Потому что Мидей так решил

      Усталость навалилась непомерным грузом на плечи. Казалось, будто даже горячая вода не могла стянуть с тела тяжелый покров прошедшего дня. Были ли вообще дни более сложные, чем этот? Мидей точно не мог ответить. Ему казалось, будто целая неделя отдыха не дала бы ему желаемого расслабления. Он честно пытался привести себя в порядок, но тело было измучено, истерзано, откровенно избито. Сколько раз он сражался с ополоумевшим титаном? Сколько раз ему приходилось насильно приводить себя в сознание и снова браться за оружие? Он перестал считать уже после десятой попытки выиграть хотя бы время.       В его покоях было темно и невыносимо холодно, хоть по периметру и горели огни. Кислород активно сжигался в помещении, но это приносило только ощущение духоты. Мидей, привыкший везде ходить буквально нараспашку, кутался в тонкое одеяло и пытался придти в себя.       Скорее всего, озноб был вызван даже не усталостью, а перегруженной нервной системой. Цель, к которой он шел десятки лет, была им лично растерта в пыль между пальцами. Он даже до конца сам себе не верил. Как он мог так легко отдать победу? Он жил лишь мыслями о мести. О своем вознесении. О справедливости. И, когда перед ним встал выбор, он самолично вручил собственную судьбу в чужие руки. И… жалел ли он об этом всерьез?       От мыслей стало как-то смешно. Мидей утробно рассмеялся, сжав одеяло в руках крепче. И от смеха выступили слезы. Крупные. На удивление горячие. А от смеха ли вообще?       В дверь послышался стук, отчего пришлось срочно утирать лицо от непрошенной влаги. Требовалось ли отвечать? Дверь даже не скрипнула, когда приоткрылась. — Мидей? — послышался тихий голос. Кто же еще мог придти? — Из-под земли меня достанешь? — пытался как можно спокойнее ответить Мидей, натягивая на лицо привычную маску отрешенности и уверенности. — Зачем явился?       Фаенон проскользнул в комнату, закрыв дверь на замок, даже не оборачивась к ней. Просто провернул ключ за спиной. Он не отрывал взгляда от своего… Друга? Соперника? Или… — Проведать тебя, дурила. Можешь строить из себя могучего воина где угодно и при ком хочешь, но не со мной. — Привычная мягкость Фаенона будто начала сгорать в пламени горящих факелов. — Как ты себя чувствуешь? — Небольшие царапины и только, — пожал плечами Мидей. Будто он был согласен с высказыванием Фаенона. Или же просто решил не затевать очередного лишнего спора. Поругаться они могли в любой момент. И этот был неподходящим.       Фаенон чуть поморщился, будто это его долгие часы кидали по всей арене. Он двинулся в сторону кровати, на которой и восседал Мидей, поджав под себя одну ногу. Для того, кто видел Мидея в разных состояниях, одна только поза являлась главным маркером. Мидей не держал спину ровно, как делал это обычно, в его глазах отсутствовал привычный блеск, и руки его слегка подрагивали. Он всегда излучал из себя уверенность. Теперь же он словно хотел стать меньше. — Небольшие царапины? Что же для тебя тогда является тотальным ущербом? — фыркнул Фаенон, бесцеремонно присаживаясь практически напротив, хоть места на кровати практически не оставалось. Чисто уголок и всё. — Мидей. Спрошу еще раз. Как ты себя чувствуешь?       Мидей закатил глаза. Если бы он мог, он бы прямо сейчас откинул от себя Фаенона к дальней стенке и придавил сверху шкафом для профилактики. Он собирался по привычке огрызнуться, но тут сердце кольнуло прямо в центре груди. Да так, что перехватило дыхание. Вдруг чужая рука потянулась к его лицу. Пальцы обняли подбородок, вынудив приподнять голову. Мидей прищурился, и тень от влажных ресниц упала на и без того потемневшие радужки. — Отвратительно. Доволен? — процедил он сквозь зубы. — Что болит? Или… Что беспокоит? — Фаенон явно лез в душу.       Мидей поджал губы, отвел взгляд. Он, вопреки требованиям внутреннего голоса, все еще не вырвался из чужой хватки. Холодные пальцы касались его кожи, а голубые глаза сверлили так, будто Фаенон пытался одним взглядом проделать дырку в чужом черепе и разобрать мозги на составляющие, лишь бы получить ответы на свои вопросы. — Болит — все. — Этого должно было быть достаточно. — Еще… Не поздно все изменить. — Фаенон наконец отвел взгляд, рука его спустилась ниже, и только последние капли самоконтроля заставили его не оставить ее поверх чужой ладони. — Я все еще считаю, что ты более достоин. До обряда еще есть время. Давай я поговорю с Аглаей?       Он ожидал, что Мидей согласится. Что скажет, что погорячился. Что теперь все будет честно и по справедливости. Героем Фаенон мог стать и без божественных сил. Но Мидей вдруг вытащил руку из-под одеяла и… Звонко стукнул костяшками пальцев по чужому лбу. Брови его были нахмурены, а из глаз теперь будто сыпались искры. — Я тебе поговорю! — громко сказал Мидей. А после для верности стукнул по лбу еще раз. — Есть там хоть капелька мозгов в черепушке?! Давай встряхнем тебя и проверим?! — Ай! Да за что?! — Фаенон чуть отклонился назад, и лицо его выражало самую настоящую обиду. — Если у тебя в заднице заиграла тяга к справедливости, то можешь это засунуть обратно и поглубже! — Теперь Мидей казался не на шутку злым. — Мне срать на ваши чертовы пророчества, на твои мысли и мнение кого бы то ни было! Я отдал победу тебе, и ты, сукин сын, заберешь ее с гордостью, иначе я тебе фрагменты Никадора в глотку затолкаю и сам лицом в омут окуну!       И тут Фаенон рассмеялся, даже забыв прикрыться ради приличия. Да, не такой реакции он ожидал. — Ты просто прелесть, Мидей. Умеешь поддержать в трудную минуту. Но… Ты ведь больше достоин, как ни посмотри. Ты долго работал для этого. Возможно, это даже сняло бы с тебя проклятие… — Фаенон начинал говорить более сбивчиво, мысли его теперь скакали беспорядочно. — И вообще, ты и являешься олицетворением слова «герой», понимаешь? Я никогда не встречал кого-то похожего на тебя. Я буквально восхищаюсь тобой и твоими поступками. Хоть ты и пытаешься казаться злым и отчужденным, ты всегда заботишься-…       Его рот был накрыт чужой ладонью. Фаенон перевел взгляд на Мидея, и тот выглядел покрасневшим. Смущенным настолько, что даже кончики ушей покраснели. Или же это так свет окружения рассеялся по его лицу? — Кончай говорить такие вещи. И послушай в конце концов меня, тупица. Не думай, что ты получил Никадора из-за того, что ты такой молодец. Я просто решил скинуть на тебя это бремя, понял? Я решил! Не ты. Не пророчество. Не Аглая. Я! И не думай, что я благородный одуванчик.       Кожей он ощутил, как Фаенон вновь улыбнулся. Широко и до того искренне, что теперь в сердце снова кольнуло. Усталость будто на время пропала. Фаенон перехватил его ладонь, усеянную порезами и гематомами, опустил ниже, убрав от своего рта. И, на удивление, не отпустил.       Они касались друг друга только тогда, когда этого требовал бой. Или когда кто-то из них оказывался раненым. Возможно, иногда возникали случайные прикосновения, если они долго шли плечом к плечу на поле битвы. Бывало такое, что они дотрагивались друг до друга мизинцами и сразу же делали по шагу в стороны. И хватило же смелости у Фаенона вот так продлить прикосновение в этот раз… — Да… Ты решил, — склонил голову набок Фаенон. — Не я. Не пророчество. Потому что тебе насрать. И все равно. Спасибо тебе. Без тебя не знаю, что бы делал. Твой вклад в победу просто… — Он успел перехватить вторую руку, что снова тянулась к его рту и отвести ее в сторону. — Нет, ты дослушаешь меня, гордый идиот! — Фаенон придвинулся ближе. Да он дразнил самого грозного человека всего Амфореуса! Вот же наглость! Мидей поджал губы, стиснул зубы до скрежета. — Не я обеспечил нам победу! Не Дань Хэн и не Келус! Ты! Это все ты, Мидей! И единственное божество из нас двоих ты, а не я! Тебе даже обряды для этого не нужны. — Заканчивай со своими хвалебными речами уже. Чего ты вообще добиваешься? — проворчал Мидей. Одеяло съехало с его плеч, и воздух коснулся кожи, не скрытой одеждой. — Добиваюсь того, чтобы ты тут не ревел в одиночестве и не доводил себя до нервного срыва. Если ты все за меня решил, то заимей хоть капельку смелости явиться на церемонию и гордись мной, как гордился бы собой, в конце концов. Или не строй тут из себя короля ситуации и признай, что ты разбит. Я здесь, чтобы помочь тебе. Мне больно смотреть на такого тебя. Прими хотя бы обезболивающее и расслабься!       Мидей чуть отклонился назад, но из-за того, что его все еще держали, выглядело это комично. Фаенон будто специально держал его на весу, не давая убежать или хотя бы выражение своего лица скрыть. Вот же противный… — ...говнюк, — закончил свою мысль Мидей, вновь закатывая глаза. — Из тебя хреновый психолог. — А из тебя хреновый пациент, — парировал Фаенон. — Что у тебя на душе, Мидей? Поделись со мной в конце концов.       Мидей опустил плечи, сделал глубокий вдох. Легкие обжег нагревающийся воздух. — Мой смысл жизни был стерт в порошок. Я не знаю, что мне делать дальше. Я смотрю тебе в затылок, вместо того, чтобы вести тебя вперед. Мне всегда казалось, что ты отстаешь от меня и никогда не настигнешь… И тут я беру и сам толкаю тебя вперед, потому что так на самом деле правильно. Это даже… Иррационально? Глупо… Я не понимаю, почему так поступил, и меня пугает не сделанный выбор… Я даже не знаю, что конкретно меня… — Мидей снова начинает горбиться, и Фаенон закусывает свои губы. — Если ты думаешь, что после этого мы перестанем быть соперниками, то ты ошибаешься. Я готов на весь мир прокричать, что обязан всем именно тебе. — Фаенон потянул его на себя, и Мидей буквально упал в его объятия, случайно утыкаясь носом в шею. Наконец руки расцепляются. Фаенон обнял его, начал потихоньку укачивать. — Ты всегда был для меня ориентиром, если тебе интересно знать. — Он говорил едва ли не шепотом. — И всегда им для меня останешься. Я не перед тобой, а иду рядом в твоем темпе. Даже если вырвусь дальше, ты тут же меня настигнешь. Ты не представляешь… Как я… Волновался за тебя. Мидей прикрыл глаза, снова сделал глубокий вдох. Фаенон пользовался какой-то магией разума? Иначе отчего в его объятиях было так… спокойно? Больше не болела спина от нагрузки. Перестали подрагивать кончики пальцев. — Кому я буду нужен, Фаенон? Никому. — Наконец приходит к причине своего срыва Мидей. — Что ж… Позволь тогда представиться. Меня зовут «Никому», и мне ты нужен, — легко произнесли в ответ. — Вместе с твоим противным характером и набитой сеном и самоуверенностью головой.       Мидей утробно засмеялся, чуть отстранился. Глаза Фаенона лучились чем-то незнакомым… Чем-то, от чего сердце теперь не кололо, а замирало. — Не смей даже думать, что ты теперь ничего не значишь. Ты… Буквально значишь абсолютно все. По крайней мере, для…       Фаенон не успевает договорить. Его рот снова накрыли рукой, сильно не прижимая ладони. Фаенон чуть прикрыл ресницы, перехватил руку за запястье и после сам коснулся кожи обжигающими губами. Зрачки Мидея тут же расширились, и краснота поползла ниже по шее, заставляя сливаться кожу с цветом волос на самых кончиках. — Для меня, Мидей. Будь моим всем и дальше. Это не просьба. — Ты… серьезно? — прошептал Мидей, смотря на чужие губы.       И вместо ответа Фаенон склонился к нему и поцеловал. Осторожно, но уверенно. Мидей несколько раз моргнул, пытаясь придти в себя. Он что, все еще напротив безумного титана и ловит очередной предсмертный бред? Как вообще… Они дошли до этого?       Не получив никакой реакции в ответ, Фаенон отстранился, отвернулся. Видимо, он поторопился с выводами и действиями. Очевидно, Мидей расценивал его всегда лишь как соперника. Помеху на собственном пути. Итог был закономерен. На что он вообще надеялся? Что сильнейший из всех людей вот так просто примет не самые логичные чувства? Что бросит все свои принципы и бросится в ответные объятия? — Эм… Ладно, извини… — нервно засмеялся Фаенон, готовясь уже ретироваться. — В общем, отдыхай и не накручивай себя.       Он попытался приподняться с кровати, но тут его перехватили за отворототы плаща и силой усадили обратно. — Только посмей сбежать, поджав хвост! — резко сказал Мидей, чуть ли не сыпя искрами из глаз. — Думал вывалить это на меня и свалить?! Выкуси!       Фаенон приподнял брови в удивлении, и теперь сам Мидей прижался к его губам в более требовательном поцелуе, дернув за те же отвороты на себя. Снова не сдержав смех, Фаенон сам подался ближе и обнял ладонями горячее лицо, стараясь не давить на порезы. Будто в отместку за что-то Мидей прикусил его губы, а после отстранился и для верности встряхнул Фаенона достаточно сильно, чтобы мозги в голове встали обратно. — Ты мне про смелость говорил, а сам струсил! Мое мнение услышать не хочешь, герой?! — Мидей прошипел это прямо в чужие губы. — Отныне у тебя нет никакого выбора. Не дашь мне за тобой угнаться — я тебя заставлю затормозить! — Люблю, когда ты ведешь себя так, будто все решения принадлежат только тебе. — И перестань говорить такие вещи!       Фаенон запустил руки по локоть под одеяло, осторожно коснулся разгоряченного тела, чтобы притянуть еще ближе. Критически близко. И в этот раз навстречу охотно подались. — Не перестану.       И из-за него Мидей чувствовал себя чертовой разбитой вазой? Бред! Да не дождется! Мидей будет разбиваться и склеиваться столько раз, сколько сам захочет, пусть причина всегда будет одна и та же! Потому что он так решил! И любое его решение являлось единственно верным, а остальные могли свое мнение себе в задницу затолкать. И именно он решил, что теперь Фаенон с потрохами своими божественными принадлежал ему. Никак не наоборот.