prettier than the stars / красивее, чем звезды

— Что это была за вещь, которую ты сказал там, на Луне? — Соник наклоняет голову в сторону Шэдоу, прищурившись, глядя на черного ежа, и с нежностью вспоминает этот разговор. — Что-то о том, что звезда светит даже после того, как погасла? По правде говоря, Соник прекрасно помнит тот момент на Луне. Помнит каждую деталь, как будто это было вчера. Помнит ощущение лунной пыли под перчатками, или сияние солнца, выглядывающего из-за Земли, или то, как выглядел Шэдоу, когда его иглы отбрасывали призрачный свет. Однако он думает, что Шэдоу может показаться это немного странным, если он объяснит ему это. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они с Шэдоу стали супергероями и спасли Землю. Шэдоу наверняка ожидает, что Соник забыл большую часть подробностей — особенно учитывая, что он потерял сознание прямо перед тем, как рухнуть обратно на Землю. Но Соник не забыл и много раз прокручивал в голове эти пару моментов после случившегося. Горе — странная штука. Он долго переживал из-за Шэдоу, даже после того, как его сочли погибшим, но всё равно чувствовал боль, которая поселилась рядом с его сердцем при мысли о том, что его больше нет. У них не было времени что бы по-настоящему сблизиться так, как, по мнению Соника, они могли бы, особенно теперь, когда он знает, как много у них общего, и кобальтовый ёж думает, что, возможно, всё это помогло ему перестать ненавидеть Шэдоу. Не поймите Соника неправильно — он всё ещё немного расстроен. Может, и не злится, но иногда он просыпается в холодном поту после какого-нибудь ужасного кошмара и бежит в комнату Тома и Мэдди, чтобы убедиться, что Том действительно проснулся и жив, что с ним всё в порядке и он исцелился, а не умер или всё ещё находится в больнице в критическом состоянии. Нет, эти кошмары всё ещё преследуют его. Но когда Соник узнал, что Шэдоу жив, всё немного изменилось. Совсем немного. Однажды ночью он появился на заднем дворе Соника, заявив, что не знает, куда ещё пойти, и что, хотя это могло быть бессмысленно или глупо, он пришёл сюда. Соник не прогнал его тогда и не прогоняет с тех пор, как он продолжает приходить к нему вот уже четыре месяца. Это стало привычным делом для двух ежей: луна поднималась в небо, сопровождаемая алмазными звёздами, Шэдоу появлялся на заднем дворе Соника, свернувшись калачиком на дереве, которое было видно из окна на чердаке, и они разговаривали. Иногда это продолжалось до тех пор, пока солнце не начинало выглядывать из-за горизонта, как на Луне, но в других случаях это продолжалось до тех пор, пока один из них (почти всегда Соник) не мог больше держать глаза открытыми и засыпал под убаюкивающий голос другого. Это был приятный ритуал, которого Соник стал с нетерпением ждать почти каждую ночь. Вскоре после того, как Наклз и Тейлз уснули в своих кроватях, он начал терпеливо сидеть у окна, с волнением ожидая прихода своего двойника. Соник не знает, будет ли Шэдоу считать их друзьями сейчас – иногда он задается вопросом, стал бы даже он называть Шэдоу своим другом, – но на самом деле ему кажется, что никакое другое слово не подходит. Ему нравится смотреть на Шэдоу и называть его своим другом. Ему нравится думать, что они с Шэдоу делают это постоянно из-за их растущей дружбы. И это ещё одна странность: Соник быстро и внезапно привязался к Шэдоу. Сначала он подумал, что это из-за того, что он единственный знакомый Сонику ёж. Это само по себе связывает их сильнее, чем кого-либо, кого Соник когда-либо встречал. Но это также их потеря и их способ понимания. Они похожи во всём, чем отличаются, так что логично, что Соник был к нему привязан. Но потом это превратилось в удовольствие от звука голоса Шэдоу, от взгляда на его лицо, когда он говорил, от мелких движений его ушей или глаз, Соник не мог забыть. Это стало чем-то большим, чем просто привязанность. Это стало восхищением. Даже обожанием. Соник обнаружил, что ему приходится ругать себя за то, что он слишком долго смотрит, или напоминать себе, чтобы отойти от Шэдоу, когда тот подсознательно приближается к нему слишком близко. На самом деле в этом не было никакого смысла. За всю свою жизнь Соник никогда не испытывал ничего похожего на влюблённость. Он уверен, что это просто то, с чем он не знаком. А не какие-то внезапные чувства. Но затем он вспоминает те фильмы, которые видел мельком, ромкомы, где главный герой медленно осознает свои глубоко укоренившиеся чувства к любовнику. Они могут почувствовать, как вспыхивает их лицо, когда их возлюбленная касается их руки, или они могут чувствовать себя чрезвычайно счастливыми, находясь рядом с человеком, который им нравится. Соник думает обо всём этом и хочет свернуться калачиком и застонать, потому что зачем ему на Земле влюбляться в Ежика Шэдоу? — Э-э, — Шэдоу неловко откашливается. — Я просто сказал это Марии после того, как она сказала мне, что свет, который мы видим от звёзд, скорее всего, остаётся ещё долго после того, как они уже погасли, — объясняет он, переводя взгляд на синего ежа, но не встречаясь с ним глазами. — То есть свет продолжает сиять, даже когда звезда погасла. Соник смотрит на Шэдоу ещё секунду, прежде чем снова обратить внимание на небо. — Да, космос такой классный, — говорит он. — Интересно, с какой ты звезды, — лениво добавляет он, покачивая коленями. Соник не замечает долгого молчания, последовавшего за его комментарием, но в конце концов понимает, что Шэдоу ничего не ответил, и поворачивает голову, чтобы посмотреть на чёрного ежа. Удивительно, но в ответ на него смотрят ярко-красные глаза. Выражение лица Шэдоу трудно понять, но, поскольку Соник немного лучше узнал этого парня, он предполагает, что Шэдоу выглядит почти шокированным. — Э-э, я что-то не то сказал? — Соник говорит первым, беспокоясь, что, возможно, перегнул палку с комментарием или вообще зря упомянул Марию. Шэдоу не всегда говорит о Марии, и Соник не уверен, что Шэдоу нормально относится к его попыткам втянуть сестру в непринуждённую беседу, поэтому он редко расспрашивает о подробностях. — Просто... — тихо говорит Шэдоу, не отрывая взгляда от лица Соника. — Мария. Она сказала мне то же самое той ночью. О. Да, отличная работа, Соник. Действительно испортил настроение сегодняшнего вечера. — О, э-э-э, прости. Я не хотел будить плохие воспоминания, — Соник тут же отводит взгляд от ежа, сидящего рядом с ним, и смотрит на деревья внизу. — Я имею в виду, каковы шансы, а? — он пытается отмахнуться от этого, усмехнувшись, и почесывает свои иголки, чувствуя, как от смущения краснеет. — Не то чтобы это было плохо, — следует неожиданный ответ. Соник моргает и снова встречает смущённый взгляд Шэдоу. — Я не буду бить тебя за то, что ты напоминаешь мне о ней. — Если честно, ты бил меня и за меньшее, — бормочет Соник. Выражение лица Шэдоу становится безразличным. — Ладно, я не это имел в виду! Шучу! — Кобальтовый ёж складывает руки на груди. — Конечно. Шэдоу закатывает глаза и слегка качает головой. Соник молча изучает его лицо. Он знает, что это дурная привычка. Затем между ними воцаряется уютная тишина. Тишина, которую сопровождают тихое стрекотание сверчков и их спокойное дыхание в ночи. — Я не знаю. Что ответить на твой вопрос. — А? — С какой звезды я прилетел. Я не знаю. — О, — хмыкает Соник. Он не был полностью серьёзен, но предположил, что Шэдоу действительно появился из странного метеорита в небе. Пауза, а затем — Может, это была та же звезда, с которой ты прилетел, — бормочет Шэдоу, глядя на кобальтового ежа. Сонику кажется, что он чувствует, как его лицо теплеет. Конечно, Шэдоу имел в виду это буквально. В конце концов, если он прилетел из космоса, можно предположить, что Соник прибыл тем же путём. Это было логичное предположение! И Соник тоже не объяснил, как он сюда попал. Вполне логично, что Шэдоу предположил, что они прибыли похожим образом. Тем не менее, он не может удержаться и воспринимает это как комплимент. — Ну, тогда это, должно быть, означает, что мы пришли от какой-то довольно крутой звезды, да? — Он толкает локтем руку Шэдоу и слегка улыбается ежику. Ему кажется, что он уловил, как уголки рта Шэдоу приподнялись, хотя бы на секунду. — Как скажешь, ежик. — Говорит он, все еще глядя на Соника из-под полуприкрытых век с невозмутимым выражением лица. Улыбка Соника становится шире. — Это ты сказал, а не я, — говорит он, придвигаясь ближе к Шэдоу. К его удивлению, Шэдоу не уклоняется от их тесного контакта и не пытается развести их руки, которые теперь соприкасаются. Соник радостно отмечает это как победу. Шэдоу снова отводит взгляд, устремляясь к звёздам, под которыми они сидели сегодня вечером. Иногда они вдвоём бегали по Грин-Хиллсу, пытаясь утомить друг друга до конца ночи. В другие дни они сидели на крыше дома Соника, чтобы полюбоваться звёздами, и тихо переговаривались в кромешной тьме, чтобы слышать друг друга. (Однажды Соник попытался протащить Шэдоу в дом, чтобы посмотреть фильм. Только они вдвоём. Это отчасти сработало, если не считать того, что они испугались, когда подумали, что кто-то спускается по лестнице.) Сегодня была одна из тех ночей, которые они проводили под звёздами. Это была их любимая ночь. Соник думает, что, возможно, слишком долго смотрел на Шэдоу, потому что чёрный ёж слегка хмурится. — Что? — Что, что? — Ты пялился на меня, — говорит Шэдоу, как будто это не самое унизительное из того, что он мог услышать. — Правда? Чёрный ёж кивает. — Да. Ты часто это делаешь. Лицо Соника вспыхивает от смущения. — Что- что-то не так? — Из его груди вырывается смешок. — Это- это не похоже на меня. — Я не понимаю, почему ты так пристально смотришь. Ты видел меня много раз. Я не меняюсь каждый раз, когда ты меня видишь. — Шэдоу пожимает плечами. — Ну, я не знаю, — Соник качает головой. — Может, ты просто хорошенький. Шэдоу моргает. Его глаза расширяются, но совсем чуть-чуть — Соник успевает это заметить, — а уши прижимаются к голове. И Соник должен придумать что-нибудь остроумное, чтобы превратить то сентиментальное дерьмо, которое он только что сказал, в беззаботную шутку или остроумное замечание, но у него ничего нет. Ничего, кроме звука собственного сердцебиения в ушах, когда он наконец осознаёт, насколько близок к Шэдоу. — Соник... — Я думаю, что хочу поцеловать тебя. ОГО, ПРОКАЧИВАЙ БРЕЙКИ, БИГ БЛЮ, ЧТО ЗА. Глаза Соника расширяются, как блюдца, когда он видит такое же выражение лица у Шэдоу и чувствует, как в его груди вспыхивают фейерверки. О, это определённо была мысль, которая должна была остаться внутри. — Я… я сожалею, — заикается Соник, пытаясь понять, как ему пережить остаток этой ночи. — Я не… я не должен был этого говорить. Я не знаю, что на меня нашло, когда я сказал, что никогда бы… — Соник, остановись. — вмешивается голос Шэдоу, и синий ёж захлопывает рот. Они смотрят друг на друга, Соник с плотно сжатыми челюстями наблюдает, как Шэдоу пытается понять, что он хочет сказать дальше. — Я… — вздыхает тёмный ёж. — Я не злюсь. — Ты уверен? — Да. — О. — Облегчение нахлынуло на Соника, как прилив. «Это может его утопить», — думает он. «Это хорошо.» Шэдоу вглядывается в лицо Соника. Его тёмно-красные глаза скользят по синим иглам и персиковой мордочке, прежде чем с его губ срывается фырканье. — Ты можешь поцеловать меня, если хочешь. — Что? — Мы с Марией нечасто смотрели фильмы с романтикой, — Шэдоу подтягивает колени к груди и обнимает их руками. — Я мало что об этом знаю. Соник теребит свои перчатки. — Да. Это тоже не совсем моя специализация, — тихо говорит он. — Я имел в виду то, что сказал, — говорит Шэдоу. — Я… ну, я не хочу, чтобы ты хотел, чтобы я поцеловал тебя только потому, что я сказал, что хочу этого, — бормочет Соник, сжимая руки в кулаки. — Я хочу, — небрежно отвечает Шэдоу. — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. — Ты серьезно? — Соник не может не задаться вопросом. Ему кажется, что весь его мир переворачивается с ног на голову. — Если ты больше не хочешь, ты можешь просто… — Нет, нет! Я не это имел в виду, — Соник быстро качает головой. — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал давление с моей стороны, ну, знаешь. Чтобы отвечал взаимностью на мои чувства или что-то в этом роде. — Я не чувствую давления, — говорит Шэдоу после небольшой паузы. — Как ты думаешь, почему я продолжаю возвращаться? Соник пожимает плечами. — Ну. Я не знаю. — Мне нравится проводить с тобой время, — говорит Шэдоу. — Ты мне нравишься. Иначе я бы не возвращался. — О. Ну, — Соник откашливается. — Если ты так говоришь. Соник останавливается и снова смотрит на Шэдоу. Карминно-красный цвет глубоко проникает в изумрудно-зелёный, а чёрный и синий соседствуют друг с другом. Соник действительно хочет поцеловать Шэдоу, но потом его осеняет мысль… — Я, э-э, на самом деле не знаю, как целоваться. Шэдоу смотрит на него с недоумением. — Ты не знаешь? — Нет? — Значит, ты хотел сделать со мной то, чего никогда раньше не пробовал? — Я знаю, что это глупо, да? — Соник закатывает глаза. — Но, типа, это то, что ты должен делать! У всех бывает первый поцелуй! Никто не рождается с опытом. — И ты хотел, чтобы я был твоим первым поцелуем? Соник чувствует, как к его лицу возвращается знакомое тепло от этого вопроса. — Да. Да, я... я хочу. Шэдоу хмыкает. Это тихий, почти незаметный звук, который вырывается из его горла и который Соник воспринял как хороший знак. — Хорошо, — кивает чёрный ёж. — Как нам это сделать? — Эм, — Теперь начинается сложная часть. Соник совершенно определенно не планировал так далеко вперед. Можно даже сказать, что он вообще этого не планировал! И был бы прав! Это не так, как он ожидал, пройдет его ночь. — Ну, это примерно то же самое, что и во всех фильмах, которые я смотрел, — неуклюже объясняет он. — Они просто смотрят друг другу в глаза, а потом просто…»— он делает движение руками, соединяя их и переплетая пальцы. Шэдоу кивает, хотя и сам не выглядит слишком уверенным. — Они также закрывают глаза, когда целуются, это важно, — вспоминает Соник. Шэдоу снова кивает. — Я понимаю. — Да. Так что, может, ты закроешь глаза, а я просто… — Соник неопределённо машет рукой. — поцелую тебя. Шэдоу, по общему признанию, не слишком воодушевлён этой идеей, но всё равно соглашается. Он медленно закрывает глаза, и Соник делает вдох, пытаясь придумать, как ему это сделать. Перебрав в уме с десяток разных идей, он просто закрывает глаза и наклоняет голову вперёд, пока не соприкасается с Шэдоу. Когда это происходит, поцелуй получается, несомненно, неуклюжим. Они сталкиваются носами, и всё кажется неестественно напряжённым. Соник отстраняется так же быстро, как и наклоняется. Шэдоу моргает и открывает глаза. Оба ежа на мгновение замолкают. — Это... было не очень, — в конце концов говорит Соник. — Да. — Немного ужасно, если честно. — Это ты ударил меня головой. — Я не бил тебя головой. Это был поцелуй! — Я не думаю, что поцелуи должны быть такими. — Да, я знаю это, умник! — Соник качает головой, и его иглы колышутся в такт. Он усмехается, чувствуя себя смущённым и взволнованным. — ... ты хочешь попробовать еще раз? — Правда? — Соник приподнимает бровь. — Нам не обязательно, если ты не хочешь… — Я действительно хочу. — перебивает Шэдоу. Лицо Соника смягчается, и он слегка кивает чёрному ежу. — Хорошо. — Ты хочешь, чтобы я снова закрыл глаза? — спрашивает Шэдоу. Соник качает головой, задумавшись на мгновение. — Нет. На этот раз просто… — он пытается подобрать правильные слова. — Пусть всё произойдёт естественно. Я хочу, чтобы всё было правильно. — Хорошо. На секунду никто из них не двигается. Они смотрят друг на друга, ожидая, что другой что-то сделает или начнёт действовать. Однако вскоре они начинают медленно приближаться друг к другу, делая небольшие паузы между каждым шагом вперёд, чтобы дать друг другу достаточно времени для отступления. Никто из них этого не делает, и на этот раз они встречаются посередине. Поцелуй недолгий, просто что-то короткое и милое, но этого более чем достаточно. Их носы не упираются друг в друга, и, хотя Соник думает, что чувствует себя как перезаряженная батарея, готовая взорваться, он расслабляется в поцелуе. Хоть немного. Когда они отстраняютс друг от друга, Соник клянется, что видит темный румянец, покрывающий морду Шэдоу. Тот, который определенно соответствует красному цвету, покрывающему морду ежа-противника. — Думаю, так было лучше, — тихо бормочет Шэдоу. Соник кивает, стараясь не слишком сильно демонстрировать своё волнение. — Да. Мне это понравилось. Шэдоу смотрит на него с нежностью, и Соник видит, как он слегка улыбается, прежде чем наклониться вперёд и быстро чмокнуть Соника в щёку. Соник сияет. Улыбка не сходит с лица Шэдоу. После этого снова наступает тишина. Вскоре они снова обращают внимание на звёзды — но не раньше, чем потеряются во взглядах друг друга, как бы банально это ни звучало, — слегка придвигаясь друг к другу, чтобы между ними не осталось ни миллиметра пространства. Может быть, Мария была права, когда предположила, что Шэдоу появился на свет от какой-то прекрасной звезды высоко в небе, потому что Соник не думает, что он мог появиться откуда-то ещё. Просто красивая звезда, которая давным-давно послала свой свет на Землю.