ты любишь секс

      слушать «секс» лиды в присутствии намгю было ебаной пыткой. субон честно пытался смириться с тем, что они делили одного любимого исполнителя на двоих. чаще всего это бывает плюсом в дружбе, ведь общие интересы — это круто. но только не в их случае.       намгю был самой надоедливой фанаткой из всех. он знал наизусть каждый трек, прочитал разбор каждой строчки, посмотрел все клипы, все тиктоки — вообще любой кусок контента с участием лиды, который высирал интернет. но вот трек «секс» вызывал в нем что-то демоническое.       в момент, когда звучат первые аккорды, должна включаться сирена, оповещающая об опасности. и неспроста: гю начинает сходить с ума, носиться по комнате кругами, танцевать, смеяться, плакать, кричать, визжать — и все это одновременно.       субону не терпелось распидорасить лиде лицо за то, что тот когда-то принял решение начать заниматься музыкой. именно это действие повлияло на сюжет жизни бона критически. — бля, сделай погромче! — надрывает горло гю, когда в очередной раз включается та злополучная песня. — оно, сука, и так на полной хуярит! если плохо слышно, значит ты, гондон, глохнешь! — в привычной манере перекрикивает музыку бон и мечтает иметь беруши. и похуй, что он не до конца знает, как правильно это слово произносится и пишется, главное — он знает, что это такое, и неистово нуждается в этом прямо сейчас.       из намгю тем временем начинают выходить бесы. немыслимо, как этот человек способен ориентироваться в пространстве после выписывания подобных пируэтов. субону искренне жаль мебель, которая оказывается у друга на пути: ее еще можно было спасти, в отличие от мозга гю. там поражение уже несовместимое с жизнью. — как же я обожаю этот трек, — на выдохе произносит намгю, когда музыка, наконец, прекращает свой бесконечный поток. — я б его слушал даже буквально во время секса.       крутанувшись вокруг себя финальный раз, он хочет упасть спиной на свободную часть кровати, но не рассчитывает и приземляется прямо на и без того недовольного субона. — хочешь, я прям щас твое очко на прочность проверю? — бубнит он. — и под твою любимую песню — все, как ты хотел.       намгю неловко сползает к противоположному углу своей постели. серьезный тон друга пугает, и он отвлекается на разглядывание постельного белья, украшенного человеками-пауками разной степени странности. получается этот маневр, конечно, так себе, поскольку бон продолжает вещать: — как раз строчки соответствующие. по полной программе оттрахаю, так что звезды увидишь.       гю игнорирует. дается это с трудом, но он пытается. если не обращать внимания, то оно само перестанет, так ведь? — сначала ты мне отсосешь, потом я тебе отсосу, а потом будем тебя ебать во всех позах в туалете, и в ванной, и на балконе, блядь, чтоб все соседи видели! — бубнеж у этого блядуна воистину нескончаемый. — why are you silent, my boy? хуй во рту разговаривать мешает?       он тянет гю за рукав лонгслива, чтобы повернуть к себе лицом. — ну, вот когда хуй свой мне в рот положишь, тогда и будет мешать, — в том же тоне отвечает намгю. — а щас мне просто на твой буллщит ответить нечего.       он показывает язык и порывается сбежать куда-нибудь, но оказывается крепко схвачен поперек груди. субон валит его рядом с собой, удерживая на месте. — it’s not a bullshit. заебал ты меня со своим «сексом». пора бы проучить тебя уже.       улыбка расползается на его лице. но ведь, раз улыбается — значит добрый, да?       гю пробует пинаться, но субон все таки оказывается сильнее. да и кто бы поверил в то, что намгю будет сопротивляться, когда на горизонте начинает маячить шанс оказаться выебанным лучшим другом?       вот и субон не верит. он ловко заламывает запястья гю над его же головой и нависает сверху. король положения — как и всегда. — how do you like it more, princess? сзади или «наездницу»? — пошло ухмыляясь, шепчет бон. — хотя, мы можем и то, и другое оформить.       намгю шумно сглатывает, прокручивая в голове мемную фразу из тиктока: «give me ten minutes and a hair tie». да, именно то, что ему нужно прямо сейчас. — и че, прям реально под лиду будем трахаться? — ну ты же хотел. я привык желания принцесс исполнять.       бон удерживает широкой ладонью оба запястья гю, а другой рукой тянется за телефоном. устанавливая «секс» на повтор и почти полную громкость, он возвращает внимание к парню под собой. — приступим?       он не осторожничает. почти никогда. этот раз не исключение. не дожидаясь ответа, субон наклоняется ближе и проводит носом по щеке намгю. это немного щекотно, и гю улыбается против воли. он так привык улыбаться всегда, от любого даже чуть-чуть забавного действия, что разучился быть серьезным. у субона точно найдется способ, как это исправить.       он ведет кончиком носа по широкой скуле, будто обнюхивает «жертву», прежде чем наброситься на нее. прежде чем разорвать нежную кожу зубами, вгрызться в податливую плоть, ощущая, как теплая кровь наполняет рот. член твердеет от одной только мысли о подобном исходе. бон на секунду чувствует себя извращенцем, но это меньшее, что волнует в этот момент. мир сужается до кровати намгю с этим дурацким постельным комплектом с человеком-пауком. его тоже хочется разорвать, испачкать, сделать грязным настолько, что он больше не будет пригоден для использования.       ну, у субона определенно был шанс исполнить последнее свое желание.       смакуя свое доминантное положение, он очерчивает кончиком языка висок гю, собирает солоноватые капли пота, ощущает бушующий под кожей пульс. вся ситуация заводит до дрожи. будто он раньше не делал этого — не занимался сексом, не дрочил, не возбуждался. сейчас все ощущается по-другому: лучше, жарче, еще желаннее. они еще даже не начали, даже не поцеловались ни разу, а тонкую ткань домашних штанов субона уже натягивает полностью эрегированный член. это приносит дискомфорт, который отходит на второй план в момент, когда намгю бесшумно двигается под прижавшим его телом. не просто двигается. трется.       его такой же твердый член притирается к животу бона; он чувствует его очертания сквозь два слоя одежды. это странно — в такой момент не ощущать под собой полную грудь и тонкие девичьи ноги, обнимающие за торс. их заменяют подтянутые мышцы и мужские ноги, безвольно свисающие с кровати. и, конечно же, чужой пенис, упирающийся в его тело снизу. странно, но чертовски приятно. — i’m obsessed with the smell of your skin, — жарко шепчет субон на ухо намгю, прикусывая мочку.       и это чистая правда. он пахнет колой без сахара, молоком и какими-то цветами. пахнет сигаретами, своим любимым шампунем и обезболивающими. пахнет надеждой, отчаянием, желанием и уютом. субон хочет вдохнуть его полностью, на сколько хватит легких.       гю тихо мычит в ответ, не разбирая ни слова. ему и не нужно — все и так понятно по языку тела. чем-чем, а им он владеет достаточно хорошо. — fuck, i really want to eat you alive, — отрываясь от шумного дышания в чужое ухо, поднимает глаза субон. он смотрит прямо в душу, разглядывает расширенные зрачки напротив, точно зная, что он ничем не лучше.       его ломает, как под препаратами, ведет получше, чем от алкоголя. голова ватная, пальцы покалывает. он уже даже не слышит музыку — в ушах стоит только оглушающий шум крови и отчаянное биение собственного сердца.       намгю кажется безучастным, но только на первый взгляд. обе его руки зажаты над его же головой, ограничивая движения. он вытягивает шею вперед, заодно немного приподнимая верхнюю часть корпуса в попытке добраться до желанных губ. он ловит воздух ртом, готовый сделать все, что угодно, лишь бы заполучить долгожданный и первый для них поцелуй. то-ми-тель-ный.       дразниться субон больше не в силах; он опускается навстречу, накрывая чужие губы своими. это блядско, очень пошло и развратно. они сталкиваются зубами, вытанцовывают что-то очень шлюшачье языками. слюна громко хлюпает и течет у гю по подбородку, пачкая кофту. поцелуи дурманят еще больше, забывается абсолютно все: даты, имена, вещи, причины, события и всяческие сомнения. вся планета крутится вокруг одного — языка субона, которым он делает какие-то неописуемые вещи. он будто трахает рот намгю, будто показывает то, что его ожидает дальше. намгю не против. танос может трахнуть его куда угодно; главное, чтобы трахнул. — сними штаны, — почти скулит гю, кое-как выпутываясь из поцелуя. опустошение разочаровывает, но мысль о новом наполнении щемит грудь.       раньше он бывал с девушками, но вовремя понял, что это тупик — они ему не симпатизировали. в отличие от субона, он смог признаться самому себе в том, что его влечет к парням; тот же, напротив, вечно все отрицал, объясняясь тем, что ему это не интересно. но сейчас, кажется, член бона думает иначе, значительно оттягивая ткань треников и приятной тяжестью давя намгю на бедро. странный он.       однако опыта с мужским полом у гю, можно сказать, не было. лишь однажды, пьяный и угашенный, в каком-то дрянном клубе он целовался с парнем за барной стойкой, после чего чуть было не оказался втянут в грязный секс в кабинке туалета, но вовремя одумался и сбежал. теперь же все иначе: рядом с ним не какой-то подозрительный мужлан, которого он видит в первый и последний раз в жизни, они совсем не пьяны и находятся на мягкой кровати — идеальный сетап для идеального первого секса с мужиком. о чем еще можно мечтать?       ну, разве что о том, чтобы отсосать своему лучшему другу, окончательно перечеркивая четырехлетнюю дружбу. хотя, кого это сейчас волнует? точно не намгю; у него в голове не просто каша, а целое необъятное месиво, некая серая субстанция, ворочающаяся в черепной коробке и шепчущая только: «хочу, хочу, хочу, хочу, хочу». через глаза своего хозяина она, голодно облизываясь, наблюдает за таносом, который безмолвно выпускает чужие руки из крепкой хватки и тут же тянется к резинке спортивок, рывком стягивая их до коленей.       все это так развратно, будто происходит не с ними. будто они лишь смотрят очередное видео на порнхабе.       гю оглядывает партнера. футболка задралась, оголяя подтянутые мышцы живота и тонкую — «блядскую» — дорожку волос от пупка. она ведет вниз, под резинку боксеров; туда, до куда взгляд добирается не сразу. а там узкие трусы, не оставляющие простора для фантазии, демонстрирующие отчетливые очертания стоящего члена — не огромного, но достаточно большого и очевидно толстого. намгю почти нервно сглатывает. его первый раз и такой, о котором он не смел даже мечтать.       от тянущего вожделения ему хочется довольно потереть руки. наконец-то он дошел до цели — до минета парню, который ему нравится. сам себе намгю в этом признаться мог с трудом, но мозг, к сожалению, не обманешь. как и реакцию тела. он давно заметил за собой томное влечение, следовавшее за ним по пятам, каждый раз когда он виделся с субоном. и дружеским его можно было назвать с натяжкой. но мы не говорим об этом вслух. — like the view? — удовлетворенно бормочет танос на английском, беря руки намгю в свои. он тянет их к своим бедрам, как бы давая разрешение зайти дальше. гю только рад.       они оба улыбаются как идиоты, пока продолжают бездвижно смотреть друг другу в глаза. у таноса зрачки потемневшие, голодные, обещающие. это заводит сильнее, хотя, казалось бы, куда еще. — можно отсосать тебе? — оглаживая резинку боксеров, хрипит намгю. вопрос риторический, заданный из чистой вежливости, потому что оба знают ответ. и бон действительно лишь утвердительно машет головой, давая добро, а пальцы гю, наконец, медленно спускают последний слой одежды, отделяющий обоих от безумия.       освобожденный член легонько хлопает таноса по низу живота, оставляя влажный след. он красивый, как в порно, думает про себя намгю, завороженно пялясь несколько секунд. он чувствует себя настоящим животным, что заприметило добычу, поэтому долго засматриваться не может — хотя хочется. «не сейчас» — напоминает он себе, прежде чем сдвинуть субона с края кровати на пол и самому сползти на колени.       широкая татуированная ладонь таноса идеально ложится на темноволосую макушку, нежно треплет за волосы. он обращается с партнером, как с песиком, аккуратно смещает пальцы и чешет намгю за ухом, поощряя. гю и сам льнет к прикосновению, жаждет слепого одобрения. это дает уверенность, помогает набраться смелости на дальнейшие действия. он весь подбирается и впервые берет не свой член в руку.       большой палец обводит головку сверху, собирая предэякулят. субон тихо шипит сквозь зубы — слышно даже несмотря на почти орущую музыку. она уже вообще не имеет значения, хоть намгю и ловит строчки, играющие в этот момент на фоне: «вижу тебя — сдаюсь, делай со мной все, что пожелаешь». да, подходит идеально. гю поплотнее сжимает ствол в руке, подготавливаясь начать самое главное.       он размашисто ведет языком снизу вверх, выбивая из субона протяжный выдох. глаза снова смотрят в глаза, даже когда гю берет крупную головку в рот. что-то щелкает его по внутренней стороне зубов, и он отшатывается, чтобы посмотреть. — нет… — да.       это пирсинг. у таноса блядский пирсинг на члене. намгю не может поверить, даже не может уложить свое удивление в слова и глупо таращится на простенькое украшение, обнимающее уздечку. выглядит это хорошо, даже красиво — видно, что бон правильно ухаживал за проколом, но само его наличие доводит до дрожи. когда он успел его сделать? — ты никогда не говорил мне об этом. — ну… зато получился приятный сюрприз, — самодовольно ухмыляясь выдает танос, вновь поглаживая гю по волосам.       он просто невозможный. гю почти не верит, что это все взаправду. ему точно сегодня прилетела на голову сосулька, и сейчас он лежит в коме, ловя мощнейшие галлюцинации. лампа вот-вот начнет выглядеть странно.       мысли заглушаются давлением пальцев субона ему на затылок. он, будто зная, о чем думает партнер, предлагает попробовать. и от этого предложения очень трудно отказаться.       намгю принимает правила игры, вновь зажимает головку губами и проводит по ней языком, очерчивая изгибы. металл приятно холодит, а сам член так же приятно растягивает рот. гю это нравится; входя во вкус, он пробует опуститься ниже, заглотить побольше. танос мычит в ответ, массируя кожу головы, добавляя приятных ощущений. воздух вокруг становится разряженнее, дышать будто труднее с каждой секундой, но намгю не привык отступать так быстро. он усиленно дышит через нос, пока продолжает принимать всё больше плоти в рот, чертит языком узоры на нежной коже и прячет зубы.       когда головка касается мягкого нёба, дыхание мигом сбивается, и намгю быстро останавливается, понимая, что глубже не возьмет. танос поддерживает и это: — it’s okay, princess. you’re doing great, — его лицо озаряется улыбкой, пальцы перебирают пряди на затылке. блядский соблазнитель и похититель сердец. намгю теперь понимает, почему столько женщин готовы броситься ему в ноги. как устоять, когда он смотрит таким раздевающим взглядом?       гю сосет с усердием, какому можно позавидовать. он старается повторять все то, что раньше видел только на видео: втягивает щеки, кончиком языка дразнит чувствительную уздечку и уретру, упирает головку в нёбо и размашисто надрачивает там, куда не добирается ртом. не все выходит так, как хочется, но для первого раза — просто супер. особое внимание он уделяет, конечно, небольшому украшению с двумя металлическими шариками. от него буквально невозможно оторваться — намгю усиленно натирает кончиком языка уздечку с металлом и намеренно задевает это место губами. пирсинг повышает чувствительность, делает все в тысячу раз приятнее, чем раньше. танос на выдохе стонет и сжимает в пальцах с разноцветным маникюром отросшие волосы намгю. он тянет за пряди и, находя в них опору, толкается навстречу податливому рту.       он двигается намного глубже, проталкиваясь по самые гланды. намгю давится, упираясь носом в короткие волосы на лобке и чувствуя, как горло неконтролируемо сжимается вокруг инородного объекта. слезы собираются в уголках глаз, но он старается быстро их сморгнуть. в конце концов, все это приносит сплошное удовольствие, и член гю страдальчески ноет, все еще зажатый двумя слоями одежды. он позволяет использовать свой рот, пока трогает себя через штаны и громко стонет с набитым ртом, посылая вибрации по члену. голова таноса идет кругом, в чистом экстазе он откидывает ее назад и низко стонет; бедра продолжают резко врываться в теплую влагу чужого рта.       это по-настоящему охуенно, ведь гю позволяет попробовать себя на прочность, отдает себя целиком, без остатка. преданно смотрит в глаза, доверяется; слюна, смешанная с естественной смазкой, течет у него по подбородку, уже во второй раз пачкая ему ворот лонгслива, но он не беспокоится — застирает. лишь бы субон продолжал трахать его рот и издавать все эти развратные звуки. — стой, стой… я щас кончу, — хрипло сообщает танос, доставая член. его тон — будничный, будто разговор о погоде, но на гю эти слова влияют больше, чем все, что было до этого. он только что почти довел бона до оргазма одним своим ртом.       мир крутится перед глазами, все вокруг размытое и нечеткое, будто кто-то убрал резкость. боль в коленях даже не ощущается, музыка все тише звучит в ушах, и реальность отодвигается куда-то на задний план. в голове у гю белый шум, в который прорываются лишь обрывки мыслей, состоящие исключительно из повторяющегося имени лучшего друга и разного рода непотребств.       он сам не замечает, как оказывается снова втянут на кровать. губы субона снова накрывают его собственные, грубо сминают. они делят на двоих привкус предэякулята на языке гю и растворяются в нем. все это уже слишком, от переизбытка эмоций они оба мелко дрожат, но бон лучше держит себя в руках, горячо выдыхая в чужое ухо: — i’m going to fucking destroy you.       с этими словами он рывком переворачивает друга на живот. снова эти животные инстинкты берут контроль над его телом и разумом, диктуя свои собственные правила. он почти не контролирует себя, когда срывает с чужих ног мешающие штаны вместе с трусами и выкидывает их куда-то на пол. — б-бон… — что? — там… там есть смазка… в нижнем ящике… — на грани слышимости бормочет смущенный намгю, указывая пальцем в нужном направлении. не то чтобы он часто баловался ее использованием, но моментами, когда было одиноко и когда мысли об одном конкретном фиолетововолосом персонаже будоражили разум, он находил ей достойное применение. однако признаваться в этом кому-либо и когда-либо он не планировал. а тут такая ситуация… он чувствует себя почти виноватым. — какой же ты… — начинает субон, но окончание предложения теряется где-то в орущей музыке, и гю не разбирает последних слов. хотя, не то чтобы он сильно хотел знать, кем его считает партнер — пусть лучше это останется тайной.       нужный тюбик быстро обнаруживается на том самом месте, которое обозначил намгю. ловкие пальцы таноса выдавливают нужное количество смазки на ладонь. он терпеливо согревает ее полминуты, пока другой рукой сжимает округлую ягодицу партнера. кожа у намгю бархатная — не зря пользуется той тонной баночек самого разного назначения, что захламляют его ванную. субон оттягивает ягодицу в сторону и почти любовно разглядывает открывшуюся дырку. с таким диким желанием, которое полонит его нутро, он был бы готов заняться сексом даже на слюне, но последняя капля рассудка упорно напоминает, что принести намгю боль в его планы не входит как ни крути. поэтому согретая вязкая жидкость с ладони устремляется ровно в межягодичную ложбинку, навстречу длинным татуированным пальцам, что уже в ожидании поглаживают нежную кожу.       один смазанный палец не входит — почти влетает. намгю кусает рукав лонгслива, чувствуя, как растягиваются стенки. пока что ничего приятного, но он все равно чувствует себя хорошо, лучше, чем когда-либо. тонкий палец входит до конца; субон крутит им в разные стороны, расширяя для себя пространство. ему самому становится жарко от узости, и ноющий член дергается в ожидании, когда придет его очередь.       так, незаметно входит и второй палец, и они вдвоем уже обжигают гю изнутри. он еле слышно пищит, заглушаемый одеялом и собственной рукой. жжение и легкая боль будоражат, отрезвляют, и он сам не знает, чего хочется больше: отстраниться или насадиться на умелые пальцы сильнее. бон двигает ими по-разному, меняя угол и направление, разводит их в стороны и прокручивает. по крайней мере, он знает, что делает, и намгю это успокаивает лучше всего.       другой рукой танос сжимает то талию партнера, то бедро, то гладит по спине, то треплет за волосы. будто заземляется и одновременно пытается поддержать изнывающего намгю. — ты такой умница, так хорошо принимаешь меня, — томным голосом произносит он, чувствуя как партнер мигом напрягается под крепкой хваткой. — заводит похвала, my good boy?       намгю заходится мелкой дрожью, вслушиваясь в дразнящий голос и согревающие изнутри слова. они отдаются приятной тяжестью внизу живота, и гю запоздало понимает, что это те самые «бабочки», о которых постоянно говорят малолетки, когда им кто-то нравится. это странно, но и правда немного заводит. может, они на самом деле извращенцы. самое главное, что вдвоем. — answer me, — требует субон, вставляя третий палец. он двигается более размашисто и быстро, все так же старательно растягивая узкое отверстие. гю почти воет, даже хнычет, дергаясь назад, встречая движения на полпути. — д-да, — кое-как выговаривает намгю, у которого в голове уже ни единой связной мысли. если так дальше продолжится, то он не уверен, что сможет вспомнить даже свое собственное имя.       танос сверху довольно хмыкает, продолжая свою пытку. его ладонь звонко сталкивается с задницей партнера, пока губы зацеловывают чужой загривок. он оставляет влажные следы у гю на затылке, прикусывает нежную кожу и тут же зализывает свежие ранки. очень пошло; это посылает по спине намгю табуны мурашек, и его передергивает каждый раз, когда субон дотрагивается до верхних позвонков на спине и находит каждую чувствительную точку там. — готов, принцесса? — шепотом на ухо.       в ответ лишь быстрый кивок головы и сдавленный стон.       наконец, вынимая из разработанной, покрасневшей по краям дырки пальцы, бон легко шлепает партнера по ягодице и приподнимает его бедра повыше. быть настолько открытым перед кем-то непривычно, и намгю смущенно хочет скрыться от изучающего взгляда за спиной, сбежать, спрятаться где-нибудь. крепкая рука не дает этого сделать, смыкается на горле и тянет голову гю наверх. он смотрит на таноса через плечо и оказывается встречен обещающими глазами напротив. — я сделаю так, чтобы тебе понравилось, — намгю глупо кивает в ответ. — good boy.       они снова жарко целуются; рука на шее гю сжимается чуть сильнее, ограничивая поступление воздуха, но ему наплевать, даже если партнер задушит его прямо здесь и прямо сейчас. губы влажно сталкиваются, дыхание сбивчивое, субон тихо стонет в поцелуй, и намгю только тогда понимает, что тот толкается стоящим членом меж его ягодиц. соб-лаз-ня-ет. — блять, вставляй уже, — нервно бормочет гю и кусает таноса за нижнюю губу. тот в ответ лишь усмехается.       в один быстрый толчок он оказывается целиком погружен в партнера. это чересчур — намгю давится воздухом, отчаянно ищет опоры и хватается рукой за спинку кровати. он не был готов, но стоит признать — наполненность ощущается великолепно. бон дает полминуты на привыкание, и этого больше, чем достаточно для разгоряченного гю. он пробно сжимается вокруг члена внутри, ловя шумный выдох сзади.       возбуждение тянет почти болезненно, вынуждая таноса начать двигаться. хорошие смазка и растяжка позволяют толкаться в расслабленном темпе; его бедра дрожат, когда он отодвигается назад. ебаная «сережка» в уздечке трется о стенки, заставляя видеть звезды перед глазами. субон честно не представляет, как сможет продержаться дольше пяти секунд и не кончить позорно, даже не успев начать. всего этого слишком много, и он покрепче хватается левой рукой за бедро намгю, правой все еще оказывая легкое давление на шею.       гю издает громкий стон, когда партнер набирает медленный темп. пирсинг внутри чувствуется, на удивление, отчетливо, ласкает стенки и придает необычных ощущений. они накрывают с головой; намгю плотнее врезается пальцами в изголовье кровати, закрывая глаза от удовольствия. в этот момент он словно ощущает мир вокруг на двести процентов, чувствуя каждое легкое прикосновение чужих пальцев, каждое движение внутри себя и слыша каждый тихий вздох. — you like it, boy? — тяжело дыша, спрашивает субон. он входит полностью, по самые яйца, и наклоняется близко-близко, накрывая своей грудью чужую спину.       блядско. как же, мать твою, блядско.       получив в ответ только хныканье и высокий стон, бон с размаху шлепает партнера по ягодице. на бледной коже тут же проявляется ярко-розовый отпечаток руки, и намгю громко вскрикивает от неожиданности. — я, кажется, вопрос задал, — поясняет танос, вновь с силой опуская ладонь на чужую задницу. он победоносно довольствуется своим положением, любовно разглядывая покрасневшую кожу — выглядит потрясающе. — нравится мне, нравится… не издевайся, — опуская голову, шепчет гю, глотает свой стыд. но субон и не думал издеваться — он вновь склоняется ближе к смущенному партнеру, пока пальцами блуждает по чужому телу. они забираются под задравшуюся ткань лонгслива гю и ловко добираются до сосков. — думаешь, я смеюсь над тобой? — перекатывая чувствительный бугорок между указательным и средним пальцем, хрипит танос. намгю снова скулит от новой волны удовольствия. — i am as ruined as you are right now.       повисает молчание, и бедра бона снова начинают свои движения — в этот раз более быстрые и точные. он меняет направления, стараясь найти определенную точку и, наконец, ударяет ровно в цель. намгю почти кричит; его стон эхом разносится по комнате, отдаваясь звоном в ушах. это так приятно, что он, как заведенный бормочет: «да, да, еще, еще», со всей силы впиваясь ногтями в дерево постельного изголовья.       движения таноса все больше ускоряются, головка вместе с металлическим украшением бьют прямо по простате, создавая невероятные ощущения. намгю сам насаживается на член, раздвигая ноги как можно шире. кровать скрипит и трясется в такт их животному темпу.       грязно, развратно. их стоны: высокие — намгю, низкие — субона — музыкой сливаются в общей какофонии звуков. слышны шлепки кожи о кожу, скрип пружин, тяжелое дыхание, тихие рыки, хлопание смазки, сдавленная похвала на английском и обрывки пошлых фраз. — я-я… я близко… — хнычет гю. — пожалуйста…       танос понимает с полуслова, опуская широкую ладонь на чужой член. размазывая естественную смазку, он быстро дрочит партнеру в такт своим беспощадным движениям, не переставая в диком темпе вбиваться в намгю в погоне за собственным удовольствием. — come with me, princess, — хрипло шепчет он в раскрасневшееся ухо гю и продолжает сладко надрачивать изнывающий член. этого достаточно для утопающего в стонах парня, чтобы тут же повиноваться, брызгая спермой на сбившееся одеяло под собой.       продлевая его оргазм, субон не прекращает двигаться, сбивается с темпа несколько раз, и финально входит до упора, кончая тоже. он низко стонет, крупно содрогаясь и спуская все до последней капли внутрь намгю.       на некоторое время повисает тягучая тишина, нарушаемая лишь их сбивчивым дыханием и шуршанием простыней. гю запоздало понимает, что музыка уже не играет. когда она успела выключиться? он тянется рукой к телефону, выискивая его в ворохе одежды и постельного белья, и обнаруживает, что девайс полностью разрядился. — поставь на зарядку, пж, — в простыни говорит он, протягивая руку с телефоном в сторону субона. тот, повинуясь, забирает гаджет, а после осторожно выпутывается из своего положения — достает обмякший член из намгю и отползает на коленях назад.       как-то в миг становится неловко; медленно, они возвращаются на землю, осознавая, что произошло. все вышло спонтанно, неожиданно, но при этом ожидаемо — будто они давно знали, что однажды это случится. только никто не предполагал, что так скоро. — полежи так, я щас, — говорит танос, уходя в другую комнату. гю даже не удосуживается повернуть в его сторону голову и обозначить, что он слушает. в голове рой мыслей, которые перебивают друг друга, не дают ему сосредоточиться. после всего, что было, он не может представить их дружбу в дальнейшем. да что дружбу, он не может понять, как теперь смотреть другу в глаза.       мозг удачно подкидывает картинки со стоящим на коленях намгю с членом во рту. лоботомия еще никогда не была так привлекательна, как в этот момент.       тем временем, субон возвращается в комнату, шлепает голыми ступнями по паркету. он бесшумно подходит сзади, шуршит чем-то, а после гю чувствует, как туалетная бумага проходится у него между ягодиц.       танос… вытирает его? — че ты делаешь? — я не успел вытащить, — произносит бон, и намгю поверил бы в его слова, если бы не насмешливый тон, подразумевающий: «я сделал это специально». — теперь вытираю. забочусь о тебе вообще-то, блять.       это его «забочусь» звучит так искренне, что у гю на секунду щемит грудь. несмотря на все, что было, субон не бросает его, не торопится попрощаться и сбежать, а остается рядом, помогает и даже, кажется, не жалеет ни о чем. — эй, — зовет намгю. — мы… мы все еще друзья?       выходит как-то жалко, даже умоляюще — точно не то, чего он изначально хотел. но перезаписать уже не получится.       за спиной повисает напряженное молчание, хотя руки таноса все еще продолжают свои манипуляции — трут со всех сторон, убирая засыхающую сперму с бедер и промежности. — я не знаю, — тихо отвечает он, и у гю внутри что-то рушится. такого ответа он точно не ожидал. — я не хочу.       намгю закусывает губу, чтобы не всхлипнуть. не до конца отошедший от прошедших событий, он ощущает себя чересчур чувствительным. хочется позорно расплакаться. — дружить с тобой после такого было бы странно и неловко, boy, — продолжает спокойный голос таноса. — я хочу встречаться.       шея гю поворачивается в сторону настолько быстро, что он слышит, как она хрустит. а ведь он уже успел мысленно раскопать могилу, убить себя и закопать свой бездыханный труп за долю секунды до этих слов.       он резко переворачивается, ощущая тянущую боль в спине и ногах, но сейчас похуй — слабые удары его кулаков обрушиваются на ухмыляющегося субона. — уебок, блять, я чуть не заплакал, нахуй, — одна за другой оплеухи прилетают таносу по оголенной груди, по плечам, по рукам, добираются до лица, но ловкая ладонь перехватывает бушующие запястья на полпути.       бон улыбается шире, целует округлые костяшки на чужих руках. — я тебя еще заставлю поплакать. but not like this.