С каждым

             Скоро начнётся собрание правителей, но одного из клонов всё ещё нет, это пиковый король. На него не похоже. Он проспал. Да, вот так просто проспал. Он сам в шоке с себя и сейчас торопливо пытается собраться, ругаясь себе под нос и прогоняя из комнаты одного за одним приходящих стражей и горничных, а в конце концов сорвался и накричал на одного прислугу, попутно нервно расчёсывая волосы, выдирая некоторые волоски. Его голос дрожал и из рук валились всевозможные предметы: несколько резинок, хотя нужна была всего одна, чтобы завязать непослушные патлы, спонж, с помощью которого восьмой наносил тональный крем под глаза, что его несколько раз приходилось мыть, футболка съехала со спинки стула на пол, когда эти самые дрожащие руки кинули её туда, расчёска со спутанными на ней выпавшими волосами несколько раз стукнулась о паркет, когда выскользнула из ладони, что пыталась её удержать, крепко сжимая рукоять, но безуспешно. Этот стук отозвался эхом по комнате и вся суета затихла. Будильник мерзкой трелью оповестил о начале девятого часа, собрание уже началось. Грудь парня часто вздымалась, как будто он задыхался, всё чаще и чаще, пока в один момент её хозяин не задержал дыхание. Сердце и так бешено билось, а теперь её стук отражался о стены, усиливаясь в резко разболевшейся голове. Новый треск – телефон. Это звонил старший треф. "Какая, чёрт побери, пунктуальная, мразь." – подумал Пик, а его губы дрогнули в попытке разомкнуться в этой фразе. Парень разорвался удушающим кашлем, перед тем как поднять трубку, таким образом очищая свой голос, делая его привычным для Куромаку. Не дай Бог он задастся вопросом, всё ли с ним в порядке. – Да? – получился хриплый бас, который к слову не смог вызвать у второго подозрения. – Пиковый король, почему ты ещё не на месте? – донесся искажённый растоянием, но ясно недовольный тон трефа. – Прости, я проспал. – на том конце на секунду затихли. – Что?.. Ты и проспал? – как-то недоверчиво переспросил Куромаку, начав уже по-немногу раздражать. Вот почему он не может просто взять... И промолчать? "Хорошо, Пик, можешь прийти позже", "Хорошо, Пик, можешь вообще не приходить", " Хорошо... Хорошо, что ты есть"?! Восьмой ведь вряд-ли бы проспал, если бы вчера, вместо того, чтобы выслушивать Куро, закончил все дела во время и лёг бы пораньше. Но второй так был на взводе, что Пик не решился открыть дверь на выход из его кабинета. Он только закрыл её на замок и, подойдя к клону, стащил его с его стула, обнял за плечи и успокаивающе стал просить выровнять дыхание. Это правда помогло, Куромаку понемногу стал успокаиваться, но всё равно попросил достать из его шкавчика с самыми важными документами успокоительные, где он их хранит от греха подальше, то биш от посторонних глаз,.. но не от глаз восьмого. – Так ты всё ещё на них сидишь? – скорее даже не своему союзнику, а самому себе сказал Пик, доставая из прямоугольной коробочки пластину с сероватыми колёсами. Парень стал вертеть их в руках, пока второй молчал, уступая собственным мыслям. Он даже почти не слышал клона неподалёку, а как истукан стоял рядом с рабочим столом, хотя ноги его еле держали.       В кабинет вдруг постучали и, представившись, позвали короля. Это был Курон. Восьмой, всё ещё сидя на коленях и рассматривая таблетки, перевёл взгляд с двери на Куромаку, который тоже до этого смотрел на неё. Тот с надеждой в потускневших глазах отрицательно помотал головой. Пиковый понял его без слов. – Курон, оставь нас, – повелительно, как будто это он здесь король, приказал Пик, вставая с колен. За дверью всё ещё слышались шуршание бумаг и шептания. – Живо! – прикрикнул клон, сверля взглядом тёмное дерево. Уже после этого донеслись поспешно удаляющиеся шаги. – Спасибо. Если бы это попытался сказать я, то- – Я знаю, я понимаю тебя. – сейчас у Куромаку есть тот, кто смог отдать приказ за него, но вот Пику приходилось выдавливать серьёзный тон, чтобы заглушить ложные, отличные от обычного ноты своего стонущего от усталости голоса. После всегда следовал вопрос: "С вами всё хорошо, Ваше Величество?", на что всегда получали грозное "Да" сквозь зубы. – Пик,.. я устал, – вечно "Пиковый король", "Король Пикки", а тут... Восьмой улыбнулся, позволив себе такую наглость, подойдя к второму, заправляя его короткие, торчащие во всё стороны волосы за ухо. Серый клон от такого особенного отношения таял на глазах, его голова упала на чужое, твёрдое из-за наплечника от плаща плечо. – Пик, я- я правда такой слабый? – хрипел старший треф. – Нет, Куро, всё в порядке, ты просто.. Немного устал. – восьмой приобнял союзника за предплечье, прижимая к своей груди.              За окном уже давно царил мрак, когда Пик вернулся в свою империю – в свою комнату. Навалившись на почему-то сейчас такую тяжёлую дверь покоев всем телом, он наконец закрыл её, неспешно повернув ключ в замочной скважине, и стёк по ней на пол, спуская с уставших, ноющих плеч громосткий плащ. Парень уставился в пол, теряя разницу между настоящим и своими мыслями, взгляд мазал окружающие предметы, ничего не получалось уловить чётко. " Твою мать.." – в голове выругался Пик, попытавшись сказать ругательство вслух, но тщетно. Ему так не хотелось вставать на ноги, поэтому на коленях пришлось еле как доползти до кровати, благо она была не далеко, и сложить на её мягкий край руки, опустить на них голову, провалиться в совсем не приятный сон, без сновидений, без даже шанса на то, что утром Пик поднимется бодрым. Совсем нет.       Вот оно утро. Парень и правда очень сонный, проснувшийся сегодня сидящий на коленях перед кроватью на затёкших ногах, спотыкающийся о пустоту, пока пытался найти всё нужное, найтись самому, пока глаза всё так же были покрыты пеленой вчерашнего дня. Невыносимо сложного дня.       И вот сейчас, как ни в чём не бывало, да, как будто и не было между ними ничего вчера, его отчитывал Куромаку, за то, что не пришёл. Внутри всё кипело "Сволочь! Какая же ты-!" – но не вслух, слишком сложно это вслух, да даже в мыслях уже сложно. Энергия набирались не для этого, кулак, бессильно висящий по швам, сжимался, зубы трещали от обиды тянувшей челюсть, глаза набирались слёз. Слёз злости. От чего? Ты же сам это решил. "Решил! Но почему они даже не пытаются!? Почему?.. Почему?! Неужели настолько не видно моё желание тоже быть понятым?" По ту сторону доносились чужие голоса, а Треф всё говорил и говорил, говорил и гово- – ЗАТКНИСЬ! – сорвался на истерику низкий голос Пика, так, что связь скачнула какими-то помехами, искривляя, но оставляя понятной хотя бы по додумкам, фразу скрежетом, сыплющимся песком, так же разрывая и удваивая буквы. В дверь комнаты снова постучали, в какой раз спрашивая всё ли в порядке. – Да! Свалите! – трубку одёрнули от свербящего уха, даже на став слушать, что скажут на его такой резкий запал. Её откинули на пол, что корпус разбился на 2 части, вываливая наружу примитивные в работе органы аппарата. Так уже было не раз. Его разбивали об стол, о стену, тот же пол и каждый раз заново судорожно собирали, боясь пропустить очередной звонок, вместо которого на порог может явиться звонящий, а точнее – недозвонившийся.       Но сейчас как-то было всё равно. Давайте! Приходите! Увидьте же, что с ним! С королём Пикки, конечно же. Хотя, что с ним может быть? Холод да холод – это разделяли все на собрании, но ведь знали, что это не правда. Каждый знал, каждый по отдельности, каждый наедине с этим холодным королём был собой и он, хоть и скрывал собственные проблемы, но тоже пытался. Только тебе! только ты! Никому, никогда, молчи! – ведь когда каждый думает, что он один единственный – он не единственный, – становится притворяться легче. Легче всех убедить в том, что ты холод, а не тепло, что ты луна, а не солнце, что ты машина, а не человек, и только одного легче убедить в обратном – так думал Пик. Он убедил, каждого по отдельности, с каждым наедине был собой, а наедине с собой... нужно было репетировать.       Поплывший взгляд смотрел на развалившийся прибор связи на полу, руки немели, мышцы то и дело дёргались – на секунду напрягаясь и тут же расслабляясь. Сколько раз Пик слышал из этой чёртовой трубки одни и те же слова: "Пик, приди, пожалуйста.", "Пик, ты мне нужен."       И клон каждый раз шёл. Он шёл валятся на траву в саду Феликса, когда того снова заносило, тогда только удушающей силы объятия помогали, он шёл стирать с покрасневших щёк слёзы Зонтика, шепча при этом успокаивающие слова и искренне, по доброму улыбаясь, он шёл сидеть около пышной розовой кровати Ромео, пока он перебирал под нос какие-то нечленораздельные слова, с волнением смотря на рядом лежащий генератор, он шёл спать рядом с Габи, когда тому снова снились кошмары, гладил по волосам, укладывая его на свои колени, он шёл к Данте слушать за чашкой успокоительного чая, что Пик никогда не пил, боясь заснуть прямо в чужом королевстве, его философские размышления, которые каждый раз приводили его в уныние, уныние, в последствии изгоняемое восьмым простым разговором не о чём. К каждому нашёл подход, как же! Молодец. А к себе? Нет.. Вот и всё. Никто не нашёл, даже не пытался. Или всё же?..       В комнату резко ворвался клон, которого не останавливала стража, так как им приказано было слушаться его. Пик не отреагировал, но его, хлопнув дверью, сковали объятия за спиной, а в плечо уткнулись, неустанно пыхтя, пытаясь востановить дыхание. – Ты что, бежал сюда? – на удивление спокойный тон прозвучал после такого поистине громкого появления пикового валета. – Так быстро, как только мог. – прерывистый голос донесся со спины, между словами делали короткие вдохи и выдохи. Руки не отпускали, кажется, даже не слабея, а усиливая хватку. – Ну всё, хватит, ты меня задушишь. – непонятно зачем улыбнулся Пик, разъединяя родные руки. Наверное, это уже больше что-то на усталом, да и улыбка была та, что вот-вот и она свалиться с лица, как непомерный груз ответственности, который можно откинуть рядом с Вару. Рядом с ним можно.       Глаза смотрели. Очки что, потеряли по дороге? А нет, вот они лежат уже на тумбе рядом с дверью. Как же Пик любит эти глаза и, зная это, наверное, пятый и снял свой незаменимый аксессуар, уже больше по привычке. – Что это было? – серьёзный тон Вару совсем не мечился с нежным волнением в глазах. Он снова для своего короля оставил своего клоуна за дверью, чертовски мило. – Ты о чём? – полностью повернулся к валету Пик, не отрываясь от зелёных радужк, и, потянувшись к слегка влажным кудряшкам, заправил их за ухо, как всегда любил делать, но с Вару это имело особое значение. Это был не просто жест – язык, который понимали только эти двое. Это действие значило одно, ни вежливое, ни настырное, а просто просящее и знающее, что просьбу исполнят. Это была безоговорочная обязанность, которая никогда не нарушалась. Пятый, подуспокоившись, выдохнул – всё это в Пике правда действовало удивительно хорошо и заставляло прийти в себя. Такой он уже был готов выполнить просьбу "заправленной за ухо прядки", прилипая к чужим мягким губам. Поцелуй – не всё, что сейчас надо было, но то что оставалось. Медленно, аккуратно Вару мял поддающуюся розовую кожу, иногда проходясь по ней языком и так же, приоткрывая глаза, проверяя своего короля, что положил локти ему на плечи. Придыхания оставались горячей дымкой между лиц парней, но не будь её, они бы задохнулись, не в прямом смысле, но тоже ничего хорошего. Пик отстранился первый, заглядывая валету в глаза. Ещё бы чуть-чуть и его губы точно бы растаяли на чужих. Но может быть это было бы и к лучшему, достала его эта холодная мутотень с настоящим-ненастоящим характером. В дверь новый стук, "отлично", но на этот раз её рискнули открыть. – Идите. К чёртовой. Матери, – спокойно и твердо отчеканил Пик, горящими красным глазами смотря за пятого в приоткрывшуюся щель двери. Ушли. Закрыв её за собой. Спасибо на этом. Парень не знает кто это был, может снова стража, может кто-то ещё из клонов пришёл его проверить, но сейчас ему нужен был только он и этого его, то есть Вару, вновь втянули в поцелуй. Короткий и немного даже застенчивый, но ничем не хуже долгого предыдущего. – Я слышал, что он тебе наговорил. – пятого тянули на себя, отходя к кровати, и после того, как сели на неё, парня тоже затащили на белую простынь, словно светящуюся от поднявшегося солнца в окно. – Так ты всё же туда явился во время. Похвально. – Пик больше не смотрел на валета, а взялся теперь перебирать его пальцы на своих голых коленях, ведь на восьмом всё ещё были домашние шорты. – Не похвально, а хорошо. Хорошо, что я это всё услышал. – король на это хмыкнул, даже почти не дослушав. – Ты ж мой спаситель. – на пятого подняли тёмно-карие глаза, под которыми давно образовались два порядочно скрытых горой тоналки пятна. Вару было больно на это смотреть каждый раз, но ведь пока они в этом белом море безнадеги под названием "Карточный мир" это не изменится. Он всё так же будет видеть мешки под глазами своего короля, так же будет наблюдать его вымотанную улыбку, так же, как и он других, будет успокаивать уже его, наслушавшегося чужих проблем и переживаний, будет стирать с порозовевших щёк слёзы и целовать искусанные нервами губы, а на собраниях снова и снова играть роль клоуна, со своим хозяином в лице вечно строгого, холодного Пикового короля. Ну что за цирк...