bloody love

Мир вокруг будто застыл в ожидании праздника. Ветер трепал разноцветные гирлянды, развешанные по улицам, снежинки танцевали в тусклом свете фонарей. Минхо нервно перебирал в руках телефон, бесконечно проверяя время. — Ты где? — шептал он, глядя на пустой экран. Сообщения оставались непрочитанными. Хан всегда был немного странным, с этим своим взглядом, в котором пряталась боль, и постоянными попытками смеяться, когда смеяться совсем не хотелось. Но в этот раз что-то было не так. Минхо помнил, как Хан отмахивался от любых вопросов. "Все нормально," — говорил он, а в глазах стояла пустота. Часы пробили полночь. Вокруг зазвенели хлопушки, в воздухе запахло серой от фейерверков. Люди смеялись, обнимались, а Минхо стоял в переулке, кутаясь в шарф. Телефон наконец завибрировал, и Минхо вскрикнул от облегчения. Но это не было сообщение от Хана. Это было уведомление от службы доставки. На экране засветилось их последнее сообщение. — Береги себя, ладно? Сердце екнуло. Минхо сорвался с места, помчался к Хану домой, не обращая внимания на машины, людей и лед под ногами. Он знал, что что-то случилось. Когда дверь квартиры Хана открылась, там было тихо. Слишком тихо. Свет не горел, только луна заливала комнату холодным блеском. На полу лежал он. Кровь текла по деревянному полу, смешиваясь с острыми бликами гирлянды, которая по привычке светилась на стене. В его руках был телефон. Минхо упал на колени, крича и зовя его по имени, но уже было поздно. Поздно. Гирлянды мерцали, как слезы, падающие на пол. А тишина казалась тяжелее, чем когда-либо. Минхо долго не мог заставить себя пошевелиться. Его руки дрожали, он чувствовал, как холод поднимается от пола, пробирая до костей. Мир за окном продолжал праздновать, люди смеялись, кричали, обнимались, а здесь время будто остановилось. — Хан… почему? — шептал он, всматриваясь в лицо друга, уже начинающее бледнеть. Он заметил телефон, лежащий рядом. Минхо взял его, надеясь, что найдет ответы. Экран все еще был разблокирован. Последняя запись была в заметках. "Извини. Я правда пытался, Минхо. Но это слишком тяжело. Спасибо за все, что ты делал для меня. Ты — единственный, кто меня понимал. Прости за эту боль. Я больше не мог ее выносить." Минхо закрыл глаза, пытаясь сдержать слезы. Его сердце будто разрывалось на части. Он хотел кричать, проклинать мир, кричать на Хана за то, что тот оставил его одного. Но вместо этого он просто сидел рядом, сжимая его холодную руку. — Ты не должен был оставлять меня одного, — прошептал он. — Я бы нашел способ помочь. Ты же знаешь… Он не знал, сколько времени прошло. Часы на стене тикали, неумолимо двигая вперед то, что казалось вечностью. Полицейские и медики появились спустя какое-то время, но Минхо почти не замечал их. Он едва слушал их вопросы, отвечал машинально, как будто все происходило в каком-то другом измерении. Когда тело Хана унесли, а комната снова опустела, Минхо остался один. Остался с тишиной, с воспоминаниями, которые обрушивались на него волнами. Его взгляд упал на полку, где лежала старая фотография. Хан смеялся на ней, сияя как солнечный луч. Минхо взял фото, сжал его в руках и поклялся, что сделает все, чтобы память о Хане не исчезла. — Я не оставлю тебя, даже если ты оставил меня. В ту ночь Минхо впервые почувствовал, как легко радость может превратиться в тоску Прошел месяц с той ночи. Минхо пытался жить дальше, но дни превратились в бесконечный туман. Все вокруг напоминало о Хане. Смех на улице, запах кофе из их любимого кафе, звуки гитары, доносившиеся из чьей-то квартиры. Все это ранило, как тысячи невидимых игл. Каждый вечер он сидел в их пустой квартире, где до сих пор пахло Ханом. Его вещи лежали на своих местах: на стуле висела куртка, на столе валялась недочитанная книга. Минхо боялся трогать их, как будто это нарушило бы связь, которую он отчаянно пытался сохранить. Единственное, что он делал — перечитывал последнее сообщение Хана. Снова и снова. "Ты — единственный, кто меня понимал." Минхо знал, что должен жить дальше. Хан бы этого хотел. Но слова, которые он когда-то говорил себе, уже не имели силы. С каждым днем он все глубже погружался в пустоту. Однажды ночью, когда снег за окном падал так же тихо, как тогда, Минхо наконец решил. Он оставил в заметках короткое сообщение. "Прости, что не смог спасти тебя. Я и себя спасти не смог. Увидимся там, где боль больше не настигает." В комнате царила тишина. Только слабый свет гирлянды, которую Минхо так и не снял, освещал его лицо. Он взял нож, тот самый, который лежал в ящике кухонного стола, и провел по лезвию пальцем, будто проверяя, насколько тот острый. В его голове всплыли обрывки воспоминаний: первый Новый год, который они встретили вместе, ночи, когда они обсуждали свои мечты, теплый смех Хана. — Ты там не один, Хан, — прошептал Минхо, сжимая лезвие. — Я иду к тебе. Когда нож коснулся его кожи, Минхо почувствовал холод стали. Кровь, яркая и густая, начала стекать по его руке, оставляя следы на полу. Силы быстро покидали его. В последний момент, перед тем как сознание угасло, он почувствовал странный покой. Снег продолжал падать за окном. Гирлянды все еще мерцали, как символ праздника, которого Минхо больше никогда не встретит.