Инейные пальцы

Трещание и щёлканье прекратилось столь же резко, как и началось. Он подавил блаженный стон, когда мерзкое ощущение полностью перекрученных в бантик костей исчезло, возвращая на место разорванные в клочья мышцы с вполне себе целыми суставами, хотя он мог поспорить об этом ещё пару минут - часов? недель? - назад. В сознании царил полный раздрай, он не понимал где находится - дезориентация пожирала собой пространство! Его тело сковано онемением, настолько сильным, что он боялся малейшего движения, лишь бы не спровоцировать возвращение адской боли, поэтому банально не мог определить: лежит, сидит или стоит. Если бы только время не имело значения, он бы даже не попытался тронуться с места, ускользая в спасительный сон. С тихим шипением, крепко стиснув челюсти, парень на пробу пошевелил указательным пальцем. Сотни, нет, миллионы иголок одновременно вгрызлись в каждую клетку его заледеневшей плоти, но, превозмогая, он вернулся к сознанию после долгого сна. Слишком долгого и мрачного, длящегося почти девять лет изнурительной битвы с собой. Он готовился к яркому свету, что точно ослепит на ещё добрую минуту, но знакомый потолок, погруженный в ночную тьму, смог удивить. Несколько раз моргнув растерянно, словно пытаясь стряхнуть с себя это болезненно-сладкое наваждение, парень расслабился. Реальность. Это была реальность. Он смог. Он сознательно проигнорировал хруст в собственной шее, когда резко повернул голову вправо, чтобы подтвердить свою догадку. Ничего. Парень нахмурился и упёрся всё ещё слабыми и ватными ладонями о колючие простыни, быстро пробегая глазами по второй стороне кровати. Его нет. Почему его нет? Неужели не вышло? Он просчитался? Опять облажался?! Стеклянный стакан, стоящий на тумбочке, разбился в дребезги. Тёмное негодование и отчаянная мольба высвободилась за пределы его тела вместе с убийственным потоком неконтролируемой магии. Если он не возьмёт себя в руки, то уничтожит эту комнату к Мордреду. Втянув холодный воздух сквозь стиснутые зубы, парень вернул свои эмоции и магию под контроль. Пусть не до конца, но шанс исправить ошибку ещё был. Он больше не допустит провала, не позволит себе вновь уничтожить эту драгоценную комнату. Ведь это место было особенным, а он в прошлый раз, словно в безумии, превратил его в руины. Но это не повторится. Никогда. Точнее: этого уже не произойдёт. Он вернётся снова и всё изменит. Ярость, до этого бурлившая под его кожей, сменилась липким унынием. Сколько раз он уже пытается?.. Сколько раз он пожалел о том омерзительном выборе? Мотнув головой, он отмахнулся от глупых мыслей. Сожалеть будет после, а сейчас надо собраться и попробовать снова, но уже с более точными расчётами. Мерлин, он вновь не понимает, в какой временной точке очутился, но, если эта комната цела, значит он где-то рядом с нужным ему периодом. Скорее всего погрешность в год-два. Опустив полностью окаменелые от холода ступни на мягкий, ворсистый коврик, он грустно улыбнулся этому. Каждая частичка этой комнаты драгоценна. Тут всё пропахло им настолько, будто он и вовсе не уходил. Не бросал его. Лишь сейчас, спустя девять лет страданий, парень начал понимать его. Тогда он был незрелым, эгоистичным придурком, жаждущим Всемирного господства и повиновения. Его мальчик не заслуживал той жизни, которую ему мог дать он прежний. И только теперь он осознаёт, насколько же его Чудо был прав во всём. Скорбный выдох; парень погрузил прохладные пальцы в мягкую глубину угольных волос. Ха, они ещё сохранили живой блеск и мягкую упругость этого возраста, - подумалось ему, когда пара кудряшек с чёлки окружили инейные пальцы. Встав на ноги, он не обратил внимания на почти голубые кончики пальцев рук и ног, игнорируя и мертвецкий холод, исходящий от него. Этот побочный эффект от путешествия сквозь время перестал беспокоить его с четвёртой попытки, когда только один единственный палец начинал покрываться голубизной. Его перестала беспокоить возможность смерти от бесконечных попыток в тот самый момент, когда в одной из «оплошностей» он отправился не в прошлое, а в будущее, где его Солнцу пришлось умереть. После этого парень принес клятву изменить всё, даже если судьба определила, что каждый переход будет словно приговор, приближая тот день, когда мороз полностью скует его, и ледяная смерть поглотит его сердце. Лучше умереть в попытках возвращения, чем та, первая временная ветка, где ни его, ни Солнца не ждёт ничего хорошего. И всё из-за собственного высокомерия и эгоизма, ублюдок. Ноги сами остановились рядом с небольшим синим креслом у камина. Парень, словно заворожённый, с обожанием прикоснулся к маленькой белой подушке в виде облака, что покоилась на этом кресле. Это была его любимая. Бережно обхватив подушку руками, он уткнулся в нее лицом, вдыхая такой родной, манящий аромат. Его мальчик избегал духов из-за их резкости, поэтому комната была пропитана только его запахом: кожей, гранатовым шампунем и бесценной кожаной курточкой. Нежданные слезы затуманили взгляд, но брюнет тут же пресёк всё на корню, возвращая подушку на место. Сейчас не время поддаваться эмоциям, когда он так близко. Необходимо раздобыть больше информации и хотя бы сутки перевести дух. Каким бы отчаянным ни стал он после всего пережитого дерьма, рассудок его не покинул. Ни тело, ни душа не выдержат ещё одного скачка в такой короткий промежуток времени. Да и элементарно нужно поесть, ведь он уже не помнит, сколько переходов назад Барти заставил его это сделать. Лёгким движением потерев переносицу, брюнет привлёк к себе палочку с тумбочки, не желая расставаться со своим тисом даже в этом, казалось бы, абсолютно безопасном пристанище любого из его особняков и вилл. Его паранойя никуда не исчезла за эти годы. А жаль, лучше бы испарилась вместе со страхом Смерти, стало бы жить хоть на грамм комфортнее. Придя к выводу, что сейчас совершенно неподходящее время, будь то из-за позднего часа или ранней зари, для какого-либо мозгового штурма, брюнет направляется в сторону ванной комнаты. Свет магической лампы зажигается медленно, поэтому чувствительные глаза легко привыкают к яркому цвету огня. Облокотившись о керамическую раковину, парень наконец взглянул на себя в этом - ещё неизвестном - промежутке времени. Не сказать, что хоть что-то изменилось, но следов бессонных ночей с их паранойей - синяков под глазами и впалых щек - не было. Удивительно: он давно себя таким здоровым не видел. Даже тёмно-синие глаза с красными прожилками казались ярче и живее. Прикоснувшись пальцами к бледной, но всё ещё розоватой щеке, брюнет оглядел своё лицо детальнее. Бред, он помнит, что выглядел так хорошо в последний раз спустя месяц после той колоссальной ошибки. Целый месяц он тогда убеждал себя, что это не его вина, виноват Солнце, раз не захотел принимать его решение и подчиняться требованиям. И это убеждение длилось грёбанные два года, но бессоница, беспокойство, одиночество и скрытая печаль начали бить по нему уже спустя месяц. Он тогда резко похудел и побледнел, но полностью игнорировал своё состояние, не собираясь признавать, как его не хватало. Тяжкий вздох слетел с губ. Парень развернулся, направляясь к душевой кабине. Нужно срочно принять горячий душ, иначе ледяная хватка не даст даже шанса на короткий, беспокойный сон. А он ему сейчас просто необходим. Быстро скинув ночную рубашку и штаны с бельем, он шагнул под горячий поток воды. Не тронутые «заморозкой» участки кожи обжигало, ошпаривало от температуры, но парень не шелохнулся, чувствуя, как леденящие пальцы рук и ног медленно обретают человеческое тепло. Взглянув сквозь мокрую чёлку на запотевшее зеркало вновь, он прислонился виском к стене и задумался, пока тело немного расслаблялось и нагревалось. Если его внешний вид был настолько нормальным, значит или он попал в то время, когда уже дал тот ублюдский ответ, или же он… оказался в том временном отрезке до последнего их разговора. И оба варианта ему очень нравились. Если это первый, то прошло совсем немного времени, меньше месяца. В таком случае рассчитать силы для скачка будет намного легче, ведь предстоит телепортация на небольшое расстояние. А если второй… то это невероятное везение - перескочить сразу три года, если не больше, учитывая, что разговор ещё не состоялся. Никогда ранее он не совершал столь дальнего перемещения. Было бы исключительным везением, если бы он, попав в нужный момент, идеально угадал все векторы линий в расчётах. Но где тогда он? Где Гарри? Выключив воду, парень даже не потрудился взять полотенце, быстро высушив тело магией. Не до возни как-то было. Оставляя одежду валяться на полу, он вновь вернулся в их комнату. Схватив первую попавшуюся вещь, что хранила запах Гарри, он упал в постель. Одеяло, подушки, покрывало - всё пахло им, но этого было мало. Тогда, подложив маленький плед под нос, он закрыл тяжёлые веки. Усталость берёт своё. Все дела, даже определение года, он оставил на утро. В таком ослабленном состоянии ему было не до рассуждений и принятия решений, так что даже короткий сон поможет ему восстановиться от остаточных симптомов обморожения и гудящей фантомной боли в костях. Окруженный легким кисло-сладким ароматом гранатового шампуня, Том погрузился в тяжелый сон.

***

Сознание пробивалось к парню с трудом, но, наученный горьким опытом, он рефлекторно начал сканировать себя еще до того, как окончательно очнулся. Привычка, въевшаяся в подкорку. Было мягко и тепло, его волос легонько касалось нечто тонкое и длинное, ответ лежал на поверхности… Но его разум, изъеденный мерзким одиночеством, отказывался принимать эту ласку. Ему нужно увидеть всё своими глазами, иначе решит, что это всего-то глупый розыгрыш. Фантомное ощущение, досадная иллюзия, соизволившее проявиться в самый скверный момент. Глаза резко распахнулись, и тут же, ослепленный светом из настежь распахнутых штор, он недовольно зашипел. Хотел потереть ушибленные глаза, но замер, настороженно вслушиваясь в смешок прямо над собой. Тихий, звонкий, такой родной голосок, который он не слышал все эти долбаные девять лет. Игнорируя боль, он резко перевернулся на спину и раскрыл глаза, полные изумления и тоскующей надежды, мгновенно встречаясь взглядом с зелёным блеском. Гарри. Его милый Гарри. Он здесь. Он живой. Такой тёплый и любимый. Вопреки нестандартной реакции для этого времени - застывшей гримасе шока на его лице - Гарри лучился весельем и задорной ухмылкой, пока его горячие пальцы мягко массировали голову. — Доброе утро, о самый Тёмный Лорд из всех Тёмных Лордов. Скучали по этому жалкому рабу? Шутливая язвительность, на которую раньше бы он отреагировал с небольшим недовольством, сейчас подарила ему просто огромнейший взрыв серотонина в крови. Гарри, его Солнце, точно ждал привычной хмурости и раздражения от него, Тома, но никак не то, что он сделал. Ему понадобилась секунда, чтобы подняться с подушки и притянуть мальчика к себе в стальные тиски. Руки немного подрагивали, не веря тому, что это на самом деле он, его Чудо, его маленькое счастье, живое, радостное и всё ещё его. Том, сам того не осознавая, молился, лишь бы Гарри не оказался сладким сном. — Ой, — удивившись, пробормотал Гарри. Такие тесные физические контакты были немного непривычны в их отношениях, ведь Том не очень любил прикосновения, кроме, разве что, секса. Гарри всегда уважал его нежелание, поэтому ограничивался редкими и легкими касаниями. И всего иногда, от перевозбуждения, позволяя себе обнять его. Сам Марволо практически никогда, на его памяти, не был инициатором обнимашек за пределами интимных моментов. Поэтому когда руки Тома прижали Поттера ещё ближе, Гарри, решая насладиться моментом, обнял его в ответ ещё крепче. Шанс, что он обнимет его ещё раз был один на миллион, так что Гарри извлечёт из этого тревожно-личного момента как можно больше. — Том? — когда парень ластился лицом к плечу и шее, Поттер медленно провел пальцами по угольным локонам, нежно их поглаживая. — Что-то случилось? — его голос неловко смягчился. Том, в любом расположении духа, сторонился проявления слабостей и эмоций. Он всегда предпочитал доказывать привязанность и чувства действиями, считая слова пустой тратой воздуха, и Гарри не чувствовал себя «использованным» с самого начала их странных отношений. Конечно, порой ему было очень грустно от того, что Марволо не хочет делиться с ним своими переживаниями, но Гарри, как никто другой, понимал, что о болезненном прошлом говорить совсем не хочется, так что никогда не настаивал. Но сейчас что-то изменилось, и он попытался испытать удачу. Марволо, не прерывая близости, поднял голову с его плеча. Гарри всё ещё ласково перебирал его волосы, всматриваясь с нежной обеспокоенностью в любимое лицо. — Ах! Том?! — наконец заметив то, как несколько солёных капель скатываются по чужим щекам, мальчик забеспокоился по-настоящему. А Марволо, будто не замечая его нарастающей паники, улыбался так счастливо и радостно, словно вовсе не плакал. Плакал впервые в жизни на глазах Гарри. Поттер вообще уже не понимал, что происходит, поэтому просто положил ладони на чужие щёки, большими пальцами вытирая солёную жидкость. Это состояние Тома пугало его, всё это было таким неестественным для него, но Гарри просто поджал губы и внимательно следил за ним, дожидаясь, когда он придёт в себя. Марволо не переставал глупо улыбаться - всё ещё так не свойственно для него - пока длинными бледными пальцами ласково не коснулся родной щеки. Зелёные глаза смотрели на него нерешительно и смущенно, растеряв былую язвительность, но Том утопал в тепле и уюте. О, он так тосковал по этому. Он так тосковал по своему Гарри, своей маленькой драгоценности, что терпела его мудацкую версию. Бедный мальчик не заслуживал того, что было, поэтому Том изменит всё. Гарри обязательно будет счастлив. — Ничего, любовь моя, — хрипло отвечая на ранее заданный вопрос, Том прислонился лбом ко лбу Солнца. — Совсем ничего не случилось. Гарри так резко вздрогнул от прозвища, что Том почувствовал приступ ярости к самому себе. Как он мог не говорить своему сокровищу простых слов любви? Как он смел игнорировать желания своего мальчика, считая, что тот должен принимать его решение? Том захотел убить себя же в прошлом. Просто взять и перетереть в пыль. Отбросив прочь ненужные мысли, Марволо с силой притянул Гарри к себе, осыпая его изумлённое лицо поцелуями. Ничего, он всё изменит. Теперь Гарри не нужно будет терпеть его эгоизм. Том уже изменился. — А вот теперь ты меня пугаешь, — то ли с тревогой, то ли с нерешительной надеждой шепчет Поттер, наблюдая за таким непривычно ласковым и прилипчивым Лордом. — Тебе Барти в чай зелье какое-то подлил? Или у меня галлюцинации? Не сдерживая больше смешки, Том рассмеялся, оставляя последний поцелуй на горячих губах. Ах, отказаться от всего и вернуться к этому чуду, было самым верным его решением. Как же он скучал по Гарри. Не обращая внимания на его растерянность, но уловив более весёлое настроение, Марволо снова обвил руками талию мальчика, замыкая его в кольцах, утягивая обратно в кровать. Поттер удивлённо пискнул, не ожидая подвоха, но быстро пришёл в себя, оказавшись зажатым между матрасом и высоким телом Тома. Тёмный Лорд, до этого мало эмоциональный и даже скупой на касания, превратился в истинного ластящегося добермана, что сбивало Гарри с толку. У него уже появились реальные подозрения, что Барти смертник и подсыпал Тому что-то в чай, но, как бы то ни было, Гарри нравилось это изменение. По привычке Поттер развёл согнутые колени, и Марволо, воспользовавшись моментом, накрыл своим телом тело мальчика. Несмотря на то, как быстро немели руки под спиной Гарри и от собственного веса, Том всё равно крепко обнимал его, не желая отпускать из своих рук ближайшую… вечность. Да, вечность звучит прекрасно. Ощущая нежные руки в волосах и на спине, Марволо обратил такой же влюблённый взгляд своих синих глаз на смущенного, но скрыто довольного Гарри. Тот разглядывал его так, будто впервые видел, но Том не беспокоится на этот счёт. Больше это не важно, всё изменится. — Теперь расскажешь мне, что случилось? Иначе мне придётся позвать Снейпа для проверки твоей крови на разные зелья дурмана, дорогой. Том поморщился от одной лишь мысли об этом. Гарри весело хихикнул и понимающе кивнул. Да, они оба на дух не переносили лишний раз обращаться к ворчливому зельевару. Марволо потянулся вперёд и снова оставил лёгкий, но такой необходимый ему поцелуй на родных губах, прежде чем полностью расслабиться. Галлюцинации и сны не бывают такими настоящими. Всё это - правда. — Мне никто ничего не подмешивал, Солнце, — с дразнящей улыбкой он любяще потёрся носом о щёку. — Да? А мне кажется, что подмешали. Ты такой прилипчивый и приторный сейчас, тебе не кажется? — изучая новую, ещё незнакомую сторону Тома с приподнятой бровью, Гарри позволил ему тереться о своё тело, как тот пожелает. — Ммм, может быть, — протянул он, оставляя прохладный поцелуй на манящей челюсти, спускаясь к шее. — Может быть я просто понял, как сильно люблю тебя, вот и всё. Марволо впился в шею губами и пытался сдержать злость, когда Гарри вновь вздрогнул. Мерлин, дайте ему топор и его прошлое «я». Этот мудак не достоин любви Гарри, если не мог выразить свои чувства. Поттер тихо, почти неслышимо заскулил от удивления и… счастливого трепета. Том никогда не говорил прямо о своих чувствах. Никогда. Гарри всегда считал, что словесные признания излишни, если и так всё очевидно, но, услышав их сейчас, он не сумел сдержать своих чувств. Слёзы невольно начали собираться в его глазах, пока пальцы, немного дрожа, пытались взять лицо Тома в ладони и поднять его. Брюнет не то что не сопротивлялся - он полностью поддался его действиям. Он чувствовал себя ещё большим уёбком, когда Гарри заплакал от простого признания в любви. Желание Тома изменить то паршивое будущее стало просто непоколебимым в этот момент. — Повтори… — попросил его сиплый голосок, полный надежд. — Я люблю тебя, Гарри, — не понадобилось и секунды, чтобы выполнить его просьбу. Он всхлипнул, когда Том продолжил: — Я люблю тебя каждую секунду, когда ты тут, и люблю тебя каждую секунду, когда тебя нет рядом со мной. Прости, что никогда не говорил тебе этого, но ты самое важное, что есть у меня. — Даже важнее войны? — срывающимся от слёз голосом спросил Гарри. Марволо кое-как сдержал дрожь. Это то же сравнение, что и в прошлом. Практически тот же вопрос, из-за которого Гарри ушёл, бросил его. В этот раз Том не позволит ничему, даже самому себе, забрать Гарри у него. Больше нет. Брюнет разомкнул объятия, освобождая талию Солнца, и, упираясь локтями в кровать, навис над мальчиком. Его плачущее сокровище прилежно дожидался ответа, даже если и боялся его услышать. Было видно, как он тут же напрягся, потеряв тепло между их телами. Такой любящий глупыш. Наивное Солнышко, греющее каждое существо своими ласковыми лучами. В этот раз Том не позволит Солнцу погаснуть. Нет, он добьется того, чтобы он сиял во сто крат ярче. Он приблизился к его лицу, прильнул к чужому лбу своим, с нежностью заглядывая в покрасневшие от слёз глаза своего мальчика. — Только ты, Гарри, — мягко шепчет он, пальцами касаясь линии челюсти и горячей области за ушками. — Мне нужен только ты. Войны больше не будет. Поттер всхлипнул ещё громче, не веря тому, что слышит. — Войны не будет? — трепетно, с лёгкими нотками страха и отчаяния. — Не будет. Если хочешь, конечно, могу устроить… — Нет! — тут же с испугом прервал его Гарри. Том не сдержался и тихо рассмеялся, увидев этот пугливый взгляд лани. — Придурок, — проговорил он, расслабляясь от осознания шутки. Войны не будет. Никому не нужно будет умирать. Пышный, яркий бутон расцвел в его груди, и Гарри, наконец, улыбнулся, поднимая руки, чтобы обнять Тома за шею. Том Марволо Реддл любит его. Бабочки, замершие в его желудке, наконец расправили крылья, готовясь к безжалостному порханию. Взглянув зелёными радужками в синие, Поттер растворился в той концентрации любви и нежности, что они излучали. Какие бы метаморфозы ни произошли с Томом, Гарри не мог нарадоваться от этих изменений. Это всё выглядит как прекрасный сон, от которого он не хочет просыпаться. Том, уловив его счастье, только улыбнулся, прежде чем притянуть для ещё одного поцелуя. В этот раз Гарри с радостью и отдачей отвечает ему, втягивая в более глубокий поцелуй, пока ладонью скользил к плечам. Что бы ни произошло, Гарри чувствует почти отчаянное желание Тома, будто тот и правда скучал по нему, будто он настолько изголодался за эти жалкие два дня разлуки, что не выпустит их из постели ближайшую неделю. Звучало крайне заманчиво. Сплетая его язык со своим, Гарри опустил свои руки лишь для того, чтобы начать развязывать пару петель над ключицами у своей тканевой рубашки. Том уже был полностью голым, видимо, вчера так и уснув без одежды, если судить по валяющимся вещам в ванной, хотя Гарри сейчас это совершенно не беспокоит. Марволо, заметив действия своего Солнца, опустил одну из ладоней вниз, чтобы сжать манящее бедро в домашних шортах, разводя его ноги ещё сильнее. Пусть он и не планировал этого изначально, но перспектива объединиться с любовью после стольких лет одиночества и воздержания звучала просто восхитительно. — Я люблю тебя, — шептал он между поцелуями, пока Гарри стаскивал с себя рубашку и загорался с новой силой от его слов. О, его мальчику так нравится? Это его возбуждает? — Я люблю тебя, Гарри, — повторил он, целуя за ушком, от чего Поттер покрылся мурашками, задыхаясь от перевозбуждения. Довольно мурлыкнув его реакции, Том слабо качнул бёдрами, скользя своей эрекцией об его выпуклость на шортах. Гарри удовлетворённо замычал, вцепившись пальцами одной руки в бок Тома, прося ещё. Кто он такой, чтобы отказывать ему? — Если ты будешь признаваться мне каждую минуту, пока дразнишься, я могу и кончить, — нетерпеливо пробормотал он, заглядывая в довольную рожу Лорда. Том заулыбался ещё сильнее, залезая пальцами под резинку шорт и белья. — Очень заманчиво. Опробуем, любовь моя? Гарри томно простонал, когда чуть прохладные длинные пальцы прошлись по его дрогнувшему члену, дразня ещё сильнее. Хоть в чём-то Том не изменился. Всё такой же засранец, мучающий его в постели часами! Негодование исчезло в тот самый момент, когда эти чёртовы пальцы пианиста, смазанные в смазке, стали заполнять его. Думать о чём-то ином, кроме них внутри, не представляется возможным.

***

— Если честно, у меня и правда появляется желание позвать Снейпа. — Мне не подливали никакие зелья, дорогой, — удобно устроившись на кресле у камина с Гарри на коленях, повторяет Том. — Как ты мог так измениться за два жалких дня, пока я навещал Сириуса, а? — с прищуром, прижимая к себе подушку-облачко, бормочет Поттер. Том с удовлетворением хмыкает, носом утыкается и вдыхает аромат его тёмных, с коричневым оттенком, мокрых волос. После хорошего сеанса секса терапии, продолжительностью в целый день, они наконец искупались и поели, так и не покинув комнату. Теперь, греясь у камина на синем кресле, у Гарри появилось время подумать обо всём случившемся с холодной головой. Не удивительно, что он задаётся вопросами, но рассказывать о будущем Том не собирается. Причинять боль своему мальчику даже рассказом о том дерьме он не будет, нет. — Я кое-что узнал. Кое-кто вправил мне мозги и помог взглянуть на вещи иначе, так что я решил больше не скрывать своих чувств, живя в отрицании, — и не соврал же. В будущем, после пяти лет одиночества, Барти осмелился высказать ему всё, что он думал. Каким бы верным прислужником он ни был, не смея ослушаться его, но Крауч-младший также заботился о нём, поэтому буквально раскрыл глаза на паршивость ситуации. Он был тем самым человеком, что обругал его, Тёмного Лорда (а на тот момент и Министра Маг. Британии), как первокурсника, а после помогал найти способ всё исправить. Нужно будет встретиться с ним и начать по-настоящему общаться уже сейчас, отплатить за то всё, что он для него сделал. — За два дня? — скептически переспросил Гарри, приподняв бровь. — Почти, я пользовался маховиком времени, так что, можно сказать, для меня прошло чуть больше времени. Недоверчивый Поттер ещё раз оглядел его, но после сдался, вздыхая. Из Тома, что не хотел о чём-то говорить, ничего не вытащить. — Ладно, допустим я поверил. — Мн, — поцеловав в висок, Марволо обнял его ещё сильнее, не желая выпускать из своих рук совершенно. — Как дела у твоего крёстного? Гарри немного удивился вопросу. «Тебя это волнует?»- было буквально написано на его лице, но Поттер, слегка улыбнувшись, прислонился к его груди, явно обрадованный теме разговора. Ноги свесились с подлокотника кресла, руки обняли подушку, голова устроилась на плече Тома, уткнувшись лбом в шею. Уставшие от слёз и страсти зелёные глаза наблюдали за спокойными языками пламени, готовясь начать рассказ. — Ему лучше, Римус приглядывает за ним и поит литрами зелий против простуды, но Сири умудряется каким-то образом всё равно сбегать от его пристального надзора, чтобы порезвиться как ребёнок в снегу, от чего простужается снова. Мы немного побегали от Римуса и слепили снеговика, но он нашёл нас и в наказание заставил читать несколько томов нудных книг, а потом Сириус придумал… Гарри, вспоминая весёлые выходные с крёстным, полностью забыл о прошлых темах и переживаниях, начиная активно рассказывать про их неудачные шутки и «ужасные» наказания от оборотня. Марволо не мог перестать улыбаться, просто слушая его, даже особо не вникая в смысл. Его голос, его смех, его присутствие и тепло… это всё, что сейчас было важно. Поглаживая ладонью его поясницу, Том прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Гарри теперь будет счастлив. Он не будет страдать следующие девять лет от любви к нему, сволочи, и потери близких из-за войны. Он не закроет его собой спустя десять лет, умирая с улыбкой на губах, ведь это была их первая и последняя встреча. Он не будет жалеть о своих чувствах к нему, идиоту. Больше нет. Никогда. Поцеловав мокрую после душа макушку, сосредотачиваясь на рассказе о случайной встрече с Грейнджер и близнецами Уизли, Том опустил вторую ладонь на пальцы Гарри, что обхватывали подушку, просто чтобы переплести их вместе. Гарри почти сразу замолчал, и Том открыл глаза, с интересом посмотрев вниз. Он взял его руку в обе свои и, с небольшой хмуростью, начал рассматривать голубую область на кончиках, и Том сразу понял, в чём дело. — Почему твои пальцы синеют? — спросил мальчик, с серьёзным, даже злым выражением, пытаясь казаться грозным. В глазах Марволо он всё ещё походил на маленькую лань, сердито глядящую на хищника. — Тебе не о чём переживать, любовь моя, — Том безразлично пожимает плечами, поглаживая большим пальцем тыльную сторону чужой ладони. — Не о чём переживать? Том, твои кончики пальцев выглядят так, будто у замёрзшего трупа! — И тебе правда не стоит волноваться, — Том поднял руку Гарри, оставил на ней лёгкий поцелуй, наслаждаясь теплом. — Считай это моей новой особенностью. — Ты снова что-то скрываешь, — тихо сказал Гарри, лёгкая обида смешалась со смирением. Он позволил своему парню делать всё, что тот хочет. — Я не могу рассказать тебе об этом, дорогой. Но я клянусь, что это не причиняет мне боли и не является чем-то смертельным. Если вдруг произойдёт что-то, что будет угрожать моей или твоей жизни, ты, конечно же, сразу узнаешь это от меня, — приложив его горячую ладонь к своей щеке, с улыбкой кивает Том. — Обещаешь? — По-другому и быть не может, любимый. Я обещаю. Марволо наклонился, чтобы быстро поцеловать надутое Солнце, и хохотнул, когда та же рука на его щеке несильно ущипнула его назло. Гарри вздохнул и вернулся в ту же удобную позу на коленях Тома, уткнувшись лбом в его шею, чтобы смотреть на искрящееся пламя. Так спокойно и хорошо ему не было уже давно. — Может ты хочешь поехать завтра куда-то? — вдруг предложил брюнет, начиная гладить вытянутые ноги своего сокровища. — Ты разве не занят? — поинтересовался Поттер, расслабляя хватку на облачке и наслаждаясь долгими объятиями. — К чёрту их. Весь мир потерпит жалкую неделю нашего отпуска. — Звучит восхитительно, может посетим несколько рождественских фестивалей и карнавалов? — оживившись от волнения и предвкушения, Гарри поднял голову, чтобы взглянуть на расслабленное лицо своего парня. — Конечно, — не видя смысла отказывать своему Солнцу в счастье, Том быстро соглашается, целуя его в носик. — Можем посетить два рождественских в Германии и Франции, а если тебе покажется мало, то можно будет встретить Новый год на маггловском фестивале в Шотландии, а Старый Год на карнавале в Рио-де-Жанейро. Тебе понравится. — Правда? И ты совершенно не против? — Гарри едва мог сдержать возглас от названных последних двух. Он быстро развернулся, оказываясь лицом к лицу с Томом, прижав колени к сиденью кресла. — Если тебя это осчастливит - нет, — улыбаясь ещё ярче, Том обнял счастливого Гарри за талию, наслаждаясь той благодарностью и теплом в зелёных глазах. — Я освобожу почти всю зиму для тебя, дорогой, если ты хочешь немного попутешествовать. — Да, Том! Я очень хочу! — Гарри счастливо рассмеялся и, не медля, прильнул к его губам, целуя со всей душой и отдачей, будто брюнет подарил ему нечто бесценное. Глупый Гарри, это только начало того, что Том собирается тебе отдать. Всё, что ты захочешь, будет твоим. Отвечая на поцелуй с тем же рвением, Марволо мягко ограждает его спину, наслаждаясь моментом. Пожалуйста, пусть в этот раз всё будет хорошо.