Дверь к твоему сердцу...

Две ложки сахара в черный кофе, небольшой бутерброд, состоящий из трех кусочков тонкого сервелата на поджаренной булочке из соседней забегаловки. В окне хлопья снега красиво кружат, на колонке оркестр играет Чайковского, нога непроизвольно отбивает такт, ноты сами собой прорисовываются в голове, и скачут как лошади по нотному стану, под хмурым взором старика скрипичного ключа. Идеально выглаженная рубашка подмигивает с вешалки, и гордится перед своими сокамерниками в шкафах, что выбор парня пал именно на нее. Но ссор своей одежды Кенсу не замечает, ведь раз за разом выполняет один и тот, же алгоритм, как учила его мама, как хотела бабушка. Эти женщины родили себе великого музыканта, пальцы всея Кореи, и не давали ему возможности в этом усомниться. Он был лишен радостей детства, никогда не играл в баскетбол, не бегал по двору, не лазил по деревьям, его рукам даже в песок было нельзя, грязно, а они божественные и созданные для клавиш рояля. Отец не выдержал и свалил первым, и тогда женщины стали делать все для того чтобы имя Инхек произносилось как бранное в их доме. Кенсу злился на него и не понимал, а сейчас, наверное, знает, почему родитель ушел. Ну и естественно для этих пальцев было слишком пошлым держать женские интимные места, но оказалось, что мужские как раз смотрятся неплохо. Несмотря на странный образ жизни, Кенсу не имел проблем со вниманием от женского пола, ведь он олицетворение сына маминой подпруги, но при этом он был загадочным, недоступным и божественно красивым. Идеальная кожа, большие, даже бездонные карие газа, крепкое телосложение, черные блестящие волосы, руки пианиста, которые большинство девушек его класса в тайне мечтали облизать как мороженное. Кенсу был из разряда парней, которых и маме не стыдно показать, и попросить себя трахнуть в какой-нибудь комнате после вечеринки не зазорно. А еще парень был вежлив, но холоден, что закрепило за ним право называться снежным принцем и покорять сердца девушек, которые парню были совсем не интересны. Он долгое время думал, что асексуален, пока на одной из тусовок, на которую ему удалось сбежать от матери и бабушки, его одноклассник не дал потрогать свой член. Вот тогда-то все и встало на свои места, Кенсу не был асексуален, он просто любил мужчин. Чайковский почти доиграл, вместо последнего аккорда, что должен был окончить и завтрак, Кенсу услышал жуткий грохот у своей двери. Яйцо выпало из рук, музыка закончилась, а парень пытался понять, что блядь происходит. Последний раз так шумно было, когда Кенсу стал жить самостоятельно, а по соседству поселилась буйная семейная пара, которую Бог к всеобщей радости не наградил детьми. Они дрались, ругались, выпивали, но итог был понятен. Женщина от домашнего насилия спаслась самым верным способом, отправив супруга на тот свет, а себя в тюрьму. После квартира долго пустовала, и парень так привык к тишине, что грохот, а потом мат и шум, был чем-то совершено неприемлемым. Парень оставил недоеденный завтрак, аккуратно вытер руки о салфетку и, надев трогательные розовые тапочки с пингвинами, что были его единственным бунтарством в подростковые годы, отправился посмотреть, что там происходит. Дверь открылась с трудом, и когда он выглянул, то услышал задорный хохот, двух парней, скрывающихся в соседней квартире. Выйдя на лестничную клетку, Кенсу пожалел, что матерные слова в повседневной жизни не использует, ибо его железная, идеальная, блестящая дверь, которую он намывает специальной губкой, была вмята, да так будто в нее на машине врезались. Кенсу, который не очень то и любил скандалы, но умел их вести, направился к соседней двери, тихо постучал несколько раз кулаком. Ответа не последовало, только смех и ускоряющиеся шаги. Кенсу постучал еще раз. — Блядь! Пришел! — послышалось из квартиры, и кто-то вышел в коридор, явно смотря в глазок. — Пришел! — тихо отвечает Кенсу, еще раз стучит, на этот раз громче и еле успевает отскочить, как дверь распахивается и за ней стоит кучерявое, худое, растрепанное, раскрасневшееся чудо. Высокий, худощавый, темные волнистые волосы, что падают на раскосые чернющие глаза, на лице яркий макияж. Одет сосед в джинсовый костюм, и зачем-то шляпу, вместо уместной в такую погоду теплой шапки, будто они в Техасе, а не в центре Сеула. — Я немного задел вашу дверь? Вы же поэтому пришли? — проворковало чудо, зачесывая кудряшки назад, сильнее сужая подведенные глаза. — Немного? Это ты называешь немного? — Кенсу не кричит, а нападает, пытаясь продавить, но сосед только лишь смешно пожимает плечами. — Бекхени, я же тебя жду, чего так долго? — слышен из комнаты приятный мужской голос, и чудо, снова улыбается. — Простите, я немного занят сейчас, в конце недели все исправлю! — Я настаиваю на том, чтобы это случилось как можно раньше — держит ногой двери, не давая уйти — иначе буду вынужден обратиться к арендодателю. Бекхен, показательно кланяется, еще раз обещая все починить, бежит в свою комнату, где его ждут. Кенсу уже раздражает этот новый сосед и о причинах, по которым он продолжает о нем вспоминать, думать не хочется. *** — Трахнешь меня если я помогу? Хитрые газа парня со змеиными повадками смотрят на Бекхена, пока он пытается осмыслить сказанное. Как так сложилось, что он пошел к однокурснику и товарищу, чтобы попросить помощи в переезде, думая, что он самый натуральный натурал, а сейчас вынужден вести подобный диалог. — Исин, а ты разве не по девушкам? — Так же как и ты, а в узких кругах о тебе ходят невероятные слухи. Так, что трахнешь, и занесем мебель, я к твоим услугам. — А за кофе и еду нельзя? — Ты не хочешь меня? — парень смешно дуется, сузив глаза, а после смеется –я шучу, помогу тебе и просто так. — Ладно, а я все-таки тебя трахну. Бекхен смеется, убегая от подзатыльника друга, и даже не раскрывает ему причину, по которой вынужден переезжать. Парень рос в любви и достатке, богатая и дружная семья, нормальные отношения родителей, всегда участвующий в его жизни отец, все как у приличных семей, которых показывают в рекламе чая. Бекхен с детства занимается музыкой его ангельский голосок, помогал и конкурсы выигрывать и на табуретках выступать, умиляя бабушек, которые и за щечки могут подержать, и вкусняшку дать, а еще перед мамой прикрыть. Когда ему исполнилось 13, он увлекся рок-музыкой и выпросил у отца гитару на день рождения. Родитель удивился, но желание исполнил, подарил новую, дорогую и крутую гитару. Маленький Бекхен бежал к другу, чтобы показать ее, не зная, что в этот момент рушилась его семья. Придя домой, после первых корявых игр на музыкальном инструменте, он обнаружил разнесенный коридор, разбитую посуду в кухне, папу, держащего лед у головы, и маму с рассеченной бровью, что кидала его вещи в чемоданы. — Мам, пап, что случилось? На нас напали? — испуганно прокричал мальчик, чудом не наступив на разбросанные по квартире осколки. — Да, долбанные шлюхи! Приехали и обобрали меня на половину имущества и отцовства! — орал мужчина, пока женина истерично визжала ему закрыть «свой ебаный рот!», а когда он это сделал, она прокричала, тыкая в грудь мальчику: — Да, я родила этого от Минхо, чтоб он, хотя бы не уродом вырос, но у него денег не было нихуя, а у тебя были. Мужчина вновь кинулся на жену, она завизжала, а Бекхен рассматривал бьющуюся посуду, сравнивая это со своей жизнью. Он не был сыном своего отца, и тот выкинул его с матерью на улицу сразу же, как только наступило утро. Но справедливости ради, он оставил все что дарил, и даже посмотрел на парня грустными глазами, сказав: — Прости Бекхен, но принять тебя, как сына я не смогу. Береги себя и будь счастлив. Мужчина ушел, и будто забрал с собой все счастье маленького мальчика. Почти сразу они с мамой переехали к ее новому парню, который видимо всей душой, ненавидел Бекхена и постоянно придирался и оскорблял. «Миндже он слишком худой! Он ест? И вообще он собирается быть мужчиной или вырастит долбанным педиком?». «Боже гитара, он, что он рок-звезда? Я бы на твоем месте забралу него все эти игрушки». «Дорогая, когда уже твой сын уже свалит из нашего дома, он ведь взрослый, нашел бы себе богатого парня, который долбил бы его в задницу». Бекхен терпел долго, переживал, плакал, пытался стать мужественнее, но его все равно ненавидели. И в этот переломный момент он встретил Чанеля. Парень перевелся в их школу, приехав из Пусана, красивый, высокий, с огромными добрыми глазами, что покорили добрую половину парней и девушек. Но с первых дней, Чанель был также предрасположен к странному парню с гитарой с задней парты. Новенький сам сел к нему, стал общаться, поделился, что тоже музыкант. Мать Чанеля, пустила их в гараж, чтобы они могли репетировать, где появлялись еще друзья с музыкальными инструментами. Вскоре собралась небольшая рок- группа. В этом гараже Бекхена впервые поцеловали, страстно, с языком, так как мог только тот, кого Бек на тот момент безумно полюбил. В тот день ребята разошлись, а Бекхен все мялся, ведь идти туда, где его ежедневно оскорбляли, не хотелось, и он очень долго собирал свои вещи, пока Чанель не спросил: — Не хочешь уходить? — Прости, хен — окончательно расстроился Бек, двигаясь к выходу, семеня ногами, как маленькая сороконожка — я пойду. — Подожди! Ты чего себе надумал? — Чанель приближается к парню и тут же целует его, нежно поддевая губу, облизывая ее. Губы ягодки в ту же минуту открываются и отвечают невесомо и робко. Бекхену хочется, чтобы это длилось дольше, но Чанель внезапно отталкивается, и с ужасом сморит– прости, пожалуйста, прости! — За что ты извиняешься? -Это же был твой первый поцелуй? Как я мог его у тебя укрась. — Ты не украл, а подарил, никого кроме тебя на этой роли я не видел. Так и зародились их отношения, и Бекхен понял, что его можно любить, что он не какой-то неправильный или сломанный, что он живой, и самый искренний. Его берегли и неплохо относились, а Бекхен, в ответ отдавал всего себя во всех смыслах этого слова. Через несколько месяцев романтический Бек, уже представлял, что они переедут в другую, более лояльную к ним страну, усыновят детей и будут жить счастливо и вместе, пока с военной службы не вернулся отец Чанеля. Он «эту голубятню», вычислил сразу и с «достоинством» разогнал. Чанеля увезли к дедушке в деревню, а Бекхена за ухо притащили к его родителям, где отчим впервые с молчаливого согласия матери избил. Чанель умолял взять вину на себя, сказать, что ничего не было что это Бекхен хотел целоваться, а старший отказывался. Он согласился, верил, что так будет лучше для них. С тех пор годы школы превратились в ад, пока младший не научился отвечать, а еще не стал спать со всеми подряд, дабы закрыть дыру в сердце. Он больше никогда не был снизу, только лишь трахал, всех кто этого хотел. И единственный кто был в его мыслях это Чанель. Бекхен мечтал, что они, как тайные влюбленные могут созваниваться, и Пак заберет его, сделает своим мужем, он даже их группу не бросал, писал песни, и все посвящал парню. Они стали достаточно популярны в узких кругах, чтоб собирать небольшие залы, а в это время Чанель женился. Это послужило последним ударом в крышу гроба его старой жизни и Бекхен разругался со всеми, нагрубил матери, подрался с отчимом и снял жилье, на те деньги, которые копил на поездку к любимому. *** Кенсу верит в людей, правда верит, не смотря на свой тяжелый характер, он все еще надеется, что волшебным образом, дверь будет починена к его приходу. Играя на раритетном рояле, репетируя вместе с музыкантами, что многими людьми почти возведены в ранг святых, а на самом деле те еще завистливые сволочи, он все еще верит. И возвращаясь домой, шлепая по каше из выпавшего на днях снега, Кенсу надеется, что вмятины больше не будет, зайдя в магазин за кимчи и кимпбапом, надеется, что вмятины больше нет, ведь не зря он оставил ключи у консьержа и попросил отдать новому жильцу. Прогуливаясь и дыша свежим морозным воздухом, он все еще надеется, но зайдя в подъезд, взрослый мужчина отдает ему связку, говоря, что их никто не забирал. Кенсу зол, безумно зол, он поднимается по лестнице, игнорируя лифт, и слышит из соседней квартиры музыку и чьи-то глухие стоны. А дверь блядь, все также сломана. Стоны прекратились достаточно быстро, как и тот, кто для этого секса в квартиру приходил, ее покинул. Но у Кенсу есть гордость, чтоб бегать и выпрашивать починку своей двери. Он подождет, ведь все-таки должна быть эта самая совесть у соседа. Но чуда не происходит, сосед убегает куда-то утром, возвращается в обед, шумит каким-то музыкальным инструментом, вроде бы гитарой, но разобрать невозможно. Иногда он приводит парней и громко с ними трахается. Кенсу не хочет об этом думать, но против воли подозревает, что его сосед нижний, да и при этом безумно симпатичный. Хоть он и злится, но не отметить, милое личико, непослушные кудряшки, венозное руки и идеальные пальцы, не может. Но Кенсу, заставляет себя не думать о том, каким, же красивым был его сосед и настолько, же бессовестным, ибо даже извинений не принес, только лишь кивок и мордочку с виноватыми глазами. *** День До Кенсу не заладился с самого утра, всю ночь лаяли собаки, не давая ему уснуть, потом задувал ветер, а после и вовсе соседи снизу решили выяснить отношения, попутно, будто побудив всех детей в доме. Мешки под глазами от отсутствия сна не снимались никакими патчами, свежесваренное яйцо упало на футболку, рубашка свалилась с вешалки. Но и на этом все не закончилось, в театре оказалась утечка газа, и их всех отправили по домам. Кенсу приехал безумно злым, и когда снова увидел не сделанную дверь, то не выдержал и стал громко стучать к соседу. — Там что пожар? — слышен недовольный голос и дверь открывается совсем немного. — Да блядь пожар — он ногу ставит в образовавшуюся щель, и косится на парня, что вышел к нему в одних блин трусах. Кенсу, старается, не думать о том насколько же он красивый, насколько подтянутое у него тело, худой впалый живот, не лишенный рельефа, сумасшедшие косые мышцы, дорожка светлых волос, ведущих к… — Пожар у тебя маленький? — парень ловит взгляд Кенсу, и смеется, а старший злится еще сильнее. — Когда ты починишь мою дверь? — Блядь я сказал, починю, значит починю! — Когда блядь? — Кенсу перенимает манеру общения соседа, решив, что такой как он иными словами не понимает — нет, не так, давай сегодня и меня больше не ебет. — Вообще больше никто? — наглый сосед улыбается, и его выражение глаз не сулит ничего хорошего — Хочешь? Блядь, Кенсу должен хлопнуть этой дверью, пойти в свою идеальную квартиру, и наконец-то уже позвонить арендодателю, чтобы он смог повлиять на парня. Он должен прекратить пялиться, он должен не представлять, как эти идеальные руки хватают, как губы впиваются в его, как худое тело прижимается и делает хорошо. Он должен уйти сейчас, вместо этого кивает и цепочка на двери отрывается, а худая рука затаскивает в хаос чужой квартиры. Губы русоволосого соседа сладкие на вкус, такого не бывает в реальной жизни, только лишь в историях, но они реально садкие. Бальзам это или природная особенность, Кенсу не знает. Да и за мысль эту зацепился, чтобы сохранять хоть какие-то остатки здравого смысла. Его целуют так приятно, так правильно обхватывают спину, прижимая к себе. Бекхен настолько красиво доминирует, что здравый смысл старшего исчезает. Его ведут к горизонтальной поверхности, спотыкаясь о разбросанные вещи. — Какой же у тебя бардак — шепчет парень в поцелуй и чувствует усмешку губ напротив — как здесь можно жить? — Я так и знал, что ты это спросишь? — Бекхен смеется, отрывается от губ и закрывает партнеру глаза руками, шепча в ухо, попутно его, облизывая — но сейчас тебе до моего бардака не будет дела, я обещаю. Кенсу хмыкает, но соглашается, позволяя этому взбалмошному человеку, вести себя в спальню. В ней разбросаны вещи, и сосед добавляет еще и их, стягивая с Кенсу его одежду. Бекхен толкает его, сам залазит сверху, в трусах видна большая выпуклость, и желание простонать прямо сейчас растет в геометрической прогрессии. — Я никогда такого не делал! — Не спал с мужчинами? — отодвигается Бекхен, и хочет отойти, но Кенсу, ведомый, непонятно какими мотивами, не пускает. — Не спал с незнакомцами! — Это легко исправить — поцелуй в шею, губы, немного засасывает нежную кожу, облизывая ее языком. Он целует снова, но не долго, не дает Кенсу вести, играет с ним, мучает, гладит по всем выпиравшим частям тела. Языком проходит по скуле, кусает ухо, облизывает линию челюсти, спускаясь к шее. Он везде, будто размножился, будто Кенсу ласкает несколько человек, и наконец-то старший издает первый несдержанный стон. Бекхена это подбадривает, он снова и снова целует, лижет, проходил пальцами по чувствительным соскам, а другой рукой, снимает штаны, стягивая их вместе с трусами, и улыбается тому, что видит. Член парня красивый, аккуратный, не самый большой, но с крупной головкой, сочившейся предэкулянтом. Бекхен проводит по нему рукой, мужчина под ним прогибается и уже стонет в голос. — Нужно попросить сладкий — шепчет младший, получая истинное наслаждение от того как старший по ним прогибается. Этот надменный и серьезный с виду мужчина сейчас на атомы разложится, лишь бы Бек взял его. — Не буду я просить! — Будешь! Бекхен продолжает пытку наслаждением, а Кенсу в итоге и правда сдается, он выстанывает его имя, просит войти уже хоть чем-нибудь и куда-нибудь. Парень тянется за смазкой, и, увлажнив, нуждающееся отверстие, вводит первый палец. Внутри туго, и по тому, как кривится и стонет парень, у него действительно давно никого не было. И это безумно умиляет Бекхена, он двигается сильнее, вводит второй, касаясь простаты, и слышит не просто стон, а крик. Кивает сам себе, продолжая разрушать парня, что так неожиданно раскрылся для него, доверился и отдался. — Введи в меня свой член, ибо я решу, что у тебя его вовсе нет! — Поверь, он есть и ты охуеешь, если я войду без должной подготовки. Под ним фыркают так сильно, что Бекхен улыбается, и снимает штаны, покачивая перед Кенсу внушительным членом, с большой покрасневшей головкой. — Презерватив надеюсь, найдешь, он у тебя точно есть ведь я все время слышу стоны из твоей квартиры. — Блядь, я жалею что у меня не два члена, ибо один я просто мечтаю засунуть в твой болтливый рот. Кенсу закатывает глаза, но тут же стонет, ведь член, облаченный в откуда-то взятый презерватив, входит в него, раздвигая стенки заполняя без остатка. Как же он давно не был с живым человеком, как же это оказывается приятно! Бекхен трахал жестко, цеплялся руками за пышную задницу, рычал, целовал в загривок, показывая себя почти что животным. Но Кенсу было так хорошо, что он не заметил, как кончил нетронутым, обильно изливаясь на сухой живот, даже не думая, что может, так громко стонать. Младший кончил следом. — Я Кенсу- говорит старший, немного приведя дыхание в порядок. — Бекхен- смеется в ответ, целуя руку с безумно красивыми пальцами. — Я знаю. *** В течение пары недель в жизни этих двоих, все окончательно изменилось. Всё кроме двери, о которой постоянно напоминал Кенсу, а Бекхен только лишь смеялся, затягивая его в очередной поцелуй. Было хорошо и приятно, все были счастливы, кроме того, что старшего терзали сомнения, и непонимания. Бекхен был красивым, летящим, легким, он не любил обременять ни себя не людей лишними обязанностями и объяснениями. Бекхену нравилось быть с ним, а Кенсу, кажется, совершал самую большую ошибку в жизни. В одну из встреч для снятия сексуального напряжения, как называл их Бекхен «Меняем стресс на секс», Кенсу посмотрел на лежачего парня рядом и понял, что влюбился. Он блядь любит этого сумасшедшего! Любит! И как только он это понял, тут же осознал, что не о чем другом думать больше и не может, это знание ужасно испугало. Но также Кенсу понимает, что вряд ли в сердце этого парня есть место для него. Ведь еще месяц назад после секса, Бекхен неожиданно расплакался и рассказал о загадочном парне, что был у него первым, о том как несправедлива была с ними жизнь, и о том, как часто он его вспоминает. Парня этого вроде бы в их жизнях нет, но он как слон в комнате, как третий и самый главный, в их странных отношениях, человек. Поэтому Кенсу замечает и то, как Бекхен иногда грустит, как приходит нему ластится, как котенок, как напевает одну и ту же песню, старую, трогательную, и старший знает про кого она, и это делает больно. Не получилось и с компаниями друзей и знакомых, парни хоть и не встречаются, но много времени проводят вместе. Интеллигентная и музыкальная компания Кенсу совсем не поняла, его выбора виде мальчика рокера, что, по их мнению, только лишь мучает гитару и своим сладким голосом поет о трудностях, которых не испытывал. А разношерстная гаражная компания рокеров, хоть и приняла Кенсу, но не испытала от него восторга. Они были из разных миров, и не встречались. Кенсу просто влюблен, а Бекхен… *** Бекхен смотрит на парня, что красиво лежит на животе и поглаживает его своими идеалами музыкальными ладошками. Он знает, что немного перестарался и задница партнера ссадит, но он хочет еще, он давно не хотел так кого-то. Не смотря на то, то эти отношения приятные, не напряжные, красивые, Бекхен чувствует себя предателем. Те мальчики, с которыми он трахался вечерами не были так близки к нему, поэтому казалось, что самые его первые отношения, все еще можно было спасти. Но сейчас он будто сам падает в пучину влюбленности, и ему это странно нравится. Тело под ним вздрагивает и неожиданно тянется за лаской, чего раньше не было. Мужчина, что так охотно подставлялся под него, обычно ласковым не был, строил из себя крутого, саркастичного, хитрого и опасного, но сейчас так легко пошел за нежностью, что Бекхену стало неловко. А что он сам чувствует? Может ли вообще чувствовать хоть что-то? — У моего друга день рождения во вторник, он нас приглашает — тихо говорит Бекхен, чтобы перебить самого себя. — Нас? — Ну да, тебя и меня — проходится пальцем по позвонкам, собирая капельки пока на идеальной спине — ну так что, ты согласен? — У меня выступление во вторник — шепчет Кенсу, решая не спрашивать, о том точно ли ждут его, или позвали Бекхена, а он просто из жалости пригласил своего любовника. — Приходи после — отвечает младший, целуя в напряженную ключицу — я буду ждать. И тут Кенсу окончательно пропадает, ему хочется стонать от того, как его разбивают отношения с соседом. Он горько улыбается, не глядя на партнера, обещает, что обязательно придет, а после шутит: — Так, когда ты починишь мою дверь? Бекхен смеется, громко, заразительно, и обнимает парня, подминая под себя и намекая, что хочет еще, а тот не спорит. Снова. *** Вторник был идеальным, Кенсу исполнил все свои привычные ритуалы, только лишь нарядов на вешалке было два. Один для выступления, а второй для вечернего мероприятия. И может быть сегодня, он признается в любви, по крайней мере, хотя бы попытается намекнуть, посмотрит, есть ли за игривостью и печалью, хоть что-то похожее на шанс. Концерт также прошел идеально, его любили, он в своем театре был как дома. Приехав домой и, померив, наряд для праздника, он улыбнулся тому, как идеально он подошел, такси приехало вовремя, и даже ни кто не испортил настроение по пути. Но когда он приехал, то тревога вернулась, парень тяжело вздохнул и набрал номер Бекхена, но трубку никто не взял. Он делал это снова и снова, в итоге решив, что может просто зайти в дом, что незамедлительно и сделал. Атмосфера большой вечеринки встретила его сразу же на входе, музыка громкая, люди развязные, ощущение неправильного и грязного преследует на протяжении пути. Кенсу такое не нравится, он не привык, но Бекхен его позвал, и это было шансом на сближение. Как из огромной толпы дергающихся тел, он найдет Бека, понятия не имеет, но, к сожалению, это тело находится само, и находится оно в чужих объятиях. Кенсу никогда не видел того о ком Бекхен так воодушевленно говорил, но даже при таких условиях, сразу понял кто перед ним, ведь никогда ранее не видел своего любовника таким. Чужой парень обнимал хрупкое тело, которое казалось таким трогательным, нежным, льнуло в объятья, получало поглаживания по кудрявым волосам. Кенсу здесь не место, никогда не было и не будет, его здесь не ждали, он из другого мира. Парень стал пятиться назад, пытаясь спрятаться от этой картины и случайно задел какого-то парня, тот стал громко возмущаться, привлекая вынимание всех вокруг, в том числе и Бекена с Чанелем. Взгляды любовников на миг встретились, и прежде, чем убежать Кенсу прочитал по губам: «Твою мать». *** Кенсу трус, он убежал, он не может остановиться, все бежит и бежит как можно дальше. В мыслях крутится, что никто ему ничего не обещал, сам придумал, сам решил, сам обиделся, но сука как, же больно. Никогда и никогда не западал ему так в душу, никто не смотрел на него, как на что-то важное, никогда не трахал его так. Когда от истерики и бега он стал задыхаться, то сполз по стене, в какой-то грязной подворотне, вымазывая любимую рубашку и тяжело дыша, пальцами упираясь в снег, не замечая холода. Он же знал, что все так закончится, знал, что его сердце будет разбито. Но он, же сильный, саркастичный, успешный, так какого хрена, сейчас ревет возле какой-то мусорки. Дрожащими руками парень достает телефон, видя, что Бекхен ему даже не позвонил, и чувство использованности затмевает разум. Мерзко! Горько! Жалко! Сам виноват! *** — Ты не пойдешь за ним? — тянет Чанель, поглаживая голову Бекхена, видя, как он тянется за лаской. — Пойду — отвечает младший и отлипает от руки, что дарила столько тепла, и была так необходима. Но Чанель приехал не к нему, он женат и буквально пять мину назад признался, что счастлив в браке. Бекхену было больно и он пытался найти хотя бы кроху самоуважения. — Тогда почему ты все еще здесь? — играется старший. — Сейчас попрощаюсь с тобой и уйду! Ответь мне Пак Чанель — голос становится грубее, тело напрягается — зачем ты приехал? — К тебе. — Ко мне значит? Через блядских пять лет, когда ты пропал, ничего не объяснив, выставив меня виноватым и ни разу не связался? Думаешь, я б не понял? Я даже знать не хочу, почему ты тогда так поступил со мной, и почему поступаешь сейчас, но хочу, чтобы ты ушел. — А я думал мы трахнемся сегодня! Звонкая пощечина раздается в помещение, Бекхен трясет рукой, видя ярко красное пятно на щеке бывшего парня. Его хватают за руку, сильно выкручивают, бывший которого он любил всю свою жизнь, сейчас смотрит так, будто убить готов, но Беку не страшно, больше нет. — Что ты блядь себе позволяешь? Не много ты берешь на себя? — Столько же, сколько и ты — Бекхен вырывается из хватки и гордо уходит, хотя его сердце разбито на тысячу осколков. Тот, кого он так рьяно любил, поступил с ним ужасно тогда, не желая побороться за них, а сейчас приехал только лишь, чтобы сунуть в него член. Ему нужно домой, необходимо поговорить с Кенсу, успокоить, дать понять, что он все не правильно понял, хотя он понял правильно. *** Кенсу опускается по стене своей квартиры, не включая свет и ничего не делая, го сердце стучит, руки трясутся, а голова раскалывается. Через несколько минут, он дрожащими руками включает телефон и видит пропущенные от Бека и плачет, впервые с того самого дня как разбил коленку в раннем детстве. Он плачет и никак не может успокоиться, заказывает новую дверь, просит в комментариях установить ее ранним утром. Старший понимает, что не сможет поговорить с Бекхеном, и надеется, что установка двери станет сигналом для младшего, и он поймет, что с ним больше не хотят общаться. А еще он решил, что утром позвонит в театр, с просьбой о небольшом отпуске и попробует силой своего характера, задавить эти чувства. От стука в дверь Кенсу дергается, и сжимается еще сильнее, гасит телефон, чтобы не было и намека на то, что здесь. — Кенсу- тихий голос — Кенсу, я знаю что ты дома, открой дверь. Старший впивается ногтями в ладошки, и пытается не заплакать в голос, открывать не хочет, боится. — Нам нужно поговорить! Блядь, не веди себя как ребенок, я мог вообще не приходить, ибо статуса у наших отношений нет. Бекхен на взводе, ему больно физически и морально, и его злит поведение парня, хотя виноват был только лишь он. На самом деле Бекхен планировал приятный вечер в компании любовника, думал именно сегодня наконец-то дать название их отношениям, но в итоге все получилось через задницу, к сожалению, в переносном смысле. И сейчас он стучит, желая сломать эту травмированную дверь, ненавидя всех и вся. Да он проебался, но увидев Чанеля, не мог не поговорить с ним. Врать не будет, если бы его бывший поманил, то он бы пошел, вот так бессовестно и абсолютно трусливо пошел бы, но у Пака были другие планы. Любовь всей его жизни оказался козлом. Что ж теперь делать, только лишь простить провинившегося. Бекхена все сильно злит, рука ноет, полупьяное состояние отражается больной головой, он стучит еще несколько раз, а после уходит, бросая: — Ну как хочешь, не маленький! А Кенсу снова плачет, не может дышать, ощущение, будто грудная клетка ломается. *** Утро встретило Бекхена шумом ремонта, у него, так раскалывалась голова, что казалось он, мог поверить в галлюцинации. Но прислушавшись, понял, реально стучали, а еще матерились, шутили, топали и все это на его этаже. Парень выругался и пошел посмотреть, что же происходит, а когда увидел — замер. Возле квартиры его соседа рабочие заканчивали устанавливать новую дверь, показывая очень плохо выглядящему Кенсу, каким ключом открывать замки. Теперь уже Бекхен заходит в квартиру и скатывается по стене. Дверь была началом их отношений, а теперь стала и их концом! Когда он немного успокоился и стал совершать привычную при таком состоянии утреннюю рутину, то заметил, что у него чисто, а вещи и ные принадлежности удобно организованы, а главное понял, что он этого не делал. Тут и осенило, что он уже безумно скучал по нахождению Кенсу рядом, ему до безумия захотелось всеми силами вернуть то счастливое время, когда они проводили дни и ночи вместе. Кенсу же благодарит рабочих, и старается снова не заплакать, когда видит выглядывающую макушку из соседней квартиры. Блядь, вот чем он думал, когда заводил эти странные отношения с соседом? Ведь после окончания связи они будут вынуждены видеться каждый день. Дни шли за днями, Бекхен, по какой бы причине, не выходил из дома, всегда смотрел на новую дверь без отметин от его дивана. Того самого дивана на котором они так беззаботно и хорошо трахались. Он сильно скучал, Бекхена крыло каждый день, он мечтал, что Кенсу выйдет из своей квартиры, но тот и носа не показывал, не ходил на работу, заказывал продукты курьером, а эта мерзкая новая дверь безумно раздражала. *** Так они прожили полтора месяца, пока у Бекхена не выдался отвратительный день: его завалили на экзамене, в магазине встретил отчима, который со своими дружками очень громко обсуждал, то куда долбится его пасынок, а по пути домой, его еще и окатили из лужи. Он почти, что плакал в лифте, а поднявшись на свой этаж, заметил, что соседняя дверь открыта и в нее заходит Кенсу. Он говорит с кем-то по телефону, и договаривается о встрече? С кем это он собирается встречаться? Бекхен ждет пока ебанная дверь закроется, несется в свой дом, хватает молоток и бежит соседу, сходу впечатывая инструмент в его последнюю покупку. Он бьет сильно, резко, громко, оставляя огромные вмятины, долбит, пока не слышит шелест дверного замка. Младший видит Кенсу, что распахивает дверь с кухонным молотком в руках, испуганного, похудевшего с выросшими волосами и мешками под глазами. Бекхен, расплывается в улыбке, просто не может иначе. — Что ты блядь творишь? Ты ебнулся совсем? — Я постучал в твою новую блядскую дверь! Кенсу вздыхает, пытается закрыться, но ему не позволяет Бекхен, который заходит в квартиру, хватает Кенсу за руку и целует. Старший бьет его сильно, хлопает по худой спине, желая сделать очень больно, оставить следы, но тело перед ним сильное, оно не желает отпускать, пока он не расслабляется, отвечая на поцелуй. — Ненавижу! Как же я блядь тебя ненавижу! — Я знаю, прости меня, пожалуйста! Кенсу кивает и впивается его губы, обещая себе, что они обязательно поговорят, что так легко он его не простит. Но не сейчас, в данный момент, он хочет только лишь целоваться. Когда воздуха почти не остается, они отрываются друг от друга, и Кенсу смотря в любимые глаза, спрашивает: — Ты кода починишь мою дверь, сумасшедший? Бекхен смеется, и затягивает его в еще один поцелуй, на который партнер уже отвечает. И все-таки хорошо, что сразу после Нового года, дверь До Кенсу была помята диваном Бён Бекхена.