бесполезную болтовню. - Ты слишком много времени провел с Йегером. Все эти разговоры о свободе явно навязанным этим глупым мальчишкой из разведкорпуса.  -Действительно, Герц, ты смущаешь своими вопросами Софью.- Произнесла Ассоль. -Смущаю? -Переспросил ребенок. - Простите, леди Софья, если я поставил вас в неловкое положение.  Потоцкая встала с дивана и, не прощаясь со всеми, поспешила выйти из комнаты, как можно скорее.  Софья остановилась в середине коридора, снимая с себя неудобные туфли. Глаза устало осмотрели покрасневшие ноги, а затем уткнулись в ночную глубину пространства. Она не впервые в этом поместье и даже без слуг прекрасно знает, где может сегодня остановиться.  Для Софьи в доме Шульц даже есть отведенное место. Девушка, шатаясь по сторонам, шла медленно к комнате. Она слегка постанывала от ноющей боли в пятках, тело бросало в дрожь от пробирающегося холода, а голова к концу дня разболелась так, что хотелось поскорее уснуть. Мысли погрязли в недавней беседе с юным господином Шульц. Вино продолжало жечь горло, а в голове застыли его глаза, которые будто говорили: я все знаю. Слишком взрослые для мальчика. Он знает. «Ты была с моим отцом»,- не сказал вслух, но это читалось в каждом моргании, в каждом вздохе и дерганья губ. -Тебе помочь? Она резко обернулась назад на голос. Увидев Иске, блондинка с облегчением выдохнула. -Нет,- ответила она,- все в порядке -Ты напилась. -И что ? Станешь меня ругать? -Нет,- Иске подошел ближе,- тебя стоило бы наказать, Софья. Твое поведение противоречит всем манерам.  -А твоя нудность чувству юмора. -Я не смешной? -Ты слишком серьезный. -Мне почти сорок лет. Софья шатнулась, не удерживая равновесия на ногах. Тело потеряло контроль и в одно мгновенье направилось вперед. Ее плечо ударилось о его крепкую грудь, а руки инстинктивно схватились за пиджак мужчины. Ее горячее дыхание вперемешку с остатками алкоголя отдавалось в нос Шульц.  -Ты в порядке?- Спросил Иске, хватая ее за плечи обеими руками, чтобы удержать на месте. -Ты знаешь почему я развелась со своим мужем? - В тишине коридора раздался ее тонкий голос в ответ. -Нет. -Это был самый обычный вечер вторника. -Потоцкая, погружаясь в воспоминания прошедших дней, воссоздавала картину для рассказа,- я отработала целые сутки в военной полиции и вместо долгожданного отдыха искала в борделе своего мужа. Мужчина, который клялся мне в вечной любви и верности лежал в объятиях незнакомых мне женщин. Я едва смогла его оттуда забрать, расплатилась со всеми дамами, которые за ним ухаживали в тот день и тащила на руках до дома, слушая его пьяный писк. И в шуме музыки и доносящихся чужих стонов в том месте, голос Дамиля, что говорил о ненависти ко мне, был громче остальных. Рука Иске сползла чуть ниже, заключая женщину в объятия. Он склонил голову, опуская ее на макушку Софьи, а свободной ладонью стал медленно гладить по волосами, перебирая пальцами светлые пряди. -Это все в прошлом,- говорил он тихим голосом, успокаивая девушку. -Я разведенная женщина, которая испытывает зависимость к твоему брату. Ответь мне, Иске,- Софья подняла глаза, на которых стали виднеться слезы,- я все еще нравлюсь тебе? Вместо слов Иске склонился ближе дозволенного, оставляя невесомый поцелуй на ее щеке.  -Для чувств не нужны причины, Софья.  Этой ночью Иске был нежен, как никогда.  Впервые Потоцкая ощутила себя самой желанной женщиной в руках мужчины.  Но вместе с тем, она и догадаться не могла как сильно влияла на жизнь других людей этой семьи. -Наш брак будет длиться до тех пор, пока ты не наберешься смелости, чтобы уйти к ней? - Повышая тон голоса кричала Ассоль. -Или ты уже выбрал дату, когда это произойдет? Может соизволишь и нас с Герцом поставить в известность, чтобы быть готовыми к этому дню. -Перестань,- отмахнулся Франц. -Мы с тобой женаты столько лет, а твоя юношеская влюбленность до сих пор имеет место быть.  -А чтобы быть супругами нам обязательно любить друг друга? -Громко произнес Франц. -Тогда зачем ты все еще со мной? -В моем случае долг оказался важнее чувств. Юный господин посмотрел на заплаканную маму, и больше не мог это выдержать. Его ноги сами понеслись в комнату к тете. Словно она единственное утешение во всем этом доме. О связи его отца с леди Потоцкой мальчик впервые узнал в возрасте шести лет.  Пьяный Франц со стаканом в руках, число которых было не счесть, сидел напротив. Его хриплый голос, трясущее стекло и взгляд полный откровенности, которую трезвым он бы никогда не смог проявить. «Софья Потоцкая знала меня куда лучше, чем твоя мать». Слова, которые он не мог в силу своего возраста до конца осмыслить, но тяжесть их ощущается до сих пор. В груди остался холод после услышанного, как будто из его сердца вырвали остатки детской веры.  Он упрямо моргал глазами, не позволяя слезам выйти наружу. -Герц? Тетя стояла, укрывшись халатом, а позади нее виднелась тень капитана. -Простите,- Герц оступился назад,- что побеспокоил вас в столь поздний час. -Ты в порядке? -Я,- он поджал губы и опустил голову,- я пожалуй пойду, дабы не быть вам в тягость. Прошу простить. Рука Анны схватило его тонкое запястье, заставляя остановиться. -Все хорошо,- она накрыла его обеими руками, прижимая к себе в теплые объятия,- мой милый Герц, сейчас все хорошо  -Тетя,- он не сдержался и расплакался. Расспрашивать о причинах расстройства племянника Анна не стала. Утешая его объятиями тонких рук, она погрузилась в это отчаяние вместе с ним, напрочь забывая о капитане позади. Леви Аккерман, смотря в спину своей жены, впервые подумал, что доктор Шульц нуждается в своей собственной семье.