Фотосессия для журнала

Се Лянь привык быть в центре внимания. Его прекрасная внешность, мягкая улыбка и обаяние заставляли людей замирать. Однажды ему написал редактор одного из самых известных модных журналов с предложением украсить обложку на что се Лянь конечно же согласился. Особенно его заинтересовали треблвания: нежность, романтика ,золотые гирлянды и красивый наряд. В день съёмки Се Лянь появился в студии с несколькими подходящими образами. Среди них был один особенный: тонкий, полупрозрачный белоснежный комбинезон из шифона с аккуратной золотой вышивкой дополняемой нежными лентами, которые красиво струились по спине. Этот наряд подчёркивал его хрупкость, при этом оставляя ощущение лёгкости и романтики. Едва он вошёл, как сразу почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Хуа Чен, главный фотограф съёмки, уже стоял возле камеры. Высокий, уверенный, с чёрными, как ночь, глазами, он выглядел одновременно дерзко и опасно, но в его взгляде читалось больше — тепло и неподдельное восхищение. — Ты лучше, чем я представлял, — произнёс Хуа Чен, внимательно осматривая его. Голос был глубоким, почти обволакивающим. Се Лянь слегка смутился, но не показал этого. Он улыбнулся и тихо ответил: — А ты точно фотограф? У тебя скорее голос соблазнителя. Хуа Чен рассмеялся, подходя ближе. — Возможно, я совмещаю роли, — сказал он, чуть приподняв бровь. Когда Се Лянь показал свои варианты нарядов, Хуа Чен, не раздумывая, выбрал белый комбинезон. — Этот наряд словно создан для тебя, — сказал он, любуясь тем, как свет скользит по ткани. — Может, ты просто неравнодушен к золотым деталям? — шутливо спросил Сё Лянь, внимательно наблюдая за ним. — Я неравнодушен к красоте. Особенно к такой, — Хуа Чен задержал взгляд на лице Сё Ляня чуть дольше, чем это было необходимо. Студия уже была готова к съёмке. Белые пионы и орхидеи окружали се Ляня , золотые гирлянды мягко свисали с потолка а приглушённый свет создавал атмосферу нежности. — Ты не представляешь, как идеально это подчеркнёт твою красоту, — сказал Хуа Чен, занимая место за камерой. Се Лянь подошёл к декорациям и, обернувшись через плечо, спросил: — Это ты о декорациях или обо мне? — Ты и есть украшение этой студии, — уверенно ответил Хуа Чен. Фотосессия началась. Се Лянь двигался плавно, с лёгкостью меняя позы. Он выглядел настолько естественным, что Хуа Чен ловил себя на мысли: камера не в силах передать всю его красоту. — Голову чуть влево... отлично. Теперь взгляни на меня, — сказал он, поправляя угол камеры. Се Лянь послушно поднял взгляд и, словно случайно, одарил Хуа Чена мягкой улыбкой. — Вот так. Смотри только на меня, — его голос прозвучал почти шёпотом, но в нём чувствовалось нечто большее, чем просто профессионализм. — Тебе нравится, когда на тебя смотрят? — с лёгким вызовом спросил Сё Лянь. Хуа Чен убрал камеру и на секунду посмотрел ему прямо в глаза: — Мне нравится, когда на меня так смотрят ты. Се Лянь не удержался и улыбнулся чуть шире.

***

Чем дольше шла съёмка, тем больше между ними разгоралось напряжение. Хуа Чен постоянно находил повод подойти ближе: то поправить складки на комбинезоне, то направить свет гирлянд так, чтобы он мягко ложился на плечи Се Ляня. В один момент он остановился совсем рядом, его пальцы слегка коснулись шеи модели, чтобы убрать упавшую прядь волос. — Ты всегда такой идеальный? — спросил Хуа Чен, его голос был почти шёпотом. Се Лянь замер, но тут же нашёлся с ответом: — Только если фотограф такой вдохновляющий. Их взгляды встретились, и Хуа Чен на мгновение задержался, прежде чем вернуться к камере. Для финального кадра Хуа Чен попросил Сё Ляня сесть среди цветов, окружённых гирляндами. Свет мягко ложился на его лицо, золотые отблески создавали ореол нежности. — Это будет лучший снимок. Только чуть подними голову... да, вот так, — произнёс Хуа Чен, опуская камеру. Он медленно подошёл, остановился прямо перед Се Лянем. — Подожди, ещё одно, — его голос стал тише. Хуа Чен аккуратно провёл рукой по лицу Се Ляня, убирая прядь волос за ухо. — Ты правда совершенство, — тихо сказал он, задержав руку на подбородке модели. В этот момент их взгляды снова встретились, и воздух между ними стал почти ощутимым. Хуа Чен склонился, слегка коснувшись губами его губ. Поцелуй был нежным, мягким, словно подтверждением того, что слова больше не нужны. Се Лянь ответил, его рука невольно скользнула по плечу Хуа Чена. Когда они отстранились, Се Лянь тихо произнёс: — Это было для кадра? — Это было для нас, — ответил Хуа Чен, и его глаза сверкнули. Затвор камеры щёлкнул, запечатлев не только последний кадр, но и начало чего-то нового.