Lie on sunrise

Уши закладывает задающим звучанием битов, он кричит в толпу песню и не слышит себя. Срывает горло, кружится в нелепом танце, решается открыть глаза, чтобы быть ослепленным кислотно-розовой вспышкой стробоскопа, прильнуть к случайному человеку на строках о любви и сильном желании. Рука ложится незнакомцу на талию, губы опасно приближаются к чужой шее, сладкий выдох, теряющийся в тепле множества других пляшущих тел, но незнакомец чувствует его особенно явно. Он не ждал от случайного человека инициативы, скорее наоборот, что его оттолкнут или проигнорируют как обычно, но незнакомец поддерживает, продолжает танец, не так бешено и остервенело, в аккуратном жесте закидывает руки ему на шею и жмётся ближе. От него несёт на удивление не потом, а дорогущим парфюмом, табаком, алкоголем с нотой чего-то сладкого и манящего, за что можно уцепиться зубами. Никто из них не прекращает подпевать и танцевать, образовавшаяся парочка двигается ближе к центру танцпола в самую гущу, у него получается отдаться случаю и раствориться. В темноте и кислотных вспышках близость тел кажется ещё более завлекающей. Поначалу ему вовсе не хотелось идти в клуб, а сейчас... Стробоскоп освещает помещение лишь на секунду, ему является нежнейшая кошачья улыбка полуприкрытых глаз и всего-лишь две расстегнутые пуговицы на цветастой рубашке. Погасает свет, вспыхивает интерес. Свободная рука наугад расстегивает пуговицу, хочет расстегнуть следующую, но его останавливают. Глаза в досаде закатываются от неудавшейся шалости, - хорошо что никто не видит, - он приближается к чужому уху, чтобы прокричать одно единственное слово "Бар". Быстро и ловко выпутавшись из объятий, он через толпу протискивается к стойке и только рядом с ней может отдышаться. На горизонте тот симпатичный кошак не маячит. Время перевести дыхание. Вытерев лицо тыльной стороной ладони от испарины, он заказывает у бармена воду, и пока ждёт, усердно строчит в телефоне твит о происходящем сейчас. Бармен любезно подталкивает к нему стакан с водой, а тот жадно на неë накидывается, на плечо неожиданно кладут руку, он едва ли не давится. – Уëн, ты че меня кинул? Мы вроде как вместе пришли. – Я подумал, что третий лишний в компании с той красавицей тебе не нужен, или что, она кинула тебя, Бинни? – Уëн допивает воду и улыбается, Чанбин, слыша его, хмурится. – Она пришла с девушкой, тут без шансов. – Хе-хе-хе, лох, – Уëн заливается хохотом, Бинни состраивает кислую мину, – А я вот... С другой стороны к нему подсаживается парень, Чон Уëн прерывается. – Две текилы санрайз, пожалуйста. Уëн довольно ухмыляется, слыша голос того самого незнакомца, подобный кошачьему мурчанию. Он переглядывается с Чанбином, а тот в досаде цокает и отходит от барной стойки, оставляя другу возможность пообщаться без лишних ушей. Чон оценивающе оглядывает рядом сидящего, легонько прикусывает губу, понимая, что урвал самый настоящий джекпот. Точëный профиль, широкие плечи, приятный голос, так ещё и угадал с его любимым коктейлем. Самое главное, чтобы ничего не подсыпал. – Я Джин, – представляется не своим именем, потому что максимумом от этого знакомства станет перепихон, а в худшем случае на коктейле всё и закончится. – А ты? Незнакомец поворачивает голову в его сторону, тянет уголки губ вверх, хочет что-то сказать, но словно в последний момент передумывает и говорит иное. – Алекс. Что-то подсказывало Чону, что названный Алексом тоже ему соврал, но почему бы и нет? Славная игра должна получиться, раз уж лгут они оба. Бармен заканчивает с приготовлением коктейлей и ставит их перед ними. Уëн на всякий случай осматривает напиток на предмет другого вещества в нëм: лëд вроде не осел, пузырьков не было, цвет не поменялся, отлично, значит можно пить. Он потягивает из трубочки текилу санрайз, делает глоток и в наслаждении прикрывает глаза. Теперь на счету выпитого будет не только шот текилы. – Обычно здесь не настолько людно, – Алекс начинает разговор первым, также принимаясь за пробу коктейля. – Ох, так ты уже бывал здесь? Я тут впервые, – и снова ложь, правда не полноценная, потому что он был в этом клубе единожды и достаточно давно. – Да, видимо все празднуют, что поставили нового диджея, прошлый был отвратительным, – Кошак, - именно так Уëн звал его у себя в голове, - посмеивается. – Ты здесь с другом, да? – Ой, да просто знакомый, пересеклись случайно, – лукавит, – А ты? Надеюсь, что ты здесь один. Уëн в своей очаровательной ухмыляется и находит взгляд Алекса. Флирт на пробу проходит, глаза собеседника улыбаются. Уже многообещающе. Диалог оказалось завязать достаточно просто, обсуждение повседневного и алкоголь достаточно расслабили Уëна, чтобы тот начал чувствовать себя достаточно комфортно рядом с Алексом. Тот родился в Америке и относительно недавно закончил учëбу на юриста, по профессии не работал. Говорить с ним было сплошным удовольствием, голос пробирал до мурашек особенно в те моменты, когда Алекс рассказывал о юриспруденции, что-то, с чем Уëн не был знаком. Он терпеливо объяснял и оттого у Чона, пьяненького, но очень внимательно слушающего, возможно что-то останется в голове. Однако лёгкое опьянение не позволило Уëну делить полученную информацию о нëм хотя бы надвое. – А я вот на ветеринара отучился. Знаешь, по жизни помогает находить всяких ласковых кошечек, которые нуждаются в помощи, – за раз Уëн допивает напиток и ставит локоть на барную стойку, подпирая щеку и томно глядя на собеседника. Алекс лишь на секунду прикусывает губу. – Джин, выйдем? – предлагает Алекс, смотря на Уëна как-то особенно мягко и чарующе. Он без задней мысли соглашается. Улица остужает ум, но не интерес. Теперь соблазнить такого умного и притягательного красавчика казалось необходимостью. Алекс опирается на стену здания и достаёт хорошо знакомую Уëну пачку сигарет - Marlboro aroma brown. У Алекса она полная, он вынимает одну штуку, а носа Уëна касается запах горького, терпкого, но одновременно сладкого шоколада. Алекс зажимает сигарету зубами и поджигает. Чон не сводит с него взгляда, становится рядом и ждет, пока тот сделает первую затяжку, самую насыщенную и сладкую. Неподалёку нервно перемигивается фонарь, асфальт после недавнего дождя ещё не высох. Перед ними изредка проносились машины, - всё-таки ночь, - влажность заставляет волосы пушиться. Алекс затягивается и медленно выдыхает, дым фигурно кружит в воздухе, но быстро рассеивается. Уëн, когда был подшофе, обычно болтал слишком много, но именно сейчас понимал, что ситуация другая. Их молчание - мелодичный флирт, своя романтика была в том, чтобы вот так стоять на улице рядом с клубом, пока один из них курил. И ведь несмотря на то, что незнакомец представился, Уëн всё ещё не знал его имени, и наоборот. Чон романтизировал, а Алекс почти докурил. Уëн наглым образом забирает сигарету и одним вдохом заканчивает еë, дым подольше держит в лёгких и спустя мгновение выдыхает Алексу в лицо, сдерживая ухмылку. – Un homme charmant, – мурчит Алекс, а у Чона сводит низ живота от его тембра. Пальцы аккуратно заправляют прядь Уëну за ушко и следом легко проходятся по щеке, Алекс наклоняется к нему. Чон сам потянулся за поцелуем. Поначалу он легко сминал чужие губы, а потом резко слизал с них вкус шоколада и углубил так приятно, что Алекс судорожно выдохнул. Тот мягкий и податливый, потому поцелуй получился воистину французским, танец языков отдавался настолько хорошо, что подкашивались ноги. Уëн хватается за его шею, сжимает и царапает ногтями, а Алекс даже не кусается, лишь нежно кладёт руку ему на талию и гладит. У Чона внутри всё несколько раз переворачивается, он теряет голову, целуя жадно, с каждым разом всё напористее и напористее, пока в один момент не прерывается. – Putain... – Уëн не успевает удивиться тому, что тот даже ругается по-французски. Алекс старается отдышаться, откидывает голову и уголки его зацелованных губ тянутся вверх, – Хорошо целуешься. – Я хочу ещё, – почти перебивая его говорит Чон, – У меня квартира не так далеко, можно... – Я вызову нам такси, скажи адрес. И ведь действительно вызвал. Пока они ждали, Уëн настрочил миллион постов на закрытый аккаунт, а также расписал Чанбину в личные целую эпопею, полную самодовольства и волнения. Ответив другу, тот садится вслед за Алексом в такси Uber Comfort, кусая губу в нетерпении. Чону терять нечего, с квартиры он совсем скоро съезжает, даже коробки начал собирать, потому привести к себе незнакомца из клуба показалось ему неплохой идеей. Всяко лучше, чем ебаться в кустах или прямо за стойкой под громкую музыку. Снова улица, подъезд, этаж, ключи. Уëн приходит в себя на собственном кухонном столе, обнимая Алекса ногами за поясницу и позволяя ему выцеловывать на своей шее и груди рисунки, выводить влажные дорожки и медленно раздевать. С него сняли верх, на одних поцелуях Алекс не останавливается, использует очень грязный, по мнению Уëна, приём - нежнейшую щекотку. Пальцы, едва касаясь кожи, ведут от низа живота и вверх, отчего живот невольно втягивается, а Чон зажимает себе рот, чтобы не застонать слишком громко, а только сдавленно промычать и зажмуриться. В отместку за нахождение слабого места, Уëн цапает того за уголок челюсти, так, чтобы не оставить след, но достаточно неприятно, или наоборот? Ему ведь не показалось, Алекс приостановил ласки и мимолётно закатил глаза. Чон не может сдержаться и хихикает. – Почему ты смеёшься? – спрашивает Алекс с такой жалостливой интонацией, что Уëну становится стыдно, потому что низ живота приятно сводит. – Тебе нравятся укусы, ведь так? – улыбка с лица не сходит, тот игриво кусает Алекса за кончик носа. – Очень. А тебя очень легко взять щекоткой, – в доказательство своим словам, он аккуратно проводит по животу еще раз, и сейчас Уëн не смог сдержать стон, а затем и тихое ругательство на корейском, вырвавшееся само собой. Всë бы ничего, но во время разговора в баре, он сказал, что корейского не знает, – Кто сейчас нуждается в помощи? – Чон в досаде охает, совсем не ожидая, что его же слова ему и припомнят. Уëн не может понять, хорошо это, или плохо. Ещё более неожиданным становится то, что ласки вовсе не возобновляются, вместо этого Алекс принимается рассматривать всего Чона, и это возымело ошеломительный эффект. Смущение, испытываемое вкупе с непониманием, заставляют его задышать чаще, пока Алекс касается его лишь изредка и только тогда, когда находил шрам или родинку. Удивительно, но случается то, к чему Уëн совсем не был готов. На кухне, сидя со светом от вытяжки, они снова завязали незатейливый разговор. Такой, будто бы сейчас ничего и не было. Чон окончательно протрезвел, голова была ясна, и у него появился к себе один единственный вопрос - почему происходящее не кажется ему странным? Подсознательно ощущалось, что всё правильно. Правильным было предложить этому незнакомцу кофе, сесть за тот же стол, не одеваясь. Правильным было долго смотреть на друг друга и встречать рассвет, а они недавно пили текилу санрайз. Правильным было то, что Уëн проводил названного Алексом, - который все-таки был незнакомцем, - не спросив у него даже номера телефона, и оставив его неразгаданной загадкой.