На борту новенький

      Цок-цок-цок. Звук каблуков раздавался по деревянным камерам, куда оправляли всех неугодных капитану преступников и прохиндеев, даже если иногда ими являлась его собственная команда. Здесь пахло морем, солью и вином. Красным, выдержанным и очень дорогим. Вином, которое делали на самых огромных полях Мондштадта из отборных партий спелого красного винограда. Сначала его собирают девушки в белых одеждах, обмывают, а затем собираются дети из семей виноградников и босыми ногами вытаптывают мякоть из кожуры и выделяют из ягод все соки. Затем смесь из давленных ягод оставляют бродить, готовят бочки и закатывают получившееся вино далеко в прохладный винный подвал. Видно, капитан любил иногда пропустить бокальчик хорошего алкоголя.       Кадзуха плохо в этом разбирался, но запах так сильно ударил в нос после пробуждения, что не подумать об этом было бы греховно. В ушах слегка звенело, а живот скручивало от постоянных монотонных покачиваний на воде. Да и не сказать, что здесь недавно убирались...       - Капитан здесь! - крикнул матрос, заставляя пленного поднять голову и посмотреть сквозь решëтки.       - Здесь ты выглядишь лучше, чем плавающий посреди моря, - раздался женский голос, и каково было удивление юноши, когда он понял, что она - и есть капитан. - И чем ты думал, тайком пробираясь на мой корабль?       Кадзуха молчал, смотря на женщину перед собой. У неë были длинные, сжатые кожаными сапогами, ноги, каштановые густые волосы и красные, как кровь, глаза. Вернее, один глаз. Второй был спрятан под багровой повязкой.       Бей Доу уже давно была капитаном торгового судна Алькор, что доставлял грузы из богатой столицы Ли Юэ в разные страны, и ничего общего с пиратами не имела. Более того, иногда корабль использовался как туристический, и женщина, пусть и не с большим удовольствием, принимала к себе на борт известных богачей и доставляла их в пункт назначения. Засчëт этих фактов далее можно было бы сказать, что она вовсе не представляет опасности, но это было бы враньëм, если бы свершилось. Команда Бей Доу, как и она сама, были достаточно обучены искусству сражений и защите, а потому покушаться на драгоценности, находящиеся на борту, крайне не рекомендуется.       - Капитан… - тихо шептал матрос. - Нам очень мало известно об этом юноше. Ему около 20-ти лет, и в Инадзуме он является разыскиваемым преступником.       Капитан кивнула.       - Так как же тебя зовут? - вновь молвила девушка.       - Кадзуха. Каэдехара Кадзуха.       - Очень приятно. Так чего ты хотел, забираясь на мой корабль? Наверняка у тебя был какой-то план.       Парень содрогнулся.       - Спасибо, что не выкинули меня обратно в море, капитан, - начал он, вдыхая тяжёлый воздух. - Сейчас у меня нет денег, чтобы расплатиться с вами, но я обещаю, что верну вам долг. - Он опустился на колени, преклоняя голову. - Я прошу прощения за все неудобства, что предоставил вам, а потому готов выполнить любую работу.       - Любую, говоришь.. - томно произнесла Бей Доу, задумавшись. - Освободите его.       Кадзуха был не из тех, кому надо повторять дважды, а потому он тихо шëл за женщиной, оглядывая внутренности корабля.       - Что с рукой? - спросила она, не оборачиваясь. И правда, рука его была сильно перебинтована, и эти линии уже давно не напоминали стерильные и белые. Он сжал запястье, сконфузившись.       - Ничего серьëзного, просто поранился.       - Пользоваться можешь? - также невозмутимо спросила капитан.       Кадзуха кивнул.       - Пришли, - приказным тоном кинула женщина.       А вот Кадзуха не понял. Перед ним предстала большая спальная комната, притом явно женская, так как там присутствовали раскиданные на стуле платья, подушки и сладкий, пьянящий аромат духов. Он мог представить себе всë: мытьë полов, чистку картошки, перебирание гороха, рабскую жизнь или убийство неугодных команде, но что он будет делать здесь?       На пол слетела красная женская накидка, и Бей Доу осталась в сторогом кожаном корсете и колготках. Щëки юноши тут же залились краской.       - Что встал? Массаж делать умеешь? - женщина потянулась и кинула ему специальное масло. - Я так давно нормально не отдыхала. Мне просто необходимы десять минут спокойствия.       - Д-да, конечно! - Кадзуха, раскрасневшись, поймал масло и принялся за дело.       Его руки были холодными. Холодными от тех двух ночей, которые он провëл в трюме среди бочек и крыс. Но он усердно старался. Его пальцы сгибались, прижимаясь друг к другу, а ладони медленно и с нажимом растирали кожу капитана от поясницы до плеч и шеи. Затем они повторяли движения, вырисовывали новые линии, водили по изгибам лопаток и разукрашивали самые больные и уставшие точки тела женщины.       - Мм.. - послышались удовлетворённые стоны Бей Доу, и Кадзуха покраснел, сглатывая. А руки меж тем продолжали.       - Ты так сильно замëрз у меня в камере? Там не должно быть настолько холодно.       - Нет, капитан, не в этом дело. Они всегда холодные. - спокойно отвечал юноша.       - Согрей их, - уткнувшись в подушку, промямлила девушка.       - Да, капитан!       Он отдёрнул руки и посмотрел на свои дрожащие пальцы, прижав их к себе и смыкая вместе. Как он их не тëр, не напрягал, не дышал на них, а фаланги оставались такими же прохладными и дрожащими.       - Ладно, - женщина встала с кровати и поправила волосы. - Живи пока, а потом посмотрим, что я с тобой сделаю. Иди куда-нибудь... Погуляй.       Каэдехара кивнул и спешно вышел из комнаты. Чтобы там не говорила капитан, и как бы он не боялся быть выкинутым за борт, он был рад, что ему не нужно было продолжать. Это через чур смущает. Давайте лучше полы помоем…       С этими мыслями он вышел из трюма и поднялся на борт. Солнце тут же пальнуло ему в глаза, и он закрыл лицо рукой, жмурясь. Так… Красиво. Море было спокойным, мирным и голубым, блестя от попытки лучей пробраться под воду, и корабль мягко разрезал его просторы. Пена лилась и переливалась, прыгала и летала, а ветер, что так любил разговаривать с Кадзухой по вечерам, нежно трепал его волосы.       - Хей, матросы! - послышался грубый женский голос Бей Доу, которая выходила из своей комнаты, натягивая накидку обратно на плечи. - Познакомьтесь, это новый член команды. Кадзуха… Как там тебя? - поинтересовалась она, слегка наклоняя голову.       - Каэдэхара… - смущённо процедил он.       - Кадзуха Каэдэхара. Прошу любить и жаловать. - закончила Бей Доу, взяв его за руку и поднимаясь вверх, к парусам.       - Что ты умеешь? - отдельно от команды, спросила она. Кадзуха задумался, чтобы бы из его навыков могло пригодится команде, и, внезапно вспомнив, произнëс:       - Я могу предсказывать шторм и скорость ветра.       Глаза Бей Доу расширились.       - В смысле, шторм предсказывать?       Юноша запустил руку под слегка потрëпанные тряпки, заменяющие ему одежду, и достал оттуда небольшую стеклянную кругляшку в металлической оправе, которая вспыхнула, стоило ему коснуться еë пальцами. Это был глаз Бога анемо. Он вертелся на верëвочке, к которой Кадзуха привязал его, и переливался на солнце, полыхая магической силой.       - Ого… - выдержала паузу женщина. - Удивил. Тогда полезай на мачту, будешь вперёдсмотрящим. Нам уже давно не хватало рук. - она повернулась к парню спиной и крикнула наверх.       - Эй, Бренди, слезай! У тебя новый помощник!       Сверху показалась мужская, слегка полысевшая макушка, и, спрыгнув с «вороньего гнезда» - небольшой круговой постройки на главной мачте, где часто сидит вперёдсмотрящий, - матрос легко спустился вниз, преклонившись перед Бей Доу.       - Обычно вы с неохотой принимаете кого-то нового в команду. Неужели нашли подходящую кандидатуру? - поинтересовался мужчина.       - Да, нашла, - утвердила Бей Доу, приобняв Кадузуху за плечо одной рукой. - Обучишь этого бедолагу всему? Мне нужно поговорить кое с кем.       - Есть, капитан! - крикнул матрос ей вслед, и она ушла. - Значит так, - сказал он, придвинувшись к новичку. - Ты должен будешь сидеть там и сообщать нам о всех изменениях в погоде и в море при помощи звуковых и световых сигналов. Стороны света знаешь?       Кадзуха кивнул.       - Отлично, тогда пошли, всë тебе покажу.       Бренди так быстро залез на мачту, что юноше оставалось лишь дышать ему в спину. Ну что-ж… Глаз Бога на его поясе сверкнул, и он взлетел в воздух, хватаясь руками за верëвочную лестницу, и стал карабкаться.       Мужчина оказался намного добрее и мягче, чем показалось на первый взгляд. Не судите книгу по обложке. Он показал светловолосому весь инвентарь, куда входили бинокль, фонарик, компас, радио-передатчик и мини-аптечка, которой, впрочем, почти никто из матросов уже не пользовался. Не успел он всë в красках рассказать, как кто-то из команды позвал его.       - Хей, Бренди, а ужин сегодня будет?       - Да, будет! - крикнул он и повернулся к Кадзухе. - Мне пора идти, а ты тут осваивайся.       На этом джентльмен удалился и пропал в трюме.       Наконец новенький мог выдохнуть. Всë слишком быстро. Ещë вчера он проводил в бегах, а сегодня он уже член команды Северного Креста и помощник капитана! Ещë вчера… Вчера... В голове парня всплыла улыбка его друга. Томо… Был так рад тому, что у него наконец получится пробраться во дворец к великому сëгуну. Как долго он готовился к этому дню. Как долго он тренировался, расчерчивал планы. Ведь они собирались прогуляться в тот вечер, ведь он обещал вернуться. Обещал...       По лицу Кадзухи скатилась одинокая слеза. Обычно он был не из сентиментальных, но сегодня было особенно одиноко. Там, в трюме, его постоянно пьянил винный воздух и низкое давление. Большую часть времени парень спал. А тут было так много людей… Так много собеседников, с которыми ты не можешь поговорить… Он давно представлял себе день, когда Томо наконец вернëтся, наконец бросит попытки побороть Архонта вечности и останется на вечность с ним. Тогда бы они вместе путешествовали, вместе обедали, вместе рыбачили и охотились. Томо бы наконец научил его своим уловкам! Они бы смеялись… И были бы счастливы.       Наступила ночь. Корабль слегка покачивало на волнах, и прислонившееся к парусу лëгкое тело юноши свозилось туда-сюда. Он задремал.       «Кадзуха...» - послышалось где-то в голове. Мутно и невнятно. - Кадзуха...       Он дрогнул и проснулся. Вокруг никого не было, и он понял, что ветер нашёптывал ему что-то. Он сконцентрировался и посмотрел вперëд. Волны были вполне спокойными, луна мирно отражалась в их складках, а ветер не слишком бил по парусам. Однако его потоки были неровные, неравномерные, не гладкие... Что-то явно не так. И тут впереди он увидел огромный каменный риф, который обмывали подготавливающиеся к шторму волны. Юноша тут же дёрнулся к звукопередатчику, но он не отреагировал. Кажется, Бренди говорил что-то по поводу того, что он сломан. Чëрт! Поток воздуха тут же подхватил его тело, и красноглазый самурай оказался на палубе.       - Капитан Бей Доу! - ворвался он в комнату без предупреждения. - Шторм начинается!       Женщина, кажется, разговаривала с кем-то из матросов, но внезапное появление Кадзухи тут же отвлекло еë.       - В смысле шторм? Куда глядит Генри?!       Бей Доу быстрым шагом вышла из комнаты и поднялась на палубу, где уже начинал моросить дождь. К счастью, только начинал.       Женщина встала у штурвала и со скоростью молнии крутанула его в правую сторону.       - Ну почему именно сегодня?! - выругалась она, поворачивая корабль прочь от препятствия. - Разбуди команду, живо!       Юноша кинулся к каютам. Так как передатчик не работал, пришлось выкручиваться, и все матросы тут же ощутили звон ветра в ушах. Члены команды проснулись, и начался переполох. Каждый тут же принялся за своë дело - затягивание парусов и веревок, зажигание фонарей, помощь Бей Доу и прочее-прочее. Лишь один Кадзуха стоял без дела, и от того чувствовал себя бесполезным.       Начался дождь. Вернее, ливень. Холодный и жëсткий. Крупные капли падали на палубу и на лица окружающих, стекая по губам и оставляя за собой ледяную тропу, которая тут же повергала матросов в дрожь. Кадзуха не отличался хорошим иммунитетом, а потому справедливо решил спрятаться в трюм до окончания бури, но дверь захлопнуло так сильно, что она продавилась в деревянный проëм. Уйти сегодня не получится. Как и выйти.       Волны били по корпусу и раскачивали судно, медленно раскидывая в стороны щепки досок, размягчая их. Если в трюм проникнет вода, то весь корабль вместе с перевозимым товаром пойдëт на дно. А значит, у них лишь одна попытка.       Температура понижалась, и с каждой секундой становилось всë холоднее. Волны попадали на палубу, было сложно передвигаться. Вода, находясь на миллиметр до перехода в своë твëрдое состояние, начала заполнять обувь, и каждый шаг издавал неприятные шлепки. Волосы Бей Доу промокли и облепили еë тело, накидка стала тяжëлой, неподъëмной, руки вцепились в штурвал, как приклеенные.       - Доставайте вëсла! Бегом!       Кадзуха смотрел на всë происходящее с ужасом. Он мог вызвать ветер, чтобы взмыть в воздух, но не мог тягаться с водной стихией. Риф приближался, а корабль так и не отошёл от него. Казалось бы, Алькор повидал множество штормов, но каждый из них проживается, как последний. Каждый раз ты снова не знаешь, что делать. Каждый раз тебе приходится придумывать новый план действий, ведь тот, что помог в прошлый, не поможет в нынешний.       И тут бродячий самурай заметил, как паруса клонит в обратную от нужного курса сторону, и Бей Доу никак не может выравнять руль. К нему пришла внезапная идея.       - Капитан! - подбежав к ней, он поймал за шиворот новую порцию жидкости, и по его спине пробежали мурашки, на которые, к сожалению, жаловать времени не было. - Я могу повернуть паруса в нужную сторону! - выкрикнул он, и еë руки вздрогнули. Она опустила голову, так и не оторвавшись от руля, по которому стекали капающие с каштановых нитей струи чëрного цвета. Сейчас, когда всë висело на волосок от гибели, и спасение команды зависело только от этой женщины на каблуках и в корсете, атмосфера вокруг была именно чёрной.       - Действуй, - твёрдо сказала она.       Каэдехара кивнул. Он вбежал вверх по палубе и встал на карму корабля, высчитывая угол, под которым стоит ударить по тканям, чтобы свернуть в нужную сторону. И он рассчитал. Клубок воздуха отскочил от парусов, они расправились, и направленный Кадзухой поток ветра подхватил их и натянул в нужном направлении. Бей Доу выкрутила штурвал на максимум своих сил, выгибая руки, по которым не переставая моросил дождь, и он очертил несколько быстрых кругов направо. Но всë было не столь просто. Тем потокам, которые упорно толкали Алькор в сторону, предстояло также бороться с природными струями анемо силы. Сталкиваясь друг с другом, они переворачивались и делали сальто, отчего по огромным тканям ударяли уже не так могущественно быстро. Стоило придумать что-то лучше.       - Кадзуха, что там? - кричала Бей Доу.       - Я не могу побороть природный ветер! Мне нужно больше времени!       - Кх.. - рыкнула капитан.       И тут до путника дошло. Вода! По ней плывëт корабль и только благодаря ей он может двигаться. Можно попробовать направить еë! Он вытянул одну руку вперёд, продолжая толкать белые квадраты, а вторую натянул перпендикулярно океану. Его пальцы окутала сила анемо Архонта, и он подтолкнул одну из волн, что била каплями дно судна. Корабль в последний момент оттолкнулся от морской стихии, которая в эту минуту встала на их сторону, и, не задев рифа, отплыл прочь. Женщина вытерла капли, падающие на глаза и губы, и впервые за последний час расслабила хватку у руля.       Прошло два часа с тех пор, как шторм немного затих, но никто из команды ещë не разошëлся. Когда дождь наконец прекратился, Бей Доу сошла на палубу.       - А теперь у меня к вам вопрос… - медленно и явно неприветливо выцедила девушка. - Почему у штурвала никого нет?! А если бы Кадзуха не заметил бури? Он же новичок! Генри, что за тунеядство?!       - Простите, капитан! - разом отвечали моряки. Высокий черноволосый мужчина сделал шаг вперëд и поклонился женщине.       - Простите, капитан. Это моя вина, - видно, это и был Генри. Слегка худощав и бледен, слегка высок и чëрен. Видно, его гложили совесть и чувство вины. Женщина помрачнела.       - Все свободны, кроме Генри. Для тебя у меня есть особое задание...       Да, эта ночка, безусловно, была испорчена. Генри посадили на месячное мытьë полов, а все остальные из команды были наказаны прачкой собственного белья. Его уже порядком поднакопилось, а плыть им ещë долго. На стрëме же Кадзуху сменил Бренди, сказав ему отдохнуть после тяжёлой работы.       - Спасибо, новичëк. Мы, видно, недооценивали тебя. Такое иногда случается, но ты не бойся капитана, она милая женщина. Просто таких оплошностей лучше не допускать. Иди спать, и не забудь высушиться.       Дверь открыли, и все наконец могли отправиться обратно в страну снов.       - Апхи! - громко чихнул Кадзуха, вновь высмаркиваясь.       Да уж, холодная ночь под проливным дождëм не пошла новому мореплавателю на пользу. Слëзы заполняли глазные яблоки и стекали с ресниц на лицо. Нос был забит, и холодно было настолько, что дрожь пробила до костей. Парень постоянно чихал и высмаркивался, кидая салфетки у кровати, протяжно стонал и ложился на подушку.       - Да уж.. - разочарованно протянула небольшого роста девушка, отрывая свою руку от его лба. - У тебя явно высокая температура. Я заварю тебе чай из одуванчиков, и тебе станет лучше. А ты выпей сироп, и не противься, он вкусный!       - Не знал, что на борту есть ещë одна девушка, помимо нашего капитана, - слабо промямлил Каэдехара.       - Конечно есть! Кто же этих придурков лечить будет, как не я? - она мило улыбнулась и, сменив мокрую тряпку на голове пациента, удалилась заваривать чай.       Кадзуха остался один. Сейчас, когда он об этом думает, ему кажется, что он всегда был один. Когда-нибудь поездка Бей Доу закончится, корабль прибудет к пристани, и команда распрощается с ним. Ему остаëтся только бесцельно шествовать по свету в поисках того места, где бы его окровавленное сердце прижилось, а душа зацепилась за маленький кусочек земли в этом огромное мире. Наверное, так на его мысли действовала лихорадка, но сейчас ему стало невыносимо больно. В голову лезли мысли, что он может умереть совсем один, так и не узнав, в чем же смысл его жизни. Умрëт, так и не став кому-то нужным.       Он приоткрыл глаза и увидел перед собой часы, медленно тикающие в такт биению его сердца. Тик-так, тик-так. Секундная стрелочка быстро перепрыгивала с ветки на ветку двенадцати цифр, как маленькая птичка-трясогузка или воробушек. Минутная плыла медленнее, как спокойное течение реки в раннюю осень, где-то далеко за городом, где нет никого, кроме серебристой морской пены. Часовая, самая короткая и неспешная стрелка не двигалась вовсе, как камендант на главной улице города в полночь. Он сейчас, наверное, выглядит также, как эта мëртвая чëрная полосочка. Круги под глазами, растрëпанные потные волосы, холодные неподъëмные руки и пьяный взгляд с ноткой сумасшествия. А ведь действительно, что будет, если он умрëт? Будет ли кто-то вспоминать его? Будут ли скучать? Жизнь, подобно этим часам, когда-то закончится. Подобно батарейкам, энергия в нашем теле сядет, и нас выкинут, как ненужный мусор, и никогда не вспомнят. А если он умрëт сегодня же, станут ли его хоронить, или просто выкинут в море, как ненужный груз? Наверняка второе. Вся команда сейчас занята, а любезная девочка-врач по имени Маргарет проводит осмотр всех пассажиров после бурной ночи и придëт ещë не скоро. Заметит ли кто-нибудь его смерть? Вспомнит ли о нëм кто-то? Здесь никому не нужен лишний рот, в пустую тратящий провиант, а он сейчас даже на ноги подняться не в силах. Повязка на лбу стала горячей, и Кадзуха недовольно повернул голову, желая еë скинуть, но это не помогло. Шестерëнки внутри стукнулись друг о друга и, желая завести механизм, скрипя металлом, стали проворачиваться и дрожать от давления в больной человеческой голове. Казалось, от этого малюсенького движения мозг странника сейчас лопнет. Он промычал, ещё раз глянув на часы, и, прикрыв глаза, в последний раз услышал, как что-то стеклянное падает на пол.       Дверь скрипнула, и внутрь вошла молодая девушка со светлыми волосами, держа в руках поднос с чайником и чашкой.       - Кадзуха! - вскрикнула она, увидев, как он без сознания лежит на мокрой от сползшей повязки подушке. - Ай-яй-яй.       Доктор осторожно подняла его голову и перевернула подушку на другую сторону, убрав ткань. Открыв кран в его каюте, она налила в небольшое ведëрко новую порцию холодной воды, и окунула туда тряпку. Парень спал на боку, поэтому повторять судьбу предыдущего случая она не стала, и просто обтëрла его тело ею. Дотронувшись до лба, она слегка вздохнула.       - Хорошо, что температура идëт на спад. В море мы ограничены в возможностях… Поправляйся, Кадзуха.       Она мягко улыбнулась и пошла на выход, оставив поднос с чаем, но у двери остановилась.       - Часы разбились.. - удивлëнно отозвалась она.       - Пошевеливайтесь! Если до вечера здесь останется хоть одна капля воды, я высажу вас всех на ближайшем клочке суши!       - Есть, капитан!       Уборка шла полным ходом. Тряпки окунались в вëдра с тëплой водой, выжимались и падали на пол, собирали воду, впитывали и скидывали еë за борт. За несколько часов шторма, моря оказалось больше на корабле, чем за ним. Слава богу, пробоин найдено не было.       Несмотря на внешнюю злобу, капитан была уже не столь раздруженной, что вчера, и сама проходилась тряпками по деревянным узорам. Что не говори, Алькор был невероятно красивым кораблëм. Резные фигуры, крепкие, сделанные по многоступенчатой методике обрабатывания дерева, борта и заказанный у лучшего мастера всего Тейвата штурвал, на котором, во внутреннем кругу, были выгравированы имена команды. Да, Бей Доу никогда бы не стала столько же самовлюблённой и горделивой, как другие торговцы Ли Юэ, прославляя своë имя. Если этот корабль когда-нибудь потонет, то только при условии, что в истории окажутся имена всех еë матросов. Да, они путешествовали все вместе уже достаточно долго, и состав команды не менялся до сих пор. Они никогда не жаловались на нехватку рук, их всегда всë устраивало, однако была одна проблема, о которой пока знали лишь самые важные фигуры. Чарльз, человек достаточно серьëзный, принадлежавший жизни в море даже дольше, чем всеми любимый капитан, около месяца назад попросил отставку.       - Я уже не так молод, как раньше, - говорил он. - Я не смогу чертить линии на картах так ровно, и мой глаз не так зорок, как раньше. Моя жена уже давно покинула меня, а потому я не волновался о том, что ждëт меня на берегу, но у меня остался сын. Я достаточно долго испытывал жизнь и боролся со стихией насмерть, но так и не уделил ему и минуты внимания. Должно быть, он сильно разочарован в своëм отце. Ты справишься без меня, Бей Доу. Я знаю. Ты просто прекрасный капитан, и поведëшь за собой команду и дальше. А мне нужно вернуть долг моей потерянной сухопутной жизни.       Смотря, как заходит солнце на горизонте, Бей Доу обдумывала его слова. Эта поездка была первой, которую Алькор совершал без него. Капитан провела пальцами по инициалам Чарльза.       - Будь счастлив, дорогой друг.       В комнате Кадзухи стояла гробовая тишина: даже часы, что некогда тикали, сейчас умолкли. Ни единой мошки, таракашки, человечешки. Даже ни одно блюдце не падало! Любезная Маргарет сидела поодаль кровати в своей комнате, бережно соединяя кусочки стекла и склеивая их. С уст еë доносились робкие мелодии, похожие на колыбельные, и она с радостью усыпляла ими своих больных. Справившись со склейкой, она перевернула механизм и завела стрелки, которые побежали по своим путям. Достав небольшой платочек, она протëрла их и отправилась вешать на место.       - Ну вот, так-то лучше, - Она улыбнулась, обернувшись на больного, который всë ещë томительно спал. - Пора бы уже просыпаться... - обеспокоенно протянула она. - Тебе нужно поесть.       Вдруг дверь скрипнула. Петли пропели свою колоннаду, ручка отчеканила свой марш и деревянный затвор с грохотом стукнулся о стену.       - Как наш новенький? - раздался грубый женский голос.       - Ах, капитан, пожалуйста, тише. Он спит.       Бей Доу подошла к кровати странника и посмотрела ему в лицо. Щеки его побледнели, глаза упали, руки ослабели . Ещë вчера он был юнцом, а сегодня выглядит, как старик, которому через пару дней со светом прощаться!       - Хорошо, я буду тише, - неохотно прошептала она. - Иди, отдохни. Бренди звал на ужин.       - А как же Вы, капитан?       - Я поем позже.       С брюнеткой не решались спорить, а потому девушка тихо вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.       - Что-ж ты так быстро расклеился? Неужели один шторм способен свалить тебя?       Кадзуха лежал по-прежнему неподвижно, по-прежнему не слышно, и по-прежнему не отвечал. Ему снился сон.       - Мм..       Кадзуха открыл глаза, и солнце тут же ударило в них своими смертоносными лучами.       - Что? Где это я?       Он осмотрелся. Вокруг его встречали леса торговой страны Ли Юэ, листья, медленно растекающиеся по земле и секущие воздух, и золото сушëной травы. Он встал. Дерево, на котором он лежал, продемонстрировало небольшое сырое пятно: пока Каэдэхара спал, его спина вспотела, пропитывая одежду. Впервые ему показалось жарко. С тела слетело мокрое кимоно и осталось висеть на поясе мëртвым грузом.       - Кажется, город в той стороне, - проговорил Кадзуха, находя глазами крыши домов.       Вокруг было до отупения тихо: ветер не выл и не играл в прятки со своими потоками, звери не резвились, не охотились, даже не сопели, бабочки не махали своими крыльями, кузнечики не прыгали,листья не шелестели. Словом, вокруг всë умерло.       - Видимо, сегодня мне предстоит прогуляться одному, - слегка улыбнувшись, путник присел на камень посреди поляны. Тихая обстановка его никак не пугала, наоборот, успокаивала, и взгляд охотно цеплялся за все мирные, но мелкие и незначительные для обычных людей детали. К Кадзухе пришло вдохновение. Жаль, чернила и перо здесь достать неоткуда.       - Она худа, бледна, прекрасна,       Но всë ж помады красной цвет       Пускает пыль в глаза соблазна -       Еë запомнил целый свет.       За ней одной плывут в Ли Юэ,       Скупают ящики цветов,       И за неë уходят в бури -       Шелка плетут с еë листов.       Кадзуха улыбнулся собственному экспромту.       - Да, неплохо вышло.       Он подошëл к кусту шелковицы и провëл пальцами по еë ярко-красным лепесткам. Точно искусительница.       Крыши домов приятно переливались на солнце и бличили красным, желтым, белым цветами, и приятно прогревали всë тело самурая. Оставалось лишь спустится с горы, и он был бы на месте, но склон был до того высок, что легче было скатится кубарем.       - Может слететь отсюда? - задумался он вслух, заглядывая вниз.       - Уууууу... - Громкий, душераздирающий вой ответил на вопрос Кадзухи. По телу пробежались мурашки. Тихо… Показалось? На вряд ли. Он обернулся, готовый увидеть раненного зверя или потерявшегося детёныша, но его ждало нечто удивительное. За ним жадно наблюдали три гончих разрыва, с пастей которых медленно капала кислотная зелëная слюна. Морды их были жадные, невменяемые. Обезумевшие. Было в них что-то ужасающее, как будто сама создательница спустилась на землю и сказала им «фас». Что они здесь делают? Их дом в Инадзуме!       Кадзуха сделал шаг назад, медленно приподнимая руки.       - Хорошие волки…- жалостно протянул он. Пальцы его зарядились анемо-энергией, напряглись и швырнули меч прямо в чудовище, но он пролетел мимо и вернулся к хозяину. Чëрт! Шаг вперëд, уклон, ещë шаг, прыжок, и всë закружилось, как карусель. Меч врезался в их костянные спины, отскакивался и летал. Ноги сгибались, выталкивали тело юноши вверх и приземлялись на землю, туловище скручивалось, выпускало ураган и било воздухом по мордам монстров. Кадзуха увидел неподалëку горящий факел. Это шанс! Он рывком выбрался из круга, где на него рычали гончие, и схватил рукой факел. Обжëгся. Огонëк побежал по бинтам на больной руке, и Кадзуха почувствовал резкую боль. Ëмкость упала на землю, трава вспыхнула ярким пламенем и подожгла лапы волков. Ну, так даже лучше. Самурай сжал меч, вытянул его из ножен, и его пальцы окутали нежные, нагревающиеся струйки воздуха. Ветер образовал огромное воздушное поле и пустился в пляс, пытаясь свалить противников с ног. Но им это не грозило. Они переглянулись между собой и пропали, оставив лишь след отравленной антиматерии. Кадзуха выдохнул, решив, что дело в шляпе, вернее, в тех порванных карманах, которые у него остались. Однако у волков был иной план. Их грязные морды мгновенно появились у лица юноши, лязгнув зубами. Его ноги подкосились, он пошатнулся и упал. Падение пришлось на камень.       Сожëнная рука пульсировала, череп раскалывался, а разум медленно покидал его. Пасть одного из волков сомкнулась на его предплечье, и по долине раздался человеческий вопль. На лицо накатились слезы, кусая поцарапанные щëки. Он собрал все мысли в комок, сжал здоровой рукой рукоять меча и в последний раз взмахнул им. Запястье дëрнулось, и меч вошëл в гниющую плоть. Остальные согласились уйти добровольно.       - Больно... - процедил Кадзуха, приподнимаясь на ноги. Его шатало, а на бинтах блестела горячая алая кровь, и даже повязка из рукава старого кимоно не помогала. Он поплëлся в город.       Улицы были пусты и глухи, как будто население давно бросило свои дома из-за большой эпидемии. Даже ветер здесь не гулял. Гробовая тишина окутала в своих объятиях дома, колодцы, ручьи и деревья, и по коже шëл холодок. Как на кладбище...       Кадзуха сделал шаг вперёд, входя в город, и облокотился на стену.       - Помогите.. - прошептал он, сжимая рану. Больно. - Помогите! - уже громче. Никто не отвечал. Он поплёлся дальше.       Крыши давно потускнели, штукатурка недовольно отклеивалась и падала вниз. Окна скрипели дружной какофонией и отдавались в ушах. Вдруг стало холодно. Очень холодно.       - Аууу! - с отчаянием прокричал блондин, взывая к людям, но никого так и не появилось. Он вышел на центральную площадь, которая в выходные всегда наполнялась купцами. Устраивались песни, пляски, распродажи, и людей было столько, что не протолкнуться. Но сейчас здесь было тихо и мрачно. Пусто. Даже от фонтана не слышалось ударов о старый кирпич. Кадзуха разочарованно промычал. Никогда он ещё не чувствовал себя настолько одиноко. Он прислушался, и до него донёсся слабый стук. Тук-тук, тук-тук. Огляделся – никого. Это было настолько странно, что на тело новой волной набегали маленькие человечки. Они бегают, бегают, оставляя на коже хозяина следы от своих маленьких ножек, прыгают на месте груди, пока пульс не участится, а затем пару самых хитрых затейников начинают щекотать пятки холодными ладонями. Кадзуха вздрогнул. Это стук его собственного сердца. Никто не приходил и не зазывал его в дом, пытаясь помочь. Это сердце, как маятник, стучало так громко, что средь мёртвой тишины его было слышно. Он слышал, как кровь циркулирует по венам, как вибрирует рана под его рукой, ресницы ударяются друг о друга, как стучат о землю уставшие пятки ног. Он слышал всë о себе, и ничего о людях.       - Прошу, откройте! - крикнул он, постучавшись в дверь. Тишина. Земля в этот момент показалась ему маняще привлекательной. Прохладной. Он так устал… Устал. Ему нужно немного отдохнуть. Отдохнуть, и тогда он вновь отправится в путь. Совсем скоро…На землю упали чёрные от засохшей крови руки.       - Прошу...       Здесь никого не было.       Каэдехара с усилием открыл глаза, возвращаясь в реальность. Всë та же комната, всë тот же трюм. Он на корабле? Точно, он на борту у Бей Доу. Как долго он спал? Кимоно на стуле покачивалось из стороны в сторону, а на стене висели всë те же часы, но уже склеенные. Маргарет очень постаралась: отполировала все кусочки, чтобы не резались, склеила вместе и нарисовала тонкие золотистые полосочки на местах раскола, что придавало часам образ редкого заказного механизма.       Он захотел встать, но что-то ему помешало, и голова опустилась вниз. На кровати, положив голову на колени парня, спала капитан, мирно выдыхая морской воздух. Еë плечи слегка подрагивали, накидка перекосилась на бок, а несколько прядей волос упали на лицо. Она была...красивой. Очень красивой.       Кадзуха осознал, что загляделся, и резко отвернулся.       - Наверное, не стоит еë будить.. - прошептал он и лëг обратно в кровать. Взгляд его устремился в потолок. Однотонный, скучный, зато спокойный. Ему уже очень давно не являлись сны. Что же случилось? Просто лихорадка?       Дверь скрипнула, и в комнату вошла светловолосая девушка, держа поднос с едой в руках.       - Кадзуха, ты проснулся? - поинтересовалась она, подойдя к кровати.       - Да, мне уже намного лучше. Спасибо, Маргарет.       - Всегда пожалуйста. Есть будешь?       - Пожалуй.       Она поставила поднос с едой на тумбочку и перевела взгляд на Бей Доу.       - Она спит? - шëпотом спросила врач.       - Ага. Будить жалко.       - Да, наш капитан давно не отдыхала. Дни напролëт за штурвалом, а ночью документы пишет. Совсем вымоталась.       - Неужели некому еë заменить?       - Нет, мы и так разрываемся. Генри картограф, Бренди повар, но почти всë время проводит на мачте, и у нас достаточно подпортилось качество питания...       - Мне казалось, здесь за каждым закреплена своя обязанность.       - Так и было, пока Чарльз не подал в отставку.       - В отставку?       - Ой, - спохватилась девушка, закрывая рот руками. - Ты этого не слышал! Не все ещë знают, поэтому, пожалуйста, не говори никому.       Кадзуха ровно кивнул, взяв в руки тарелку с мятой картошкой. Она показалась ему какой-то тёмной и «усталой». Видно, про качество еды Маргарет не врала. Он положил наполненную ложку в рот, но колени резко показались тяжёлыми. На них надавили тëплые пальцы. «Помятое» лицо Бей Доу поднялось с кровати, и она лëгким жестом убрала волосы с лица.       - Сколько я спала?.. - хрипло спросила она, промаргивая веки.       - Около часа, капитан, - подала голос доктор. - Мы только недавно закончили с ужином.       Бей Доу встала с кровати и привела в порядок свою причëску, молча последовав к выходу.       - Поправляйся, Кадзуха.       Если капитана нисколько не смутило еë пребывание на мужских ногах, то Каэдехаре заспанное лицо женщины показалось милым, а касание нежными, отчего лицо вновь бросило в краску.       - Кадзуха, ты весь красный! Опять температура поднялась?       - Нет, со мной всë хорошо, - неловко сказал самурай, но вышло даже спокойнее, чем он ожидал.       На вид он был молод, не опытен, худ и бледен. Казалось бы, даже нахождение рядом с женщиной должно было его смутить, а нижнюю часть тела гореть. В самом деле, он, конечно, смущался неприкрытых намёков и чужих касаний, но не был «подростком», которого можно выбить из колеи только словом «секс». Психологически он был намного старше своих лет. Только за последний год он получил множество ранений, потерял лучшего друга, скитался по родной земле и убегал от стражей, угодил в море и был намерен научится плавать. Наверное, именно поэтому мужской состав команды не мог себе простить его постоянное спокойствие и невозмутимость. На лице.       - Хей, Кадзуха!       Он сидел на мачте, высматривая отклонения от курса или какие-либо барьеры, но ничего не наблюдалось. С палубы его звала Бей Доу.       - Что такое, капитан?       - Спускайся, у меня для тебя дело есть!       Парень рывком перекинул ноги через перила и прыгнул вниз, плавно приземлившись на ноги.       Время уже близилось к вечеру: закат медленно опускал свои ладони на море и надевал на Тейват тëмный свитер с розовыми потëками, который, не смотря на свою внешнюю, летнюю теплоту, легко продувался. Сиреневая радуга приземлилась на борт корабля, раскрасив собой деревянные рамы, и проводила двоих в трюм.       Чьи-то пальцы вдруг коснулись его щëк, а затем закрыли и глаза, и самурай напрягся.       - Капитан?       - Иди спокойно, мы скоро будем.       Кадзуха вздохнул и услышал, как за ним скрипит дверь, и Бей Доу толкнула его в комнату.       - Сюрприз!       В глаза стрельнул ярко-белый свет, и юноша посмотрел на команду, в руках которых находились кружки с пивом, видно, готовившегося для какого-то особого случая. Он опустил взгляд ниже, на стол, и удивлëнно выдохнул. На нём лежали все возможные дары моря: креветки, икра, замаринованные и замаслянные морепродукты, красная рыба, моллюски и даже лобстер. Сопровождали это пиршество картофель и запечëные овощи. Так вот почему Бренди не видно целый день.       - А.. Что? - неуверенно вымолвил он.       - Поздравляем с выздоровлением!       Каэдехара потерялся. Болезнь? Выздоровление? Что? Запасы явно не стоит тратить на такие пустяки.       - Да садись ты уже! - Бей Доу толкнула его к столу, а моряки подставили табуретку, и самурай послушно сел. Рядом с ним поместились доктор и капитан.       - Кушай хорошо, а то совсем худой, ветром с мачты сдует, - накладывая Кадзухе картошечки с рыбой, говорил один из матросов.       - Вот-вот! Совсем бледный, - добавлял второй, протягивая ему блюдо креветок.       Знакомьтесь - Сем. На данный момент второй после капитана на Алькоре. Он также служил механиком: чинил поломки, управлял двигателем и отвечал за все технологии на корабле. Как правило, сидел в самой низкой части судна, поближе к воде, поэтому за неделю пребывания Кадзухи здесь, он видел его лишь единожды. Мужчина был низкорослый, но крепкий, с большой небрежной улыбкой и замасленными грубыми руками. Вполне дружелюбный.       - Спасибо за беспокойство, - смущённо проглотил Кадзуха.       - Я с ними согласна! - добавляла Маргарет. - У тебя совсем не будет сил на восстановление в случае непредвиденной ситуации! Ты такой маленький, что эти мужики тебя за борт столкнут!       - Ну мы не такие грубияны, милочка, - улыбаясь, переубеждал еë Сем.       - Поговорите мне ещë тут, пьянчуги!       Маргарет села на табуретку, надувшись.       - Но мы устроили это банкет по кое-какой более важной причине, чем твоë выздоровление, - начала капитан. Она встала и взяла деревянную кружку в руки, наполненную, по мнению Кадзухи, сомнительным содержимым, и продолжила. - С этого дня ты официально член нашей команды!       - Да! - согласились моряки, громко ударяя кружками друг о друга и выпивая пшеничное пиво.       На всëм судне играла музыка, раздавались песни и пляски, а пьяные моряки кричали матросские шутки.       - Хей, малец, чего такой кислый? Праздник в честь тебя! - танцуя, упрекнул мужчина.       - Ах, да, спасибо вам большое. - смутившись, проговорил Каэдехара.       - А чего не пьёшь? Неужто маленький ещë? Ха-ха-ха.       - Нет, не то чтобы. Я просто ни разу не пробовал.       - Не учите его плохому! - стукнула по столу девушка-доктор. - Вот сами и пейте своë пойло!       - Эх, Маргарет. Совсем то ты ничего не понимаешь, - разочарованно промычал мужчина. - Это одуванчиковое вино из самого Мондштадта! У него изумительный вкус, ты не ощущаешь опьянения, а на утро не чувствуешь похмелья! Чудо, а не вино!       Маргарет затихла, отсев в угол с тарелочкой красной рыбы. Пожалуй, она тут именно для этого. А вино было и впрямь лучшее. Полусладкое, немного терпкое, отдавая горечью одуванчика у самого горла, но мягкое, не жгучее. Разливается во рту, лаская язык и вкусовые рецепторы, затем растекаясь по глотке и отправляется в желудок. От него ноги не тяжелели, а настроение поднималось.       Кадзуха взял в руки палочки и отправил креветку в рот. Восхитительное чувство! А рыба в кляре? Просто тает во рту! Маргарет, теперь Кадзуха заимел нотку понимания. Вот только что удивило Кадзуху - пьяную толпу возглавляла сама капитан со своей фирменной глиняной бутылкой, откуда лилось красное вино.       - Хей, Кадзуха! - крикнула она своим грубым, пьяным голосом чуть более расслабленно, чем обычно. - Иди к нам танцевать!       - Нет, спасибо, я воздержусь.       - Упрямец.       Пьяные руки схватили его за одежду и втянули в круг, притопывая каблучками и танцуя в кругу мужчин. Самурай смутился, неловко улыбнувшись, но таки присоединился к весëлой компании. Ноги сами потянулись в пляс, повторяя чужие движения. Всë вокруг крутилось, вращалось и плыло, голова кружилась, глаза метались, а ноги заплетались. Вот они, матроские танцы!       Кадзуха упал на лавку, еле дыша.       - Да ты зажëг, малец! - похлопав его по спине, сказал Бренди.       - Спа...спасибо... - еле волоча языком, ответил юноша.       - А ведь ты был бы хорошей партией для нашей Бей Доу!       - Поддерживаю! Долго ли одинокую жизнь вести? Красивее нашей Бей Доу не найти женщины!       - А ну прекратите! - прервала мужской хохот девушка. - Он ещë совсем молодой! Ему нужно начинать с чего-то попроще.       - Проще нашего капитана нет никого, и всё тут! - оскорблено заверял Генри.       - Но у неë высокие стандарты в мужчинах, так что ты будь осторожен. Все соки выжмет, а не примет!       - Не нагоняй на нашего капитана! Она самая лучшая женщина, что я видела! - вновь вступила Маргарет.       - Да заткнёшься ты сегодня или нет? - проворчал Сем, но всё же не грубо, а больше обижено.       - Мужчины... - промычала девушка, отворачиваясь.       - Что за шум? - недовольно крикнула Бей Доу, разрывая круг мужчин.       - Хватит в девках то ходить! Раз мы те не нравимся, может помоложе присмотришь? - развязно сказал Сем.       - Ты по ножу ходишь! - шёпотом сказал Генри.       - А ну цыц! - грубо говорила женщина.       - Вам не стоит... - начал Кадзуха, но капитан перевела свой взгляд на него, и слова осели в горле. Еë взгляд был пристальный, серьёзный, оценивающий... И даже пленительный. Парень прилип к лавке, не в силах шевельнутся. Красные, алые, бардовые, винные глаза... И черные, дрожащие, пьяные зрачки. Тяжёлое дыхание, припухшие губы и затëкшая, слегка смазанная тушь. Зарумянившиеся от алкоголя щëки, приспущенная накидка и голые плечи. Прилипшие к влажному от буйного ритма телу волосы, каштановые густые волосы... Она медленно опустилась к юноше, коснулась его тела и поцеловала.       Всё вокруг остановилось, давая возможность чувствовать лишь эти тёплые губы на своих. Приторно сладкие, с привкусом вишни и винограда. Должно быть, это было вино. Мягкие, тëплые, но упругие. Поначалу они врезáлись грубо, настойчиво, но после смягчали напор, нежно припав к партнëру. Затем слегка отдалялись, меняли свой угол и впивались с новой силой, желая распробовать как следует. Язык пошёл дальше, за ними, и опробовав вкус жаренной рыбы и картошки, углубил поцелуй. Он был ещë более скользкий и слегка солоноватый. Он исследовал все чертоги чужого рта дерзко и страстно, но до того приятно, что руки подрагивали. Он обвëл зубы, десна и нëба, и лишь затем коснулся чужого языка. Сначала медленно, как бы на пробу, а затем уверенно, отдаваясь чувствам. Кадзуха вздрогнул, но ответил, подаваясь вперёд. Бей Доу взяла его за челюсть, направляя, и поцелуй продолжился уже от обоих сторон. Губы слегка отрывались, давая мгновение на глоток воздуха, и вновь прижимались, изводя соперника. В уголках стала накапливаться слюна, но капитан вдруг отстранилась.       - Хватит, - твëрдо сказала она, вытирая рукой оставшуюся влажность.       - Хеей! Так он вам понравился, капитан?       Моряки дружно затараторили, перебивая друг друга, напрочь забыв о юноше, который, сжимая лавку, в прострации смотрел на уходящую женщину. Она продолжала смеяться и разговаривать со своей командой, как будто ничего не случилось. Для неë поцелуй ничего ну значит? Конечно, она уже достаточно взрослая и, должно быть, опытная. Наверное, это просто пьяный бред, который она забудет на утро. Да, всего лишь...       Он сглотнул. На языке и губах ещë остался этот сладкий вкус вина. Он надеялся, что его замешательства никто не видит, иначе его сочтут за ребëнка. Но это был его первый поцелуй. Первый в жизни поцелуй! С ней. Ему нужно на воздух.       Кадзуха вышел, вдыхая свежий аромат морских волн. Уже была ночь. Тëмная, глубокая, но чистая: ни одно облачко не загораживало прекрасные яркие звезды. Ветерок слегка ударял по его плечам, заставляя немного расслабиться. Да, так, пожалуй, намного лучше. Он проникся обстановкой и достал карандаш и бумагу.       - Как звëзды, что сердце не греют,       Как солнце, что ночью под тенью,       Как люди в любви своей млеют,       Так светит во тьме нам луна.       Как день ото дня...       - Хей, малец! Чего это ты тут карябаешь? - На палубу с грохотом вывалились матросы, закончив свои песни и пляски, и заставили Каэдехару вздрогнуть, уронив карандаш.       - Да так, стихотворение пишу, - спокойно ответит он.       - Стих пишешь? Покажи! - крикнул Сем, не отличающийся особой тактичностью.       - Хватит на него напирать! - громче всех высказалась Бей Доу, и все замолкли. Она хотела было подойти к Кадзухе, но переступая с доски на доску, еë правая нога вдруг проскребла по полу. Хрусть...       - Аха-ха-ха-ха-ха.       Бей Доу упала на самом ровном месте, что только могло существовать, и окружающие её моряки откровенно захохотали. Кадзуха удивлено захлопал глазами.       - Вы в порядке, капитан? - неуверенно спросил он, протягивая ей руку.       - А ну хватит ржать! Я сама справлюсь!       На дрожащих руках она встала, но каблуки не позволяли ей поймать равновесие. Генри с Бренди подняли еë и помогли снять туфли, пока она недовольно кричала и крутилась. Тут подошла Маргарет, аккуратно поддерживая женщину за талию и передавая еë в руки страннику.       - Позаботишься о ней, хорошо? - с надеждой произнесла она, и светловолосый кивнул. Позади слышались пьяные голоса матросов.       - Она давно так сильно не напивалась! Неужели малец и правда ей по душе? Аха-ха-ха!       Коридоры были прохладные и узкие, а уровень горизонта и вовсе упирался в тьму. Кадзуха шëл медленно и осторожно, чтобы не уронить женщину, в буквальном смысле висевшую у него на плече и еле передвигавшую ноги. В пьяном бреду она бормотала что-то невнятное и посмеивалась.       «Где же была еë каюта?» - думал парень, осматриваясь. – «Кажется, эта».       Он приоткрыл деревянную дверь, которая, кажется, единственная не скрипела и не сопела при каждом своëм вздохе, и вошëл внутрь. Нащупав на столе свечу и спички, благо они лежали во всех комнатах на одном месте, он зажëг свет, а затем и пару светильников в противоположных углах комнаты. Удостоверившись, что место выглядит также, как и в первый день, он уложил капитана на кровать. Расценив уставшие бормотания, как сигнал ко сну, Кадзуха встал с кровати и направился к выходу.       - Спокойной ночи, капитан.       - Подожди, - Бей Доу впервые говорила тихо, и даже как-то нежно, по-особенному. Она схватила его за запястье и притянула к себе, заставив сесть. - Останься.       Еë пальцы сжались на его руке сильнее, а вторая конечность перехватила старое кимоно и прижала к себе. Кадзуху в прямом смысле «затащили в кровать». Он покраснел, смутившись.       - Но я... - думал отмахнуться он.       - Тише. Я хочу спать.       Каэдехара притих, смотря на лицо уже уснувшей девушки. Еë рука всë ещë сжималась на его груди, а значит, попробуй он встать, женщина бы проснулась. Блондин выдохнул, смирившись со своей участью, и прилёг на вторую подушку рядом с капитаном. Спокойной ночи, Бей Доу.       Солнце стояло на самом пике и жарило не по-детски. Все спасались как могли: брали шляпы, использовали картон в качестве вееров, парочку раз даже стащили лëд из морозилки. Особо смелые, знающие Алькор уже давно, задумали спуститься в воду, и вылезть назад при помощи верёвок, но такие идеи Маргарет пресекала на корню. Кадзуха же, сидящий на самой высокой точке корабля, а значит, самой близкой к солнцу, страдал более всех, однако периодически обмахивал себя потоками воздуха. Часто такое проворачивать было нельзя, иначе он бы сбил основной поток с парусов, находившихся совсем рядом, и Бей Доу погнала бы его ссаными вениками с палубы за нарушение курса. И всë же, это немного облегчало его участь.       В то утро, когда парня застали за выходом из комнаты капитана, матросы сразу высыпали на него огромное количество вопросов. Их распугала только сама женщина.       Как и говорили члены команды, похмелья от одуванчикового вина у них не наблюдалось. Как, в прочем, и у Бей Доу от еë виноградного. Она проснулась, как ни в чëм не бывало, завернула плечи в накидку, которую юноша с трудом и опаской стянул с неë ночью, и вышла на палубу. Поэта она поприветствовала также, как и обычно, разговаривала также, как и обычно, и вела себя так, как будто либо не помнит того, что случилось, либо не придаёт этому значения. А возможно, и то, и другое. Все моряки посмеивались, отпускали шуточки, но она упорно не слышала и не обращала внимания.       Возвратимся к солнцу: оно жарило, как сумасшедшее, а спасения от его лучей не было. И суши, как на зло, не было! Сколько бы они не загадывали. Хотя кто-то из матросов поговаривал, что они причалят к Ли Юэ через два дня! А в мерках моря это было очень мало.       - Кадзуха! - донёсся голос снизу, и он очнулся от гипноза пекла.       - Да?       - Спускайся!       Это была капитан, лучезарно улыбавшаяся своему товарищу. Парень даже засмущался.       - Да, капитан.       - Хватит формальностей! Просто Бей Доу, - она стукнула его по плечу, как давний знакомый, и посмеялась.       - Но команда называет вас капитаном.       - Просто им так нравится, сколько бы я их не уговаривала.       - Хорошо.       Женщина остановилась, открывая дверь в свою каюту и таща его за собой.       - Что? - неуверенно спросил Кадзуха.       - Продолжим то, с чего начали, - ответила женщина, стягивая с себя накидку. - Ты уже вылечил руку?       В комнате было тихо, свет притушен, и две накидки валялись на полу: одна Бей Доу, а вторая Кадзуки. Руки парня шли медленно, настойчиво, но нежно. Встречая волны кожи, они мелко вздрагивали и опускались назад, продолжая свой ход. Спина женщины была тëплой и гладкой - ни одного изъяна. Ни родинки, ни прыщика, ни пятнышка. Идеально чистая кожа.       Парень начинал с поясницы: соприкасаясь запястьями, он надавливал ладонями на тело и вëл вниз, к бокам, из-за чего Бей Доу выгибалась. Щекотки она не боялась, но трепет в животе всë равно возникал. Затем он прижимал подушечки пальцев к ладоням и косточками проходил по спинным мышцам, до лопаток. Затем привставал, большими пальцами массировал трапециевидные мышцы и переходил к шее и плечам. На плечи он надавливал сильно, вкладывая от самого начала руки, а по шее проводился мягко.       - Капитан, то есть... Бей Доу. Пожалуйста, поверните голову набок. Вот так, - он нежно взял еë за подбородок и повернул еë лицо, убирая из-под головы подушку. Затем он растянул напруженные места и снова перешёл на спину. Так и проходил каждый цикл. После трёх заходов он останавливался и натирал еë спину до красноты, чтобы согреть, а затем собирал в руки еë кожу, сколько мог натянуть, и отпускал, разминая еë.       Женщина не издавала громких звуков, однако были слышны еë тяжёлые вздохи. Каждый раз, когда Кадзуха надавливал на неë, он слышал, как еë дыхание ударяется о простыни. Это смущало.       - У тебя наконец-то.. - начала она, прерываясь на выдохе. - Тëплые руки...       - Что? - Каэдехара залился краской от ушей до щëк. А ведь сейчас она лежала под ним обнажённая. Да, она оставила свой корсет, но расстегнула его, и он лежал на матрасе, слегка придерживая грудь. Он видел, как эта часть тела сминалась под весом девушки и слегка показывалась из-за спины. Это было... Горячо. И страшно. Если кто-то из команды узнает, то слухи только обостряться. Ему бы не хотелось акцентировать внимание на своей персоне.       - Кадзуха? - вопросительно сказала женщина, приподнимаясь.       - Ничего! Лежите, пожалуйста! - он взял еë плечи и опустил обратно на кровать, выдыхая. Слава Богу, не видел.       Он продолжил. Пальцы его натирались и начинали гореть, уставали и размякали, но он продолжал.       - Кажется, масла маловато…       Он взял с тумбочки тюбик с маслом и вылил пару капель на руки. Оно было прохладное, а потому Бей Доу вздрогнула, когда он прикоснулся к её рукам. Они были менее нежны, чем спина. Она часто работала, поднимала тяжести или управляла судном, руль которого было не так уж легко повернуть. А потому была достаточно сильна, чтобы поднять Кадзуху. Мышцы её были жёсткие и упругие, и парень никак не мог их размять. Он задерживался на одном месте несколько минут, затем разглаживал кожу и продолжал.       Спина еë пока была накрыта одеялом, чтоб тело не остывало, и, когда он закончил с руками, он попросил опустить их вниз, вдоль туловища.       - Готово. Рекомендуется полежать ещë десять или пятнадцать минут, чтобы тело окончательно расслабилось, а затем смыть масло.       - Откуда ты это знаешь?       - Ах, я жил у мастера какое-то время, и он меня научил.       - Похвально... - устало сказала Бей Доу. - Спасибо за помощь, можешь идти.       Кадзуха вышел, наконец выдохнув полной грудью.       - Кажется, что ещë один такой заход я не выдержу...       Утро было спокойным, светлым. Только чайки издавали свои тоскливые вопли и проносились над головой. Парня клонило в сон. Ветерок слегка похлопывал его по плечам и выбивал волосы из лëгко связанного хвоста. Глаза слипались, ресницы ударялись друг о друга и спутывались, не давая ясности взора. Но вдруг на горизонте показалась небольшая чëрная точка. Она была настолько мала, что волноваться о ней не стоило, но проходила минута, две, десять, и она росла на глазах. Кадзуха проснулся.       - Суша!       Бей Доу встала на своë почётное возвышение у руля и, вздохнув полной грудью, крикнула.       - Затягивайте паруса! Через пару минут мы причалим!       Всë на корабле сразу засуетилось: команда стала передвигаться по палубе, механик и доктор вылезли из своих кают посмотреть на пейзаж. Как же это было красиво. На горизонте уже виднелись домики, стали проглядываться дороги и деревья, и топот усилился. Несколько матросов схватились за канат главного паруса, Маргарет потушила фонари, Кадзуха слез со своего поста. Ветер усиливался. Весла, всегда бывшие на голове, уже с утра были сложены, а врач кажется, даже принарядилась.       - Какой-то повод? - неспешно спросил Кадзуха, подойдя к девушке.       - Конечно, повод! Мы вернулись домой спустя два месяца!       - Два месяца? Мы столько плыли?       - Ну, ты большую часть пропустил. Тебя подобрали на конец первой недели уже обратного пути.       - Понятно…       Корабль причалил.       - У нас есть несколько часов перед отплытием, - скомандовала Бей Доу. - Можете пока прогуляться. Я сама справлюсь.       - Чтооооо? Всего несколько часов? - промычал недовольно Генри.       - А ты хотел месячный отпуск? - улыбнувшись, подколола Бей Доу. - Я бы могла оставить вас грузить товар, но разрешаю вам провести время с родными. Так что иди, пока не передумала.       Усмехнувшись, она развернулась, направляясь в трюм. Генри недовольно поплёлся.       Маргарет же прыгала от нетерпения, пока опустят лестницу и канаты, чтобы сойти на берег. Краем глаза Кадзуха заметил на берегу молодого парня, машущего рукой в сторону палубы. Как только дерево стукнулось о пристань, девушка пулей сбежала с корабля.       - Вей Юн, я так скучала!       Она врезалась со своими объятиями в мужчину, почти повиснув на нëм.       - И я скучал, Маргарет, - он обнял еë в ответ, сжимая в руке букет колокольчиков, которые росли только на отвесных скалах Ли Юэ. - Это тебе.       - Они такие красивые… - промямлила девушка, в уголках глаз которой начали скапливаться слëзы радости. - Я люблю тебя, Юн.       - Ну не на людях же...       - Ну сегодня то-можно! - обиженно прокричала Маргарет.       - Ладно-ладно.       Маргарет то-ли смеялась, то-ли плакала, и парень взял еë за руку, медленно ведя прочь от порта. Кадзуха сидел на сходе, наблюдая за этой парочкой.       - Они хорошо смотрятся вместе, не правда ли? - прервала молчаливые размышления парня Бей Доу, вышедшая из трюма с коробкой в руках.       Каэдехара вздрогнул.       - А, это Вы.. - юноша выдохнул. - Да, и правда.       Женщина сошла с палубы и опустила коробку на пристань, обмолвившись парочкой слов с поджидающим. Кадзуха, заметив это, тут же встал.       - Бей Доу, вам нужна помощь?       Женщина обернулась, закончив диалог, и ответила.       - Я и сама справлюсь, но не буду против компании.       - Хорошо!       Они вместе спустились в трюм, в торговый отсек, где было полно загруженных ящиков, но, когда парень поднял их, приятно удивился.       - Они такие лëгкие. Что там?       - Цветы сакуры. Из неë делают ткани и десерты.       - Я думал, Алькор продаëт, а не покупает..       - В основном так, но бывают и исключения. В этот раз мы обменялись партиями цветов.       - Хорошо.       Несколько минут они провели в тишине, перетаскивая коробки с судна. Однако светловолосому не сильно хотелось застревать наедине со своими мыслями, а потому он продолжил.       - Не знал, что Маргарет с кем-то встречается.       - Она замужем.       - Замужем? – удивился он, - Она довольна молода…       - Это только кажется.       - Наверное, грустно иметь возлюбленного в другой стране.       - О чëм ты? Она живëт в Ли Юэ.       - А по имени не скажешь... - опешил Кадзуха.       - Родом она из Фонтейна, но в детстве мама привезла еë в Ли Юэ, и они остались жить здесь. С Вей Юнем они друзья детства.       - А вы очень близки со своей командой.       - А как же? Только ты нам ничего не рассказываешь.       - Я просто не привык к диалогам.       - Ну, как знаешь.       Бей Доу опустила последнюю коробку на пристань и выдохнула, разгибая спину.       - Можешь идти прогуляться, мне нужно обсудить договора.       Кадзуха кивнул, смотря на то, как женщина разговаривает с мужчиной, пересчитывающим товар. Ещë секунду назад она была улыбчивой, а сейчас разговаривает с таким серьёзным выражением лица. Ах да, она ведь не просто капитан корабля, но и деловой партнёр множества стран, и торговец. Каэдехара знал лишь малую часть той жизни, которую она проводит, и лишь малую часть еë характера. А ведь Бей Доу ему нравится. Нравится, пожалуй, не так, как все остальные. Не так, как команда, не так, как Маргарет. Нравится по-особенному. Он смотрел на еë высокий стан, на еë плечи, еë фигуру. Нет, внешность здесь совсем не причём. Ему нравился еë характер. Она была смела и сильна, будучи готова как пригрозить, так и защитить. Она была прекрасным лидером, умеющим и управлять, и помогать, и ругать, и хвалить. С ней можно было говорить серьёзно, можно было смеяться, можно было поддерживать деловые отношения, можно было стать друзьями. Она была серьёзна, но добра, сильна, но женственна. Она нравилась ему не за то, насколько большая у неë грудь или за то, насколько сексуально выглядят еë бёдра, а за то, каким прекрасным человеком она является. Это дорогого стоит.       Кажется, парень завис в одном месте, пока наблюдал за Бей Доу, и ушёл далеко в свои мысли. Пора бы уже идти, но ему не хотелось. Если он уйдëт сейчас, то больше никогда не увидит никого из них. Ему бы хотелось попрощаться.       Кадзуха обернулся на город, так и кипящий жизнью за его спиной, и улыбнулся, понимая, что здесь лучше не задерживаться. Пока он преступник, даже другие города не гарантировали хорошей сохранности. Наверное, ему лучше скрыться где-то в полях или далёких долинах Ли Юэ. Где-то около реки, чтобы можно было медитировать и собирать травы. Если рядом будет деревенька, то можно будет помогать местным жителям, и этих денег вполне хватит, чтобы жить. В маленьких населённых пунктах не сильно следят за новостями столицы. Там ему не будет ничто угрожать. Было бы неплохо.       Команда уже собралась, многие взошли на борт, проверяя узлы и канаты, кто-то начал затягивать паруса. Бей Доу, кажется, закончила с переговорами.       - Ты так никуда и не пошёл?       - Пока не хочется, - Ответил юноша, приподнимаясь с земли. - А грузить мы ничего не будем?       - Нет, сегодня мы отправляемся на торговые переговоры, а не на продажу.       - И куда Алькор направляется?       - В Сумеру, страну Властительницы Кусанали.       Парень кивнул, давая понять, что услышал, но не находил слов, чтобы ответить. Сегодня ему не хотелось отвечать.       - А Маргарет так и не вернулась? - спросил он, чтобы сменить тему.       - Она и не вернётся. Она не официальная часть команды, а только наш помощник на долгие плавания. Она не всегда на корабле.       - Тогда, получается, вы остаётесь без врача? - удивлённо спросил Кадзуха.       - Обычно мы так и делаем, но сегодня нам повезло. В этой поездке у нас будет пассажир, обладающий навыками целительства. Но не думаю, что он будет также заботлив, как Маргарет. - Бей Доу сделала паузу, обернувшись на борт. - Именно из-за него мы и оформляем палубу.       И правда, палуба стала совсем иной, нежели раньше. Еë расчистили, канаты и вëсла прикрепили к бортам, а на середину выставили пару столов и несколько стульев, как в ресторане. Подняли столбы, повесили фонарики и украшения. Словом, как будто судно было не торговым, а праздничным пассажирским.       - Кстати, а вот и он.       Прямо по курсу показался невысокого роста юноша с прямыми, тëмно синими волосами, и такими же яркими, как янтарь, глазами, в явно дорогом наряде. Рукава его были белые и пышные, тело опоясывал цвета морской волны костюм, а маленькие, подчёркивающие его юность ножки обхватывали не менее детализированные шорты. На груди висело своего рода почётное украшение в виде круга, символизирующего бесконечность, а из под волос выглядывала на моряков одна золотая серьга с длинной тканевой подушечкой, состоявшей из тысячи нитей тончайшего шелка.       - Здравствуйте, госпожа Бей Доу. Очень рад знакомству с вами.       - Добрый вечер, господин Син Цю. Я тоже очень рада иметь дело с таким человеком, как Вы.       Син Цю был молодым, но главным наследником торговой гильдии Фей Юнь, а также талантливым учеником школы боевых искусств Гухуа. В ней его очень ценили, ведь на искусство владеть мечом, фехтование и изящность боя сейчас уже мало кто обращал внимания, и школа какое-то время считалась заброшенной. Синеволосый юноша же имел другие представления на этот счёт, и всеми силами поддерживал еë на плаву, как эмоционально, так и материально. Владение мечом он считал своего рода творчеством мысли и продолжением тела, а потому все капельки крови, когда-либо бывающие на конце его оружия, помнили тот миг, когда их достали из тела жесткие струи железа и воды.       Капитан взошла на борт, проверяя всë выше перечисленное, изредка покрикивая, что с такими узлами они потонут на втором часу. Кадзуха смотрел на это, и его посещали меланхолия, ностальгия. Казалось бы, всего несколько недель, а это судно стало ему родным.       - Наверное, пора идти... - подумал Кадзуха, смотря на этот любимый корабль.       - Хей, малец, ты долго стоять будешь? - крикнул Генри, закрепляя трос.       - Он прав, - подхватила Бей Доу. - Мы уже отплываем.       - Что?       - А ты что, хотел остаться здесь дурака валять? Ты уже часть команды! - капитан сошла по лестнице и протянула ему руку. - Ты, конечно, можешь остаться здесь, я не хочу привязывать тебя к этому судну, но мы были бы рады и дальше плавать с тобой.       - Правда? - с надеждой спросил парень.       - Давай быстрее, - она улыбнулась, схватив его за руку и перепрыгивая через перила. - Правда.       Корабль отчалил. Кадзуха стоял на краю судна, смотря на то, как отдаляется берег, и на его глаза навернулись слезы. Он думал, что Бей Доу лишь поможет ему выбраться из Инадзумы, лишь на время приютит его у себя, но здесь… Здесь он нужен, здесь его ждут. Наверное, это лучшее, а чëм он мог мечтать.       Так прошёл год. Что только не пережил главный герой за эти 365 дней: несколько штормов, ещë более сильных, чем первый, встречи с множеством новых гостей, выходные в подсобке во время поездки в страну Вечности, знакомство с великим путешественником, известным на весь Тейват, отражение меча Сëгуна Райден, вид кораблекрушения, (конечно же, не Алькора, а другого мелкого торгового судна), команду которых Бей Доу, впрочем, помиловала и подобрала из моря, работа помощником повара и даже телохранителем капитана. Хотя какой ей телохранитель? Она сама прекрасно о себе позаботится. И тем не менее. Он стал еë помощником по торговым поездкам, ведь обладал большим красноречием, да и, по правде говоря, в разгрузке его глаз Бога был очень полезен. Ну и работу массажиста никто не отменял. Теперь Кадзуха стабильно раз в неделю, обычно по пятницам или воскресеньям приходил в каюту Бей Доу и заканчивал еë рабочий день почти что часовым подходом массажа, нередко не только спины, но и других частей тела. Не подумайте лишнего! У них были сугубо деловые отношения и никуда выше бëдер он не лез. И тем не менее, с каждым разом Бей Доу всë больше расслаблялась, позволяла себе не прилюдные звуки или даже сон во время процедур. Кадзуха не злился. По окончании работы он протирал еë тело от масла, укрывал одеялом и тушил фонари, удаляясь из комнаты до утра.       Так и сейчас, Каэдехара стоял у входа, засучивая рукава и выискивая в тумбочке новый тюбик масла. Не буду утомлять читателей новым описанием лечебной процедуры, и перейдём сразу к нестандартной ситуации: в этот раз Бей Доу не уснула.       - Кадзуха, - начала она, когда тот по привычке укрыл еë. - Не уходи сегодня.       - Я не могу остаться в каюте капитана.       - Даже если это мой приказ?       Парень поёжился, переминаясь с ноги на ногу, но, выдохнув, присел на стул поодаль кровати.       - Да, капитан.       - Не делай такое лицо, будто я послала тебя на расстрел. Иди сюда.       Она схватила его за руку скинула к себе на кровать, укрыв одеялом. Важное уточнение - она уже оделась.       Самурай залился краской, отвернувшись после.       - Пора спать, капитан. Уже поздно.       - Да, пора… - сказала на выдохе. - Спокойной ночи.       Она обняла его, и Кадзуха не стал сопротивляться. Она опять напилась под конец недели? Должно быть, да. Стыд в нетрезвом виде у неë совершенно отсутствовал, в то время как в безалкогольные дни мужчин рядом с ней она характерно сторонилась.       «Спокойной ночи...» - подумал юноша, уткнувшись в подушку.       Алькор возвращался на пристань Ли Юэ из долгой поездки на Ватацуми, остров, которым правила мудрая жрица Сангономия Кокоми, совсем не та поклонница вечности, что многоуважаемый Архонт, и должен был причалить ночью, где-то через пару часов, но это дело Бей Доу доверила Генри. Капитан и так сильно устала.       Оба проснулись от колокола, раздававшегося на судне как сигнал к началу разгрузки. Бей Доу быстро завязала на плечах свою любимую накидку и вышла, пока Кадзуха ещë натягивал рукава кимоно. Несколько коробок уже были на пристани. Вот это скорость! Парень слетел с лестницы вниз и поднял груз в воздух, пока ещë двое моряков ставили столы на палубу.       - У нас вновь гости? - мельком спросил Кадзуха.       - Да. Помнишь Син Цю из поездки ровно год назад? Он снова едет с нами. К тому же, возвращается Маргарет.       - Маргарет? Я думал, она уволилась.       - Нет, - заключила женщина, поставив последнюю коробку.       Ну вот, опять спешка. Вытащив весь товар, вся команда выстроилась в ряд у борта корабля, и девушка осмотрела их.       - Опять лохмотья! Бренди, переоденься!       - Да, капитан!       Кадзуха смотрел на это со смущением. А его кимоно она тоже назовёт лохмотьями?       - Кадзуха, - быстро сказала она. - Подойди.       Он подошёл, и она прошлась по нему оценивающим взглядом.       - Ладно, пойдёт. Только причешись.       Она протянула ему расчёску.       - Да, капитан.       И тут на горизонте появилась та фигура, которую боялись больше всего. Нин Гуан - глава группировки Цисинь, правитель Ли Юэ и начальник Бей Доу. Собственно, наниматель.       - Здравствуйте, госпожа Нин Гуан! - разом прокричала команда.       - Доброе утро, - добавила Бей Доу.       - Хватит с формальностями, - поспешила Нин Гуан. - Как поездка? Госпожа Сангономия согласилась?       - Да, она приняла наши условия.       - Отлично. А теперь мне тебя на пару слов.       Женщина отвела еë в сторону, вручив какие-то бумаги. Кажется, они обсуждали какой-то новый проект, и Бей Доу нужно было подписать.       - Привет, мальчики! - послышался справа женский голос, отвлекая команду от наблюдения. Все обернулись.       - Маргарет? Ты?       Да, это была Маргарет, немного располневшая и повзрослевшая. А главное - она была не одна.       - Ребёнок?.. Твой?.. - испугано произнёс Генри.       На руках у неë сидело крошечное существо в пелëнке, с едва проклёвывающими светлыми волосами. А глазки папины, тëмные. Собственно, отец тоже присутствовал.       - Да, мой, - смущëнно улыбнувшись, сказала Маргарет. - Его зовут Вей Цао.       - В честь отца? - улыбнувшись, вмешался Кадзуха.       - Да.       - Хей, малышня! - прервала их разговоры капитан. - Я закончила. Вы почему строй нарушили?       - Но капитан! - начал было Генри, и его перебили.       - Это я виновата, капитан! - Маргарет вышла из-за матросов и показалась женщине, мило улыбнувшись.       - Они ведь не помешают? - она закатала глазки.       - А.. Э...       - Пожалуйста, капитан! Мы будем сидеть в каюте и не выходить, они вам не помешают! Я обещаю выполнять свою работу очень тщательно!       - Ну ладно… - неохотно согласилась женщина, отвернувшись от смущения.       - Спасибо, капитан! - не сдержав захлестнувшей еë радости, девушка обняла Бей Доу, прикоснувшись к еë спине своими уставшими, материнскими руками.       Через час уже все были в сборе. Син Цю, как и в прошлый раз, сидел за столом с кружкой ягодного чая и книгой в руках, а также целой связкой книг новой партии. Небольшая сумка, пожалуй, даже в два раза меньше книг, лежала в его каюте. Кадзуха, так и не успевший прихорошится для госпожи Нин Гуан, которая пропала так же внезапно, как и появилась, стоял рядом с Бей Доу, привыкший исполнять роль «мальчика на побегушках», и ждал, пока команда закончит с вёслами.       Сегодня они держали путь в Сумеру. Да-да, опять в Сумеру. Ровно через год, ровно в тот же день, правда на несколько часов раньше. Причина тому то, что торговые переговоры были вполне успешными, и рынки специй Сумеру заключили партнёрский договор о купле-продаже. В Ли Юэ намечался большой фестиваль - праздник морских фонарей, а так как торговцы стремиться делать его разным каждый год, ресторан Сян Лин решил приготовить банкет с новыми специями и опробовать новые блюда. А потому партия должны была быть большой.       Но в этот раз автор не станет лишать читателя возможности понаблюдать за буднями матросов в этом приключении. Однако, сложность в описании составляет малый выбор. Шторма уже были, спокойные дни - тоже. Массаж мы наблюдали несколько раз, а вот отношения Кадзухи и госпожи Бей Доу так и не были выяснены. Тогда приступим.       Каэдехара был явно к ней неравнодушен: каждый раз в еë присутствии сердце ëкало и замирало, лëгкие сжимались и становилось трудно дышать. В груди болело, а в горле собирался ком. Кто-то скажет, что Кадзуха никогда не пил, а значит, не был пьян, но пьянство заключается не только в употреблении алкоголя. Пьянство само по себе означает помутнение рассудка, царствование чувств, а не разума. И чем же можно было ещë назвать состояние юноши, как не опьянением? Он был пьян любовью к этой женщине, и в то же время понимал, что она, скорее всего, считает его просто ребёнком. У него нет шансов. Но он привык не демонстрировать свои слабости. Если так, то он просто рад проводить с ней время, делать ей массаж, быть еë помощником.       Что же сказать о Бей Доу? Она, кажется, вообще не знала, что такое стыд. Она приглашала его в свою комнату со спокойным лицом, могла себе позволить стонать во время процедур, подшучивала над ним перед командой и позволяла носить себя на руках после пьянок. И не слова после этого. И не взгляда. Ничего, чтобы могло выдать еë чувства. Просто очень крепкая и бесстрастная дружба.       Гости на Алькоре были не то, чтобы часто, но команда всегда была им рада, потому что Бей Доу не заставляла делать лишний раз обход и всë проверять, а главное, они переставали питаться рисом и гречкой, и доставали из-за кромов бочки вина, выпускали в море сети и накрывали стол огромным количеством морепродуктов. Конечно, это всë было для гостей, но зачастую два или три приватных человека, что находились на корабле, не могли съесть четыре килограмма мидий, которые матросы вылавливали за один подход. Да, им ничего не мешало заниматься рыбалкой и без гостей. Но на ловлю морепродуктов был налог, который оплачивал обычно спонсор поездки. И торговые рейсы, увы, не были оплачены. А делать это втихомолку команда не решалась. Такой штраф выпишут, что никогда не откупитесь.       Сегодня был именно тот редкий день, когда вылавливать креветки было можно. И моряки с радостью пользовались этой возможностью.       Син Цю, любивший сидеть на палубе, уткнувшись в книгу с чашкой чая, наблюдал за тем, как команда скидывает за борт сети и воодушевлено переговаривается.       - А вы можете так сильно не кричать? - недовольно поёжился он.       - Просим прощения, господин, - отвечал Генри. - Что бы вы хотели видеть на столе на ужин?       - Деликатесные мешочки с креветками, – серьёзно ответил он. Кажется, господин был не в настроении.       Ещë бы. Только сегодня утром он начал читать новый фантазийный роман из издательского дома Яэ, а ему мешают! Нигде покоя нет.       А что, собственно, господин Син Цю здесь делает? Ответ прост - ровно год назад он впервые совершил поездку в Сумеру, где провëл свой собственный литературный фестиваль. Любитель из него был не только чтения, но и писательства. Правда, публиковался он под псевдонимом. Фестиваль зашёл на славу, и страна, стремящаяся к знаниям, быстро скупила все сборники по мастерству меча школы Гухуа. Романы шли менее интенсивно, но и на них была управа - молодые девушки, хихикая и скрываясь от учёных, скупали их горами, лишь бы окунуться в новую романтическую историю. А значит, Син Цю заработал себе новую аудиторию! Нельзя было еë терять. И вот, ровно через год, когда Алькор устремил свой нос на путь получения знаменитых пряностей Сумеру, господин сразу же оплатил место на борту и поспешил к покорению новых читателей.       Море сегодня было спокойное, не шатало. А потому Маргарет, разложив вещи и расстелив кровати, вышла наружу, знакомя своего кроху с морскими видами.       - Мельком погляжу на море:       Словно карусель кружит.       На Алькоре нет нам горя,       Нас Бей Доу сторожит, - напевала она, качая коляску.       - Это что да ерунда? - раздражено смутилась женщина.       - Тише, капитан, Вы его разбудите, - прошептала мамочка и улыбнулась. Хитрая Маргарет, всегда найдёт способ, как сделать по-своему.       - Море-море-морюшко,       На корабль в порушку.       Только начинаю петь,       Все давай на нас смотреть.       Если напеваю я,       Засыпай моë дитя.       Она наклонилась к коляске, чтобы посмотреть, как себя ведëт ребëнок, и с улыбкой заключила, что он спит.       Пока она пела, из каюты вышел Вей Юн, оглядывая корабль. Бей Доу видела молодого человека уже много раз, но на корабль он не заходил ни разу.       - Спит? - тихо прошептал он, подойдя к жене.       - Ага, - расслабленно ответила Маргарет.       Парень улыбнулся, прислонившись к спине девушки. Руки его потянулись к еë животику, и он обнял еë, прислонившись щекой к плечу.       - Юн-юн! - взвизгнула она, раскрасневшись. - Ты же сам просил не на людях...       В еë макушку прилетел поцелуй и, взяв любимую за руку, он удалился.       На самом же деле Вен Юн был очень ревнивым мужчиной, не в силах даже знать, что на еë любимую кто-то смотрит. А на корабле, на минуточку, 10 взрослых мужчин. Слава Богу, капитаном была Бей Доу, иначе Вей Юн бы и вовсе запретил ей ехать. Они хотели отправится вместе в отпуск. С тех пор, как его возлюбленная родила самого прекрасного сына на свете, она ни разу нормально не спала и не отдыхала. А молодой человек, в свою очередь, днями и ночами работу работал, принося в дом деньги. В итоге оба родителя через полгода выглядели, как зомби. Не даром руки Маргарет нервно подрагивали, а под глазами скопилось три мешка синей картошки.       Затащив жену в комнату и поместив в углу коляску, Вей Юн вновь обнял еë, но на этот раз слегка по-другому. Пальцы его прошлись по еë рëбрам и достигли груди, из которой ещë периодически капало материнское молоко, из-за чего доктор носила только плотные платья и дорогое нижнее бельё для кормящих.       - Вей Юн, мы же поехали отдохнуть... - пыталась возразить Маргарет.       - Чем это тебе не отдых? - отвечал он, целуя еë плечи.       - Но мы не одни! - шепотом возмутила она, чтобы не разбудить ребёнка.       - Каюта запирается на замок, не беспокойся. Никто к нам не придëт.       - Вей Юн... - простонала она, когда он приспустил еë рукав и стал ласкать ключицы.       Оставив чертоги комнаты двух влюблённых и переносясь обратно на палубу, стоит напомнить, что сегодня моряки стремились сами выловить себе ужин.       - Е-хе-хе! Хорошо пошло! - прокричал Бренди, вытаскивая сеть с двумя огромными красными рыбами.       - Форель! - удовлетворённо заключил Генри.       - Пускай дальше! Скоро креветки пойдут. Мы должны удовлетворить желание господина.       День сегодня был солнечный - голову так и пекло. Может, раз уж погода хорошая, позагорать на палубе? Бей Доу так и поступила. На своëм капитанском островке она постелила полотенце, сняла накидки и сапоги, оставшись только в корсете и тонких коротких шортах.       - Позовите, если понадоблюсь, - сказала женщина, уложившись на палубе. Лучи сразу же обдали еë тело теплом, и она, накрыв глаза, ушла в мир снов.       - А я и не знал, что Вы женщина, капитан, - подшутил над ней матрос.       - Наверное поэтому никто из женщин тебя не любит, - спокойно отвечала Бей Доу, даже не подняв головы. Моряки засмеялись в голос.       - Без права на обжалование! Аха-ха-ха.       И правда, Бей Доу сегодня была прекрасна, как никогда. Перед ними она всегда была строга и разодета, а сейчас, сегодня кожа еë блестела на свету. Можно было увидеть нежные женские ноги, края спины и шею, которую обычно закрывал плащик. Когда она перекидывала ногу на ногу, были видны еë подкаченные бëдра и фигура песочные часы. Впервые было понятно, что она действительно женщина.       Кадзуха наблюдал за этой картиной сверху, кусая губы. Она всегда могла за себя постоять, но моряки относились к ней так бестактно! До этого момента ему казалось, что только он может видеть её в таком свете. Но, как оказалось, не только.       К вечеру начался балаган: на палубу вынесли огромный стол для всех гостей, Бренди занавесил его скатертью, в середину уже поставили ведро со льдом для алкоголя. Бей Доу ходила туда-сюда, наводя ревизию и потихоньку забирая креветки в кляре.       - Капитан, я же сказал, что стол через 15 минут! - недовольно буркнул Бренди.       - Ухожу-ухожу! - посмеялась женщина, подняв руки за головой, как преступник.       - Эй, ты! - крикнул мужчина юнге. - Принеси из погреба закуски.       Ой! Новый юнга так и не был упомянут. Это был невысокого роста худощавый парень с серебристыми локонами и крио-глазом Бога. Да, третий человек в команде с глазом бога. Впрочем, никто ни разу не видел, чтобы он пользовался им на корабле. Но было кое-что, что отличало его от команды ещë больше, чем глаз Бога. Это его невероятное невезение. Именно поэтому ему не доверили нести вино. Стоило ему взять что-то в руки, так оно тут же рвалось, ломалось, развязывалось, путалось, билось и прочее и тому подобное. Сколько же криков на него потратил Сем! С тех пор ему было запрещено входить в мех отсек (о да, Алькор намного больше, чем вы думаете). А звали его... Синтеэлем. Нет, он не из Фонтейна, как Маргарет. Одной приверженцы водной стихии матросам хватало. Он был уроженцем Снежной. Кто знает, как влияет на людей их родина...       На корабль он попал случайно, около полугода назад. Была буря. Стояла ночь, моросил дождь и по палубе стучал град. Рифов не наблюдалось, а значит потребности в выруливании не было. Главное - не утонуть. И вдруг вдалеке была замечена непропорционально большая глыба льда. Врезаться они бы в неë не смогли, но она могла бы поцарапать днище, а потому Кадзуху на коленях умоляли выловить еë из моря воздухом. С горем пополам, парень исполнил просьбу команды, и каково же было их удивление, когда они увидели внутри неë человека! Каэдехару, как того, кто ещë не успел научиться завязывать морской узел, послали в каюту заботится о глыбе, а команда тщетно пыталась удержаться на плаву.       Шторм прошёл, наступило утро. На полу разливалась огромная лужа.       - Ну что, как он?       Человек был без сознания. Его несколько раз обтёрли горячими тряпками и спиртом, вытерли досуха и положили под два слоя ватных одеял. Но, что было невероятно - он был жив! Сердце билось, дыхание слышалось. А потому нельзя было его бросать. Около трëх дней вся команда по очереди несколько часов проводила в его каюте. Оставлять его без присмотра не разрешалось (только если что-то крайне важное). И вот, в одно прекрасное утро он проснулся. Его напоили чаем, разогрели, и через час позволили себе задать несколько вопросов. На тот момент он смог ответить лишь: Я Синтеэль, мне 19. К вечеру, окончательно придя в себя, признался в том, что родом из Снежной. И всë равно расспрашивать его никто не рискнул.       Мало-помалу он стал привыкать к обстановке на судне. Поездка была долгая, а потому высаживать его не собирались. Так, со временем и выяснилось, что он работал проводником на международных пассажирских суднах, а потом попал в шторм. А после этого он ничего и не помнит. Видно, глаз Бога машинально сработал, когда хозяин стал задыхаться под водой. Так как поездки в Снежную намечались ещë не скоро, да и Алькор не был предназначен для колки льда холодной страны, он остался здесь, пока не найдет подходящий рейс на родину.       - Ну он там скоро, или как? - возмущался Бренди, ожидая юнгу.       - Я тут, господин! - спотыкаясь, отвечал Синтеэль, держа в руках закуски.       - Ну-ну, не беги, а то ещë уронишь.       - Хорошо... - выдохнул он. Подойдя к столу, он хотел поставить блюдо, но вдруг по спине его что-то стукнуло.       - А! - крикнул он, и тарелка с вкусностями полетела прямо на пол. К счастью, у самой поверхности она остановилась и взлетела.       - Аккуратнее, - немногосложно сказал Кадзуха, улыбнувшись.       - Угу...       Наконец, на середину пиршества положили огромное блюдо с рыбой, окружённой деликатесными мешочками.       - Как вы просили, господин, - хвалился Бренди, усаживая за стол Син Цю.       - Спасибо, – благодарно, но кратко произнёс он.       - Налетайте! - скомандовал повар, и, наконец, начался пир. Ещë больше, чем в тот раз.       - Бренди, твоя рыба с каждым разом всë лучше и лучше! - со звёздами в глазах протянула Маргарет.       - Хо-хо-хо! А я ещë и засолил несколько банок!       - Бренди, ты лучший!       - Вей Юн, ты в порядке? - спросила Бей Доу у мужчины, сидящего поодаль любимой. Лицо его потемнело, взгляд упал, а разум, кажется, готовил план убийства. Его руки медленно сжались на талии женушки, и он молча продолжал жевать.       Бей Доу усмехнулась.       Кадзуха не спеша накладывал себе маринованные закуски и запечённые креветки, пока все остальные взрослые на корабле уже начали разливать вино. Он, как и прежде, пить не собирался.       - Ну наконец-то я смогу попробовать легендарное вино с Алькора! - обрадовалась Маргарет.       - А ты пьёшь? - удивлённо спросил Кадзуха.       - Ну.. Я против алкоголя, но иногда можно попробовать хорошую партию. В прошлый раз я просто уже была беременна... - смущённо проговорила девушка. - А ты будешь? - спросила она.       - Если честно - не планировал.       - Ты многое упускаешь! - похлопав его по плечу, сказала капитан.       - Спасибо за предложение. Я подумаю.       - Как хочешь, - улыбнулась она.       Рыба в правду была вкусная. Врач не зря так сильно хвалила еë. И закуски, что так неаккуратно принёс Синтеэль, были очень даже ничего. Вот только в этом большом, широком празднестве Кадзухе чего-то не хватало... Вот Маргарет, что отошла проверить спящего в каюте малыша, довольно убедилась, что всë в порядке и вернулась в объятия любимого. Син Цю, который, если и был влюблён, то только в свои романы. Сем, оказывается, давно был женат, и его жена управляла фабрикой механических игрушек Фонтейна, и у них уже был ребёнок. Очень часто она приходила на корабль и плавала вместе с мужем. Лишь в этом году выпала возможность уехать на проверку всех филиалов еë предприятия, и только потому они не общаются. Более того, даже Синтеэль успел заиметь девушку на одном из международных рейсов Снежной, уроженку Инадзумы. Бренди был просто убеждённым холостяком, хотя и был в разводе с одной из женщин Ли Юэ. Генри с противоположным полом не везло вовсе - его шутки могла перенести лишь самая стойкая, вроде Бей Доу, но влюбится в него - это выше еë сил. И только Кадзуха сидел один наедине со своими мыслями. Ему уже 19, а ведь в наше время уже в 16 за ручку бегают. И что? Разве Бей Доу заметит его переживаний? Да ни в жизни. Он не удивится, если у неë есть куча тайных любовников.       - Хей, капитан, а какие мужчины вам нравятся?       Стоп. Кто это спросил? Кадзуха поднял голову и посмотрел вперëд на двух мужчин, между которыми распивала своë вино Бей Доу.       - Точно никто из вас, паршивцы!       - Аха-ха-ха. Мы уже и не надеемся! - посмеялся Генри.       - А если серьëзно? - продолжил Бренди. - Бей Доу, ты постоянно в море, почти ни с кем, кроме нас, не общаешься. Мы беспокоимся.       - Точно, капитан! - вмешалась Маргарет. - У Вей Юна много хороших знакомых с работы, кто-то вам обязательно понравится!       - Я не приветствую идею женить меня с кем попало.       - А мы и не с кем попало! Вы сами выберете.       Расспрашивая, девушка мельком глянула на Кадзуху и улыбнулась ему. До сих пор Маргарет единственная, кто догадался о его чувствах. Все остальные хоть и подшучивали, но не представляли серьëзных намерений.       - Мне нравятся… - начала Бей Доу, и стол притих, - Мне нравятся взрослые мужчины, без травм и нытья, как это завелось у молодëжи. Чтобы на него можно было положиться и довериться. Пусть он будет чëрств, как камень, пусть без романтики, но чтобы он был твëрд в своих намерениях. Пусть он будет груб, но серьёзен. Я уже вышла из того возраста, когда ожидаю стихотворений и цветочков.       Она закончила и, отвернувшись, сделала глоток алкоголя и засмеялась.       - Сегодня я разрешаю кутить всю ночь!       Син Цю уже давно встал из-за стола и ушëл в свою каюту, не перенося шумные праздники. Маргарет, сочувственно глянув на Кадзуху, удалилась на поводу своего мужа, а моряки лишь радовались возможности напиться. Неужели все матросы всегда алкоголики?       То описание мужчины, которое дала зрителям капитан, вовсе не подходило под Кадзуху. Взрослый мужчина? Да ну. Чëрств, как камень? Пх. Не близко. Без романтических стихотворений? А-ха-ха, насмешили. Записная книжка Кадзухи со звёздами и лëгким ветерком, что пахнет ванилью, нервно лежала в нижнем ящике его тумбы. Без романтики? Без романтики... А что тогда это было? Каждый вечер в еë комнате, каждый разговор наедине, массажи и лëгкие стоны, доверие в пьяном и трезвом состоянии, прошение о помощи, все клички, которые она давала ему, и тот поцелуй... Тот поцелуй... Неужели это всë было лишь плодом его воображения? Лишь карамелью, которая подслащивала его сердце, прежде чем разбить? Это всë было сном? Сном? Должно быть, так и есть. Бей Доу всегда старалась относится ко всем одинаково. Она доверяет своим морякам больше, чем себе. Она часто ругается, но все понимают, что бранится лишь в шутку. Для разнообразия. Она спокойно может обнять любого из них, а они и не против. А что ей дело до такого, как он? Он слаб, он молод, он обычен. Да и если задуматься, она уже 10 лет бороздит океан со своей командой. Они знают друг друга, как облупленные.       - Кадзуха, ты чего такой поникший? - вырвал парня из мыслей голос Сема.       - Ничего. Всë в порядке, - выкручивался Каэдехара, даже улыбнувшись.       - Если что, не стесняйся, мы выслушаем, - сказал тот, похлопав его по плечу.       - Спасибо... - прошептал он.       Было грустно. Просто грустно. Разочарование? Вряд ли, он даже не успел признаться. Злость? А за что ему злится? Он не сможет выкинуть стихи из своей жизни. Вырасти по щелчку пальцев, уж точно. Ему просто было грустно. Что-то чëрное, горькое и острое разъедало его душу изнутри, и ему становилось больно. Грудь сжималась, и к глазам подбирались слëзы. Нет, не плачь. Сейчас нельзя плакать, на тебя ведь все смотрят. Подожди... А смотрят ли они?       Он вновь поднял голову и понял, что вокруг стоял шум и гам, который он упрямо не слышал в своих размышлениях. Все кричали и веселились, а вот он сидел один. И на него правда никто не смотрел...       Парень встал из-за стола, подошёл к бутылке того самого вина, что расхваливала Маргарет, и вылил прямо в свой безалкогольный коктейль. Распивает сок. Ах, совсем как малолетка. Он взял кружку в обе руки и залпом выпил всë еë содержимое. Лёгкая горечь ударила в его горло, но в целом… Было неплохо. Он взял с собой эту бутылку и сел обратно, уже не пытаясь выглядеть прилично, и стал глотать жидкость прямо из стеклянной ёмкости. Без сока вперемешку вкус был другой - более яркий, насыщенный и обжигающий. Язык подскакивал от потока вкуса, горло начинало гореть, а в животе становилось тепло и комфортно. Так вот почему все так любят алкоголь. Да, действительно спокойнее. Со второго глотка горечь сменилась красками: ароматом шелковицы и одуванчика, вкусом мандаринов и закатника. Сладко, но кисло. Горько, но вкусно. И больно.       - А-ха-ха, я же сказала, что никто из вас! - возражала капитан, толкаясь с починенными.       - Я вполне подхожу под описание взрослого мужчины!       - Нет. Ты выедешь себя, как ребёнок, - возражала Бей Доу.       - Как ребёнок... - неожиданно подал голос Кадзуха. - Мы же все для тебя, как дети, верно?       Окружающие вздрогнули. Каэдехара встал из-за стола, уронив чашку с вином на пол, и, опустив голову, стал подходить.       - Ты же никого из нас не воспринимаешь всерьёз, верно? Для тебя это всë шутки, просто игра! Ты здесь единственная взрослая и тебе можно творить всë, что вздумается! Ты же капитан!       Он поднял своë лицо, злое и раздражённое. Тогда подошёл в плотную к капитану, и она могла увидеть его красные, наполненные адской злобой глаза. Он сделал ещё шаг.       - Тебе ничего не стоит заигрывать с кем попало, ничего не стоит поцеловать меня, а потом делать вид, будто ничего не было! - Ещë шаг. - Это же мелочь! Правильно! - Третий. - Нормально напиваться до той степени, что ноги подкашиваются, а потом вешаться на меня! - Четвёртый. - Ведь я для тебя всего лишь ребёнок!       Он сделал несколько шагов на Бей Доу, которая всë это время пятилась назад и не понимала, что происходит. Он оскалил зубы и толкнул еë на мачту, прижав к огромному древу спиной.       - Быть с тобой грубым? Да ты злишься, стоит кому-то повысить голос на еë сиятельство! Ты изначально ставишь себя выше других! Ты думаешь, будто твоë слово здесь закон, и что все всегда будут трепетать перед тобой! Я не буду!       Он вцепился своими пальцами в еë шею и припечатал еë голову к мачте, что женщина сморщилась от боли.       - Кадзуха... - прохрипела она, протягивая свои руки к его хватке.       - Быть с тобой грубым? Достаточно я груб сейчас? Достаточно ли я удовлетворил твоë эго?!       - Кадзуха, отпусти еë! - Прокричал Генри, оторвав парня от шеи своего капитана. Он упал на пол, оцарапав колени и фаланги пальцев. Женщина вздохнула, машинально схватившись за свою шею.       - Я ненавижу тебя, Бей Доу! - выкрикнул Кадзуха, сидя на полу. Он сжал своими руками куски досок и на них, кажется, упало несколько мокрых капель. - Ненавижу!       Парень вскочил с полу и рванул в свою комнату, оставив в голове каждого находящегося на палубе картину его заплаканного лица. Все молчали.       - Я уберусь! - прервал тишину Синтеэль, ставший стирать мусор со стола и уносить бокалы.       - Да уж... - промычал Бренди, подбирая с пола ту самую ёмкость, из которой пил Кадзуха. - Ему нельзя давать спиртное...       Бей Доу, окончательно пришедшая в себя, встала с пола и откашлялась, посмотрев в ту сторону, куда он убежал. Сначала, когда он стал на неë кричать, она была ошеломлена таким поведением. Затем, услышав причину его недовольства, хотела возразить, но дослушав его до конца не смогла подобрать ни одного слова, чтобы сказать, как же эта речь повлияла на неё. Она не знала, что и думать.       - Да как он смеет называть меня шлюхой?! - вдруг выкрикнула она, стукнув по столу так, что упало ещë несколько чашек.       - Капитан, Вы, должно быть, не так поняли... - начал Синтеэль, пытаясь защитить человека, которого считал другом.       - А что я должна была понять? Чем он недоволен? Тем, что мне не по вкусу ребячество?! Только я могу решать, как мне вести себя на людях!       Всë затихло. Матросы переглянулись между собой и тяжело вздохнули. В воздухе повисло неприятное давление. Кажется, каждый, кроме самой Бей Доу, понимал, что же именно хотел сказать парень этой женщине.       На следующее утро Кадзуха проснулся последним. Он определил это по шуму шагов за дверью. Но выходить не стал. Вряд ли кто-то из них захочет его видеть. Тем более Бей Доу. Помнил ли он всë, что было вчера? Да. Хотел ли он всë изменить? Да. Мог ли он? Нет... Это пугало.       Он просидел в комнате вплоть до обеда, закутавшись в одеяло и выписывая свои мысли в дневник.       «Вчера я сделал непоправимое. Но кого в этом винить, как не себя? Я единственный, кто в этом виноват. Я поступил глупо, и поплачусь за это сегодня. Как я мог обвинить еë в распутстве? Я даже не знаю, были ли у неë мужчины до этого. Какое я имею право судить еë? Она взяла меня к себе на корабль, сделала частью команды, а я ещë могу что-то от неë требовать. Это неправильно. Если любишь, нужно желать счастья этому человеку, а не проклинать его. Она всегда была добра ко мне. И чем я отплатил ей? Мне страшно выйти из комнаты, потому что я не знаю, как она поступит, если увидит меня. Надеюсь, меня не выкинут за борт... Хах...»       Кадзуха остановился, вздохнув и протерев сонные, красные от слëз глаза. Он не спал всю ночь, сначала находясь в истерике, а затем в мучительных обвинениях самого себя. И всё равно казалось, что даже в дневнике он не может быть с собой достаточно искренен. Ему хотелось…кричать. Правда хотелось накричать на неё, лишь бы больше не чувствовать этой режущей боли в груди. Было ощущение, что она специально. Специально злит его, чтобы посмеяться. Потому что считает его жалким. И после такого…, наверное, не зря.       Он упал головой на край кровати и упёрся взглядом в потолок. Хотелось потерять сознание, исчезнуть, умереть.       «А кто сейчас наблюдает за горизонтом?» - задумался парень, вспоминая о своей работе. Он рванул из комнаты.       На палубе его встретила Маргарет, укачивающая ребёнка.       - Кадзуха... - попыталась окликнуть его девушка, но он не успел ответить, карабкаясь вверх по мачте.       - Доброе утро, - поприветствовал его Бренди, сидящий в вороньем гнезде.       - Доброе... - виновато просипел Кадзуха.       - Голова не болит? - сочувственно спросил он, двигаясь, чтобы парень взобрался.       - Нет. Ваше вино действительно не оставляет похмелья.       - Пх. Да, наверное.       - Я заменю тебя, - поспешил Каэдехара. - Можешь пойти отдохнуть.       - Спасибо, - поблагодарил собеседник, но не поторопился уходить.       - С тобой точно всë в порядке? - ещë более обеспокоенно спросил мужчина.       - Да... - неубедительно ответил светловолосый.       Сегодня было как-то пусто. Заботливая мать вскоре ушла в свою каюту, и внизу остался лишь Генри, изредка касающийся руля. Тихо. Нагнетает. Казалось, весь корабль винил его в ночной проделке, и обиженно не смотрел в его сторону.       В лицо дунул ветер, и парень устремил свой взгляд на горизонт. Красиво. Солнце тоже светило блекло, но туч не было. Свежий воздух сейчас явно шëл ему на пользу - горячее лицо расслаблялось, и парень наконец мог успокоиться. Глаза благодарили его за передышку, перестав краснеть и зудеть, и он легко уснул.       Ближе к вечеру он услышал на палубе шум.       - Хей, а с Кадзухой всë нормально? Весь день его не видел, - говорил Генри.       - Я тоже его не видел... - обеспокоенно проговорил Синтеэль.       Оба уставились на капитана, но она молча прошла мимо. Поднялась на капитанский мостик, громко цокая каблуками по дереву, облокотилась на борт, скрестив ноги, из-за чего ткани юбки открыли еë бëдра, подожгла табак в трубке и затянула дым в лëгкие, устремив взгляд прямо по курсу.       - Пойдём отсюда, малец… - прошептал Генри, оттаскивая его за плечи.       Девушка явно не желала с кем-то разговаривать. Когда они отвернулись, она опустила взгляд, наблюдая за тем, как они уходят.       Кадзуха прислонился лицом к своей «корзинке», в которой бренно валялась его никому не нужная туша, и посмотрел на капитана, укладывая голову на руки.       - Прости меня, Бей Доу... - тихо прошептал он, забывая моргать между наблюдением за ней.       Она докурила трубку, вытряхнув остатки табака в пепельницу, и тяжело выдохнула, скатившись по стене на пол.       - И почему же ты испытываешь ко мне такие чувства? - заговорила она, смяв рукой свою щëку. - Неужели я действительно сделала что-то не так?       Внутри Кадзухи вдруг что-то встрепенулось и упало на потолок, ибо сила притяжения в тот момент перевернулась. Он прислушался.       - Если бы хоть причину мне сказал, мы бы могли поговорить. Да и что значит, что я даю себя трогать кому попало?! Да я что не день, то одна сижу! Хоть сами бы попробовали вести деловые переговоры! - Она вздохнула, зарывшись рукой в волосы и закрыв глаза. - Ты меня раздражаешь только тем, что я не могу выкинуть тебя из своей головы. Чëртов дурак! Да когда я в своей жизни позволяла себе зазнаваться? Ребёнок и есть ребёнок, что суету поднимать?!       Женщина выдохнула, уткнувшись лицом в колени, и замолчала, изредка вдыхая морской запах.       - Что с тобой не так? Нет, что со мной не так? Когда я перестала тебя понимать?       Её сейчас тревожили противоречивые чувства: в первую очередь, она злилась и не понимала, как он только мог себе позволить накричать на неë, но потом, забывая о гневе, она чувствала грусть и сожаление. Она хотела узнать, почему, почему же он возненавидел еë? Правда ли это так, или тут замешано что-то ещë? Она чувствовала какую-то предательскую тоску, похожую на то ощущение, когда от тебя отворачивается твой самый заветный и дорогой друг, или бросает одну на берегу твоя мама.       Женщина давно не шевелилась и, кажется, перестала причитать себе под нос. Кадзуха заволновался и закусил губу. Спуститься вниз и выдать то, что он всë это время был здесь и слышал еë, или проигнорировать то, что за судном в данный момент никто не следит? А вдруг ей стало плохо? Он осторожно спустился и тихо подошёл к Бей Доу, наклоняясь к еë лицу. Кажется, спит...       - Кто там? - довольно грубо процедила капитан, приподнимая голову со своих колен. Она увидела Кадзуху, и он дëрнулся назад, осознав, что его раскрыли.       - Пф, - недовольно выкинула она. - А ты что здесь делаешь? Работы не хватает? Я найду.       - Простите, капитан!       Он живо развернулся и убежал, не оставив и следа своего присутствия, а она молча проводила его взглядом.       Син Цю сегодня был не таким, как мы привыкли видеть его жители Ли Юэ. Он всегда был маленьким дурачком, привыкшим строить козни своим друзьям в лицах Сян Лин и Чун Юня. А что сейчас? Серьёзный господин, что только и ждëт, когда остальные исполнят его волю. И чем он занимался всë то время в комнате? Ответ несколько проще, чем предполагали моряки. Девяносто процентов времени он читал книги, которые взял с собой, или писал новый роман, а те десять оставшихся процентов предавался грëзам.       - Знал бы ты, как я скучаю... - грустно мямлил Син Цю, закрыв дверь в свою каюту. - Целый месяц без тебя, что за мучения?       Он плюхнулся на кровать лицом в подушку, мыча недовольные колоннады потолку. Что-то внутри его груди давило и покалывало, заставляя натянуто и криво улыбаться. Да, есть такого рода боль, что заставляет улыбаться. Она не настолько сильна, чтобы глаза становились мокрыми, и потом, он же парень, он не должен плакать; но была настолько неприятной и надоедающей, что хотелось «выскрести» её из груди и выкинуть за борт. Он вздохнул, дотронувшись до своего кармана и, помедлив, достал покоцанный кусочек бумаги. Он закусил губу, раскрывая его. На фотографии был изображён Чун Юнь в белом мужском кимоно на празднике морских фонарей. Улыбка его была большая и широкая, что крайне редко для ледяного мальчика. Тогда они вместе гуляли, ели любимое мороженое Чун Юня и пытались изгнать духа из праздничного инвентаря. А затем встречали рассвет. И тогда его солнышко впервые улыбнулся. Он выглядел таким счастливым... Тогда-то Син Цю и влюбился.       Его рука коснулась синей рубашки и расстегнула несколько пуговиц, потому что в комнате становилось жарко. С уст сорвался нетерпеливый выдох. Он медленно опустил пальцы под одежду и коснулся своей груди. Это даже близко не напоминало те ощущения, которыми одаривал его любимый каждый вечер, день, ночь… День. Ночь. День. Ночь. Так шли его будни без любимого. Он чувствовал лёгкий трепет внизу живота, смотря на эту фотографию. Здесь его любимый был каким-то особенным. Парень закрывал глаза и представлял на своём теле его прикосновения. По телу разбегались мурашки, когда на его паху вырисовывали очертания чужих рук. Рубашка была растëгнута полностью, галстук и пиджак полетели на тумбу у кровати. Он сжался. Пальцы невыносимо тягуче охватывали грудь и резко сжимали еë, а потом также медленно отпускали. Спина его выгнулась, щëки покраснели, ноги запутались в одеяле. Чего-то не хватает. Он оторвал одну руку от ненасытного тела и коснулся губ. Это так смущает. Фаланги по одной пробрались в рот, надавливая на язык, а затем разошлись в стороны. Ротовые мышцы вяло зашевелились, и Син Цю простонал. Сначала кончики пальцев приятно жгло от укусов, а затем язык взял на себя всю работу. Это отдалëнно напоминало те моменты, когда он стоял перед ним на коленях, выполняя свой «супружеский долг». Лишь отдалённо. Пальцы были невыносимо малы и тонки для того, чтобы хоть близко удовлетворить в глубине души извращённого книголюба. Язык вылизывал их охотно и очень тщательно, обхаживая со всех сторон и проверяя каждый сантиметр по несколько раз. Затем он надавливал, и повторял свой круг.       Син Цю вытащил вдоволь вылизанные пальцы, с которых капала ещë тëплая слюна, и покраснел, опускаясь второй конечностью к своему ремню. Пряжка слегка брякнула, ударившись о пол, а ноги задевали края одежды и мешали еë снять, дрожа от предвкушения. Слава Архонту, что двери здесь запираются.       Его член уже порядком намок, выделяя смазку, и тонкая струна липкой жидкости потянулась вслед за нижним бельём. Оборвалась на простыню.       - Надеюсь, у вас есть сменная… - прокомментировал Син Цю. Он с предвкушением коснулся своего члена и запрокинул голову, сжимая его. Долгожданная ласка была намного приятнее и желаннее, чем обычное самоудовлетворение. Он закрыл глаза, представляя на месте своей руки руку Чун Юня. Это было бы идеально.       Синеволосый устроился на кровати поудобнее, переворачиваясь на живот и приподнимая бедра вверх. Колени упирались в матрас под великолепным щадящим углом, что даже через час покатушек на чужом члене не натёрлись бы. Сразу видно, уже опытный. Одной рукой он подложил подушку себе под грудь и смял еë, а вторая отправилась на повторную влажную обработку. Вновь добившись того момента, когда слюна выбивается изо рта и член дрожит от такого невнимания, он завëл руку за спину и мокрыми пальцами нашел свой анальный вход. Парень нежно массировал его, надавливая и поглаживая, и лишь когда он стал мягкий и податливый, со стоном вошёл.       - Чун Ю-ю-юнь... - промычал он в подушку, задыхаясь от наслаждения. Его терпение мгновенно лопнуло. Пальцы проникли полностью, до упора, и стали активно надавливать на чувствительные стенки в поисках простаты. Впрочем, они не были долгими. Найдя комочек упругих мышц, Син Цю двинул двумя пальцами со всей силы, что сдерживать громкость голоса стало чрезвычайно тяжело.       - Ах, Юнь-Юнь, мой милый Юнь-Юнь!       Кровать стала издавать жалостные скрипы, когда бëдра юноши захлопали в такт руке. Он сжимался, срывался на стоны и ускорял свои ласки, раздвигая пальцы в форме ножниц. Нагнувшись, наследник клана Фей Юнь дотронулся членом простыни, и нетерпеливо заёрзал на ней. Такое грубое трение только заводило его. Он выгнулся, как собака во время течки, высунул язык и закатил глаза, задыхаясь в наслаждении. Его тело дрогнуло, и он свалился в прострации на грязные простыни.       Маргарет же устроила тихий час для всех членов своей семьи: спит ребёнок - спим мы. Это счастье. Членам экипажа очень повезло, что на корабле это маленькое чудо прекрасно укачивало. Синтеэль, спустившись в закрома корабля, чистил картошку для будущего ужина, что-то напевая себе под нос. Бренди начинал готовку, Генри расписывал карты. Чем занимается Сем - вообще никто не знает.       Так сменялись дни, потом недели. Кадзуха и Бей Доу больше не разговаривали. Пару раз через его губы мелькало слово «прости», но его прерывали то еë дела, то беспокойная команда, то банальный отказ слушать.       - Капитан! - выкрикнул Бренди, поднимаясь на рулевую платформу. Прошло около получала с обеда, поэтому по какому вопросу мог прийти к ней повар, женщина не догадывалась. - Не уделите ли Вы пару минут?       - Да, - спокойно ответила она, недоумевая, к чему такие формальности.       - Капитан.,. - несколько застенчиво вышел из-за спины друга Кадзуха. - Я бы хотел попросить у Вас прощения, - сбивчиво начинал он, сложа руки в замочек у груди. Взгляд его был опущен в пол, а колени слабо подрагивали.       Женщина хмурилась, сурово вздыхая, но не отвечала, тем самым давая возможность продолжить.       - Я поступил глупо, напившись, хотя никогда до этого не брал в рот и капли спиртного. Мне очень жаль за мои слова. Могли бы Вы..?       - Это всë, что ты хотел сказать? - не дослушав, прерывала его она.       - Да, но…       - Тогда иди намой полы в хранилище. И бочки заодно проверишь.       - Да, капитан... - послушно процеживал парень, разворачиваясь к трюму и слабо перебирая ногами.       - За что ты так с ним? - жалостно мычал Бренди, смотря вслед юноше. В его глазах он был таким маленьким и несчастным.       - О чем ты? - как ни в чëм ни бывало переспрашивала женщина.       Всем было понятно - спорить с ней бесполезно.       - Капитан, - твëрдо произносил юнга, нагло входя в женскую комнату, - Я сожалению о том, что нагрубил Вам. Моë поведение было недостойным, и Вы можете наказать меня, как Вам вздумается, но, прошу, простите м...       - Наказать как вздумается? - вновь перебила его девушка. - Намой все винные бокалы и плитку на кухне. Давно хотела, да руки не дотягиваются.       - Да, капитан... - поникшим голосом отвечал Каэдехара.       - Капитан, мне велели принести Вам липовый чай, - произносил парень, держа в руках поднос с заварным чайничком, чашкой и вазочкой для сахара. Он стоял в дверях, ожидая разрешения войти. Женщина же, скрестив ноги, лежала на кровати и что-то читала. Приподняв глаза, она ответила:       - Ну так поставь его.       Самурай прошëл в комнату и поставил поднос на тумбу у кровати и, сложив руки за спиной, скромно начал:       - Госпожа Бей Доу, мне очень жаль, что я накричал на Вас в день праздничного ужина. Прошу, простите меня.       Капитан не отвечала, уткнувшись носом в книгу, и медленно, как бы неуверенно кивнула ему спустя несколько секунд. Не отрывая глаз.       - Да-да, не мешай мне.       Всë тщетно. Сколько бы он не пытался, не подходил, не готовил глубокие речи, не менял подходы - всë бессмысленно. Она просто не хотела его слушать. Ах, как же он сожалел о случившемся. Всего несколько слов, выброшенных по пьяни, значат так много! Его пожирало чувство беспомощности. Может наложить на себя руки? Нет, на неë это не подействует. Она посчитает его глупцом. Она любит взрослых и мужественных. Может быть сделать что-то из ряда вон? Нет, он и так это сделал. Может приползти на коленях? Она не поймëт. Всë не то, не то! Ах, Бей Доу, как же понять твою сложную душу? Что же тебе нужно? Кадзуха терял надежду. Может она просто не хочет его прощать, чтобы он ни сделал? Тогда, наверное, стоит исчезнуть с глаз долой и просто выполнять свою работу. Но чем больше времени проходит, тем более обособленно они себя ведут. И даже отношения с командой стали какие-то натянутые. Как же это мучительно.       - Привет, Кадзуха, - мило улыбнувшись, прошептала Маргарет, сидящая в кресле и мирно связывая между собой нити пряжи. Сейчас она была похожа на бабушку, которая не ждëт чего-то впечатляющего от оставшихся ей дней, не желает чего-то менять или находить в жизни новое. Она просто спокойно отживает оставшийся ей век. Так комфортно, атмосферно, тихо. Так по-матерински. В этой комнате, кажется, пахло любовью к всему окружающему, а особенно - к своим близким.       - Спасибо, что пришёл помочь, но ты немного опоздал, - Она показала рукой в сторону кровати, где мирно сопел ребёнок. Вчера девушка попросила помочь ей укладывать его несколько дней, потому что еë лицо ему, видимо, надоело, и он упрямо отказывался от сна и еды. Но сегодня он святым чудом ушëл в мир грëз даже без уговоров, чему мама была несказанно рада.       - Ох. Прости пожалуйста, я.. - тихо отвечал Кадзуха.       - Ничего страшного. Это и к лучшему, - прошептала Маргарет, откладывая работу в сторону.       Юнга сегодня показался ей немного уставшим. Под глазами его скопились синие мешки картошки, капилляры глаз, похоже, кто-то старательно обводил красной ручкой несколько часов, а волосы были не чесаны минимум месяц. У лба и бровей собрались недовольные морщинки, плечи были прижаты к телу, как клеем намазанные, а в руках стояло напряжение. Он дрожал.       Бродяжка кивнул, присев на кровать напротив, и утомлённо уставился на люльку. Вéкам, кажется, было сложно подниматься, и парень находился в полусонной прострации.       - Кадзуха, - шепотом начала девушка, - Что-то случилось?       Он реагировал медленно, заторможено. Смысл вопроса дошёл до него лишь спустя несколько секунд, и он разочарованно вздохнул.       - Я пытался извиниться перед Бей Доу, но всë тщетно. Она и слушать не хочет, - в его голосе прозвучала нотка безумия. После - тоски.       - Кадзуха... - сочувственно протянула Маргарет. Она встала со своего кресла и медленно подошла к нему, уткнувшись в кровать коленями. Он поднял на неë уставшие глаза и увидел протянутые руки, которые спустя мгновение нежно обняли его больное тело. Они легли на лопатки и поясницу так тепло, как поцелуи любимого человека, и почти невесомо стали поглаживать их. Маргарет молчала, но еë движения говорили больше слов. Она утешала. Она поддерживала. Это то, что Кадзуха не чувствовал уже очень давно, с самой смерти своего единственно друга. На секунду он почувствовал скопившиеся в уголках глаз слезинки и комок нервов, вставший поперёк горла. Он сглотнул, приподнимая голову вверх, чтобы не заплакать, и опустил свои дрожащие руки на спину подруги. «Спасибо» значилось в этих долгих, беззвучных объятиях.       Мама выпрямилась, отрываясь от занятного времяпрепровождения, прикрыла рот рукой и ярко, энергично зевнула.       - Так успокаивающе, что мне захотелось спать, - шутливо промычала она, улыбнувшись.       - И правда, - согласился парень.       - А за что ты еë любишь? - серьëзно спросила Маргарет, вернувшись в своë гнездо.       - Я.. - нерешительно промямлил он, задумываясь. - Я не могу сказать, что люблю еë за что-то определённое. Она не такая, как все. Она сильная, грозная и независимая. Всем своим видом она показывает, что ей никто не нужен, что она не просит помощи и ни к кому не привязывается, но я знаю, что она очень любит свою команду и никогда не откажется от вас. Я знаю, как она трепетно следит за выполнением всех установленных правил, но не из-за того, что ей это принципиально важно, а из-за того, что она беспокоится о сохранности своей семьи. Она делает вид, что ей нет дела до своей жизни, но во время штормов еë руки трясутся. Хотя, может быть, это просто из-за холода?.. Она кажется строгой, но на самом деле очень добра и внимательна к окружающим. Она взяла на своей корабль моряков, пострадавших во время бури, и делилась нашей едой, и затем вернула их домой. Она забрала Синтеэля сюда и покорно ждёт. Не держит, но не прогоняет. Она уверенна в себе, но не злоупотребляет властью. Она не ставит себя выше других, она идëт под руку с нами... - он сделал паузу, опустив голову в пол и разглядывая тëмные, влажные доски. - Я думаю, что ей вовсе не нужен грубый партнёр. Она просто хочет быть уверена, что на него можно будет положиться. На самом деле она куда более ранимая, чем кажется, и нуждается в поддержке куда больше всех нас вместе взятых. Она чувствует себя одиноко. Но никто никогда не узнает об этом. Я восхищаюсь тем, как же долго она может скрывать это, и потому я больше всего на свете хочу её защитить. Мне хочется, чтобы она почувствовала себя в безопасности. В первые – в безопасности! Если никто кроме меня этого не видит, то мне очень её жаль, и я понимаю, почему она говорит о «взрослости». Я хочу, чтобы она могла расслабится в моëм присутствии. Чтобы я был тем, с кем она будет уверена в своëм «завтра».       Он протянул несколько последних слов так медленно, негромко. В этом голосе были слышны слова «но я не смог» с такой грустью и жалостью, что можно было бы расплакаться здесь, на месте. Было слышно, как же он сожалеет о произошедшем. Как же ему одиноко без неё…       Кресло Маргарет скрипнуло, и Кадзуха поднял глаза. Он вздрогнул. На лице врача красовались слëзы. Такие маленькие, солëные капельки печали и жалости. Такие хрупкие и слабые, что их при виде их сжималось сердце.       - Маргарет, что случилось? - бросился он к ней, крича всем своим выражением лица.       - Н-ничего, я просто... Просто… - всхлипывая, просипела она, - Кадзуха, ты больше всех на свете достоин еë любви.       Он замер, горько вздохнув.       - Спа…       - Маргарет! - с ужасом крикнул мужской голос, появившийся в дверях. Это был Вей Юн, и то, что он перебил юнгу, его совершенно не трогало, - Что случилось?       Он кинулся на колени перед ней и стал стирать слëзы с лица, поглаживая по руке и успокаивая. Кажется, Кадзуха на секунду заметил злобный взгляд на своëм лице.       - Ничего, всë в порядке, - усмехнувшись, отвечала девушка, обнимая Вей Юна за руку. - Я сама виновата, Кадзуха здесь не причём.       - Тц.. - расстраивался он, обнимая еë, - На секунду тебя оставить нельзя.       - Всë правда в порядке... - продолжала она, - Прости, Кадзуха, - повернулась на него. - Я слишком сентиментальная после родов. Ты можешь идти. Спасибо тебе за компанию.       - Не за что, Маргарет, - кратко отвечал он, выходя из каюты.       Весь остальной день прошёл так же глупо, как и остальные. До самой ночи он сидел на стрëме, выслеживая глазами каждое мельчайшее изменение моря. На секунду ему даже показалось, что всë так и закончится. Где-то через час его должен будет сменить Бренди, и поэту придётся жаться одному в холодной постели тесной каюты. Там будет пусто. Будет больно. Страшно. Он опять не сможет уснуть до утра, потому что мозг станет активно подсыпать новые идеи для извинений. В глубине души парень понимал, что это бесполезно, но сердце ныло, отдавая голове сигналы о воспроизведении пьяного эпизода вновь. Временами, прижимаясь к жёсткому дереву, парень прикидывал, как начнёт бродячую жизнь. Лучше всего было бы остаться в Сумеру сразу после приезда. Говорят, там недавно был переворот, и Архонт наконец официально и фактически пришла к власти. Властью это было назвать трудно, ведь она давала всю возможную свободу и самые важные знания. Народ любил еë. Наверное, она и его сможет полюбить? Возможно, он станет лесным дозорным и выучиться на лекаря. Будет помогать таким же путникам, как и он сам.       Пребывая в раздумьях, парень медленно моргал, пытаясь не уснуть. Горизонт был чист, вокруг было тихо. Но чем дольше самурай углублялся в мысли, тем сильнее начинало жать в груди. Он открыл глаза.       Будет шторм.       Парень спустился с вороньего гнезда и попытался глазами найти кого-то из команды, но, кажется, все были на ужине. Из каюты вышел Синтеэль, который чуть не врезался в Кадзуху.       - Ой! Прости пожалуйста, Кадзу..       - Будет шторм, - перебил его парень. - Передай Бей Доу.       - Но!       - Она не будет меня слушать.       Синтеэль сглотнул и бросился обратно в столовую, что позволило юнге немного расслабится. Он передаст. Всë будет в порядке.       Сминая своими боками постель, светловолосый готовился ко сну. Помочь он не сможет ровно ничем, кроме своего ветра, а потом ещë и проваляется в койке с простудой около недели, заставляя Маргарет переживать за него. Она и так плохо спит и сильно устаёт. Нет ему места в материнской жизни. Да и Бей Доу, если парень пустит вход анемо-глаз, опять скажет ему остановится. Она упряма. Да и к тому же, они в любом случае всегда могут его разбудить. Как-то же они справлялись, пока он болел. Он будет только под ногами мешаться.       Факт покачивания корабля Кадзуху только успокаивал. Ему нравилось думать, что его укачает, и он сможет быстрее отойти в мир Морфея. Ценных вещей, которые могли бы попадать, у него не было.       - В смысле, шторм? - раздражённо акцентировала капитан, - На небе ни облачка! Кто тебе это сказал?       - Каэдехара Кадзуха.... - сдавленно промямлил Синтеэль. Бей Доу вздохнула. Как бы она не обижалась, не игнорировала его, а способность предсказывать бурю у него всегда работала прекрасно - она не могла проигнорировать столь смелое заявление.       - 5 минут на доесть, и выходим.       Вода вновь била по мачте и парусам. Прошло около 2 часов с момента, как юнга доложил эту новость, но стихия, кажется, даже не планировала утихать. За борт скатилось несколько столов и светильников, а потому на чëрном корабле ничего не было видно. Грохотал гром, и голоса команды сливались в страшную какофонию. Ничего не слышно. В каютах билась посуда (она была деревянной, а потому её падение означало рьяный скач по полу, а не осколки). С одной стороны, это хорошо, ведь не нужно будет подметать пол и резать пальцы, а с другой стороны, Бренди, каждый раз забывая о посуде и заходя на кухню после шторма, наступал на неë и кубарем летел на пол. В такие моменты Маргарет осуществляла попытки обработать его ушибы, на что мужчина гордо и независимо отвечал «нет».       В комнате врача и его мужа плакал ребёнок. Коляска разъезжала по комнате туда-сюда, а мамочка бессильно опиралась на стену и не могла её поймать. Еë любимое кресло переворачивалось всякий раз, когда корабль уходил в сторону. Вей Юна в морских поездках всегда тошнило, поэтому, как бы он не хотел помочь, он не мог выйти из ванной. Какими только уговорами Маргарет не пыталась затянуть его в эту поездку! Она говорила, что одна не справится, что ребёнку нужно расти с отцом, что она боится его измены, крушения, шторма, смерти. А если она потеряется в путешествии, а он еë не найдёт? Нет, Вей Юн, тебе нужно ехать с женой! Он и поехал.       Голова у Маргарет раскалывалась страшно: после родов она не могла спокойно воспринимать любой шум. В ней просыпались материнские инстинкты, и она шла успокаивать любимое дитя. А оно плакало, кричало, возилось. Ей казалось, что коляска вот-вот упадёт, и еë малыш обязательно полетит головой вниз, сломает руку, ногу, череп. Разобьётся! Не будет ей прощения. Она всю жизнь будет корить себя в его смерти, будет мучиться от кошмаров и не сможет спать. По щекам еë отрывисто, большими каплями текли слëзы, и, отрываясь руками от стены, она шла спасать своего сына от корабельной тряски. Но стоило ей сделать шаг, как судно снова наклонялось на бок, и женщина хваталась за любой попавшийся предмет, чтобы удержаться на ногах. Да, Маргарет давно была в команде и привыкла к бурям, но сегодня она беспокоилась совсем не за себя. За своë солнышко!       Каюта Син Цю давно превратилась в помойку. Книги, которые он любил оставлять на покрывале, попадали на пол и катались по нему, как дети со снежной горки. С разбегу, на ледянках! Странички безвозвратно пачкались, мялись и отрывались. Более того, пол уже был мокрый. Как бы плотно и старательно моряки не закрывали двери в каюты своих гостей, а комнаты всë равно находились ниже корабельной палубы, и вода, отчаянно летевшая на борт, стекала прямиком в трюм. Син Цю держался за перила кровати (они там были, чтобы беспокойные жильцы не падали ночью из-за небольшого покачивания), и пытался удержать чемодан с оставшимися вещами. Там были его авторские книги. Не хватало ещë их испортить! Да каждый экземпляр стоит невероятных денег! Он писал их почти два года! Боже, он больше никогда не поедет куда-то на корабле. Только не на корабле.       Двери в каюту Кадзухи были отворены настежь - это единственная комната, в которой очень долгое время не могли починить замки. На пол попадали стулья, его немногочисленные одеяния и сотни листочков, когда-то разложенных по всем возможным поверхностям. Стихи. Он всë время их ссоры писал стихи. Каждый вечер, ночь, по несколько раз на дню. Пару строк и целые поэмы. Он не мог отдавать себе отчёт в своих действиях, но, казалось, если он сию секунду не выговорится, не положит свои переживания на бумагу, его голова расколется на две равных половины и рассыплется на пылинки. И сейчас эти произведения искусства жалостно разваливались в солëной морской воде. Казалось, что это они затопили комнату. Это они плакали все безутешные будни и молили о пощаде! И сейчас были рады своей гибели.       Юноша долгое время пытался уснуть, но, несколько раз упав с кровати, понял, что это бессмысленно. Он смотрел на капающий потолок. Он ведь не обрушится? Нет, Алькор - корабль верный, прочный. Сколько лет уже ходит по морям! И в этот раз тоже протянет.       Бей Доу не вывозила. Волны усердно шатали судно, всеми силами пытались опрокинуть его, завладеть последней каплей надежды и забрать людей на дно.       - Капитан! Это бесполезно! Волны сильнее вас! - кричал Бренди, держась рукой за крепление для весел.       - Тогда мы разобьёмся! - возражала она.       - Позовите Кадзуху!       Что-то в еë сердце ёкнуло. Она прекрасно понимала, что, если бы Кадзуха развернул им ветер, всë было бы намного легче, но попросить его о помощи означало бы проявить слабость! Означало, что ей первой нужно было заговорить с ним. Она не могла позволить себе быть слабой. Нет, только не сегодня. Не сейчас!       - Капитан! - кричал Бренди.       Она не могла избавиться от мысли, что, если она подойдёт к нему, то обязательно проиграет в какой-то страшной схватке. В каком-то поединке, куда записали их двоих, ничего не сказав.       - Капитан, волны вас накроют!       Если она заговорит с ним, это означает признание поражения. Это означает, что она должна будет признаться себе, что в глубине души она с ним согласна. Что она правда всю жизнь боялась показаться не столь уверенной, не столь серьёзной, как того требовала от других. Это означало бы сказать ему, что он прав!       - КАПИТАН!!!       На борт корабля упала сломавшаяся мачта. Белые тряпки, оставшиеся от паруса, расстелились по палубе и накрыли собой лицо Бей Доу. У неë болела голова. Просто раскалывалась. Ветер жутко выл и заглушал её мысли. Спать. Ей нужно спать. Да, поспать было бы сейчас как раз кстати... Больно. В голове шумит. Как же хочется спать...       Солнце вовсю светило - было тепло и уютно. Ну разумеется, одна из самых жарких стран Тейвата. А если пройти дальше, забрести в пустыню… М... Ты не сможешь стоять на земле от того, какая она горячая! Лучи брызгали в глаза, отчего веки недовольно жмурились. Было мирно и комфортно. Тихое карканье какой-то экзотической птицы, шелест зелёных листьев, слабый ветерок и приятный запах сладких фруктов. Мягкая постель, ощущение чьей-то руки на твоём одеяле и едва ли заметное нервное покусывание губ. Можно было бы остаться здесь навечно... Стойте… Но как же шторм?       Бей Доу нехотя разомкнула глаза и попыталась сфокусироваться. Она лежала на берегу Сумерского порта, а рядом с ней сидели, тыкаясь носом в землю, Маргарет и Синтеэль. Остальная команда разгружала оставшиеся в сохранности ящики с грузом. Поломано было не так много, всë таки, большую часть была спасена благодаря капитану. Гораздо сильнее пострадал корабль - одна из мачт всë ещë лежала на палубе, подметая еë когда-то белыми парусами.       - Где я? - хрипло спросила Бей Доу, поворачиваясь к двоим сторожам. Нервный Синтеэль мгновенно проснулся и, выпученными глазами глянув на капитана, крикнул команде: «Она проснулась!!».       Все покидали свои ноши и кинулись к женщине. Остался один Генри: он переговаривался с работниками порта.       - Капитан, Вы как?       - Как Вы себя чувствуете, капитан?       - Капитан, как Ваша голова?       Их крики сливались в один громкий и надоедливый гул, и Бей Доу зажмурилась.       - Тише, - просипела проснувшаяся Маргарет. - Она не сможет вам ответить, если вы будете такими громкими.       Матросы переглянулись и утихли, жадно ловя каждое слово капитана.       - Кажется, я в порядке... Мы в Сумеру? Кто управлял кораблём? Как всë прошло?       - Корабль пришвартовал Генри, всë хорошо, Бей Доу. Вам нельзя сейчас волноваться.       - Что со мной произошло?.. Ничего не помню...       Матросы помешкались. Никто из них упорно не хотел говорить о случившимся, особенно Бей Доу. Тогда голос вдруг показал Синтеэль.       - Кадзуха спас Вас, капитан… - нерешительно промямлил он. Повисла неловкая пауза.       - Из-за ветра мачта надломилась и стала падать. - Бренди. - Ещë бы пару секунд, и Вас бы накрыло, но Кадзуха отшвырнул еë в сторону. Вы упали на пол и ударились головой, отчего потеряли сознание. Потом Вы приходили в себя несколько раз, но бредили и засыпали вновь. С Вами случилась горячка.       Бей Доу нерешительно кивала, обдумывая случившееся, и краем сознания уже рисовала планы на будущее. Они доставили не весь груз, а значит придётся возвращаться и, вероятно, за свой счёт. Но корабль сейчас явно не поплывёт. Ремонт займёт не меньше месяца, а то и двух… Всех матросов нужно разместить здесь. А как же гости корабля? Син Цю? Если у них испортятся отношения с гильдией Фей Юнь, Нин Гуан будет не в восторге.       - Как давно мы причалили? Груз в порядке? Где находится господин Син Цю?       - Мы причалили...       - В-вы...       Бренди прервали девичьи всхлипы. Все подняли голову на Маргарет, всë это время сидевшую рядом с Бей Доу в качестве доктора. По щекам еë катились слезинки.       - К..кадзу..ха.. Так старался ради Вас! Он мог умереть, а Вы как всегда молчите! Даже не спросите, где он! Д-даже прощения... У него не попросите! Он... Он Вас любит!       Слëзы девушки капнули на руки капитана, и она бросилась прочь, в сторону города. Вся компания осталась стоять в тишине.       - Он... Любит меня? - ошарашено спросила Бей Доу, поднимая глаза на команду. Они неуверенно потупились. По правде, мало кто из мужского населения корабля это в полной мере осознавал, но каждый мог заметить, как он на неë смотрит. Особенно Синтеэль, который каждую неделю писал своей возлюбленной письма с извинениями. Благо она была понимающей и уже привыкла к длительному его отсутствию. Всë это время она носила на пальце кольцо, которое он ей подарил, чтобы окружающие не забывали, кому она принадлежит. Для жителей Снежной семья была на первом месте.       Бей Доу сжала одеяло, упирая глаза в собственные колени.       - Вы тут справитесь без меня? - спросила она, не поднимая взгляда. Бренди оглянулся на Генри, который яро что-то обсуждал с местными, и кивнул.       - Справимся.       Бей Доу смахнула одеяло и встала с кровати, твëрдо стоя на своих двух.       - Тогда удачи.       Матросы улыбнулись, когда она побежала в сторону леса.       Утром, когда корабль только-только пришвартовали, Кадзуха снëс на землю свою часть груза и скрылся. Синтеэль видел его последним, но, когда окликнул, тот не повернулся. Наверное, погуляет и вернётся. Самурай всегда был романтичной личностью.       Самым странным был тот факт, что женщине никто не сказал, где он, но она инстинктивно побежала в лес. Вернее, в сумерские джунгли. Почему-то ей казалось, что нигде больше он быть не может. Что он именно там. Где-нибудь на возвышенности, как на вороньем гнезде. Он наблюдает за всем, что происходит вокруг, и пишет с этого рифмованные строчки. Он точно где-то там!       Она прошла мимо разветвления дорожек, свернула налево и подумала: что же она ему скажет? Скажет вернуться? Попросит прощения? Признает, что он прав? Это всë не то. Она хочет, чтобы он был не просто частью команды, а частью еë! Чтобы он остался… Не просто как юнга. Чтобы он... Всю жизнь был рядом. Она уже так сильно к нему привыкла. Привыкла, что он ходит вместе с ней на политические встречи, что он стоит рядом во время затишья, что он осторожно, как бы случайно, меняет поток ветра, чтобы корабль шëл быстрее, что он делает ей массаж каждую пятницу. Он разводит всех пьяниц по каютам на ночь. Он всегда рядом. Ей даже стали нравится его причитания, из редкие бардовские песенки, которые он играл, вставая на край борта. Вот же логика! Плавать не умеет, а сам лезет, куда ни попадя.       Она забежала в самую чащу. Неподалёку уже виднелись сконструированные на деревьях небольшие домики лесного патруля. Она их ассоциировала с путешественником. Ходят по лесам, убираются, подбирают заблудившихся или пострадавших местных жителей и помогают им. Есть среди них даже врач, варящий целебные отвары и засушивая травы для благовоний.       - Бей Доу?       Она опустила голову и увидела перед собой Кадзуху. Огромные мешки под глазами, уставший взгляд и забинтованная правая рука. Должно быть, это из-за падения? Он выглядел точно, как в первый день, когда она только-только увидела его. Побитый, уставший, отчаявшийся. Готовый на всë. Ещё тогда ей показалось это жалким и глупым, но сейчас мысли в голове отзывались сочувствием к этому лицу. Она так долго мечтала о той далекой, упомянутой только в инадзумовском кино «надежности», что лишь сейчас поняла, какой силы стоит эта улыбка. Улыбка, которая не сходит с губ даже тогда, когда невыносимо больно. Когда ноги не держат, голова кружиться, затекает спина и хочется спать. Сильного мужчину вовсе не определяет его рост или обхват груди. Его определяет умение защитить в нужный момент. Как это сделал он…с мачтой.       - Кадзуха! - нерешительно крикнула она, стушёвано переминаясь, - Я хотела сказать...       - Не утруждай себя. Я подумал, что хватит с меня приключений, и я бы хотел на время остаться здесь. У меня есть начальные навыки врачевательства, поэтому, я думаю, лесной дозор примет меня к себе. Бренди прекрасно справится с задачей вперёдсмотрящего, - он улыбнулся ей, сжав больную конечность. Бинты явно были уже старые, мокрые, и где-то проступали мазки крови. Должно быть, он сбежал до того, как Маргарет успела сменить его повязку. Начальные навыки, да? А о себе то ты позаботился?       Самурай отвернулся, собираясь продолжить свой путь, но чья-то тëплая и нежная рука схватила его за плечо. Он обернулся. Солëные, с привкусом лекарств и зелёного чая губы коснулись его. Так мягко, осторожно, чтобы не спугнуть. Не как тогда, во время пьянства, а по-другому. Как бы секретно, доверяясь моменту. Женщина отстранилась и выдохнула, отворачивая мокрые глаза.       - Не уходи... На Алькоре будет тебя не хватать...       Ошарашенный, парень стоял, смотря на то, как женщина нетерпеливо плачет. Это было так тихо… Так непривычно. Никто никогда этого не видел. Она как будто держала слëзы за верёвки, привязывала к мачте и не отпускала. Как будто говорила себе, что, если заплачет, то все узнают, что она, оказывается, тоже человек.       Кадзуха осторожно обнял еë.       - Ну-же, Кадзуха, давай быстрее! – кричала Бей Доу, прислоняясь к дверному косяку местного тканевого магазина, – Ты же у нас самый младший!       - И при этом я не хочу бегать, - отвечал он.       - Заткнись уже.       Когда пара вернулась в порт, Генри уже решил все проблемы, и им оставалось только радоваться внезапно появившемуся отпуску. Было принято решение остаться в Сумеру на время починки корабля. О шторме и поломке Нин Гуан решили уведомить в письме. В тот же день в местном ресторане Бей Доу напилась до потери памяти, но, кажется, когда Кадзуха отнёс её в номер, на её губах мерцала приятная улыбка. Улыбка спокойствия. Он лёг с ней рядом и не волновался о том, что на утро проснётся один.       Пара зашла внутрь, и их поприветствовала смуглая темноволосая девушка с зелёными глазами.       - Чем могу помочь? – поинтересовалась она, вставая из-за прилавка.       - Нам нужно снять мерки с этого молодого человека, - игриво проговорила Бей Доу, толкнув самурая в руки швеи, - и подобрать ему несколько новых нарядов.       - Погоди… - начал Кадзуха, смущаясь прикосновений молодых рук. – Но ведь услуги местных швей достаточно дорогие… - он умоляюще посмотрел на капитана.       - Хватит беспокоится по мелочам! – Бей Доу стукнула его по плечу и помогла смуглой девушке снять с парня верхнюю одежду. – Тебе нужна новая одежда. Считай это подарком за спасение.       Парень поморщился, когда его кожу обдало прохладным воздухом. Ему было стыдно осознавать, что его голое тело Бей Доу увидела именно так. Он был худ, бледен, а на больной руке красовался большой, ещё не до конца заживший красный шрам от древесины. Женщина оглядывала его дерзко, даже не скрывая самого факта оглядывания. Проходилась глазами по шее, плечам, груди, подтянутому животу, линии бедер. Он отвернулся.       - Готово, - легко и непринуждённо отвечала швея, сняв мерки. Кадзухе было разрешено одеться. – И так, сколько костюмов и какого фасона вы желаете приобрести?       - Два, - уверенно отвечала капитан, - Один в местном стиле, а второй в свободном, может быть, приближенный к Инадзуме, но это не важно.       - Хорошо. Посмотрите, пожалуйста, на эти модели, - девушка выложила на стол несколько свёртком бумаги с чертежами будущих комплектов одежды. Бей Доу подошла к столу и долго переговаривалась с работницей ателье, пока они не сошлись на едином.       - Ваш заказ будет готов через 10 дней. Оплата стоимости материалов производится сразу, а работы швеи – после изготовления с учётом желаемых правок. Что же касается Вашего заказа, когда Вы желаете его забрать?       Бей Доу закусила губу, оборачиваясь на сидящего на стопках ткани Кадзуху. Он послушно сделал вид, что не услышал девушку.       - Давайте тогда, когда будет готова его одежда, - тихо ответила женщина.       - Хорошо. С вас будет 44 дендро печати.       Бей Доу положила на прилавок 50 печатей и вышла из магазина, потянувшись на солнышке.       - Куда теперь? - несмело спросил Кадзуха.       Бей Доу вздохнула, обернувшись на него.       - Я очень давно не получала массаж от своего любимого. Не окажешь мне честь?       Они завалились в комнату отеля, и Бей Доу радостно плюхнулась на большую двуспальную кровать. Члены команды перестали спрашивать ещё на том моменте, когда капитан забронировала для них именно эту комнату.       - Казу, помоги снять, - попросила женщина, повернувшись к нему спиной. По голым плечам рассыпались её красивые, отдающие запахом колокольчиков каштановые волосы. Этот тёмный тугой корсет. Сколько раз он видел, как она снимает его, но ему ни разу не довелось коснуться самому. Так ли ей нужна его помощь? Он осторожно взял намотанные на крючки верёвки и потянул их, чтобы ослабить. Затем развернул и снял с петель. Бей Доу вздохнула. Он продолжил. Потянул руку вправо, снял с петли, а затем влево. Медленно, не торопясь. Опаляя её затылок своим тёплым дыханием. На середине работы края корсета стали нагибаться, и пальцы Кадзухи нелепо коснулись гладкой спины. За тканью он не видел, куда вести. Капитан вздрагивала от щекотки и прогибалась, и он отдергивал руки, случайно стягивая крепления и сбивая дыхание Бей Доу.       Корсет упал в руки юноши. Чудесные изгибы тела теперь открывались его взору. Он коснулся. Тепло.       - Спасибо, - мягко поблагодарила Бей Доу. Нежно. Парень обнял её, поняв, что его не отталкивают, и сжал руками её рёбра.       - Ты красивая, - влюблённо промямлил он.       - Ты тоже.       Она развернулась к нему и посмотрела в его красные, глубокие глаза. Раньше она сравнивала их с кровью, но сейчас понимала, что они источают скорее любовь, чем опасность. Она обожала эти глаза.       Юноша покраснел и сразу же отвёл взгляд, когда понял, что он опускается ниже её глаз. Она усмехнулась, поднимая его взор.       - А кто клялся мне, что он уже взрослый и серьёзный мужчина? – кольнула темноволосая.       Кадзуха усмехнулся её смелости и поднял глаза, наклоняясь своими губами к её.       - Тогда потом не пытайся меня остановить.       Он жадно впился в её губы, как будто они были самым вкусным деликатесом Тейвата. Он целовался так страстно и нетерпеливо, что у неё перехватывало дыхание. Его язык пробрался в её рот, очертил границу по нёбам, коснулся её языка и тисками вытащил его на парный танец. Мягкие поцелуи умиляли, страстные – заставляли дрожать. Парень прижал женщину к себе, напирая, лишь изредка отрываясь от её губ на краткий вздох. Бей Доу зарылась руками в его волосы, стягивая резинку с отросших кончиков. Ей нравилось, что она может поступать с ним также, как он с ней – тянуть за волосы, заставлять стонать, наказывать. Это возбуждало.       Он толкнул её на кровать, снимая с себя оставшуюся верхнюю одежду.       - Я настолько тебя возбуждаю? – заинтересованно спросила женщина.       - Не то слово, - шептал он на ухо, наощупь стягивая с неё чулки, - Мне нравится мысль, что только я могу видеть тебя такой, - он опустился ниже, нетерпеливо целуя её шею, – Могу ли я оставлять следы?       - Можешь, - на выдохе. Он укусил её шею, сжимая хрящи и артерии, зализал рану горячим языком и вцепился вновь, пока на коже не образовывались тёмные разводы. Снова изобразил нежность. Стал мягко, почти невесомого целовать горячее тело, спускаясь ниже. Пальцы наконец нашли грудь женщины и сжали её в ладонях. Она была мягкая, но упругая; не помещалась в его маленькую ладошку. Он провёл пальцем по выпирающему розовому соску и облизнулся. Губы пересохли. Хотелось пить.       Женщина дышала громко, часто. Голова кружилась из-за долгого отсутствия секса. Она сжала его спину и водила фалангами вокруг его лопаток. Замечала, как они напрягаются и выпирают, когда парень наклоняется к её груди, и как расслабляются, когда он на краткий миг перемещает вес своего тела на любимую. Она замечала, как с его висков стекают капельки пота. В Сумеру было очень жарко.       Поцелуи дошли до её нижнего белья, и он поднял голову, чтобы взглянуть на его обладательницу.       - Боишься? – тяжело дыша, она всё ещё пыталась подколоть его.       - Нисколько, - улыбнувшись, ответил он. Сжал её бедра и раздвинул ноги. Провёл языком между ними прямо через чёрное кружевное, – вот это совпадение – добившись мученического стона, и потянул его вниз. Ткань послушно упала на пол, и он вспомнил все смущающие представления, до этого всплывавшие в его голове. Сегодняшний вид был даже не близким по красоте к ним.       - Ты очень красивая, - повторился юноша, подняв голову. Женщина слабо кивнула, смотря на него туманными глазами. Однако парню показалось, что она всё равно удовлетворена не настолько, как ей бы того хотелось. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоится, и сел на пол перед её лицом.       - Скажи мне, как ты хочешь это сделать, - спокойно проговорил он. Она, кажется, не ожидала такой серьёзности, и приоткрыла рот, прежде чем промямлить что-то невнятное.       - Ну… Я…       - Бей Доу, - продолжил он, - я знаю, что до меня у тебя уже были партнёры, и было бы странно, если бы я пытался поверить в обратное. Ты уже давно поняла, что тебе нравится. Расскажи мне. Вместо того, чтобы рисовать заоблачные представления о том, как это могло бы быть, и винить меня за то, чего я не сделал, покажи мне, что я сделать должен! Я знаю, что не так опытен, как тебе бы того хотелось, но ты можешь дать мне ориентир. Скажи, к чему стремится! Быть может, ты…не выносишь пошлые фразы! Может быть, тебе не нравится, когда я целую твои руки. Но я не могу знать этого наверняка. Если не сейчас, то никогда, Бей Доу… – Он прервался, так умоляюще смотря в её глаза. Вся эта звериная, показная похоть куда-то ушла, и осталось лишь повисшее в воздухе желание жить. Желание позаботится. - Пожалуйста.       Женщина долго-долго смотрела в его алые глаза и пыталась разглядеть в них хоть крупицу какого-то притворства, амбиций, коварного плана. Но ничего этого не было. Были лишь искренность и любовь, мечты и нежность. Ответственность. За себя, за свои поступки. И за неё. Готовность взять под свою опеку и её тоже. Готовность отвечать за свои слова и действия.       - Пх, - усмехнулась она, - А-ха-ха-ха. Ещё никто и никогда не стоял передо мной на коленях и со стояком так серьезно.       Кадзуха опустил голову и покраснел. Ударившая в голову кровь отступила, и он вновь мог понимать, что такое смущение. Девушка опустила к нему свою руку и погладила по голове, целуя макушку.       - Ложись ко мне.       Он встал с пола и лёг в кровать, в то время как Бей Доу гладила его запутанные волосы.       - Никто ещё не спрашивал меня о моих предпочтениях… - набравшись смелости, произнесла она, - Пожалуй, я ненавижу минет. И позу наездницы тоже. Ноги и спина жутко затекают, и я чувствую себя на работе, а не в постели. Я люблю грубости. Ты можешь держать меня за волосы или вцепляться пальцами в мои бёдра. Следы меня мало волнуют. Я не люблю слишком быстрый секс, когда просто потрахались, как животные для потомства, и разошлись. Мне нравятся прелюдия. Ещё я считаю, что оба пола в постели имеют одинаковые полномочия, и я тоже могу укусить тебя, если того захочу, – она прервалась и посмотрела на парня. Он опустил взгляд и кивнул.       - Можешь.       Она улыбнулась.       - И ещё у меня есть одно важное правило: никакого секса без презервативов. При любых обстоятельствах.       Кадзуха стушевался, собираясь с силами, чтобы что-то сказать.       - У меня есть, - она опередила его мысли и показала рукой на тумбочку в отеле. Он открыл ящик и обнаружил там пачку на 12 штук.       - Ты запаслась, - усмехнулся он, доставая один.       - Подожди, - она положила свою руку на его, и он поднял взгляд. – А ты?       - Что? – парень не понял.       - Есть ли у тебя требования ко мне? – снисходительно сказала она.       - А… Я… Я не слишком люблю грубости, поэтому не могла бы ты не таскать меня за волосы? – он промямлил это как-то неуверенно, сжимаясь под одеялом.       - А-ха-ха-ха. Нашёл, о чём просить!       Он покраснел сильнее.       - Я обещаю, - ответила она, целуя его губы. – Теперь мы можем продолжить? – заигрывающе. Парень кивнул и припал к её губам.       *Полгода спустя*       - Кадзуха! – донёсся громкий возглас с палубы. Парень привстал, прихватывая с собой верёвку, и окутанный ветром слетел вниз. Они вместе с Бей Доу были одеты в новые сумерские наряды. Вместо накидки женщина теперь использовала полупрозрачный цветочный платок, чулки и высокие сапоги сменили ремешки и босоножки, а бедра были закрыты длинной обтягивающей юбкой в красных тонах. Конечно, страна дендро-архонта больше ценила зелёный цвет, но женщина бы не изменила своим принципам. К слову, повязку на глаз тоже украсили: теперь на её лице лежала чëрная ткань с кружевными оборотами и серебристыми линиями. Кадзуха же, напротив, оголил молодые ножки, сняв свои красные тëплые колготки и кимоно. Тело обтягивала базовая тëмная майка, а от талии на коричневом рисунчатом поясе висела галабея - традиционное мужское платье, которую он накидывал, когда становилось холодно.       - Что случилось? - поинтересовался парень у капитана.       - Подойди.       Вперёдсмотрящий пожал плечами и подошёл. Бей Доу как-то по-особенному гладила руль.       - Когда мы причалили к берегу Сумеру, и Алькор в срочном порядке пришлось ремонтировать, я подумала, что нет момента лучше, чтобы поменять руль. На нëм всегда были инициалы всей моей команды, чтобы в случае шторма на дне морском знали, что великим торговым судном управляла не одна Капитан Бей Доу – она произнесла эти два слова по-особенному ярко, передразнивая саму себя, - а единственная, неповторимая команда, - слегка повернула руль в сторону Кадзухи, - Смотри.       Светловолосый наклонился и прочитал: Бей Доу, Генри, Бренди, Сем, Маргарет, Кадзуха. Он взволнованно поднял на женщину глаза.       - Ты часть команды, Кадзуха.       Он притянул женщину к себе и поцеловал еë губы.       - Спасибо.