Утопая в океане.

Люди — удивительные существа. Изучая их, он погружался в омут с головой. Нёвиллет посвятил им многие годы наблюдений. Внимательный взгляд рыбьих глаз не упускал ни одной детали, а узкие зрачки расширялись до удивительных размеров. Он не может выбраться на сушу, потому смотрит издалека, прячась в надёжных укрытиях, и смотрит, как люди проживают свои короткие жизни. Некоторые ныряли в воду, чтобы покончить с жизнью. Иные — чтобы насладиться её прохладой в жаркий летний день. Этих людей объединяло то, что они шли на поводу у своих эмоций, и, как бы они ни пытались их контролировать, к должному результату прийти не удавалось. Бесполезно. Это было больше похоже на выброс в кровь новой порции гормона, а эмоция в конечном итоге оказывалось лишь химической реакцией внутри организма. Люди были другими. Они целиком и полностью отличались от привычных для Нёвиллета вещей, что и являлось причиной, по которой ему и правда хотелось наблюдать за ними сутки напролёт, каждый день узнавая что-то новое. И в эти моменты он менялся, ведь всё, что касалось людей, интересовало Нёвиллета целиком и полностью, одновременно поражая до глубины души, заставляя каждый раз возвращаться и смотреть, пока не наступит ночь, а иногда — пока на небе не появятся розовые пятна; и только тогда он считал себя полноценным. С течением времени его привычки стали меняться: существо медленно уподоблялось людям и даже изменяло свой распорядок дня, дабы смотреть на них как можно дольше и чаще. Но пока прищуренные глаза смотрели только на человеческие фигуры где-то вдалеке, некто, в свою очередь, наблюдал за ним самим. Выходило это без труда, ведь Нёвиллет не видел ничего, кроме людей. Всё его внимание было направлено на них, а изучающий взгляд буквально прилипал к неизвестным и причудливым существам. Но сам он не допускал, что может стать интересным объектом для наблюдений, потому перестал прятаться, а иногда подплывал настолько близко, что начинало казаться, будто, сделав всего несколько усиленных движений, можно за считанные секунды добраться до своей цели и, возможно, даже дотронуться до неё влажными перепончатыми руками. У людей, в отличие от Нёвиллета, не оказалось хвоста, как у рыбы, а его место занимала лишняя пара конечностей, что люди с уверенностью называли ногами. Это казалось чем-то невозможным и поистине удивительным, ведь он всю свою жизнь провёл с рыбьим хвостом, из-за чего иной вид передвижения виделся неудобным. Как же люди тогда плавают? Они даже не дышат под водой, ведь у них нет специальных органов для этого, из-за чего человеческим существам приходится плавать лишь на поверхности воды, хотя всё самое интересное скрывалось намного глубже... Океан, в котором жил Нёвиллет, хранил в себе много удивительных сокровищ, а ещё там всегда хватало рыбы и красивых ракушек неподалёку от берега, потому и хотелось остаться в этом месте навсегда, ведь каждый день автоматически становился новым приключением. Не замечая на себе любопытного взгляда голубых глаз, Нёвиллет рассматривал толпу людей ещё несколько минут, пока она не начала понемногу расходиться, оставляя после себя лишь мусор и пустой пляж. Ночь приблизилась незаметно, а усталость, казалось, и не думала появляться. Он чувствовал себя так, словно готов проплыть огромное расстояние и ни разу не почувствовать недомогание. Махнув хвостом, Нёвиллет повернул голову в сторону скалы. Она располагалась рядом с пляжем, за которым он наблюдал всё это время, возвышаясь над окружающей средой, словно была здесь самой главной — царицей. На скалу можно подняться со стороны пляжа, если пойти по узкой тропинке, сворачивая на первой попавшейся развилке направо. Там он и увидел чей-то силуэт. Он стоял на краю скалы, а с тёмными волосами аккуратно играл лёгкий ветерок. Нёвиллет чувствовал на себе чужой взгляд, но не видел глаз, ведь солнце уже успело зайти, а ночь ожидала быть пасмурной. Чужие глаза внимательно рассматривали его, словно бы изучали причудливое существо в зоопарке: опасаясь подходить ближе, но не бояться смотреть во все глаза, ведь даже в темноте этот человек умудрился найти что-то интересное в неизвестном существе, что привлекало внимание и подкармливало желание не отводить взгляд. А он смотрел на незнакомца в ответ, тоже поглощенный любопытством. Нёвиллет вполне мог уплыть и начать держаться подальше от этого пляжа, но оставался на месте и... просто смотрел. Его ещё никто не никогда не видел, ведь существо очень старалось не попадаться людям на глаза, чтобы у них не возникло слишком много вопросов. Но взгляд незнакомца приковал его к месту, а конечности отказывались двигаться. Нёвиллет просто не мог уплыть, как бы ни старался. Вдруг он расскажет о неизвестном водном обитателе своим сородичам, из-за чего могут появиться проблемы? Но этот вопрос отходил на второй план. И он смотрел. — Нравится водичка? Тёплая, — послышался крик со стороны скалы. — Я бы тоже сейчас искупнулся, но не хочу мочить одежду. Осознав, что обращаются именно к нему, Нёвиллет неловко подплыл чуть ближе. Существо прекрасно понимало человеческий язык, но не умело на нём разговаривать, ведь всю свою жизнь провело под водой. Пытаясь подражать людям, он кивнул, надеясь, что незнакомец сможет разглядеть кивок в темноте. — А ты не слишком разговорчивый. Впрочем, мне это как раз на руку, — человек скретил руки на груди. — Я давно за тобой наблюдаю. Нет-нет, не подумай! Это сугубо... человеческий интерес, любопытство. И я также заметил, что ты не являешься человеком, поскольку ты — чёртова рыба, причём я никогда не встречал таких, как ты. Нёвиллета удивляло, что человек начал разговаривать с ним, как только понял, что он и правда отвечает на вопросы жестами. Тем не менее, он подплыл достаточно близко к берегу и ухватился за ближайший камень, дабы не тратить силы, с интересом разглядывая человека. Он, в свою очередь, тихо хмыкнув, быстрым шагом спустился со скалы и вышел на песок, останавливаясь напротив неизвестного существа, что так походило на смесь человека и рыбы. — Похоже, люди интересны тебе довольно сильно, раз уж ты рискуешь смотреть на них почти в упор. Мне тоже достаточно любопытно, что ты за зверь такой и что ты здесь вообще забыл, но я не буду никому о тебе рассказывать. Можешь считать, что со мной этот секрет в безопасности. В ответ Нёвиллет махнул хвостом и крепче схватился за камень. В голове звучал только один вопрос: почему? Но он очень постарался его подавить, потому через пару секунд его голова вновь забилась иными мыслями, каждая из которых была интереснее другой. Возможно, этот человек просто не хочет делиться с кем-то своим новым секретом. И существо хорошо его понимало, ведь даже его нахождение здесь могло плохо закончиться: кто-то мог его заметить и объявить охоту. — Не знаю, даст ли тебе что-то моё имя, но меня зовут Ризли. Я местный рыбак, сейчас как раз возвращался с рыбалки и решил прогуляться и полюбоваться видами. Рыба в последнее время совсем не клюёт, — добавил он, снова вставая в свою любимую позу, скрещивая руки на груди и выравнивая спину, словно желая казаться выше. Мысленно Нёвиллет попытался произнести имя нового знакомого. Риз-ли. Поначалу он смог назвать его имя только по слогам, но после нескольких попыток оно наконец превратилось в нечто целостное. Захотелось даже попробовать сказать это слово вслух, но попытки не увенчались успехом, ведь даже первая буква не поддавалась и не желала быть названной. В итоге существо всего лишь приоткрыло губы, что со стороны, возможно, выглядело очень странно и забавно, а через несколько мгновений закрыло. — Похоже, что человеческий язык тебе не даётся от слова совсем. Но молчать — тоже не так плохо, — Ризли задумчиво потёр подбородок, с усмешкой разглядывая Нёвиллета. Если встретить его в темноте, наполовину погружённого в воду, можно сначала и не заметить явных отличий этого существа от человека. Но теперь молодой рыбак целиком и полностью видел разницу между ним и собой. На лице — причём именно на щеках — кожу заменила голубая чешуя, длинные белые волосы доходили примерно до поясницы, бледные тонкие губы оставались закрытыми, а если присмотреться к глазам, можно увидеть зрачки в форме ромба, каких Ризли никогда ещё не встречал. Черты лица острые, но обладающие мягкой притягательностью. Нёвиллет же внимательно смотрел на нового знакомого, пытаясь запомнить детали, бросающиеся в глаза. Темные, почти чёрные волосы были профессионально подстрижены и лежали хаотично, но так правильно, что нельзя не думать о том, как идеально они покрывают голову. Глубокие глаза ярко-голубого цвета беззастенчиво рассматривали существо, а их владелец оказался настолько погружён в свои мысли, что не замечал ничего вокруг. Так прошла минута. Две. Ризли взглянул на часы, гордо красующиеся на руке, округлив глаза. — Что-то мы заболтались, рыбёшка. Завтра в это же время будь тут. Не приплывёшь — больше приходить не буду. С этими словами он развернулся и ушел куда-то вдаль, забирая свои вещи и отправляясь, как решил Нёвиллет, к себе домой. Существо некоторое время смотрело вдаль, мысленно повторяя имя нового знакомого и переваривая информацию. Было странно встретить человека, не желающего зла, ведь ему казалось, что все люди одинаково опасны. Ризли же лишь привлекал внимание, не стремился поймать Нёвиллета в сети, какими обычно ловят рыбу, из-за него он погружался в мысли всё глубже и глубже. И следующей ночью существо всё-таки подплыло к берегу снова.

***

Иногда Ризли приходил в плохом настроении. Он проводил на пляже всего несколько минут, причём не говоря ни слова, лишь задумчиво глядя вдаль, молчаливо о чём-то рассуждая. Существо, конечно, и не думало отвлекать от мыслей молодого рыбака, но не уходило, а просто смотрело на его задумчивую фигуру, освещённую лунным светом. В иной раз Ризли едва ли не бежал, радостно, почти по-детски подходя к Нёвиллету и рассказывая об очередном насыщенном дне своему немому собеседнику. В такие моменты он, казалось, молодел лет на десять, а маска серьёзности на лице таяла, как будто её никогда и не существовало. Так Нёвиллет и стал считать его своим другом. Возможно, это слово могло быть слишком громким, ведь они всего лишь встречались в одном и том же месте в течение нескольких дней, толком даже не беседуя, но за время их общения существо успело привыкнуть к компании Ризли. Он больше не казался совершенно чужим. Нёвиллет стал постепенно узнавать всё больше о людях, об их обычаях и привычках, а ещё в первый раз смог увидеть телефон — человеческое средство связи. Удивительно! Изобретение показалось ему волшебным, ведь он никогда таких не видел, а возможность контактировать с человеком, который находится на огромном расстоянии, поражала. И за всем этим общением никто из них не заметил, какой важной частью оно стало для обоих. Нёвиллет получал ответы на свои немые вопросы, в свободное время размышляя о них, узнал, что такое телефон, компьютер и даже стал свидетелем того, как Ризли использует удочку по назначению: как закидывает её в воду, а потом вылавливает рыбу, клюнувшую на крючок. За подобным процессом существу было поистине интересно наблюдать, а позже Нёвиллет даже смог попробовать ту рыбку на вкус. Ему понравилось. Ризли же, поначалу сам того не замечая, стал более эмоциональным и перестал неосознанно возводить стены вокруг себя. Возможно, так получилось как раз благодаря новоиспечённому другу и положительным эмоциям, полученным благодаря их общению. Арктический холод в голубых глазах заменился приятным прохладным бризом. Глядя ему в глаза, Нёвиллет чувствовал себя так хорошо, как если бы его обдувал холодный ветерок посреди пустыни. Теперь они оба не такие, какими были раньше. Изменения сначала казались незаметными, но со временем и другие стали замечать это. Ризли рассказал, как один из знакомых удивился, когда он предложил ему помощь вместо обычного «у меня нет времени». И это был не единичный случай. Нёвиллет тоже чувствовал некоторые изменения в себе. Сначала ему казалось, что его судьба состоит в том, чтобы одиноко жить в океане, ловить рыбу, собирать огромную коллекцию ракушек и пугать чаек у берега заброшенного пляжа. Существо даже не подозревало, насколько одиноким было всё то время, проведённое без друзей, а сейчас Нёвиллет не смог бы прожить и месяца без своего друга, ведь он стал важной частью ежедневной рутины. Каждый из них пошел своей дорогой, но они всегда оставались вместе, излечивая друг друга.