Hotel Сalifornia

***

      Тэхён просто прислал фото букетика, красиво уложенного чуть левее полувставшего члена.       Через три секунды дождался ответа Гука «о, детка…»        Затем через ещё минуту: «мммм, это невыносимо!»        А после третьего сообщения «я кончил, ты как?», он ответил элегантно: «Чудесные цветы! Я впечатлён💜»       Он бы с удовольствием порассказал Чонгуку, что чувствует, но мысль о том, что вся остальная Калифорния сейчас сладко спит в свои два часа ночи, остановила его. Тэ даже стал находить некую прелесть в том, что они с Гуком никак не могут насытиться общением — даже по видеосвязи. Зато как они встретятся! Просто боязно представить, что они будут вытворять. Но фантазия уже примерно стала рисовать, что именно будет происходить, поэтому Тэхён очень вовремя пошёл в душ, где с чувством, но тихо ласкал себя и, зажмуривая глаза, вспоминал, как Чонгук сегодня откровенно наслаждался своими пальцами, но стонал, приговаривая: «Оу, Тэ, хочу, чтобы это были твои… Да-а, вот так… А я тебя…» Тэ ещё раз прочувствовал всё, о чём фантазировал Чонгук — ну, с небольшими дополнениями, не менее прекрасными и доставляющими удовольствие. Он не сдержался и всё-таки застонал громче, чем хотел бы — слишком кайфово было всё, что вспыхивало у него под веками. Но когда вышел из ванной, культурно кутаясь в халат, то обнаружил, что Че Гевара сидит за своим ноутом и смотрит, надев наушники, «Игру в кальмара».              Чудесное пробуждение и ласковое сообщение от Чонгука — утро начиналось нежностью и предвкушением.       После вчерашнего разговора Анги словно назначила Тэхёна себе в главные подруги: шла рядом, чуть касаясь пальцами его бицепса — чтобы не оторваться и не отстать. Она молчала и задумчиво покусывала губы, а её сослуживцы оживлённо обсуждали какой-то робототехнический вопрос. Че Гевара очень горячился и волновался, жестикулировал и норовил идти спиной вперёд, чтобы своим решительным лицом убеждать оппонента. Тэхён отвечал рассудительно и почти не дёргался — то ли боялся спугнуть тусклую девушку, то ли был полностью уверен в своей правоте. Что они говорили, оставалось для Анги белым шумом: да, что-то звучало, ведь некоторые корейские слова явно можно было уловить. Но смысл сказанного даже близко не укладывался в сознании. В такие моменты Ан мудро говорила себе что-то вроде «всего знать невозможно» и успокаивалась. В своей сфере она прекрасна. Тот же Тэхён сможет перевести на пять языков слово «приятно» или «познакомиться»? Нет. Максимум — с двумя справится.       — Хренасе! — воскликнул Че, который первым высыпался из лифта в холл.       — О боже… — выдохнул Тэхён.       Анги распахнула глаза и крепче сжала руку Кима.       — Ты снимаешься в рекламе? — восхитилась она. Хотя чему удивляться? Красавчик он знатный. И на этом зазывном плакате общественных бань он выглядел замечательно: сильное золотистое тело, деликатно прикрытое там-сям клубами пара, чёрные влажные волосы, выбившиеся из-под полотенца, свёрнутого в традиционные «бараньи рожки». И мужчина, который словно оттенял его…       — Стой! — теперь-то девушка знала второго человека. — Это же тот твой японец! Да-да, точно! Я вчера его хорошо рассмотрела.       — Где? — всмотрелся Ке Гван, подойдя ближе к рекламе, которой вчера не было в холле.       — Пойдёмте отсюда, — зашипел Тэ, стараясь пониже опустить голову, чтобы стоящие рядом с ними студенты и молодые преподаватели не идентифицировали его в полуголом потном красавчике, которым он вовсе не был! Только лицо от него! Остальное всё фотошоп! — Мы тут не были. Это не я, — и, покрепче ухватив за руку Анги, потянул её к выходу.       — Так это же вы с Чонгуком! — не могла успокоиться девушка. — Он такой красивый тоже! Вы будто подчёркиваетет друг друга!       — Ан, пожалуйста, — остановился он и постарался остановить поток восторгов, — это фотошоп. Мы с Чонгуком в банях были только в Японии.       — О-о-о… — ещё сильнее впечатлилась она. — Так это аж…       — Да нет же! — всплеснул он ладонями.       — Вот вы где! — догнал их Че. — Тэхён, так это ты…       — Да заебали вы оба! — не выдержал Тэ. — И я его сейчас прибью… Можно ведь было предупредить… Вот ведь гад… — приговаривал он, разблокируя телефон и не замечая, с какими заинтересованными лицами наблюдали за ним коллеги. Анги очень оживилась: ах, если бы её красивый полуголый портрет кто-то умудрился разместить в общественном пространстве, она бы совершенно не стала ругаться.       Че Гевара придержал её за локоть, без слов указывая, что Тэхёну нужно, судя по всему, срочно позвонить и что не стоит ему мешать, а стоит пойти вперёд в направлении остановки электробуса.       Тэхён заскочил в транспорт вместе с ними: губы поджаты, брови нахмурены, злой взгляд пересекает пространство и явно буравит кого-то там, в Калифорнии.       — А чего ты так уверен, что это твой Чонгук сделал? — негромко поинтересовалась Анги. — Может, у тебя тут есть поклонник?       — Поклонник? Он не стал бы Гука мне в пару в баню пихать! — с готовностью вспыхнул Тэ, пытаясь контролировать громкость голоса. — Он, сволочь, ещё и не отвечает!       — А у них там день? Ночь? — сопоставлял факты Ке.       — Да день у него белый! Самый рабочий! — шёпотом кипятился Тэхён.       — Ну вот. Он на работе, — Ан постаралась успокоить «подружку».       Тэхён нахмурился ещё больше. Помолчав какое-то время, сказал:       — Всё равно прибью.       — Ха, — не поверил Че Гевара.       Ан тоже не поверила, но промолчала. Однако от этого забавного происшествия настроение у неё стало самое приподнятое.       Улыбаясь своим мыслям, она вздрогнула от почти неожиданного:       — Доброе утро, господа! Сон Анги, господин Ким просил вас сразу зайти к нему в кабинет, как только вы появитесь.       Сердце ухнуло вниз, туда же рухнуло и настроение.       — Тэ, — почему-то позвала Ан и снова схватила его за руку.       — Малышка, я не смогу тебе сейчас помочь, — наклонился он к уху девушки. — Но точно не ему…       — Точно, — печально улыбнулась та и кивнула парню за стойкой: — Спасибо, я уже иду.       — А сейчас что? — спросил у Тэхёна Че Гевара после того, как помог раздеться Ан и повесил свою куртку в гардеробе.       — Намджун женат. Он нам не подходит.       — Вам? — поднял бровь старший.       — Ну… Не нам, конечно. Но мы вчера с Анги обсуждали, что для первого секса нужно точно не женатика выбирать.       Ке задумчиво почесал затылок.       Сегодня они с Тэхёном направились в констуркторский отдел, где с азартом возобновили утренний спор, втянув в него и пусанских коллег. Время до ланча пролетело незаметно.       — Тот, кто заказал нам пиццу — гений! — воскликнул Хосок, расписавшись в бланке доставки. — Кто этот благодетель?       Никто не признался, но все присутствующие в этот момент в помещении оживились и потянулись на дурманящий аромат итальянских трав и горячего теста с сыром.       Хосок и женщина из пусанских развязывали упакованные коробки, сдвинув чертежи и папки на дальние углы большого стола.       — Хера се! — раздался удивлённый возглас Хоби. И почему-то Тэхён, который тоже шёл на вожделенный аромат, остановился и почувствовал в сердце холодок.       — Он снимается в рекламе? — визгливо спросила женщина, поднимая выщипанные брови и складывая в дудочку пухлые губы.       — О не-е-ет… — простонал Тэ, дивным образом догадавшись, чьих рук то, что сейчас предстанет его взгляду. Он обречённо добрался до коробок из пицерии, и ему услужливо показали изображения на внутренней стороне крышек. На одном из них мечтательный Тэхён смотрел в направлении указателя с надписью «Il gusto dell' Italia», а на втором широко улыбался прямо в кадр на фоне живописной огромной пиццы, которая смотрелась будто гобелен. И вот теперь у Тэхёна вообще не возникло никаких сомнений в источнике изображений. Оба кадра делал Чонгук. — Убью…       — Ты тафой фофогенифный! — радовался Хосок, жуя. Все остальные коллеги с оживлённым гулом разбирали сегменты своего ланча и весело посматривали на мрачного, но очень красивого сеульского коллегу.       Че Гевара тоже хитро подтолкнул друга в бок и сказал:       — А я бы не дулся на твоём месте. Представляешь, как этот парень умудряется за тобой ухаживать? Радуйся! К тому же вкусно, — и протянул Тэхёну ароматный кусок гавайской пиццы.       — Спасибо, — вынужден был принять угощение Тэ. А и правда, чего он пенится?       — Так кто заказал-то? — напомнил Хосок. — Кому скидываемся?       Но Тэхён вообще не сомневался, кому надо скидываться. И он точно уже не намерен был пыхтеть и кипеть. Он хотел поблагодарить. Ну разве что для порядка попинать Гука за то, что вот так в открытый доступ свои фото он не разрешал выкладывать. Хотя, что в этом ужасного?       

***

      Как это здорово, что есть верный товарищ, которому можно в нескольких словах объяснить что надо, а тот сразу всё поймёт и впишется в проект!              — Привет, красавчик. — Мин поздоровался так, словно они позавчера вместе пиво пили. — Чем занимаешься?       — Влюбился, — просто ответил Чонгук. — А ты что делаешь?       — Решаю, как дать дюлей коту — он, падла, поздравил меня в тапки. Весна.       — Ты его не кастрировал, что ли? — улыбнулся Чон, представляя себе взгляд Юнги, которым тот сейчас награждает кота.       — Ты что? Как можно! — искренне возмутился друг — в его голосе всегда звучали лёгкие мурлыкающие призвуки. — А что там про влюбился? Тоже весна в Калифорнии?       — Не-е, я влюбился ещё зимой. В Японии. Прямо на новый год, — мечтательно ответил Гук.       — Классно… Уже долго. Три месяца, считай, да?       — Ну почти. Только дело вот в чём…       Мин Юнги работал в рекламном агентстве, так что про то, как впечатлять людей, знал много. Он внимательно выспросил у Чонгука обо всём, что любит его обрабатываемый субъект. После этого объявил, что всё это капризы, а не то, чем нужно впечатлять. В результате через час участники проекта наметили примерный план по обеспечению некоего Ким Тэхёна впечатлениями.       А вот про цветы Чонгук бы точно подумал в самый последний момент — а если честно, то не подумал бы вообще.              От самого Гука требовалось совсем немного: во-первых, накидать несколько качественных фотографий и, во-вторых, узнать через Джефа точные локации своего бой-френда и всей остальной команды в Пусане. И Джеф сделал это прямо-таки виртуозно и почти мгновенно. Так что Мин Юнги ещё вчера вечером получил данные и фото.       И уже в полвторого ночи, несколько десятков раз свернув в плотный жгут простыню и пытаясь заснуть покрепче, счастливый сонный Чонгук получил фото красивого букетика и ещё более красивого члена Тэхёна. Рука сама потянулась куда надо…              — Слушай, Джеф, а ты мне можешь добыть личный телефон переводчицы из Пусана? — спросил он с утра, отправив Тэхёну несколько ласковых слов.       — Обижаешь. — Коллега сразу стал что-то искать в планшете. — Держи! — Тут же пиликнуло сообщение в телефоне Чонгука.       — Отлично! Спасибо, брат, — посмотрел на номер Гук. — Та-ак, у них сегодня всё по плану?       — Ну да, я ж тебе вчера скинул всё, — ответил Джеф и опять что-то поискал у себя. — Да, всё так же.                          — Окей, тогда за работу, — улыбнулся переводчик и пошёл искать одежду поприличнее — жара жарой, а что-то на себя надевать нужно.       Сегодня Чонгук с японской делегацией и Команом отправились в университетскую цифровую библиотеку: экскурсия, беседы с коллегами, налаживание контактов. Он нещадно отвлекался, получая от старого друга Юнги сообщения с отчётами о проведённых операциях и обмирая от мысли, как на эти впечатления отреагирует Тэхён. Ведь если быть до конца откровенным, то что он знает о Тэ? Почти ничего! У них так мало времени для разговоров было — ведь они хотели всё время целоваться, касаться, обниматься… Трахаться в конце концов! Но пока с этим не сложилось… Вот чем надо впечатлить Тэхёна! Больше с ним говорить! А когда? Времени-то совсем не хватает…       — А сейчас прошу вас пройти в хранилище файлов, которые… — синхронно переводил Чонгук слова одного из администраторов, приставленных к японцам. Тот говорил негромко, с благоговением показывая безмерно ценные коллекции, поэтому Гуку приходилось нелегко — он прислушивался и смотрел на губы лысоватого потеющего библиотекаря.       Телефон уже несколько раз прогудел ему в ногу, но сейчас никак невозможно было отвлечься. Японцы искренне интересовались устройством систем хранения, уважительно рассматривали манипуляторы, с помощью которых поддерживался идеальный порядок в библиотеке. Вопросы — ответы, новые вопросы — следующие ответы… Танака с сочувствием поглядывал на переводчика, остальные японцы как прилежные студентики вытягивали шеи туда, куда направлял их внимание американец, одновременно улавливая локаторами всё, что переводил Чонгук.       Когда они наконец попрощались с библиотечным комплексом и отправились в кафетерий, Чон чувствовал себя выжатым. Всё-таки спал он мало и некрепко, это давало себя знать. Японцы расселись за два небольших столика, а Гук с Команом устроились вдвоём.       — Ну как, понравилось? — спросил Виктор.       — Я впечатлён, — хмыкнул Чонгук.       — Ты молодец! — американец приобнял его за плечо и похлопал очень дружественно.       — Какая прелестная картинка, — раздалось желчно из-за спины.       Гук коротко выдохнул, чтобы не застонать от досады.       — Что, Вик, тоже понравился мальчик? — ехидно продолжил Трэй Сван, усаживаясь без приглашения за их столик.       — Я, пожалуй, пойду, — буркнул Чонгук и попытался встать.       — А что это ты так от меня бегаешь? — откровенно нарывался Сван.       После этого уйти было неудобно.       — Останься, Гуки, — уверенно и мягко настоял Вик. Он повернулся к партнёру и чуть укоризненно покачал головой: — Трэ-эй.       — Что? — тот раздражённо поднял брови. — Мне, может, неприятно, что ты у меня за спиной обнимаешь этого сладенького, а от меня-то он нос воротит. Мы вроде бы как с тобой трахаемся, и если этот пиздюк не хочет втроём, то я не хочу, чтобы ты с ним… Вдвоём.       — Ты чего, совсем охренел? — выпучил глаза Вик. — Говори хотя бы потише…       — Те, кому не надо этого слышать, нихера не понимают, — прошипел Сван. — Для них переводчик сейчас не работает язычком. Да, малыш? — резко уставился он на Чонгука.       — Пиздец… — не выдержал тот. — Чего ты хочешь от меня? — шёпотом отчеканил Чон, давя взглядом на Трэя.              — Да уже и ничего, — играл в обиженку взрослый мужик. Второй взрослый ел свой стейк с салатом и наблюдал за перепалкой.       — Тогда какого хера? — развёл руки Чонгук.       — Ты так ненавидишь меня, как будто тебе кто-то доплачивает, — выдавил яд Сван.       — Не-е-ет, — язвительно хмыкнул Гук, — я ненавижу тебя бесплатно. Ты думаешь, что я совсем не сопоставил, почему Тэхён так неожиданно не полетел сюда? Вот прям за полчаса перерешилось, что его тут не надо, так?       — Знаешь, кисуля, я действительно очень не хотел смотреть, как вы бы тут вылизывались! Мне вот так, — чиркнул он себя пальцем под челюстью, — хватило ваших взглядов и засосов в Сеуле! Мне надо было сразу понять, что два таких сладеньких азиата не могут не понравиться друг другу! А здесь я, я сам, — ткнул он свою грудь в распахнутой гавайке, — хочу получить удовольствие! — Он выдохнул и сказал ещё более ядовито: — Так что извини, деточка, твоё удовольствие мне вообще неинтересно. Особенно теперь. Дрочи, если очень надо!       Всю эту тираду Чонгук выслушал, не узнав ничего нового по фактажу, но хорошенько напитавшись злобными флюидами, исходившими от слов и глаз Свана. Он встал после поступившего предложения подрочить и кинул на стол скомканную салфетку.       — С меня хватит, — сказал он жёстко и почему-то, словно почувствовав взгляд, скосил глаза на столик японцев. Танака внимательно смотрел на него, гневно сдвинув брови. Ну что ж, оно и неплохо, что господин ещё один главный послушал, как распинался тут Сван.       Телефон снова прогудел входящим сообщением. Но сейчас Гук был совершенно не готов говорить с кем бы то ни было, кого он не ненавидел. Да и с тем, кого он готов был сейчас впечатать красивой харей прямо в мраморную столешницу, он тоже не хотел бы беседовать.       — Я ненадолго, — бросил он Коману, затем поклонился Танаке и вышел из кафетерия.       Стрессовая ситуация, которая может показаться безвыходной и удручающей, для человека мыслящего и волевого нередко становится возможностью. Стимулом что-то изменить — пусть радикально и болезненно. Но так продолжаться не может!       Чонгук наматывал круги по огромному холлу университетского корпуса и с каждой полуокружностью он всё чётче и яснее видел выход из ситуации. Осталось совсем немного докрутить и убедить нескольких человек в том, что его идея очень даже хороша. Он остановился, почти успокоившись, и посмотрел на часы. Следующий этап его переводческой вахты начнётся через десять минут. Он голоден — это бесспорный минус. Но он нашёл выход — значит, ему нужен самый большой стакан кофе с… э… касадильей!       Когда японцы во главе с Танакой и следующие за ними Сван с Команом вышли из кафетерия, то сразу увидели вполне довольного Чонгука, который с аппетитом уплетал лепёшку с сочной начинкой и прихлёбывал кофе из большого бумажного стакана. Выглядел он как настоящий студент, у которого почти не бывает возможности нормально и спокойно пообедать в перерыве между лекциями, библиотекой, походом к научному руководителю и обязательной бурной любовью. А как иначе в жаркой и влажной Калифорнии?

***