"Приручен"

      По улице разлетался звук быстрых шагов, довольно громко звучащий ввиду отсутствия любого другого шума. Мимо зданий пробегал некто, одетый в оранжевый скафандр, он явно куда-то спешил, иначе такое быстрое перемещение объяснить нельзя. Так, на самом деле, и было: Лололошка, нынешний обладатель такого специфичного наряда, и впрямь пытался прийти как можно быстрее туда, где, как он видел стоял один его знакомый, при этом лелея надежду, что он всё ещё там, и никуда не делся.       — Я очень надеюсь, что Смотрящий всё ещё там, и он никуда не ушёл, — пробубнил себе под нос парень, поворачивая за очередное здание и уходя вверх по дороге к тому самому перекрёстку. Взгляд, спрятанный ныне не только за очками, но теперь и за стеклом костюма, метался из стороны в сторону, иногда фокусируясь в одной точке вдалеке, желая разглядеть силуэт Времени. — Вот он! — с некоторой опаской и в то же время облегчением выдыхает шатен. И впрямь, впереди виднелись чёрный плащик, тьма и белые глаза, неотрывно следящие за мироходцем, что подходил всё ближе и ближе. Шаг незаметно сменился на лёгкий бег, от чего здания будто проносились мимо, слегка размываясь и пропадая из поля зрения. Наконец-то он встретил хоть кого-то живого в этом пустом, до невозможного тихом, мёртвом городе. А может ли слово "живой" охарактеризовать Смотрящего, или это будет фактическая и биологически-смысловая ошибка? Он же, как никак, концепция Смерти и олицетворение Времени, а не какой-нибудь там человек, или полубог. Его даже богом сложно назвать, что бы там себе не придумали ныне не существующие жители Междумирья.        А тем временем эта самая концепция Смерти заинтересованно наблюдала за парнишкой, что остановился как вкопанный на расстоянии в два или три метра от него и, кажется, раздумывал, а стоит ли подходить ближе? Но решение было принято быстро, и расстояние сократилось в одну секунду, рука в костюме было потянулась к существу, намереваясь прикоснуться, понять, что это не видение, не глюк. Однако, кажется, у Времени другие планы на этот счёт, и тот исчез из поля зрения, появляясь в метрах пяти-семи от Лололошки, глядя всё таким же безжизненным, на первый взгляд, взором. Будь маленький междумирец повнимательней, или будь у него больше времени и заряда костюма (хотя 90 с лишним процентов, куда уж больше?), он бы увидел, как белые глаза слегка сменили эмоциональный оттенок, будто интересуясь чем-то, будто бы пытаясь понять, последует ли человек за ним дальше?       Шарфик же стоял, глядя на фигуру: в голове мироходца сейчас происходила эдакая дилемма — с одной стороны, это Смотрящий, его знакомый и друг его друга, который может или намекнуть на что-то, или, возможно, куда-то отведёт или даст зацепку, хоть малейшую. С другой — он сейчас уходит всё дальше и дальше туда, где выше уровень радиации, при этом глядя на парня в ожидании того, что тот последует за ним. Зная тот факт, что чем выше радиация — тем хуже костюму, и тем хуже самому Лололошке, хорошим решением было бы кинуть этого Смотрящего там и вернуться обратно. Но блин, возможные ответы, которые он, возможно, получит... Да и Лололошка не Лололошка, если не попытается, не так ли?       Демиург осторожно шагнул вперёд, проверяя свои знания, и да, там и вправду был воторой уровень заражения непойми чем. Опасно и для костюма, потому что он может сломаться, и для него самого, потому что если заряд упадёт, а там он падает очень быстро, или если он сломается, то мироходец живым не выберется. А терять вещи — перспектива не ахти. Пару секунд парень колебался, взвешивая все "за" и "против," которые мог только откопать. Возможные ответы, возможный собеседник, который не даст сойти с ума, быстро падающий заряд, риск потерять вещи, любопытство... Ай, ладно, была — не была!       Шарфик стремительно побежал к силуэту, до сих пор стоящему в метрах семи от него, намереваясь хоть как-то с ним поговорить, или, может, поконтактировать, но нет: Смотрящий вновь исчез, стоило сократить расстояние до метра, появляясь вновь в тумане города в метрах семи так, чтобы его было видно. Ло остановился: там третий уровень радиации, заряд незамедлительно тратился, и если он будет стоять, то он погибнет, и если он продолжит следовать, то тоже погибнет, но возможно получит хоть какую-то информацию. Бег возобновился, но теперь уже обладатель очков решил не останавливаться: если Время продолжит сбегать, то он будет бежать за ним до самого последнего, до какого только можно.       Третий уровень, четвёртый, пятый, и маленький междумирец выбежал на небольшую площадь, концепции Смерти видно уже не было, и парень уже бежал наугад, надеясь на то, что наткнётся на него случайно. И наткнулся: стоял он, кажется, по самому центру, глядя на подбежавшего парня всё тем же взглядом белых глаз, возможно, даже чуть склонив голову влево, Ло не увидел. Как и то, как Смотрящий смотрел на друга его друга: возможно слегка удивлённо, задумчиво, чуть грустно, и как-то ещё, но уж точно не так холодно.       Лололошка подбежал к Смотрящему, останавливаясь на расстоянии чуть больше метра, падая на одно колено из-за усталости: в глазах темнело, силы покидали, в лёгких болело: давно они так не горели, всё же волнение, бег и страх — не самая лучшая комбинация, которую можно придумать. Заряд таял на глазах, стремясь к нулю, хотя буквально пять минут назад был под девяносто. “Нет, к чёрту, умирать пока не хочется“ — проносится мысль в шатенистой голове, и человек рывком встаёт на ноги и таким же темпом сбежал обратно за поворот туда, где уровень опасности меньше, направляясь куда-то в безопасное место.       Всё же довольно интересный у Джодаха знакомый, хоть и слегка странный: вроде бы и безрассудный, раз решил бежать за ним до самого последнего туда, где он точно может умереть, но от того можно выделить и смелость; довольно упёртый, раз долго преследовал "сбегающее" Время, но от того и верный своей идее. Верный... Верный, да. Смотрящий неслышимо хмыкнул своей же мысли, расстворяясь в пыли.        На завтра его тут не будет.        — ... Надо найти кого-нибудь интересного, — спустя сутки Лололошка расхаживал по комнате и говорил сам с собой, раздумывая, что делать и как решать свои проблемы: еда практически на исходе, в сундуке лежат две консервы с невкусным томатным супом. Спасибо, хоть насыщает, но вкус ужасен, как ни крути.       Но вновь начать хождение вокруг да около да по всему ему не дала знакомая тучка пыли, внезапно появившаяся посреди комнаты, за ней появился и её владелец, призвавший ещё больше облачек. Смотрящий собственной персоной объявился так же резко и неожиданно, как и в прошлый раз, тогда, на улице. Взгляд белых, как звёзды, глаз вновь был направлен на мироходца рядом, будто ожидая дальнейших действий с его стороны.        — Аэ... Здравствуйте... — Чёрный взор бегал по существу, пытаясь понять, не мерещится ли ему, но, кажется, это на яву: концепт Смерти во плоти и впрямь стоял перед человеком, что не мог произнести ни слова от удивления. — Смотрящий, — констатировал факт Лололошка, чуть отойдя в сторону от гостя: холодом от него веет зверским. — То есть ты и здесь можешь появиться? А, что я спрашиваю, это уже очевидно, — мироходец быстро подошёл к сундуку, доставая из него банку с супом, а после вернулся к Времени. А что делать-то? И почему он здесь, в бункере? Он изначально мог сюда телепортироваться? Ладно, потом, вначале поговорить попробавть, что ли? Шатен быстро сделал несколько тихих шагов к Времени, параллельно протянув руку с супом. — У меня супа немного осталось. Будешь? Э.. Понятно, не будешь, — стоило только междумирцу подойти ближе, как бог исчез из поля зрения, появляясь в коридоре вдали, продолжая смотреть на нынешнего хозяина помещения.        — ...Я не понимаю, чего ты от меня хочешь! — демиург махнул рукой, злобно глядя поверх очков на Смотрящего. Как дошло до того, что парень ругается на бога Времени? Он не знает, не знает и Смотрящий, чей взгляд холоден, словно лёд, отчуждён, словно дикий кот, а его обладатель был явно чем-то недоволен. Но молчал, молчал попросту потому, что не может говорить вне своей Пустоши, о чём человек благополучно забыл. — Спасибо за приятный разговор, — с ярким сарказмом кинул в пустоту Лололошка, приложив при этом руку к лицу: Время просто ушёл, так ничего и не сделав.       Что Ло выяснил: его нельзя ударить — он просто исчезает и перемещается в другое место. Оно и ясно — ни одно нормальное существо не захочет терпеть рукоприкладство. Второе: он ничего не скажет, не может или не хочет — парень не в курсе. Третье: он от него явно не отстанет, если судить по взгляду.        И ведь прав был! Концепция Смерти постоянно появлялась и исчезала, поглядывая холодным взором своих белых глаз на мальчишку, будто ожидая, пока до него дойдёт, в чём проблема. Но в то же время он был каким-то не таким, будто просящим о чём-то. Настойчиво, но холодно, от того, что неумело.       С одной стороны — странно, что он пытается чего-то от него добиться так долго, при этом не делая ничего, кроме сверления взглядом и наблюдений; с другой — а что ему ещё делать остаётся? Взаимодействовать не может, говорить не может, только глядеть и остаётся.        Шарфик ввалился в комнату, тут же снимая с головы шлем и вдыхая, спасибо фильтрам, чистый, и спасибо Смотрящему, прохладный воздух, витающий в бункере. Костюм был незамедлительно снят следом, после чего шатен привалился к стене и сполз по ней вниз, глядя сквозь очки помутнённым взором. Пусто. В бункере было пусто. Не в плане интерьера, нет, его как раз таки полно, в плане живости: несмотря на то, что на постоянной основе в нём находятся лишь двое, и то, один лишь периодически приходит, парню казалось, что здесь кипит жизнь. Но стоило ему замереть, успокоиться, как всё это ощущение испарилось в мгновение, привнося лишь пустоту. Живой здесь лишь он, и он сейчас замер.        — А-а-ай, — сдавлённо и протяжно выдохнул Лололошка, запрокидывая голову и закрывая глаза, дабы свет не раздражал глаза (хоть это и не помогло особо: свет попадал на веки и всё равно раздражал). Он заколебался со этим всем: с антенной, которую он в кои-то веки создал, с оборудованием, появившимся тем же образом, с едой, что только и делает, что портится и не насыщает, со Смотрящим, что по сейчас не сделал ничего, хотя, как Ло заметил, может. Да, он может: он может слегка сдвинуть предмет, незаметно, но сдвинет; он может нарисовать что-то на запотевшей от резкой смены температуры поверхности, в основном там, где это плохо видно; он может открыть систему и что-то в ней напечатать — это обнаружилось случайно, потому что в строке поиска помощника У.Т.К.Э.Р. была запятая, хоть новый хозяин бункера, во-первых, закрывал его, а тот был свёрнут, а во-вторых он закрывал его, и запрос попросту бы не сохранился; он может хрипеть, пытаясь выговорить что-то. Последнее носящий очки обнаружил так же случайно, когда пытался уснуть: Время что-то, казалось, напевал, только вместо привычных звуков слышался хрип, как от зомби, или, на худой конец, как у странника, у которого пересохло горло. Звучало жутко, но не столь страшно, как могло бы. — Когда хоть что-то уже закончится?        Сбоку неподалёку послышалось шипение, обычно появляющееся при объявлении Смотрящего. Ах да, конечно, как он мог забыть ещё и про тот зверский холод, что по обыкновению сопровождает его? Ледяной взгляд был направлен на мироходца, но, казалось, что он не был столь нагнетающим, каким бывает обычно. Или это от усталости всё затупляется?        — И тебе не хворать, Смотрящий, — поздоровался демиург, приоткрыв глаза и слегка повернув голову к богу: всё как обычно — он стоит практически не двигаясь, и лишь дыхание выдавало, что это не статуэтка, смотрит не моргая, как кот на мышь, и молчит, словно немой. — Как у тебя дела? Скучаешь тут? — Шарфик чуть улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбно, хоть это и было трудновато: он устал, устал от проблем, которые его всегда сопровождают, устал от галлюцинаций, появляющиеся в тумане, от касаний к объектам или просто так, устал от радиации, что не даёт спокойно дышать и что погубила очень многое, устал от злости, которую сам же и создавал и сваливал всё на Старину, устал от одиночества, которое не может убрать даже бог, что стоит неподалёку. Мироходец не надеялся на ответ от концепции Смерти, не надеялся ни на одно действие с его стороны, это был вопрос, считай, в воздух, как самому себе.        Голова вернулась в изначальное положение, глаза вновь оказались закрыты, а мозг генерировал воспоминания.        Новый день — новая вылазка, и этот день не исключение. И каждый новый день — новая попытка добиться хоть какого-то действия от Времени, что после того конфликта даже на метров пять не подпускало к себе. Но с каждым днём, с каждой попыткой расстояние сокращалось, на сантиметров двадцать, но сокращалось. Пределом стал метр пространства между двумя демиургами, ближе не подпускал, но, согласитесь, уже хоть какой-то прогресс. Лололошка даже смог посидеть рядом с богом, правда, замёрз он довольно быстро, так что пришлось ретироваться наверх, под одеялко, которое поможет согреться, так как даже кипятка, что уж говорить о чае, тут нет.       Веки открылись и голова вновь повернулась туда, где стоял Смотрящий: холод и ощущение пристального взора исчезли, от чего шатен подумал, что тот пропал вовсе, не находя нужным тратить своё время на мироходца. И впрямь — его уже не было на том месте, где он стоял, но в поле зрения попало что-то серое и пушистое. Междумирец повернул голову до конца, натыкаясь на чёрную ткань и серый от пыли мех, что практически лез в лицо. Глаза распахнулись: сейчас. Почти впритык к нему. Сидит. Смотрящий. Не стоит. Не смотрит. Просто. Сидит. Рядом. Что происходит? Он не знает.        Первое, что хотелось сделать — спросить, какая муха его укусила, что он решил пересесть к нему сам. Но мысль об этом вопросе отпала тутже, когда Время, тихо выдохнув клубочек пара, внаглую улёгся на плечо паренька, кажется, закрыв глаза, потому что ощушение вечного взгляда исчезло.       Усталость накрыла с головой, заставляя глаза закрыться, а разум — окунуться в тёмную пучину Морфеева царства. И перед тем, как Лололошка перестал воспринимать реальность, в голове пробежало одно слово, описывающее ситуации, хоть и не корректно:

Приручен.