Призрак прошлого

Языки пламени лизали серый кирпич стен. Крики доносились со всех сторон. Разъяренная толпа, кидалась мусором, камнями, осколками по подвешенным телам. Паника обступала До Фламинго со всех сторон. Повязка на глазах не давала увидеть полной картины, лишь оттенки красного проступали сквозь ткань. Темно. Страшно. Душно. Жарко. Жарко. Жарко. Жарко.

Жарко

До Фламинго распахнул глаза и резко встал с дивана. После кошмара его шатало из стороны в сторону. В попытке успокоиться и отдышаться, глава семьи Дон Кихот подошёл к приоткрытому окну и облокотился на подоконник, смотря на открывающийся вид. На фоне темно-серого неба, маяичла ярко розовая палуба Нумансии, которая покачивалась на волнах от надвигающегося шторма. Только что пережитый кошмар из прошлого, отдавался болью в висках и не позволял привести дыхание в норму. В последнее время, воспоминания детства, все чаще напоминали о себе, заставляя просыпаться от липкого страха смерти. До Фламинго провел чуть дрожащей рукой по волосам, чтобы убрать мешающиеся волосы и хотя бы создать иллюзию спокойствия. В коридоре за дверью послышались тяжёлые шаги и пара голосов, которые о чем то спорили. Дон Кихот ловким движением подхватил очки и быстро надел их, поправляя оправу на переносице. В комнату постучались и не дождавшись ответа тут же открыли дверь. - Доффи! - мужчина лет сорока, в слизеподобной шубе вваливается в помещение, громко причитая. -Доффи! На этом острове больше невозможно оставаться! Доффи! Люди начинают разносить слухи о нашем корабле! Если эти придурки продолжат в том же духе, дело времени пока Дозор узнает о нас нэ-нэ! - Требол хотел было продолжить жаловаться на людей, остров и все, что только можно, но высокий мужчина, что был одет в ярко красные кожаные штаны и странный плащ, оттолкнул его, прежде, чем тот успел продолжить и сам начал говорить. -Доффи, что бы этот - мужчина раздраженно смотрит на Требола - эта сопля не говорила, покинуть сейчас остров, будет весьма проблематично. Посмотри в окно, ещё пара часов и начнется сильнейший шторм. Плыть в такую погоду, имея на корабле полную команду фруктовиков, просто самоубийство! - наконец замолчав, вошедшие посмотрели на своего капитана, ожидая ответа. - Неужели этот вопрос без меня не решить? — резко спросил он, быстро глянув на них. Голос был тише обычного, и привычная приказная нота исчезла, оставив после себя лёгкую, почти неуловимую дрожь. Глаза подчинённых тут же переключились друг с друга на его лицо. Они, конечно, не заметили этого. Или должны были не заметить. В висках всё ещё билась боль от кошмара, дыхание едва успевало прийти в норму. Капитан не мог позволить себе слабость, ведь это разрушило бы всё. Остальное — лишь спектакль. Требол не почувствовал ничего необычного. Он продолжал смотреть на капитана так, как всегда, находя в его лице лишь привычную строгость. Если были какие-то напряжённые моменты, они были для него незначительными. Взгляд скользнул по комнате и остановился на том, что его всегда интересовало — своих собственных планах. Диаманте, напротив, был обеспокоен. Он ощутил что-то в поведении Доффи, что заставило его напрячься. Его взгляд задержался на капитане, пытаясь разобраться, что же изменилось. Может, это была манера говорить, может, просто какое-то мгновение. Но что-то определённо было не так. Однако, сомнения уступили место более важному беспокойству: если с ним что-то случилось, капитан либо сам разберется, либо… попросит о помощи. Но такой исход невозможен. Дон Кихот До Фламинго никогда не просит о помощи. — Мы пришли не для того, чтобы ты решал наши проблемы за нас, — сказал Требол раздражённо, стараясь вернуть внимание к вопросу, с которым они пришли. — Но ты как капитан должен принять решение. Как ты уже понял, люди на острове ведут себя так, как будто мы каждый день грабим их дома… — А это не так? — с издёвкой спросил Диаманте, всё ещё пытаясь понять, что же изменилось в его капитане. Но момент был упущен, и, после короткого размышления, он снова погрузился в решение вопроса. — Ну, пару раз дети зашли поиграть. Что в этом такого? — небрежно сказал Требол, вопросительно наклоняя голову, так, что сопли из его носа почти достали до пола. — То, что для тебя, сопливой головы, это просто игра, а для обычных жителей — разбой! Надо было лучше следить за Деткой Пять и Буйволом! — рявкнул Диаманте, его терпение иссякло. Доффи приподнял голову, будто услышав вспышку разногласий между своими подчинёнными. Его голова всё сильнее пульсировала, отдаваясь болью в висках, как напоминание о недавнем кошмаре. Он закрыл глаза на мгновение, пытаясь успокоиться, но резкие голоса, ссора в комнате заставили его внутренне напрячься. Глава семьи быстро взял в руки бокал с красным вином, стоявший со вечера, и осушил его одним глотком. Вино медленно скользнуло по горлу, облегчая сухость горла и давая минутное облегчение. Одним движением он поставил бокал обратно, скрывая мелкую дрожь в руках. — Надо было лучше следить за детьми, — тут же поняв, что что сделано, то сделано, и быстро разносящиеся слухи не остановить, он продолжил: — Посмотрим по ситуации. Теперь, — До Фламинго с нажимом произнёс слово, как бы подчеркивая некомпетентность своих подчинённых. — Надо ждать, пока улучшится погода. Хоть мы и не можем покинуть остров, но и дозорные не смогут на него попасть. Как только погода станет лучше, мы покинем это место.

***

Палубу заливала морская вода, молнии били из темного неба, распростершегося на многие километры. Ветер свистел, заставляя паруса трещать по швам и чуть ли не рваться от сильных порывов. Корабль кренился, бросая команду из стороны в сторону. Неожиданно, вдоль горизонта показались фигуры, словно возникшие из бушующего шторма — дозорные, несмотря на ужасную непогоду, всё же добрались до острова, и из-за этого семье Дон Кихот в срочном порядке пришлось покидать остров Нотайс. Шторм становился сильнее. Молнии били чаще и с каждым разом, как будто все ближе и ближе к кораблю. Команда пыталась привести в порядок паруса, фиксируя их веревками, но усилия не приносили результата. Резкий крен и рывки корабля не давали им сделать хоть что то . Но вдруг, во время новой вспышки одной из молний, когда она осветила мрак вокруг, Доффи замер, не двигаясь с места. Молния сверкнула ярче, чем обычно, и на мгновение, как в замедленном съемке, он увидел… своего брата. Вспышка света сделала его лицо таким живым, таким реальным — и До Фламинго буквально застыл. Время словно замерло. Шум ветра, молний, вопли команды и свист парусов были для него как далёкий шум, чуждой ему реальности. В глазах капитана замерло всё, что происходило вокруг него — океан, шторм, атака дозора… Всё. Лишь лицо его брата. В этот момент в мозгу был лишь противный писк и бешеный стук серда, как новая болевая точка. В момент бури и паники никто не заметил, что произошло, кроме самого Дон Кихота. Он не слышал криков, не видел движения, и его взгляд оставался прикован к образу, который исчез так же мгновенно, как появился. Только жуткий оглушающий удар молнии вернул его в реальность. — Капитан, капитан! — крикнул кто то из его команды, пытаясь привлечь внимание. Но Доффи, казалось, не замечал этого. Вихрь вокруг стал тихим, не существующим, пока его голос, холодный и безжизненный, не прорезал пустоту: — Закрепить паруса! Готовьтесь к атаке! Ветер рвал натянутую ткань, казалось, сам океан бушует, скручиваясь и ломая всё на своём пути. Каждый выстрел, каждый момент требовал точности. Залитый дождём порох был почти бесполезен. Молнии метали свои удары из бездны развернувшегося неба. Корабли Дозора приближались, но для Доффи не существовало ничего, кроме встречи со своим прошлым. Мужчина стоял, почти не двигаясь. Его мысли были поглощены одним — мелькнувшим образом брата, его глазами, молча впившихся в оправу ярко красных очков. Напряжение нарастало, как в кошмарах, и оно точно пришло сюда, в эту бурю. Крики, падения… Но он оставался безмолвным — ни звука, ни эмоций. Всё было поглощено этим одним чувством. Его руки двигались автоматически, без малейшего осознания, как будто инстинкт — и нити медленно тянулись в сторону врага. Зацепившись за края облаков, он без раздумий рванул в сторону атакующих кораблей. Приземлившись на нос одного из них, началось его выступление. Дон Кихот До Фламинго начал исполнять свой фирменный танец смерти. Почти прозрачные нити, резали, отрезали и рассекали конечности людей, кровь перемешалась с водой, заливая палубу и окрашивая лакированную обувь убийцы. Лёгкими движениями рук, Молодой Господин создавал смертельные струны, убирая со своего пути, мешающих ему людей. Перепрыгнув на палубу другого корабля, он последним взмахом, как будто попрощавшись, направил нить на предыдущий и разломал его напополам, предавая пучине океана. Гул сердцебиения перекрывал крики. Нити дрогнули на кончиках его пальцев, продолжая нести смерть. Последним взмахом он разрушил и этот корабль — доски разделило на части. В момент, когда судно стало разрываться и тонуть, До Фламинго отправился обратно на свое судно, осторожно перепрыгивая с нитки на нитку. На палубе уже собрались лидеры семьи с некоторой тревогой на лицах. - Молодой Господин! Что же вы творите?! — воскликнула Джолла, глядя с беспокойством — Это совсем не похоже на вас. Дон Кихот ничего не сказал. Он просто остановился и не отводил взгляд, как будто он был лишь частью пейзажа, унесённого штормом. Спокойствие на его лице, казалось было вопреки всему, что произошло. — Я решаю, когда и что делать. — Голос его был твёрдым, лишённым эмоций. — Задачи выполнены. Это всё, что вам нужно знать. С каждым его словом атмосфера накалялась, но никто не осмелился продолжать обсуждение. Он был их капитаном, и в этот момент, все в семье знали, что его решения нельзя оспаривать. - Ближайший стров. — До Фламинго сказал это, как будто бы в пустоту, но через несколько секунд Сеньор Пинк ответил: — Королевство Лвнил. Капитан окинул его взглядом и мрачно кивнул. — Держите курс туда. Я буду в каюте, тревожить — только в крайних ситуациях. С этими словами Молодой Господин ушёл. Команда обменялась взглядами, но никто не сказал ни слова. Они уже знали: тот, кто не подчиняется воле До Фламинго, мог бы разделить судьбу людей одного из тех затопленных кораблей, которых капитан только что уничтожил. Все понимали — на этом пути не было места сомнениям, только молчаливому повиновению. Когда До Фламинго вошел в каюту, он почувствовал покалывания в левом боку. Отрывистый взгляд сразу упал на его бордовый костюм, его одеяние начинало пропитываться кровью, образовывая темное пятно. Легкое беспокойство сменилось на раздражение: он не чувствовал боли, не видел, когда это произошло, но теперь, увидев следы, начал осознавать — его атака была не столько продуманной, сколько бессознательно яростной. Рана расположенная чуть выше левого бедра, нанесенная чем то острым, начала сочиться кровью, но его мозг не связывал все это. Он слышал стук сердца в ушах. На мгновение он замер и посмотрел на порез, а затем бесшумно пошел к столу. Голова была тяжелой, и боль в висках с каждым мгновением становилась только сильнее, словно кто-то давил со всей силы на череп.

"Алкоголь"

Он в который раз повторил про себя, почувствовав желание укрыться от этого безумного потока мыслей и видений. Открыв ящик стола, он достал бутылку виски, наполнил стакан янтарной жидкостью и смахнул капли крови с пальцев. Напиток медленно скользнул по горлу, одновременно пряча его волнения и успокаивая раскалывающуюся голову. Опустевшая бутылка слегка стукнула о стол, когда он поставил её на деревянную поверхность. До Фламинго поднялся с кресла, пошатываясь, и шагнул к зеркалу. Скинув грязный пиджак, он хмуро осмотрел рубашку, испачканную кровью. Растегнув её с лёгким раздражением, Доффи оценил порез — поверхностный, но неприятно саднящий. Слабый свет осветил бледную кожу с белыми полосками тонких шрамов. Губы дрогнули в привычной полуусмешке. Всё в порядке. И тут в уголке глаза мелькнуло нечто. Тень. Резко подняв взгляд, он едва удержал равновесие. Из зеркала за его спиной смотрело лицо со слишком знакомыми глазами и широкой, нарисованной помадой улыбкой. — Роси…? — слова прошли сквозь сжатое горло, скорее похожие на хрип. Он обернулся. Комната была пуста, а странная тишина словно обволакивала его. Капли пота скатывались по спине, оседая темным пятном на черной рубашке. Он снова уставился на зеркало, но в этот раз там был только он сам. Ничего там и не было. Он ведь не сходит с ума, верно? Списав все на усталость и алокогль, он бросил на рану последний хмурый взгляд, До Фламинго не стал долго возиться с обработкой и просто замотал ее бинтами. До утра заживет, как обычно. Так было всегда. Легкая боль служила напоминанием, что он всё ещё жив, всё ещё не на вершине и есть куда стремиться и развиваться, чтобы призраки прошлого и раны будущего его не волновали. Шум корабельных досок убаюкивающе звучал где-то вдалеке. Отражение в зеркале больше не тревожило и, кинув последний взгляд, он двинулся в сторону постели. Едва голова коснулась подушки, тело расслабилось. Ни звука, ни шороха. Ни воспоминаний, ни теней. До Фламинго спал как убитый, впервые за долгое время погрузившись в настоящую, абсолютную тишину.

***

Доффи проснулся на удивление отдохнувшим. Никаких кошмаров, никаких тревог — словно тяжесть последних недель испарилась вместе с ночной тишиной. Голова была ясной, а тело отдохнувшим. Прошедшие кошмары казались всего лишь иллюзией, игрой воспалённого разума, уставшего от непрекращающейся работы. Он быстро справился с утренними приготовлениями: наспех замотал рану свежими бинтами, оделся, как всегда, с безупречной аккуратностью и, прихватив свои очки, вышел на палубу. Шум волн и далёкие голоса команды встретили его, когда дверь каюты мягко скрипнула. На палубу падали лучи яркого солнца. Он направился к Детке Пять сидевшей на бортике корабля. Облокотившись на перила он спросил: — Сколько осталось до берега? И как обстоят дела? Девочка обернулась с широкой улыбкой, по-хозяйски засунув руку в карман фиолетового платья. — Гладиус сказал, что через полдня или около того будем на месте! Доффи слегка нахмурился, её слова вызвали лёгкое недоумение. — Полдня? — переспросил он, прищурив глаза. — От острова Нотайс до Королевства Лвнил не меньше трёх дней пути... Мысли, беспорядочно метались в его голове, пока девочка не добавила чуть напевая: — Ах, Молодой Господин, вы спали трое суток! — Она нарочито протянула слова, словно говоря об очевидном, и положила в рот вытянутую из кармана конфету. — Вы сами сказали, что вас можно тревожить только в крайнем случае, а тут ничего такого не случилось. Все решили, что вы должны отдохнуть. Капитан выслушал новость, нахмурился, словно оценивая, сколько из сказанного стоит доверия, и, кивнув, задумчиво произнёс: — Хорошо. Если появятся новости, заходите. Детка Пять лишь улыбнулась, продолжая болтать ногами, а До Фламинго уже направился в сторону столовой. Пройдя по небольшому коридору с окнами, он краем глаза заметил неясные тёмные очертания за стеклом. Резкий, инстинктивный шаг назад. Глаза впились в окно, но снаружи ничего не было — только голубое море и отголоски волн, отражающие солнечный свет. Он стоял ещё пару секунд, прислушиваясь к тишине, прежде чем двинулся дальше, позволяя слабому раздражению забрезжить на лице. Всё в порядке. Ему просто показалось. Оставшиеся полдня прошли спокойно. Тепло заходящего солнца стекало по деревянным оконным рамам, мягким светом освещая каюту Молодого Господина. Пока раскалённый диск начинал утопать за горизонтом, До Фламинго медленно подошёл к окну, наблюдая, как острые пики гор поднимаются из густого одеяла лесов. Впереди стали различимы очертания Королевства Лвнил. История этого места — легенда, перекрученная настолько, что больше напоминала комок запутанной лжи, чем правду. Путешественник принес с собой истории о его приключениях, плоды далекого мира… и за это его казнили. Все по классике. Уже невозможно было разобраться, какая часть этих историй имеет реальное основание, а какая — чистая ложь. Все одно: власть всегда найдёт способ выдать любую вещь в удобном ей свете. Королевство приближалось, обретая всё более явные детали: холмы сменялись обрывистыми скалами, а ближе к берегу просматривались строения. Город тянулся полосой вдоль побережья, сверкая цветными крышами домов. — Молодой Господин, — постучавшись, в комнату зашел Гладиус и сообщил новости. — Остров в зоне досягаемости, что прикажете? До Фламинго повернулся к нему. — Будем причаливать, — коротко бросил он, затем вновь перевёл внимание к далёкому горизонту - Только не в главном порту. Нумансия слишком бросается в глаза. Найдите пустой берег, где можно будет причалить. С этими словами он махнул рукой, как бы говоря «на этом все, уходи» Ночь опустилась на Королевство Лвнил так быстро, что казалось, солнце спешило скрыться, дабы спрятаться от наступающего вместе с сумерками беззакония. Темнота скрывала корабль от чужих глаз и лишь почерневшая вода плескалась о борт корабля, выдавая его присутствие. Команда слаженно и бесшумно работала, словно тьма была для них естественной стихией. Каждый понимал своё место, каждое движение было уверенным и точным. Они привыкли действовать в такие часы, когда засыпающий мир забывал о правилах и законах. — Притормозите, — тихо скомандовал Дон Кихот. Он стоял у края палубы, опираясь на перила, и следил за приближающимся берегом. Зеленая линия деревьев прятала всю береговую линию, оставляя лишь тёмные силуэты скал. Когда корабль мягко подошёл к выбранному месту, несколько пиратов, молчаливо переговариваясь знаками, спустили якорь. На берег кинули просоленные веревки с крюками, чтобы удержать судно вблизи земли. — Всё чисто, — подтвердил Гладиус, прыгнувший первым. Его силуэт мелькнул в темноте, и через мгновение на землю сошли остальные, чтобы окончательно закрепить судно. До Фламинго неспешно сошёл по трапу, как всегда уверенно и величественно, будто именно он владел этой землёй. На мгновение он обернулся назад, проверяя, как команда завершает последние приготовления. Закончив со швартовкой, семья Донкихот в полном составе углубилась в сторону мирно спящего городка. Молчание сопровождало их шаги, нарушаемое лишь тихим шуршанием травы под ногами. Лес казался затаившим дыхание, скрывая их движение от любопытных глаз. До Фламинго резко остановился и поднял руку. Остальные тут же остановились, насторожённо переглядываясь. В темноте только его силуэт, обрамлённый пушистыми розовыми перьями, выделялся на фоне зелени. — Гладиус, Диаманте, — негромко проговорил капитан, не оборачиваясь. — Вы идёте проверять улицы. Узнайте, нет ли дозора, сколько охраны у этого милого местечка и… — он прищурился, обводя взглядом тёмные дома вдали. — Подберите нам подходящий уголок для ночлега. Губы До Фламинго изогнулись в хищной улыбке. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась угроза: — А если что-то пойдет не так, устраивайте такую сцену, чтобы местные запомнили нас на всю жизнь. Гладиус молча кивнул, безукоризненно следуя приказам. Диаманте слегка ухмыльнулся, поправляя шляпу, и спокойно ответил: — Всё будет сделано, Молодой Господин. В тишине ночи двое мужчин скрылись в тени домов, оставляя остальных ждать сигнала. Доффи задержал взгляд на силуэтах Гладиуса и Диаманте, постепенно растворяющихся в мраке леса. Только после этого он развернулся к оставшимся. — Ждём их возвращения, — бросил он через плечо. — Пока отдыхаем, но не расслабляемся. Делайте, что хотите, но далеко не расходимся. Его взгляд остановился на Буйволе и Детке Пять — парочке юных членов команды, чьи детские выходки могли обойтись очень дорого. — Джолла, — серьёзно произнёс он, — берёшь детей под свою ответственность. Женщина в рюшах закатила глаза из за лишней ответственности, но спорить не стала. А остальные послушно кивнули. Получив разрешение на отдых, каждый быстро нашёл себе занятие. До Фламинго уселся на большой булыжник, позволяя шубе удобно укрыть холодный камень. Он скрестил ноги, и запрокинул голову, наблюдая за звездным небом. Мысли шли по кругу, подкидывая новые планы и идеи на ближайшее будущее: «До Дресс Розы доберёмся примерно через неделю, может, чуть больше… Но прежде надо разобраться с Дозором. Уверен, эти шакалы что-то пронюхали. Надо выяснить, кто опять сможет нас предать. И не забыть припасы…» Он коротко вздохнул. «Кажется, Махвайс опять ест по ночам. Чёрт. Снова придётся прятать еду в трюм. Держи такую команду, и путь будет только на дно океана.» Поправив свои очки, он медленно обвёл взглядом собравшихся. Вид команды чуть смягчил его насупленное выражение. Детка Пять, сосредоточенно заплетала Джолле смешные косички, наплевав на их форму. Буйвол эмоционально размахивал руками, рассказывая, судя по всему, невероятную историю. Лао Джи оттачивал какую-то странную, но определённо серьёзную позу, а Сеньор Пинк теребил мокрую зажигалку, безуспешно пытаясь прикурить. Осмотрев команду, До Фламинго вернул свой взгляд в пустоту перед собой и углубился в надоевшие размышления: «Если дозорные пронюхают, что мы тут, Дресс Роза для нас закроется. Никто не должен знать, куда мы идём. Дозор… эти твари никогда не давали мне спокойно вздохнуть. Один даже…» Мысли резко оборвались. Ещё вчера он старался избегать этой темы. Коразон. Имя зазвучало в голове, как эхо, которое не умолкнет. Даже сейчас этот человек продолжал его преследовать. Галлюцинации — вот что это было. Он убеждал себя, что это просто плод усталой фантазии, тени прошлого, которые расползаются от гнева. Они мелькали быстро, почти безобидно, но каждый раз, когда брат появлялся в его сознании, это становилось невыносимым. «Призрак? Глупость для наивных детей. Этого не может быть…» Но что тогда? Что заставляет его видеть брата снова? Мозг подбрасывал всё более отвратительные вопросы: «Неужели я схожу с ума? А если это разрушит мои планы? Если этот мерзкий человек… мой брат… доберётся до меня даже из могилы?» До Фламинго сильно стиснул зубы и прищурился, чтобы справиться с неясным приступом паники. Взгляд по привычке опустился к рукам, но он быстро помотал головой, будто бы пытаясь стряхнуть тяжелые мысли. «Нет. Этого не произойдёт. Никто и ничто не остановит мои планы, даже он.» Однако с каждой секундой напряжения казалось, что любое напоминание о Росинанте разобьёт всё, что он строил. Лёгкое движение рядом выбило его из размышлений. Доффи заморгал, обнаружив, что совсем рядом, тихо, как тени, стоят Гладиус и Диаманте. — Молодой Господин, — сказал Диаманте, снимая шляпу и теребя её блестящий край. — Задание выполнено. Дом подходит, хозяева… согласились предоставить нам все необходимое. Гладиус молча кивнул, как бы подтверждая слова товарища. До Фламинго медленно поднялся, взглянул на другую часть команды, и сказал: — Тогда выдвигаемся. Здесь нам больше делать нечего. Его голос прозвучал чётко и властно, без намёка на те мысли, что бурлили внутри него всего несколько минут назад.

***

Дойдя до нужного дома, До Фламинго окинул его быстрым, оценивающим взглядом. Дом выглядел так, словно принадлежал дворянам или богатому торговцу: его белый камень, залитый мягким светом уличных ламп, сиял даже в ночи. Две массивные колонны у входа, поддерживавшие балкон, придавали зданию монументальный вид, а фамильные гербы по обеим сторонам ворот намекали на давнюю историю семьи. На пороге гостей встретила пара — мужчина и женщина средних лет. Мужчина сразу привлёк внимание Доффи: длинные светлые волосы, усы с завитками, напуганный взгляд. Слабость. Все это, было весьма знакомым. Женщина нервно прижималась к супругу, а он, заметно дрожа, поправлял свои усы. — З-здравствуйте, — голос его звучал неуверенно, словно он боялся каждого своего слова. — Мы… рады предоставить вам наш дом. Сами мы… эээ… отправимся в отпуск на некоторое время. Так что весь дом ваш. Прислуга… Его голос оборвался под властным движением руки До Фламинго. — Прислугу распустите. Они нам не нужны, — прервал его Молодой Господин, позволив своему тону звучать холодно и безжалостно. Затем он склонил голову чуть набок, позволяя красным линзам очков блеснуть, и ухмыльнулся. — Я очень благодарен, что вы нас пригласили. Надеюсь, наше пребывание здесь… останется только между нами. — Д-да… конечно, — пробормотал хозяин дома, крепче прижимая к себе жену, которая едва сдерживала себя от того, чтобы заплакать прямо на месте. Наконец отпустив несчастную пару, пираты Дон Кихота проследовали внутрь дома, оставив дворян у парадного входа. Прислуга уже исчезала по распоряжению хозяина, кто-то поспешно забирал вещи, другие бегали в коридорах, стремясь уйти из дома как можно быстрее. Гости осматривали помещение с нескрываемым превосходством. Красный ковер, золотая вышивка на шторах, колонны с витиеватыми узорами, массивные люстры, усыпанные хрустальными подвесками. По углам зала стояли статуи львов и богов, которых ни один из пиратов не мог бы точно назвать. Атмосфера излишней роскоши, какой так любят кичиться аристократы. До Фламинго осмотрел комнату поверхностно, равнодушно ведя взглядом по предметам. Он уже не раз видел дома, выглядящие точно так же. Та же вычурность, те же маски тщеславия. Ни у кого из них не было собственного стиля, а потому, по мнению Молодого Господина, и правды в этих стенах не было. Свой дворец он построит позже, с этим ему ещё предстоит столкнуться. Этот будет уникальным, символом его могущества и утонченности. Не как эти жалкие подделки, которые притворяются величием. Его размышления оборвал резкий голос Требола, догнавшего его у основания мраморной лестницы. — Доффи, нэ-нэ, Доффи! — противная усмешка на лице, свисающие тянущиеся нити слизи уже успели оставить темные пятная на дорогой ткани ковра. — Ты видел? Видел, нэ-нэ? Этот хозяин дома, он нэ-нэ, он так на похож на твоего отца! Мне не показалось? Молодой Господин замер на месте. Он не торопливо повернул голову в сторону Требола, но в каждом движении читалась угроза. Пальцы до побелевших суставов сжались в кулаки. — Не смей, — голос прозвучал низко, так тихо, что в ушах звонко отразился его гнев. Привычная ухмылка пропала. Опущенные уголки рта и напряженные брови, между которых пролегла вздувшаяся вена, выдавали ярость До Фламинго. Его очки отбросили слабое отражение света, скрывая взгляд. Требол сглотнул. Остальные члены команды, осматривавшие комнату, словно почувствовали изменение в атмосфере, замедлили шаг, но только едва, стараясь не попадаться на глаза своему капитану. До Фламинго выдохнул, на краткий миг опустил голову, будто отпускал злость, быстрым движением он поправил очки. — Следи за языком, — снова произнёс он. На этот раз спокойнее. Пережив небольшую ссору, команда постепенно разбрелась по дому, выбирая себе укромные уголки. До Фламинго же обосновался в самой большой комнате — спальне хозяев. Это была просторная, вычурная комната с огромной кроватью в центре. Свет полной луны проникал через высокие окна, падая на тёмно-зелёный диван и бархатный ковёр. Массивный комод, резные шкафы — вся обстановка кричала о пустой роскоши. Скинув с себя тяжёлую меховую шубу, мужчина буквально рухнул на тёмно-зелёный диван, мягкий и обволакивающий. Запрокинув голову, он тяжело выдохнул, снял очки и бросил их на маленький столик. Казалось, даже мир вокруг притих, давая ему передышку, но мысли не оставляли его в покое. Молодой Господин сжал виски пальцами, пытаясь сосредоточиться. Время было не на их стороне. Дворяне могли в любой момент устроить хитрый ход: обратиться за помощью к другим, проболтаться о пиратском «визите». Как бы они ни старались, ни один человек, сломленный страхом, не был надёжным. Долго задерживаться здесь было нельзя. Он понимал это слишком хорошо, но голова тонула в десятках других мыслей. До Фламинго потер глаза, уставшие и пылающие от напряжения. Его внутренний монолог уже начал сменяться спокойной тишиной, когда он открыл глаза, чтобы подняться с дивана. Но в этот момент замер. Прямо перед ним стоял он. Коразон. Фигура, вынырнувшая из его воспоминаний. В чёрной пернатой шубе, с макияжем шута и сигаретой в зубах, он молча смотрел на брата, скрестив руки на груди. До Фламинго остался сидеть неподвижно, молча смотря на фигуру перед собой. Его сердцебиение ускорилось, кровь застучала в ушах. Коразон не двигался, не говорил, только смотрел на брата. Молодой Господин подался вперёд, сжал край дивана так сильно, что по дорогому дереву пошла трещина. Глаза забегали по фигуре, стоящей перед ним. — Опять ты, — тихо бросил он, но в голосе послышался страх. Как несвойственно для Дон Кихота. Росинант продолжал стоять молча. — Чего ты хочешь? —До Фламинго резко поднялся на ноги и направился к фигуре брата, остановившись буквально в паре шагов. Его кулаки дрожали от сдерживаемой ярости. — Ты что, пришёл упрекнуть меня? — слова становились громче, холоднее. — Или пожалеть меня? О! Как это мило с твоей стороны, братишка! Росинант не отвечал, его лицо оставалось абсолютно спокойным, что только сильнее бесило мужчину. — Хватит смотреть на меня так! — рявкнул он, обрушивая кулак на маленький столик, который тут же рухнул под ударом. Очки полетели на пол, звук их падения был заглушен хриплым дыханием До Фламинго. Он выпрямился, глядя прямо в лицо “призраку”. На какое-то мгновение всё вокруг стало будто размытым и чёрный силуэт Росинанта стал выделяться с пугающей отчётливостью. — Скажи что-нибудь! — сорвался он, его голос эхом разнёсся по комнате. И наконец, Росинант открыл рот. Он медленно вытянул сигарету изо рта, затушил её о свою ладонь и посмотрел прямо в глаза своего брата. — Даже ад не примет таких, как ты, — произнёс он почти шёпотом. Фигура растворилась в воздухе, словно её никогда и не существовало, оставив после себя едва уловимый запах табака. До Фламинго остался один. Его грудь тяжело поднималась, в горле стоял ком, а тишина снова окутала комнату, как будто ничего и не происходило. Послышался легкий стук и дверь спальни открылась, на пороге стояла Детка Пять. Она с любопытством оглядела комнату, как будто проверяя её обстановку. В её глазах играло легкое любопытство, но спрашивала она очень настороженно. — Молодой Господин, что-то случилось? Я слышала, чьи то крики… До Фламинго медленно повернул голову, оставив за спиной пережитое напряжение. Он всё ещё стоял посередине комнаты. Опомнившись, мужчина быстро наклонился, чтобы поднять очки и поскорее надел их. На мгновение он не знал, как ответить. — Ничего, — кивнул он, пытаясь сгладить это. — Просто… все нормально. Он как-то слишком резко сказал это, его взгляд скользнул к Детке Пять, которая наклонила голову вперед, прислушиваясь. Она почему-то не ушла, а шагнула ближе, рассматривая его фигуру, будто могла разглядеть настоящие эмоции за всеми этими масками. — Если так, то могу ли я остаться? — спросила она, топчась в проеме двери. Долго смотреть на неё было бы невыносимо. До Фламинго попытался вернуться к спокойствию, отводя взгляд. — Заходи уже, если хочешь что то сказать. — Ответ был сдержанно раздражённым. Она улыбнулась уголком губ, после чего подошла ближе и села на край дивана. Ее взгляд скользнул по сломанному столику, но вопросов она не задала. Несколько мгновений в комнате царило молчание. До Фламинго резко отчётливо выдохнул. Опозорится перед ребенком, этого ему еще не хватало. — Могу ли я заплести косички? — она осторожно спросила. Доффи не сразу сообразил, что она хочет. Он был на грани раздражения, но её предложение остановило его на мгновение. Он ничего не сказал, просто вопросительно посмотрел на неё. — Косички…? - предложение сильно обескуражило его. — Я заметила… ну ваши волосы сильно отросли, вот я и подумала… - Детка Пять уже начала сползать с дивана, чувствуя скорый отказ. Молодой Господин нахмурился, но все еще обдумывал просьбу. — Ладно - неожиданно даже для себя согласился мужчина. Глаза девочки засияли, как будто это был тот самый подарок, которого она ждала многие годы. Она залезла вглубь дивана и устроилась поудобнее, ожидая дальнейших действий. Доффи вздохнул, но аккуратно сел на пол около дивана и уложил голову рядом с Деткой Пять. Пока маленькие руки аккуратно возились с прядями, Молодой Господин почувствовал ужасную усталость и в скором времени заснул.

***

До Фламинго открыл глаза и поморщился от боли в шее. Засыпать сидя на полу было явно плохой идеей. Он обвёл комнату тяжелым взглядом, затекшие конечности и неприятный осадок, глухо давящий изнутри, не давали сконцентрироваться на понимании окружающего мира. Ему снился сон, кажется опять один из его кошмаров. Образы уплывали от него, едва он пытался ухватиться за них, но липкий, холодный страх всё ещё пульсировал где-то под кожей. Он грубо потер шею, пытаясь согнать это ощущение, и поднялся на ноги. Пальцы нащупали косички, которые всё ещё держались на его волосах. Насмешка мелькнула где-то в сознании, но усталость не дала ей развиться в полноценную мысль. Он машинально начал расплетать их на пути в ванную, волосы сбивались в лёгкие волны и щекотали лицо. Когда он остановился перед зеркалом, то привычно поднял взгляд на своё отражение… И замер. Волосы закрыли часть лица, чуть прикрывая глаза, и это было странно. Чуждо. В голове мелькнуло: Я же должен был их постричь… Но это ощущение быстро потонуло под волной холодного ужаса. В отражении был не он. Бледное лицо, коричневые глаза, смотрящие с укором, и опять размазанная помада. На рубашке были следы от семи пуль и кровавые подтеки, растекающиеся, как разлитые чернила. Взгляд из отражения, впился в него, заставив сердце ударить с такой силой, что Доффи невольно шагнул назад. Это был Коразон. Его черты, и опять это отвратительное осуждение… До Фламинго с трудом перевёл дыхание и сильно зажмурился. Эти иллюзии… галлюцинации? становились все реальнее. Пальцы дрогнули, и он с раздражением сжал их в кулак. Он замахнулся, и со всей силы ударил по зеркалу, разбивая на маленькие осколки. Вдоль руки сразу потекла кровь, но боли не было, только злость и…обида? Отражение искаженое множеством полос света и тени, стало привычным. Неприятный образ пропал. И в этот момент, почти сразу, в ушах резанул вопрос: — Молодой Господин, что случилось? Он с трудом сдержал себя. Шея защемила от напряжения, когда взгляд скользнул по двери. Всё в голове бурлило, но единственный ответ, который ему был нужен — это тишина. Голос прошел мимо его осознания, когда он резко выдохнул: — Уходи. Спустя короткую паузу, послышались тихие шаги и скрип двери. Он не мог допустить, чтобы кто то из команды узнал о его «приступах». Дон Кихот брезгливо вытер кровь о штаны, оставляя большое пятно. Он больше не мог здесь оставаться. Не мог или не хотел — это уже не имело значения. Захлопнув дверь ванной, он сделал шаг в коридор. Решение было принято — теперь лишь исполнение плана. Собрав команду за большим столом, Молодой Господин, скрестив руки, заговорил с холодной решимостью в голосе. — Мы покидаем это место, — он поднял руку, чтобы не слушать вопросы, которые наверняка могли последовать от членов команды. — Я вчера все обдумал. Дозорные у нас на хвосте, и на этом острове шанс быть пойманными слишком велик. Соберите вещи, припасы, и сегодня ночью мы отплываем. Вопросы не приветствуются. Он отчеканил последнюю фразу. Линзы его очков блеснули, на лице не было и намека на улыбку или даже ухмылку. Молодой Господин сильно нахмурился и явно не был настроен на обсуждения, и это было ясно каждому. Доффи быстро встал, расправив плечи, и без малейшего взгляда на команду развернулся и покинул комнату, не тратя время на длинные прощания. Он был уверен — никто не посмеет высказать несогласие. Вопросы не имели права быть заданы. Все понимали. Доффи стоял на террасе, вцепившись в холодный камень перил. Волосы падали на лицо, мешая обзору, и он с раздражением смахнул их назад. Внизу, у причала, Требол и Сеньор Пинк грузили на корабль бочки со всем необходимым для путешествия. Работа шла быстро, но мысль о скором отплытии не приносила облегчения. «Бежишь, как маленький мальчик?» Шёпот. До Фламинго резко обернулся. Позади—лишь пустота, но в оконном стекле мелькнуло знакомое отражение: бордовая шляпа, тёмная шуба. Пальцы сжались сильнее, ногти скрипнули по камню. — Молодой Господин. Голос вывел его из оцепенения. На балкон зашёл Гладиус, спокойный, собранный. — Всё готово. Можем отплывать. Доффи выпрямился, словно отбрасывая с плеч тень прошлого, и медленно улыбнулся. Развернувшись, он неторопливо направился к выходу, бросив через плечо: — Отлично. Напоследок сожгите этот дом до тла. Наш маленький прощальный подарок. С этими словами он прошёл мимо Гладиуса, направляясь к кораблю. Тот молча кивнул. Доффи стоит на борту, наблюдая, как остров медленно растворяется в ночи. Единственное, что остаётся заметным – маленькая яркая точка вдалеке, горящий дом. Где-то слышатся приглушённые крики, но их быстро заглушает шум волн. Он не двигается, пока огонь не становится почти невидимым, а потом разворачивается — и видит Диаманте. Тот уже давно замечает странности в поведении капитана, но не хочет нарываться, поэтому спрашивает небрежно: — Что-то случилось? Детка Пять говорила, что у тебя утром был какой-то шум в комнате… Доффи смотрит на него холодно. — Не лезь не в своё дело. Диаманте не отступает, на секунду колеблется, но всё же решает уточнить: — Ты уверен? Доффи резко обрывает его: — Я сказал, не лезь! Он отворачивается и уходит в каюту, оставляя Диаманте одного на палубе. В каюте было темно, только слабый свет луны пробивался через иллюминатор. В воздухе чувствовался терпкий запах вина. Бутылка стояла на столе, почти пустая. До Фламинго сидел в кресле, держа бокал в руке. Он пил медленно, но алкоголь уже не приносил облегчения, скорее лишь немного разбавлял тяжесть мыслей. Он снова думал о том, почему его брат начал являться ему — во сне, наяву, в отражениях. Утренний эпизод с зеркалом не выходил из головы. Доффи встал, подошёл к зеркалу, медленно провёл рукой по волосам и опустил челку, закрывая глаза. Глубокий вдох. Открыл. Всмотрелся в своё отражение. На периферии зрения, появилась уже знакомая тень. Он напрягся, но не удивился. Повернулся — и увидел его. Росинант стоял у стены, как всегда сутулый, с сигаретой в руке. Его лицо скрывал полумрак, но даже так взгляд был слишком живым для мертвеца. До Фламинго усмехнулся. — Снова ты? Росинант не ответил. Только сделал затяжку, в воздухе замерцал тлеющий кончик сигареты. Тишина затянулась. — Зачем тебе это? — Доффи прищурился. — Почему ты продолжаешь приходить? Что тебе от меня нужно?! - последний вопрос мужчина задал с надрывом. Росинант молчал. — Ты пришёл отомстить? Лёгкий выдох, еле заметный дым. — Ты винишь себя? — наконец спросил Коразон. Он усмехнулся, пытаясь скрыть замешательство. — Вина? За что? — его голос был холоден, но в глазах мелькнуло что-то другое. — Какая вина, Роси? Он отвернулся, как будто пытаясь убедить себя, что этот разговор не имеет значения. Но внутри он ощущал что-то тягостное, что не мог выкинуть из головы. — Ты ведь не пришёл, чтобы поучать меня, да? — добавил он, не поднимая взгляд. Тишина снова поглотила каюту. Росинант продолжал смотреть на него, и в его взгляде была жалость, что-то давным-давно забытое, то, что Доффи уже давно похоронил в себе. — Я прощаю тебя, — произнес он, в его словах было не осуждение, а нечто большее, чего мужчина не мог понять. До Фламинго отшатнулся, его сердце бешено застучало. Он не мог поверить, что слышит эти слова. — Прощаешь? — его голос дрогнул, но не от тоски, а от ярости. — Да ты что, Роси? Ты ещё жалость ко мне проявляешь? Убитый мною брат, проявляет ко мне жалость, что за нелепая шутка?! Он сделал шаг назад, как будто не выдержал этого накала, его глаза удивительно неприятно намокли. Это было то, чего он не мог допустить. Жалость — её не было в его мире, и уж точно не от того, кто уже давно не существовал. Росинант не шевельнулся, и в его взгляде не было осуждения, лишь молчаливое принятие, которого было слишком много для этого момента. Доффи снова отшатнулся, его дыхание участилось. Он повторял про себя, как в бреду: — Нет… нет, не может быть… это не может быть правдой… Его слова терялись в тишине. Росинант наблюдал за ним с печалью в глазах, не осуждая, а просто принимая его, как будто время не существовало для них двоих. — Я уверен, — сказал Росинант, и в его голосе была мягкость. — Что наш отец тоже не винил тебя, Доффи. Эти слова нанесли последний удар. До Фламинго застыл, его глаза метались, будто он пытался найти выход, но не мог. Росинант подошёл ближе, и до того, как Доффи успел что-то сказать, его рука легла на плечо старшего брата. Это было неожиданно тёплое прикосновение. — Я люблю тебя, — сказал Росинант, и его голос был полон той, давно забытой, любви. И в тот момент, когда его глаза встретились с глазами Коразона, тот исчез. Как и всегда. Доффи стоял в шоке, не в силах понять, что произошло. Его тело будто оцепенело от эмоций. Внутри него что-то бурлило. Взгляд зацепился за осточертевшее зеркало. Мужчина уже не мог понять, кто в нем отражается, он сам или призрак прошлого. Он почувствовал, как что-то внутри него лопнуло. Его ярость выплеснулась наружу, и, не раздумывая, он схватил ножницы. Как будто пытаясь вырвать это чувство, с гневом он начал отрезать волосы, одну прядь за другой. Каждое движение было как отрицание всего произошедшего. Как будто этим жестом он пытался убить те чувства, которые не мог признать. И теперь в отражении был он. Точно он. Никто другой. Только Дон Кихот До Фламинго. Мужчина провел рукой по теперь уже короткому ежику волос, и его губы слегка изогнулись в улыбке. “Так тоже ничего”, — подумал он.

***

Капитан вышел на палубу, и все члены команды замерли. Кто-то даже ахнул от удивления. Они не ожидали такого изменения. — Друзья! — Дон Кихот оскалился, взгляд его стал более решительным. — Дресс Роза ждёт нас! И больше тени прошлого ему не являлись. Всё, что осталось позади, сгорело в огне, и теперь он был свободен. Или, по крайней мере, так ему казалось.