Случайно.

Их взгляды встретились...

***

Сеул – Токио. Рейс КЕ2105.

Огни взлетной полосы игриво перемигиваются, тусклым декабрьским утром они служат единственным источником света. Рейс отменяли уже трижды. Заснеженный Сеул никак не хотел отпускать куда-то вечно спешащих путешественников. Хёнджин сонно кутается в меховую куртку и прячет лицо в воротник джемпера. В шесть утра он бы хотел нежиться в пуховом одеяле, спать или, быть может, пить кофе с двойной пенкой и ванильным сиропом, но токийский благотворительный ужин на Рождество никто не отменял. Последний пункт уходящего года в расписании принца Versace, амбассадора Cartier и самого красивого мужчины-модели по версии Dispatch 2024. Хёнджин зевает: ему стоило улететь в Японию до того, как город накрыл циклон и частный самолет был в полном его распоряжении. Но, юноша снова зевает, у него прорвало трубу, а у любимого менеджера случилась декабрьская драма в отношениях и все планы бестолково сорвались. - ….просим занять свои места…- голос стюардессы доносится сквозь пелену сна, Хёнджин отвлекается от потока бессвязных мыслей и смотрит на проход, как в замедленной съемке по нему движется фигура: спортивная, жесткая, темная. Лицо скрыто под иссиня-черной маской и лишь цепкий взгляд открыт миру и Хёнджину, который неожиданно для себя не перестает смотреть в глаза незнакомцу. «Саб-Зиро» - смеется юноша, вспоминая старую игру, и словно под гипнозом всматривается в оттенки мрачности зеркала чужой души. Ему отвечают приподнятой бровью и пристальным взглядом: Хёнджин слегка приподнимается со своего места, приоткрывает рот, впуская в легкие воздух, мир останавливается. И в то время как люди вокруг перестают существовать, он фиксируется лишь на одном, помечая свой интерес коротким «хочу смотреть». Парень качает головой и опускается в кресло, контакт утерян, Хёнджин прикусывает нижнюю губу, пожимает плечами и отворачивается к иллюминатору. Минутное наваждение проходит. Тело знобит недосып. - Простите, господин, вы заняли мое место. – миловидная девушка в забавной шапке лягушке аккуратно касается плеча Хенджина, заставляя выйти из состояния полудремы. - Дааа? - Вот, посмотрите 16А указано в моем билете и здесь. – девушка тыкает пальцем на цифры, пытаясь что-то объяснить Хёнджину, тот кивает, проверяя свой посадочный – 6а, странно, как он мог не заметить? - Моя вина, сейчас, простите, извините. – Хёнджин подхватывает вещи, освобождая место, ему требуется время и помощь стюардессы, а также все спокойствие мира, когда место 6а оказывается рядом с «Саб-Зиро». – Я, я, сижу здесь. – нервно выдыхает Хван, пока обладатель самых красивых глаз в самолете удивленно изучает его с ног до головы и вниз обратно, затем снова по каждой части тела вверх к лицу и Хенджин готов лететь стоя, только пусть незнакомец не перестает делать то, что делает. - Попрошу занять свое место – вежливо и настойчиво повторяет стюардесса и юноша наконец-то падает в кресло возле окна. Взлетная полоса продолжает игриво подмигивать, а тело бить озноб. Хёнджин хочет писать менеджеру с жалобой на перелет и зрительные домогательства: он уже уверен во всем виноват любимый хен и его «счастливая» рука при покупке билета. - Добро пожаловать на борт ….наш рейс ….пристегните ремни – до Хёнджина долетают обрывки фраз капитана, а взгляд фиксируется на чужих пальцах разматывающих черный шнур от ноутбука. Хван уверен сегодня к нему придут неприличные сны, а виной тому семь часов ожидания рейса и недосып, а вовсе не решивший снять с себя толстовку сосед по креслу. Ему жарко? Хёнджина бросает в холод: рельеф плеч словно создан искусным скульптором или результат многочасовых подходов к железу в тренажерном зале. Юноша глубоко вздыхает, обещая себе по прилету душ и крепкий кофе без сахара, сиропов и пенки. Самолет взлетает. Время в пути два часа двадцать минут. От положенных на дорогу мгновений проходит 913 секунд, Хёнджин обеспокоенно крутится в кресле, проверяя карманы, шею, подлокотник и на всякий случай бедро парня рядом. - Что –то не так? – участливо спрашивает Саб-Зиро, в голосе ни нотки волнения, лишь налет усталости. - Я потерял наушники, наверное, оставил их в зале ожидания. Это плохо, мне нравится слушать музыку в дороге, чем мне теперь заняться? – расстроенный Хёнджин претендует как минимум на альтернативу в формате «давай уединимся в уборной». Юноша быстро моргает, сбрасывая наваждение. Тем временем незнакомец встает с места, заглядывает в сумку на верхней полке и спокойно возвращается. - Возьми мои и перестань так громко вздыхать, я слышу тебя через биты – темный и мрачный герой указывает на прикрытые наушниками уши и протягивает Хёнджину запасные. - Спасибо. – неловко произносит Хван, крепко прижимая к себе спасение от окружающей действительности на пару часов. Серебристые, аккуратные, они плотно прилегают к ушам и отключают посторонние шумы, идеальный звук. Хёнджин закрывает глаза устремляясь по звуковым волнам в мир грез и снов. Уже через несколько минут он счастливый посапывает на плече у немного озадаченного Саб-Зиро под только недавно вышедший рождественский хит. «僕たちだけ見つめてるChristmas tree (ah-ah) - легким мотивом играет внутри. -耳元に感じる君のone-four-three (ah-ah)» - Хей, пора просыпаться, мы прилетели, эй, мне очень жаль, но пора вставать – чей-то нежный шепот будит Хёнджина в разгар жаркого поцелуя под омелой с незнакомцем, он отрицательно мотает головой, крепче обнимая чью-то руку. - Еще пять минуточек. - О, конечно, сейчас только капитану самолета скажу. – смеется голос, окончательно возвращая модель всея Кореи в реальность: наушники спущены, губы влажные, а пальцы крепко держат чужое запястье. - Привет – Хёнджин поднимает голову и сталкивается с затягивающим в бездну очень хитрым взглядом. - Привет. – вторит незнакомец. - Тебе кто-нибудь говорил, что ты похож на хорька, сонного и хорошенького? - Сомнительный комплимент – бурчит Хёнджин, облизывая губы и отстраняясь от парня он даже имени его не знает, а умудрился вцепиться как клещ в жертву. - Мое плечо в твоих слюнях, ты не можешь осуждать меня за сомнительные комплименты. А еще хоречки милые и забавные, как и ты – на нем по-прежнему маска, но по глазам читается хорошее настроение. Хенджин непроизвольно улыбается в ответ, а опомнившись вытирает ладонью губы: действительно слюней напускал океан. Стюардесса напоминает о необходимости покинуть салон, и телефон разрывается мелодией входящего вызова. Оба отвечают на звонки и погружаются в сборы. Они теряются в толпе пассажиров и расходятся каждый по своим делам. Токио пахнет морозом. Хёнджин вдыхает свежий воздух и запоздало понимает: на нем остались чужие наушники. Он быстро достает телефон и набирает сообщение: Хёнджин: «ты должен найти мне парня, сможешь?» Минхо-хен:«я похож на Санту? Когда я спрашивал про вишлист предполагалась что-то реальное и практичное, снизь планку, я не волшебник» Хёнджин: «не в этом смысле, дурак! Он летел со мной в самолете, соседнее место, я случайно забрал его наушники, надо вернуть» Минхо-хен: «Все, Джинни, ты попал! Завтра все таблоиды будут кричать известная модель Хван Хёнджин клептоман!» Хёнджин терпеливо возводит лицо к небесам: «будь хорошим менеджером и реши проблему». Минхо-хен: «забей, может они ему не нужны?» Хёнджин упрямо тыкает пальцами на экран: «не думаю, на них гравировка и мне надо найти этого парня». Минхо-хен: «Хмм, дело не в наушниках, да?» Хёнджин готов заблокировать догадливого хена, но вовремя вспоминает о его роли менеджера: «я тебе увольняю». Минхо-хен: «Ты не можешь меня уволить, ты без меня пропадешь, отличительные черты у твоего парня есть?» Хёнджин: «он похож на Саб-Зиро и место 6b» Минхо-хен: «очень содержательно» Минхо-хен: «благотворительный ужин в 18.00. В 13.00 к тебе приедет стаф и начнет подготовку, поезжай в отель, прими душ и поспи. И НЕ КРАДИ ЧУЖИЕ ВЕЩИ, РЕБЕНОК!» Хёнджин закатывает глаза и отправляет гневный смайлик в ответ. Минхо был его менеджером, любимым хеном, старшим братом и занозой в заднице с вечной драмой в отношениях и тупыми идеями. Он научил Хвана пить пиво с красным перцем, бронировать билеты, готовить мясо и держаться подальше от любых форм любовных отношений. Но он его не научил, что делать, когда чей-то взгляд врезается в память, притягивает и не отпускает, словно вы встречались уже не раз, будто знакомы тысячу лет и внутри формируется что-то невесомое, светлое и тонкое. Хенджин отчего-то уверен эта встреча его точка невозврата в череде бесконечных событий жизни. - Господин Хван, добро пожаловать в Токио. – одетый с иголочки менеджер Акитории приветствует лучшую модель Сеула и низко кланяется. – Сюда, господин Хван, машина ждет вас. Циклон зацепил не только Сеул, белые хлопья снега кружились и падали на жителей и гостей Токио, напоминая о зиме и европейском Рождестве. Недосып больше не тревожил Хёнджина, он улыбался вывескам и ярким огням, предвкушая шикарный ужин в компании известных людей и представителей брендов. Довольный результатами за год юноша бодро двигался в сторону последних деловых штрихов. Представитель благотворительного фонда, организующего ужин, не перестает говорить, его голос тонет в шуме и многолюдности отеля. Регистрация не занимает много времени, и Хёнджин уже торопится в сторону номера, когда мимо проходит фигура в черном. Он все еще носит маску, но теперь к образу добавлена черная кепка от Fendi, отлично скрывающая лицо. Хенджин замечает его краем глаза, но также быстро теряет в толпе сумасшедших фанаток. На ресепшене перешептываются: в отель заселился известный айдол, администратор хмыкает- все номера заняты знаменитостями ничего удивительного и просит охрану. Хёнджин чертыхается и пишет Минхо: «он в моем отели». Менеджер недовольно просит заняться делами, а не искать незнакомца из самолета. Хван соглашается, прокручивая в руках наушники с аккуратно выведенной на ней гравировкой: CB97.

***

«One of a kind, yeah, you make me feel alive You're the light of the night, I just love it when you shine Stars in the sky, yeah, they glisten in your eyes Feeling red 'cause I'm shy, you're my angel in white» Музыка разливается по залу, становясь неразрывной частью светского мероприятия, бокалы бьются друг об друга, создавая манящий перезвон рождественских колокольчиков. Гости сталкиваются в непрерывном танце общения и обмена новостями. Искренний смех доносится из каждого уголка украшенного пространства и растворяется в ритме популярного трека. - Здесь везде натыкана омела, организаторы явно фанаты любви и банальных западных традиций, поэтому будь внимательнее – Лиса вручает в руки Хёнджина бокал с шампанским и отводит в сторону от свисающего елового убранства. – как ты тут? Не скучаешь? - Все прелестно, спасибо – Хёнджин делает глоток и под выжидающим взглядом девушки добавляет - жалею, что Минхо с Ликси не здесь с ними в разы веселее. - О, да, одного тошнит от духа Рождества, а второй бы уже снял парочку трендовых тик-токов – смеется Лиса, они обмениваются понимающими взглядами и чокаются бокалами. – Между прочим Нидзиро Мураками здесь, он пришел со своей девушкой, еще сегодня среди гостей режиссер «Игры в Кальмара», и молодой представитель компании Chibli, и … - Ян Чонин здесь? – Хёнджин натыкается взглядом на молодого парня с лисьим разрезом глаз и самой милой улыбкой на планете. Восходящая звезда последних лет, соло-артист покоривший Азию гипнотическим вокалом и образом жизни - Ян Чонин, он же I.N., был одним из самых стильных айдолов, компания Минхо мечтала заполучить его в качестве модели и уже год вела переговоры, но безуспешно. Хёнджин и Феликс не пропускали ни одного концерт юной звездочки, и второй по мнению первого был слишком вовлечен в фанатские дела певца. - Конечно, он недавно закончил съемки в Токио для развлекательного шоу на выживание и организаторам удалось заманить Чонина на сегодняшний вечер, и не только его скажу я тебе. – Лиса мягко разворачивает Хёнджина для лучшего обзора и бокалом показывает в сторону айдола и стоящего рядом спутника: молодой мужчина в черном костюме над чем-то безудержно смеялся и активно жестикулировал. Пиджак застегнутый на одинокую пуговицу нервно страдал, обещая явить миру обнаженное тело, прикрытое лишь золотистой сеточкой, а смех заставлял окружающих прислушиваться к беседе и невольно улыбаться. Он пил шампанское и развлекался непринужденным разговором: уверенный, расслабленный, открытый. Хенджин сканирует парня и не может отделаться от мысли, что уже где-то его видел: движение плеч, пальцы, сжимающие бокал, темные глаза с легка растрёпанной челкой, что-то неуловимо знакомое было в нем. – Знаешь кто это? - Кто? – выдыхает Хван, крепче впиваясь в фужер, мозг скрипит от усилия понять почему чужой профиль так знаком и притягателен. - ТОТ САМЫЙ продюсер Чонина, тот который с ним еще с дебюта, практически воспитал его творческую натуру, они вместе работают. Ты понимаешь? У нас тут исполнитель и создатель. Уникальный случай, обожаю Чана, но он редко бывает на таких вечерах, трудоголик, хотя душа компании. Идем, я вас познакомлю! – Лиса хватает Хёнджина под руку и тащит в глубину зала, юноша не успевает обработать полученную информацию, как уже стоит напротив почетных гостей. Он обожал все песни Чонина, особенно те, что созданы Чаном, а это практически каждый трек, но сейчас беспокоило другое – ускользающее чувство чего-то тонкого и невесомого. - Приветствую, господа. Как Вам вечер? Знакомьтесь господин Хван Хёнджин самый красивый человек на планете, и я подерусь с любым, кто это оспорит, прости Чонин, люблю тебя вторым. – Лиса обнимает айдола и нежно касается его волос, парень успокаивающе кивает. – Джинни, это Ян Чонин, господин Бан Чан и господин Кикоро Камодо. – быстро представляет Лиса и призывает всех к обмену любезностями. - Приятно познакомиться, – кивает Хенджин: встречает вежливую улыбку господина Камодо, яркую вспышку радости на лице айдола и удивленное секундное смятение Чана. Хенджин замирает, попадая в ловушку внимательного, долгого, полного любопытства взгляда. Становится душно, но перестать смотреть в ответ невозможно. - Оооо, я так много о тебе слышал, – Чонин счастливо улыбается, привлекая к себе внимание, Хёнджин не охотно отводит глаза: наваждение проходит. - Феликс постоянно о тебе говорит, ты фигурируешь во всех его историях, так хорошо наконец-то познакомиться. - Феликс? – Хёнджин приподнимает бровь, после чего парень немного тушуется, в то время как Чан с легким нажимом кладет руку ему на плечо, а мягкая улыбка дает намек на мимолетный проеб. - Даааа, я, да... – медленно тянет Чонин, подбирая слова и под насмешливым изгибом брови старшего находит ответ - мы же с ним недавно снимали тик-ток и успели немного познакомиться, он очень красивый, и общительный, и добрый, и милый, и, пожалуй, я заткнуться пока не создал себе проблем – застенчиво стихает Чонин под, в миг ставшим резким, взглядом хена и в край шокированным Хёнджином, обещающим себе вытрясти всю правду из Феликса, недавно собирающимся в чем-то признаться им с Минхо, теперь фантазия Хвана опасливо подкидывала варианты исповеди друга. – Как вам мероприятие? Слышал, будут иллюзионисты. - И фокусники, обещали даже воздушных гимнастов - подхватывает Чан, уводя беседу в безопасное русло. Хёнджин следит за каждым его движением и беспокойной пуговичкой на пиджаке, удерживающей тайну тела под ним. Богатое воображение художника рисует продолжение невидимых участков кожи, а возбужденный от недосыпа мозг силится разгадать загадку похожести Чана и незнакомца из самолета. Компания тем временем придается обсуждению шоу- программы мероприятия, недавней премьеры второго сезона «Игры в Кальмара» и итогам музыкальных премий. Совсем незаметно Хёнджин остается наедине с Чаном, он не успевает отследить момент пропажи остальных, лишь находит себя за размеренной болтовней с продюсером Чонина. - Если бы у тебя была возможность переместиться в любую эпоху и время, то куда бы ты отправился? – Хёнджин смотрит на собеседника сквозь бокал и задает очередной вопрос из разряда узнай собеседника за двадцать минут и пойми по пути ли вам. - Во времена пиратов хочу, знаешь бороздить моря на своем корабле. Уверен из меня бы вышел отличный капитан – Чан закусывает шампанское конопешкой с клубникой и довольно морщится. Он чувствует себя на самом странном интервью в жизни и ему это нравится: Хёнджин не спрашивает про работу, про треки и про Чонина, что делает его с каждой секундой все более и более привлекательным собеседником. - Хочешь грабить суда и пить ром? – хмурится Хёнджин. - Нет, люблю море и приключения, легенды, сокровища. Еще я не против побывать во времена Коре, о, и старая Трансильвания звучит интересно. – Чан загибает пальцы и задумчиво смотрит на рождественскую елку, усыпанную серебряными блестками. - Дракула не существовал, так что обед с ним не входит в программу мероприятия. – смеется Хёнджин: ему нравится концепция пиратских приключений, он мог бы быть в ней похищенным принцем. - Почему не существовало? Был такой румынский князь Влад Цепеши или по-другому Дракула, он стал прототипом для романа Брэма Стокера – Чан поправляет невидимые очки на носу и готовится отправиться в историческую справку, когда Хёнджин прикрывает ему рот ладонью. - Цццц, остановимся на образе пирата, хотя вампир из тебя того же ничего такой получится. Будешь жить вечно и одиноко, но, уверен, это не так интересно, как покорение семи морей в компании таких же шальных и отчаянных. – Хёнджин всматривается в скрытое на половину лицо Чана и складывает пазлы в единое целое: они определенно виделись утром в самолете и это самая невозможная правда в мире. Забывая про рамки приличия и социальную дистанцию Хенджин становится близко, пытаясь убедить себя в неверном выводе. – Если бы я мог телепортироваться, то отправил нас на море в момент, когда идет снег. - Ммммм, - мычит Чан, намекая на желание дышать и пить шампанское. Хван опускает руку и, закатывая глаза, отходит на шаг назад. – Мне нравится идея с морем и снегом. Но, а ты? Если бы мог пригласить на ужин любого из ранее или ныне живущих людей, то кто бы это был? - Коко Шанель,Сэм Тиннез, Микеланджело, - быстро перечисляет Хёнджин, взволнованно поправляя алый как кровь пиджак:ему идет красный, он в нем весь такой страстный. И судя по тому как на него смотрит Чан: ему тоже нравится данный цвет. Юноша делает паузу, медленно отпивая из бокала и выдыхает сокровенное – и ты. - Я? – Чан замирает, непонимающе хмуря брови. - Не надо так удивляться. Но, Да! Мне нравится музыка, созданная тобой и всегда хотелось узнать, что за человек стоит за песнями Чонина, помимо его самого, конечно, – Хёнджин сдает себя и чувствует, как начинают пылать щеки от неловкости признания. Пузырьки шампанского задорно развязывают язык, поэтому он с вызовом произносит. - Возможно, я немножко твой фанат. Повисает секундная пауза, в которой слышаться звоны бокалов, смех гостей и овации зрителей. - Возможно, я тоже немножко фанат и совсем не против ужина. Мне несколько раз попадались твои посты, и интервью, ты забавный в общении с фанатами. В живую тоже. – Чан поджимает губы, стараясь не заулыбаться, - твои слова про делать искусство, проявляя в нем себя знакомо и близко. Еще мне показалась чем-то интересным твоя спонтанность, ты говорил о себе как о человеке, который может быстро перестроить планы, ориентируясь на пришедшие в голову идеи и просто делать то, что хочешь. Насколько ты такой? Я несколько раз ловил себя на желании познакомиться с тобой, но не был уверен, что такое возможно – мы существуем в разных сферах деятельности. – Чан заканчивает свои слова с уверенным спокойствием в голосе и терпким взглядом глаза в глаза. - Спасибо? – Хёнджин успокаивающе трет мочку уха, внутри все горит восторгом и порывом затащить Чана куда-нибудь в уединенное место и придаться долгому, детальному разговору о себе, о нем и их совместных возможностях. Ему чертовски сильно нравится плавиться под внимательным взглядом чужих глаз. Они молча пьют шампанское, пока на сцене фокусник прячет в шляпе белого кролика, чтобы позже рассыпать из нее лепестки красных роз. – Мне надо знать. – Хёнджин задумчиво тянет вопрос, ответ на который давно уже получил. – Мы ранее виделись? Точнее сегодня. Утром. Не могу понять, почему ты кажешься знакомым? - Помочь? – Чан приподнимает бровь, вытаскивает из кармана черную маску и ловко надевает на себя. Саб-Зиро возвращается. - Я знал! Ты был в самолете! – Хёнджин выдыхает громко и протяжно, через секунду он уже трясет парня за плечо. - Почему не сказал? У меня твои наушники, и нет, я не украл, я случайно. - Не знаю, был удивлен. Не каждый день известный принц Versace пускает слюни мне на плечо и утаскивает наушники. – пожимает плечами Чан, снимая маску. - Нечаянно я, они в номере, я остановился в отеле Рояль, комната 544, можешь забрать. – стонет Хенджин. - Приглашаешь? – голос понижается, Чан приближается сокровенно близко и приподнимает голову. У них разница в росте каких-то нелепых два сантиметров, но Хёнджин чувствует себя потрясающе, смотря свысока: - Не настаиваю. – фыркает Хван, нагло пересчитывая длинные ресницы и изучая горбинку носа. Он не назвал бы Чана типично красивым, но обаятельным определенно точно. - Под омелой стоишь, отошел бы, если не хочешь быть зацелованным. – с игривой усмешкой произносит Бан Чан, кивая на потолок. - Может на это расчет, не думал? – Хенджин расплывается в самодовольной улыбке и с вызовом смотрит на Саб-Зиро. - Забавный. – Чан зависает на губах юноши и с трудом оторвавшись, отходить на безопасное расстояние. – Пожалуй, мне надо найти Чонина, не скучай. Вулкан негодования отдается в груди раздраженным стоном. Хёнджин прячет лицо в ладони в попытке успокоить внутренний датчик сумасбродства. Еще никогда ему так явно и отчетливо не хотелось кому-то вернуть наушники, засунуть их в чей-то очаровательный упругий зад и отправить первым же рейсом в Сеул. Чан вызывал смесь странных чувств: желание, восхищение, комфорт, смех, смущение и снова желание. Хенджин трет переносицу и фыркает, ему определенно нравится сегодняшний вечер. - О, господин Хван, вы очаровательны, и так одиноко тут стоите, может быть я составлю Вам компанию, а вы мне? Подарите свою любовь господину Оки. – подошедший пожилой мужчина игриво указывает рукой на подвешенную омелу и вежливо касается края пиджака юноши. Хенджин делает шаг в сторону, перехватывая у официанта тарелку с канапе и выставляя ее между ним и мужчиной. - Простите, господин Оки, но непостижимо трудное и невыполнимое предложение. Мы же с вами не верим в такие устарелые традиции. – Хёнджин кланяется и сводит возникшую неловкость в приемлемую шутку, а после сославшись на сильный голод спешит к столу. Как раз, ведущий мероприятия объявляет перерыв на горячее. - Ты специально ко мне старикашку отправил? - Хенджин садится на свое место, уже не удивляясь соседствующему рядом Чану. - Ты хотел быть зацелованным, чего жалуешься? – искренно удивляется парень, и не скрывая удовольствия хихикает. Чонин напротив непонимающе кивает старшему, тот спокойно отмахивается. - Дурак. – сквозь зубы цедит Хёнджин. - Я на тебя заявление напишу в ассоциацию индустрии музыки. Нет, в твою компанию напишу, а лучше в социальную сеть выложу. - Жалобу, что не поцеловал? – ответ прилетает тихо и практически беззвучно, но точно в цель. - Больно надо, наушники по почте отправлю. – Хёнджин подчеркнуто вежливо ставит точку и приступает к яростному разделыванию запечённой рыбы на тарелке. - Ага, буду ждать. – хмыкает Чан и отвлекается на свой ужин. Несколько минут существует только еда, напитки и зудящий отовсюду голос ведущего. Хёнджин косится на увлеченную беседой Лису, и даже подключается к разговору с Нидзиро Мураками и его девушкой, когда кто-то касается его бедра. Он не реагирует. Чужие пальцы отбивают незатейливый ритм, Хёнджин прикрывает глаза, чья-то рука очень комфортно себя ощущает на его теле. - Я живу в номере 543 того же отеля. – как бы между прочим шепотом говорит Чан, пока внимание сидящих за столом привлекает выход певицы на сцену. - Может ты меня преследуешь? - Или ты меня? – Хёнджин резко перехватывает руку Чана под столом, неохотно прекращая домогательство до своего тела. Где-то в сознании мелькает мысль, что, если их поймают быть рождественскому скандалу и работа для Dispatch обеспечена, но она исчезает под давлением пожирающего холодного огня в глазах Саб-Зиро. - Я не против. – одними губами произносит Чан. - Тоже. – загипнотизированно отвечает Хёнджин. Рука на чужом бедре остается до конца ужина. Разговоры не прекращаются до завершения мероприятия. Они едут в отель разными машинами и сталкиваются в коридоре. Случайно.

***

Белые хлопья снега не спеша засыпают Токио, огни города теряются в потоке вальсирующих снежинок. Хёнджин не моргая смотрит в окно, протирая мокрые волосы полотенцем. Последние полчаса он провел агрессивно смывая с себя долгий день и неприличные мысли. Одно знание о нахождении Чана в соседнем номере заставляло нервно кусать губы и дышать через раз. Они расстались у дверей комнат с повисшим в воздухе, не озвученным вопросом, ответ, на который теперь не давал Хёнджину спокойно лечь спать. Снег за окном усиливался, и без того темная ночь становилась мрачнее и глубже. Рождество. «Ничего не происходит просто так» - назойливо крутилось в зажженной глупой идеей голове юноши. Он косится на брошенные на кровать наушники и закипает от злости: его все еще не поцеловали и не разложили на кровати king size размера, а, между прочим, такое желание в кое-чьих глазах точно было. Хёнджин не мог ошибиться. Раз, два, три, четыре парень считает снежинки и на одиннадцатой громко топает ногой, отбросив полотенце. - К черту, - Хёнджин хватает наушники и решительно идет на выход: кто он такой, чтобы перечить себе в отчетливом «хочу», а если ему откажут он как-нибудь с этим справится, поноет Минхо неделю, возможно, две и забудет. Хёнджин с силой распахивает дверь и натыкается на удивленно застывшего Чана: парень косится на занесенную руку, потом на дверь. Он не успел постучать. – Ты мое терпение испытывал что ли? - Я в душ ходил. – виновато опускает глаза парень и тогда Хёнджин замечает мокрые волосы, впопыхах надетую рубашку даже на одну пуговичку не застегнутую, черные спортивные штаны и пушистые белые тапочки от отеля. - И как оно? – продолжает возмущаться Хёнджин, хотя сам только недавно закутался в халат и попытался высушить волосы. - Не помогло. – констатирует факт Чан и поднимает глаза: в них решительный ответ на совершенно другой вопрос. Хёнджин облизывает губы, демонстрируя кончик языка и в пригласительном жесте протягивает наушники хозяину. Чан усмехается, стоит ему только коснуться пальцами гаджета как его тут же настойчиво втягивают в номер. Дверь захлопывается с характерным щелчком: заперто, не беспокоить. Еще одна точка невозврата пройдена. Хёнджин яростно вжимает Чана в закрытую поверхность и целует: гневно, резко, пронзая губу до крови. Никакой рождественской романтики, пусть всю омелу мира сожгут в костре во имя страсти и порочных связей. Наушники с треском падают на пол, они останутся целыми, оба героя в этом уверены. Чан перебирает рукой складки халата, пока Хёнджин выплескивает свою ярость на его губы: посасывает, оттягивает, кусает, языком пытаясь дотянуться до самых гланд. Сдерживающий ткань пояс летит к ногам, пальцы касаются обнаженной кожи груди и спускаются ниже, Чан резко притягивает к себе Хёнджина, заключая в кольцо объятий. Тот в ответ стонет, плотнее прижимаясь, он исследует губами линию подбородка и спускается ниже, отводя за волосы в бок голову и прикусывая свою цель за шею. Из кого-то бы вышел отличный вампир. Тело покалывает от ощущения необходимой близости, хочется въесться друг другу в подкорку и татуировкой остаться на сердце пожизненно. Вечным воспоминанием оставить отметины на кольцах позвоночника, выбив на них общие инициалы. Хёнджин тыкается носом за ухо и тихо смеется влажным завиткам на волосах парня. Неожиданный факт о новом знакомом забавляет до тех пор, пока чужие пальцы не пробегают по низу живота в области паха и не касаются нежно, но уверенно его члена. Вдох- выдох. Тело непроизвольно напрягается ведомое мягкими и настойчивыми движениями. Чан облизывает губы, замечая, как отстраняется от него парень, привыкая к новым чувствам. Рука сама собой ведет от кончика к основанию, от основания к кончику. Плоть набухает, обретая твердость и стойкое зависимое желание от ускоряющихся игр чужих пальцев. Хёнджин наклоняется к губам и мягко цепляет нижнюю зубами, удерживая себя в равновесии, по телу гуляет волна вожделения. Чан резко все прекращает, чувствуя, как негодование остается кровавым следом на его лице. Он быстро меняется с Хёнджином местами, прислоняя его к двери и удобнее раскрывая халат. Тот удивлённо приподнимает бровь внимательно следя за каждым движением, гнев и ярость сменяются жгучим и въедливым стремлением получить все и сразу. Чан дает себе минуту на осмотр обнаженного тела, полностью оставшись довольным, он целует юношу в кадык и по цепочке устремляется вниз, оставляя влажные следы на коже и делая долгие томительные остановки. Хёнджин цепляется за чужие плечи и прикрывает глаза, он не пытается ничего понять, но, когда резко понимает, то по телу проходит дрожь. Хван широко распахивает глаза и смотрит вниз: гребаная музыкальная индустрия стоит перед ним на коленях. Слишком пафосно. Саб-Зиро из самолета собирается ему отсосать. Хенджин откидывает голову назад, больно ударяясь затылком об дверь: охуенно. Влажный язык нагло проходит вверх-вниз по члену, небрежно оставляя на нем миллион слюны. Рука крепко сжимает ствол, а зацелованные губы устраивают отчаянную игру. Чан щекочет языком место вокруг головки, цепляется к уздечке, облизывает чужую плоть смачно причмокивая. Хенджин больно тянет парня за волосы, прося больше: ему так хорошо пока влажный рот входит в контакт с набухшим членом. Волна непреодолимого возбуждения разгоняется по венам, ни одно экстази не сравнится с распыленным чувством внутри. Серотонин ударяет в мозг, пока Чан насасывает себе плюсы к карме рождественской ночью. Хёнджин требует больше, насыщеннее, глубже. Он сходит с ума выходя за рамки реальности, его бьет неконтролируемая дрожь, изливающееся наслаждение оставляет следы на теле мужчины на коленях. Чан стягивает с себя рубашку и вытирает сначала юношу перед собой, потом себя, и пока Хёнджин съезжает по двери вниз на пол, отбрасывает уже не пригодный ни к чему кусок белой ткани. - Ты мой член своими слюнями уделал. – смеется Хёнджин, лбом утыкаясь в плечо парня. - Я в курсе, месть она такая. – Чан кладет руку на чужой затылок и ласково улыбается. - Мне понравилось, – шепчет Хёнджин и поднимает голову, чтобы поцеловать своего Саб-Зиро: протяжно, лениво и жадно. Одурманивающе глубоко и вожделенно сладко. - Знаешь, - Чан отстраняется и смотрит помутневшим взглядом, - ты мне сейчас очееень нужен. Очень. – он кивает вниз в сторону своего паха и слышит, как дыхание Хенджина начинает сбиваться. - Хочешь меня, да? - Нет, что ты, я за наушниками зашел, до сих пор не понял, наивный? – Чан разводит руками: у него на Хенджина стоит, кажется, с самого утра, и он не планирует уходить до завтрашнего дня. Они снова целуются, а позже, спотыкаясь, находят кровать. Снегопад за окном усиливается, Хёнджин решительно затаскивает в постель Саб-Зиро на раунд второй и чувствует себя победителем. Любители медленного горения и томных взглядов осудят, но парню плевать пока его держат в руках, целуют, поглаживают и хрустят упаковкой презерватива. Засевшие с момента случайной встречи в самолете неприличные мысли рассыпались перед безумной действительностью. Разнеженный и расслабленный ласками Хёнджин испытывал острое желание подчинится всему, что с ним могли сделать, подставиться под каждое чужое движение и быть охуенно выебанным «здесь и сейчас». Он неосознанно раздвигает ноги шире, давая больше доступа к себе и замирает, не в силах отвести взгляд. Чан смотрит сосредоточенно с горящим холодом в глазах, почти безэмоционально сканирует нагло жаждущее страсти тело и методично смазывает руку и член смазкой. - Я шел к тебе. – пожимает плечами парень, отвечая на очередной немой вопрос. Хёнджин откидывается на подушку и громко хохочет: его точно планировали прогнуть под себя сегодня. Чертовски горячо. Смех застревает в горле и переходит на хрип в момент плавного входа чужого пальца внутрь податливого парня, с добавлением второго рука инстинктивно сжимает простынь в кулак. Мучительно пьянящее возбуждение скручивается где-то внизу живота и стремительно несется по телу. Чан выдерживает томительно медленный темп, недостаточный, раздражающий все внутреннее существо Хёнджина. Пытка на кончиках пальцев. Пульс набатом стучит в ушах, разгоняя по крови наслаждение и хмельное счастье. Руки больше не сжимают простынь, они цепляются на напряженные плечи опасного любовника. Хёнджин толкается бедрами, насаживаясь на пальцы и шепча взывающее: «мало». Чан пробует слово на вкус, алчно целуя, проходится языком по кромке зубов и вступает в неистовую борьбу за власть. Победитель не выявлен. Хёнджин ускоряет темп, Чан меняет пальцы на член. Первый толчок пробный и плавный, второй уверенный и резкий, через несколько новых они сверяют ощущения и беспечно тонут в удовольствии. Прелюдия обрывается жестким ритмом и следами на коже. Хёнджин выгибается в позвоночнике настигнутый отчаянной вспышкой кайфа, Чан закидывает его ноги себе на плечи и входит глубже, сильнее и бескомпромиссно грубо. Хван самодовольно зажмуривается, прося сменить вектор движения на чуть левее, и тут же получает точный удар в раздраженный комочек нервов где-то в глубине его тела. Не теряя контроля Чан размашисто насаживает парня на свой член, рукой берет чужой и повторяет тот же темп, то набирая обороты, то снижая скорость. Тишина снежной ночи наполняется вожделенными стонами, страстью и порочными желаниями. В груди Чана вибрирует рычание, он падает за грань получая свое, тело дрожит в приступе наслаждения, его партнер по преступлению следует за ним. Они пачкают простыни и прерывисто дышат. Оба до одури счастливы и расслаблено блуждают в чувствах, лишенных напряжения. Хёнджин лениво касается руки, устроившегося рядом нового знакомого и ненавязчиво переплетает их пальцы вместе. Приятно. - Будешь так вздыхать и мы пойдем на третий круг. – нарушает молчание комнаты Чан после четвертого непроизвольного и глубоко удовлетворенного выдоха Хёнджина. Тот, потерявшийся в тягучей неги, открывает глаза и делает протяжный, достаточно громкий вздох, вкладывая в него всю силу внутреннего «хочу, могу и согласен». Чан искренне смеется, он нежно касается ладонью щеки парня и поворачивает его лицо к себе. Их взгляды встречаются. И это хорошо.

***

Минхо-хен: «Твой рейс отменили из-за снегопада» Минхо-хен: «Я нашел твоего незнакомца» Минхо-хен: «Бан Кристофер Чан, 26 лет. Холост, не ест острое, любит собак и два раза в год летает в Австралию к семье. Счастливое число восемь, СВ97 его псевдоним» Минхо-хен: «О, и самое важное, он продюсер Чонина и есть в списках гостей на благотворительный ужин» Минхо-хен: «всегда знал Фортуна тебя любит» Минхо-хен: «взял тебе обратный билет на его рейс, соседнее место. Будешь должен!» Хёнджин медленно просыпается, но не открывает глаза. Весь в одеяле и подушке, он приятной тяжестью вдавлен в матрас. Тепло и уютно, юноша плавно тянется в кровати и нежится в ощущении расслабленности после глубокого сна. Мелкие снежинки, не прекращая свой ночной вальс кружатся за окном. В комнате светло, интуиция подсказывает время полдень. В мыслях пусто и по-особенному спокойно, никакой гонки идей, обдумывания дел и проблем. Почти идеальная тишина комфортно убаюкивает. Почти тишина. Хёнджин моргает, где-то на фоне слышно, как капли воды разбиваются об кафельный пол. Как будто кто-то моется в душе. Почему как будто? Хёнджин еще раз моргает, и почему кто-то? Очень конкретный Чан под струями горячей или холодной воды сейчас смывает с себя послевкусие ночи. Хёнджин садится на кровати, старательно выгоняя из мыслей образ парня. И наваждение, и реальность слишком хороши. Тело тянет приятная боль, он уверен на коже остались следы глупой идеи. Непроизвольная улыбка касается губ и тут же пропадает. Хёнджин тратит несколько минут на окончательное пробуждение и еще парочку на то, чтобы надеть штаны и футболку. Он забирает растрепанные черные волосы в маленький хвостик, залпом выпивает стакан воды и даже хватает в руки куртку. Выйти сейчас за кофе, кажется отличной идей. Дверь ванной комнаты открывается и из нее показывается Чан, облаченный в белый махровый халат с эмблемой отеля. Он останавливается на секунду, а затем усмехнувшись продолжает движение. - Ты собрался сбежать из собственного номера? Ты же помнишь, что мы у тебя? – он подходит к Хёнджину, но держится на расстояние вытянутой руки. - Возможно, я хотел дать тебе шанс уйти без неловких разговоров. – неуверенно слышится в ответ, Хёнджин отводит глаза, стараясь не смотреть на каплю воды стекающую по груди парня и теряющейся в складках халата. - А у нас будут неловкие разговоры? – Чан беспечно приподнимает бровь. – Может лучше сходим позавтракать? Или поужинать? - Плохая идея. – Хёнджин гасит внутреннюю вспышку радости разумными расчетами. – Давай разойдемся сейчас. У меня вылет сегодня. - Рейсы отменили. Снегопад. – Бан Чан кивает в сторону заснеженного за окном Токио и напряженно уточняет - У тебя кто-то есть? - Нет. – Хёнджин хмурит брови на глупое предположение. Будь у него отношения, он бы даже не посмотрел в сторону незнакомца в самолете. - Условия контракта? – допытывается тот самый случайный пассажир. - Нет, я могу встречаться с кем угодно и как угодно, если это не вредит работе. – Хенджин думает о Минхо, в самых страшных снах которого его драгоценные Феликс и Хёнджин заводят романы, а ему приходится разгребать драму. - Тебе не понравилось? – осторожно спрашивает Чан. - Хотя, нет, не отвечай, не разбивай мне гордость. - Шутишь? – возмущается Хёнджин, выпаливая без раздумий – было охуенно. – и тут же прикусывает язык. – хорошо, очень хорошо, но у меня плотный график, насыщенный ритм жизни. У тебя тоже. Нам будет трудно поддерживать отношения и в итоге все закончится растрепанными нервами, разбитыми сердцами и миллионом грустных треков. Давай не усложнять, останемся приятным эпизодом в жизни друг друга. - Оу,- повисает молчание, Чан проводит рукой по мокрым волосам и задумчиво изрекает - ммм, Хёнджин, я тебе предлагаю завтрак и быть может повторить охуенный секс, а не вечность со мной разделить. Но, мне интересно, ты всегда думаешь о финале, минуя процесс? - Нет, я люблю процесс, - парень зависает: ему банально страшно идти дальше одной ночи. Даже если хочется, какой смысл, если итог будет один, ведь happy endы редкий случай в их мире - но … неважно. Предлагаю остановиться сейчас. - Уверен? - Да. - Хорошо. – Чан кивает, ставя точку. Они смотрят друг на друга неотрывно, словно пытаются разглядеть что-то важное на дне души. - В смысле хорошо? – Хёнджин внезапно злится то ли на себя, то ли на парня перед ним. - Ты даже не попытаешься меня переубедить? - А ты хочешь со мной встречаться? – удивленно моргает Чан и еле сдерживается от ругательного слова в знак эмоционального порыва. - Нет. – уверенность в голосе ломается на букве «е», сомнение в словах Хенджина, заставляют Чана улыбнуться. - Тогда я пошел к себе. - Вот так просто? – Хёнджин кидает куртку на кровать и делает шаг вперед, ставя руки на талию в вопросительном жесте. - Не в моей привычке уговаривать, и да, Хёнджин, не всегда бывает сложно. Иногда все просто происходит. – Чан пожимает плечами, сильнее закутывается в халат и подходит вплотную к Хёнджину. Он двигается быстро и уверенно, опаляя дыханием кожу щеки и выдыхая в губы последний факт – так, чтобы ты знал, обычно я на завтраки, ужины не зову и повторить не предлагаю. - голос звучит тихо и жестко, Хёнджин смотрит внимательно в лицо парня, запоминая каждую линию, Чан делает шаг назад и громко добавляет. –Приятно было познакомиться, господин Хван. - Мне тоже, господин Бан. – заканчивает разговор Хёнджин и указывает на дверь. - Увидимся. – тихо бросает Чан, уходя из номера. Точка. Дверь закрывается. Хёнджин хватает подушку и громко в нее кричит. Отказал. От-ка-зал. Дурак. Ой, он дурак. Сам себя закопал. Нет. Его и не уговаривали. Так легко согласился. Мудак. Хёнджин убирает подушку и оставляет в ней отметину от кулака. Даже не попытался его убедить. Неприятная личность. Красивый - вспоминает парень и тут же бьет себя по щекам. Никакого самообладания. Им так удобнее. Так легче. Проще. Взгляд цепляется за прикроватную тумбочку. На ней нагло лежат случайно украденные наушники. Видимо, Чан подобрал их с пола и положил сюда перед тем как ушел в душ. Они с вызовом смотрят на Хёнджина, а он на них. Решение само собой приходит на ум.

***      

Хёнджин: «Угу, уже в курсе. Мы познакомились и переспали» Минхо-хен: «я всегда знал рано или поздно ты станешь жертвой индустрии. Вы с Феликсом меня в могилу сведете. Умру молодым, и красивым, в самом расцвете сил.» Минхо-хен: «место менять или оставить?» Хёнджин: «оставь, и мне нужен его телефон и домашний адрес. Надо кое-что вернуть.» Минхо-хен: «твою девственность?» Хёнджин закатывает глаза и входит в лифт, он жмет рандомную кнопку и продолжает набирать сообщение: «бесишь» Минхо- хен: 821064436829, Yeouido-dong 18, Yeongdeungpo-gu Seoul 150-790. Адрес указывает на соседний от Хёнджина жилищный комплекс. Дурацкое совпадение радует. Он сохраняет номер и убирает телефон в карман. С момента их расставания прошел час и теперь, полностью одетый и собранный, парень собирался выпить кофе и совершить какую-нибудь очередную глупость. В наушниках играла любимая песня, а где-то в Сеуле его менеджер готовился к новому этапу их жизни. Двери лифта медленно раскрываются. Хёнджин поднимает глаза и уверенно делает шаг вперед. Он плавно спускает наушники на шею. Саб-Зиро в лице Чана игриво подмигивает. На нем черная маска, майка и спортивные штаны, толстовка наброшена на плечи, а в руках нервно прокручивается телефон. Они встречаются в холле второго этажа. В очередной раз случайно. Хёнджин планировал зайти к нему после кофе, Чан собирался найти его на соседнем месте в самолете. - Идем завтракать? – Бан Чан с любопытством и надеждой заглядывает в глаза Хенджина. - Ужин можем заказать в номер. И пусть твой менеджер свяжется с моим и согласует расписание. - Отлично, Сынмин у меня дотошный, впишет наш секс в график на год и заставит придерживаться режима. – Саб-Зиро довольно щурится, отправляя короткое сообщение одному важному Киму и добавляя головной боли в его без того насыщенную жизнь. - Завтрак, давай начнем с него. – серьезно предлагает Хёнджин и решительно добавляет. – наушники я себе оставлю. - Хорошо, - Чан проводит по гладкой поверхности внешней стороны динамиков, где выбит его псевдоним и влюбленно изрекает – куплю себе новые и сделаю гравировку с твоими инициалами.- через короткую паузу спрашивает - Прозвучало слишком романтично, да? - Отвратительно. – у Хёнджина краснеют кончики ушей, он смущенно шепчет - меня устраивает. Они встречаются взглядом,

….чтобы отныне не расставаться.