Будни, полные любви

— Вот мы и на месте..  Субин ставит маленький чемодан и снимает сумку, что была на плече. В номере пахло цитрусовым и чем-то минеральным — должно быть, вода из источника. Бин, не глядя, швырнул в сторону чемодана смятый свитер и тут же рухнул на татами, раскинув руки.   — О, боже, это рай. После репетиций моя спина — это что-то среднее между доской для серфинга и картой метро.   Старший усмехнулся, но не присоединился. Вместо этого он аккуратно поставил свой чемодан у стены и начал вынимать вещи, одну за другой, будто разгружал хрупкие экспонаты. Футболка, сложенная вдвое. Полотенце, аккуратно свёрнутое в трубку. Шорты, которые он положил поверх всего, словно накрывая невидимую тарелку.   — Ты что, собираешься тут жить? — тот приподнялся на локте, наблюдая, как Джун поправляет уголки стопки одежды.   — Проще найти вещи, если они на своих местах.   — Ага, особенно когда мы тут всего на два дня.   Ён ничего не ответил. Его пальцы на секунду замерли на поясе футболки, затем резко дёрнули ткань вниз, будто поправляя невидимые складки.   Младший видел это движение краем глаза. Видел, как его взгляд на секунду скользнул к зеркалу, а потом быстро отвернулся.   — Ладно, — парень вскочил на ноги и потянулся так, что хрустнули суставы. — Я первый в воду. Если, конечно, ты не передумал и не решил тут музей организовать.   Ёнджун бросил в него подушкой.   Субин улыбнулся и ловко словил её. Его взгляд упал на два комплекта кимоно в углу на полке. Там же были чистые полотенца. Он развернул серое кимоно, на мгновение задумавшись. В онсене правила были просты - никакой одежды под тканью, только чистое тело и шелк. Бин видел, как старший замер у своего синего комплекта, пальцы нервно теребя пояс полотенца. — Эй, — тот повернулся, демонстративно глядя в стену, — Я сейчас оденусь, потом помогу тебе, если хочешь. Его голос звучал ровно, без обычной игривости. Раздался шелест ткани. Джун видел в периферийном зрении, как юноша набрасывает кимоно на голые плечи, ловко подхватывая полы, чтобы они не распахнулись. Казалось бы, обычная ситуация - они столько раз переодевались в гримерках. Но здесь... здесь все было иначе. — Готово, — тот повернулся, аккуратно затягивая пояс. Его кимоно сидело безупречно, скрывая все, что положено скрывать, но очертания тела все равно угадывались под тонкой тканью. — Тебе помочь? Ён кивнул, отпуская полотенце. Он чувствовал, как воздух касается обнаженной кожи, но Субин уже стоял перед ним с расправленным кимоно, взгляд прилично опущенный в пол. — Подними руки, — тихо сказал младший. Его пальцы лишь мельком касались кожи своего хёна, когда он накидывал ткань. — Не затянуть ли пояс потуже? — Так нормально, — парень почувствовал, как тепло разливается по лицу. Бин работал быстро и профессионально, будто одевал коллегу перед выступлением, а не друга в интимной обстановке. Когда они наконец стояли одетые друг напротив друга, Субин впервые поднял глаза и улыбнулся - обычной, дружеской улыбкой, без намеков. — Идем? Вода ждет. Чхве кивнул в ответ. ˚✧₊⁎★彡⁎⁺˳✧༚ Пар от воды стелился густой пеленой, заволакивая контуры деревянных построек онсена. Ёнджун стоял в раздевалке, пальцы замерли на узле полотенца.   — Ты же знаешь, тут полностью раздеваются, да? — Бин уже сбросил своё полотенце на лавку, спокойный, как будто делал это каждый день.   Джун кивнул, но не двигался.   Старший стоял перед раздевальной корзиной, пальцы сжатые на краю полотенца. Он знал правила - никакой одежды, никаких исключений. Но знание не делало это проще. Субин, уже раздетый, не торопил его. Он лишь аккуратно сложил свое полотенце на лавке и потянулся, будто просто разминался перед тренировкой. Парень взял маленькую деревянную кадку и наклонился к крану с водой.   — Сначала надо обмыться, — сказал тот, будто просто комментируя погоду. — Иначе нас тут закидают мочалками.    Ён фыркнул, но напряжение в плечах чуть ослабло. Он развязал полотенце, быстро сбросил его и тут же сел на табурет рядом с юношой, подставив спину под струю воды.   Тёплая вода потекла по коже, смывая пот и нервы.   — Вот видишь, не страшно же, — тот протянул ему мочалку, специально глядя в стену.   Ён взял её. После душа он не смотрел вниз. Не смотрел на младшего. Смотрел только на воду впереди - тёмную, зеркальную, будто бы скрывающую все, что он хотел скрыть. Бин, уже наполовину в воде, оглянулся: — О, смотри, там автомат с молоком. После - обязательно купим. Ёнджун кивнул, сосредоточившись на простом действии: “шаг, ещё шаг, не думай, просто двигайся”. Тёплая вода обняла его лодыжки, потом колени, и вот он уже погружался по плечи, чувствуя, как мышцы наконец расслабляются. Бин откинулся на каменный выступ, закрывая глаза.  — Говорят, тут минералы помогают от боли в спине. Должен попробовать. Джун прислонился к противоположной стороне, наблюдая, как пар рисует узоры над их головами. Через пару минут он рискнул посмотреть вниз - вода была настолько мутной от источников, что скрывала всё ниже груди. — Хочешь узнать что-то забавное? —  младший внезапно открыл глаза. — Что? — Вчера менеджер сказал, что если выпьешь молоко после онсена, то уснешь как младенец. А если йогурт - то проснешься с идеальной кожей. — Ты это выдумал. — Клянусь, нет! — он улыбнулся, и старший невольно улыбнулся в ответ. ˚✧₊⁎★彡⁎⁺˳✧༚ Ёнджун сидел на балконе, поджав голые колени к груди, медленно втирая крем в ещё влажную кожу. Прохладный ветерок шевелил полы его расстёгнутого кимоно, но он не спешил завязывать пояс — здесь, в тени бамбуковых штор, можно было дышать свободно. В руке — остатки молока из стеклянной бутылки, на коленях — манга, которую он не читал, а просто перелистывал, чтобы занять чем-то пальцы.  За спиной скрипнула дверь.   Субин стоял в проёме, его силуэт подсвечен тёплым светом из комнаты. Он не сказал ни слова — просто наблюдал, как хёна окутывает лунный свет, как крем оставляет блестящие следы на его плечах.   — Молоко закончилось? — наконец спросил он, шагнув вперёд.   Джун обернулся, и бутылка звонко стукнула о деревянный пол.   — Почти...   Бин поднял её, их пальцы ненадолго встретились — и оба замерли.   Что-то изменилось в воздухе. Может, это был способ, которым юноша слишком медленно вытер пролитое молоко с руки Ёна салфеткой. Или как его взгляд скользнул вниз, к открытому вороту кимоно, где виднелась ещё розовая от горячей воды кожа.   — Сегодня... — тот сделал паузу, выбирая слова, — ты был молодец.   — Я просто...   — Не «просто». — Его голос звучал теплее, чем вода в онсене. — Я видел, как тебе было тяжело.   Старший почувствовал, как горло сжимается. Он хотел ответить, но юноша уже наклонился ближе — не для поцелуя, просто чтобы поднять упавшую мангу.   И вот они: нос к носу, дыхание смешалось с запахом свежести и соли. — Субин... — имя сорвалось с губ Ёнджуна впервые за вечер — не «Бин», не «эй», а именно так, сдавленно.   Тот замер.   — Да?   Никто из них не двинулся. А потом — слом. Субин коснулся его щеки — нежно, будто проверяя, не испарился ли Джун в ночном воздухе.   — Я... — он начал и тут же замолчал.   Но его рука скользнула ниже, к шее, к ключице, туда, где пульс Ёнджуна бешено стучал.   — Мы не должны... — прошептал Ён, но его тело предательски потянулось к этому прикосновению.   — Я знаю, — тот прикрыл глаза. — Но сегодня... ты был слишком храбрым. И я...   Он не договорил. Вместо слов его губы коснулись уголка рта Ёнджуна — случайно? Нарочно? — и мир сузился до этого одного мгновения. Где-то вдарил цикада.   Лунный свет струился по обнажённым коленям старшего, когда пальцы Субина замерли у его ключицы. Губы снова коснулись уголка рта — случайно, ненарочно, но сожжёгше. "Отстранись", — прошипел внутренний голос. "Айдолам нельзя. Ты знаешь правила".   Но его тело не слушалось. Джун резко дёрнулся назад, спина ударилась о бамбуковую ширму.   — Мы... не можем... — голос звучал хрипло, не его.   Бин замер, рука всё ещё протянута в пустоту, где секунду назад была его кожа.   — Я знаю. — Его веки дрогнули. — Прости.   Он начал отводить руку.   И тут Ёнджун схватил его за запястье.  Внутри бушевала буря: - "Остановись. Ты разрушишь карьеру" — но пальцы сжимались крепче. - "Он пожалеет" — но младший смотрел на него без тени сожаления, только с вопросом.   - "Ты боялся показать ему тело, а теперь..." — мысль оборвалась, когда его собственные пальцы пробежали по внутренней стороне руки Субина, чувствуя пульс.   — Я... — Ён вдохнул, пахнущий молоком и солью. — Я тоже хочу. Он видел, как зрачки другого парня расширились.    Первый шаг Ёнджуна был неуклюжим: Его губы промахнулись, приземлившись на подбородок юноши. Руки дрожали, когда он расстёгивал пояс его кимоно. Он засмеялся нервно, когда их зубы стукнулись.   — Чёрт, я не умею... — прошептал он.   Бин прижал лоб к его лбу, не торопясь, давая тому передышку:   — Никто не умеет. В первый раз. Нервный смех Ёнджуна растворился в ночной прохладе, когда Субин притянул его ближе. Их пальцы всё ещё спутывались в шелковом поясе кимоно, но теперь уже не из-за неумелости, а потому что ни один не хотел отпускать.   — Подожди, — прошептал Ён, когда их носы снова столкнулись. Его дыхание было прерывистым, как после танцевального па. — Я...   Бин замер, его губы задержались в сантиметре от дрожащего рта Джуна. В его глазах не было нетерпения — только тёплое, почти улыбающееся понимание.   — Никуда не спешу, — он осторожно провёл большим пальцем по его запястью, чувствуя бешеный пульс.   И тогда парень сделал то, что не мог представить себе ещё час назад — отпустил пояс и впился пальцами в волосы младшего, притягивая его к себе.   Их второй поцелуй получился чуть лучше первого. Губы Субина оказались удивительно мягкими, а его руки — твёрдыми, когда они скользнули под расстёгнутое кимоно Ёнджуна, обнажая горячую кожу. Парень вздрогнул, но не отстранился — вместо этого он глубже вжался в поцелуй, как будто боялся, что если прервётся, то очнётся в своей холодной постели в общежитии.   — Ты... — тот прервал поцелуй, чтобы перевести дух, его голос звучал хрипло, — ты дрожишь.   — Замолчи, — Ёнджун прикусил его нижнюю губу, больше от нервов, чем от умысла, и тут же испуганно отпрянул. — Ой, прости, я...   Но Субин только рассмеялся — тихим, счастливым смехом, который разлился по хёну теплее, чем вода в онсене.   — Ничего, — он поймал его губы снова, на этот раз медленнее, будто давая запомнить каждый момент.  Где-то за окном упала ветка, бутылка из-под молока покатилась по полу, но они уже не обращали внимания на мир за пределами этого тесного, тёплого пространства между разбросанными подушками.   Джун впервые за вечер не думал о том, как выглядит его тело — он чувствовал только твёрдые ладони Субина на своих бёдрах и собственное сердце, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.   Когда утро разлилось золотом по полу, они всё ещё были сплетены, как два неловких, но совершенных силуэта на смятых простынях.