My Precious Mint

      Изуку Мидория, возможно, и лишён причуды, но он всё же унаследовал некоторые обострённые чувства своего отца. Например, его тянет к огню и теплу, как мотылька на свет, и у него всегда немного повышена температура тела. Если он впадает в состояние дикой ярости или чистого гнева, как во время битвы с Восстановителем, его резцы превращаются в клыки, и он может отличить настоящие запахи от поддельных.       Когда Сато занят приготовлением карамели, Изуку может определить, что рядом находится Бакуго, потому что у него более острый нюх. А когда Тога подражает кому-то из знакомых, он тоже может это определить, потому что её запах имеет оттенок железа и ржавчины.       Так вот, во время второй учебной поездки в торговый центр, когда Изуку остался один в фуд-корте, потому что все уже разбились на группы и ушли за покупками, он почувствовал знакомый аромат. Запах становился всё сильнее, но напряжение и стресс, которые испытывал Изуку, растворились в запахе дымной корицы и специй, напомнившем ему о доме. Этот аромат напомнил Изуку о том, что ему позволено чувствовать себя в безопасности, что с ним больше никогда не случится ничего плохого.       Он понял, что он в безопасности, когда горячее тело прижалось к его спине, а серая дымка слегка заволокла взор, пока он делал глоток холодного кофе с корицей. Его тело инстинктивно прижалось к твердой мускулистой груди, а когтистые пальцы обхватили его живот, стараясь не порвать одежду, и подняли его со стула, как маленького ребенка. Изуку почувствовал, как остатки напряжения исчезают, когда его усадили на колени и сильные руки заключили в объятия, а морда с глубоким вздохом зарылась в его волосы. Знакомый стук хвоста о пол совпал с биением его сердца.       — Привет, пап, — прошептал Изуку, не желая нарушать их маленький уют. — Я скучал по тебе.       — Не так сильно, как я скучал по тебе, моя пушистая мята.       На втором этаже с видом на фуд-корт Хагакуре и Оджиро в потрясении и ужасе наблюдали за тем, как Мидория расслабляется, причём так быстро. Он выглядел настолько беззаботным, что они вспомнили, что их зеленоволосый одноклассник — такой же подросток, как и они. А потом Мидория просто закрыл глаза, а этот дракон с тёмно-зеленой, почти черной чешуей подхватил его и усадил к себе на колени, заставив обоих студентов нервничать.       Гордость Оджиро не позволяла ему признать, что он чуть не вскрикнул от ужаса, когда увидел, как морда зарывается в волосы Мидории. Его первой мыслью было, что он сейчас увидит, как его друга съедают заживо. Его друг, который снова остался один в торговом центре, где на него уже нападали, собирался принять смерть с покорным выражением лица.       — Оджиро, я не знаю, как к этому относиться. Я злюсь на всех, особенно на нас, потому что мы оставили его одного, и вот что произошло. Но я не хочу ложно обвинять этого дракона только из-за того, что он выглядит как злодей, — сказала Хагакуре.       — Мидория всегда хорошо ориентировался в ситуации и даже высматривал злодеев, так что видеть его таким спокойным довольно странно. А ещё он мог бы потренироваться в актёрском мастерстве, чтобы не устраивать беспорядки, как в прошлый раз, — сказал Оджиро.       —Ух, в прошлый раз было ужасно. Он так переживал, что испортил нам поход по магазинам, когда его держали в заложниках, потому что он остался один, — сказала Хагакуре, дёргая себя за волосы.       — Я всё ещё думаю, что мы должны сообщить Айзаве-сенсею и Ямаде-сенсею, — сказал Оджиро. — Они смогут разобраться в этой ситуации лучше нас.       — А что, если Мидория нас возненавидит? — сказала Хагакуре и принялась грызть свои и без того несуществующие ногти. Она издала небольшой писк, когда зелёные глаза драконочеловека посмотрели прямо на неё, а зрачки сузились до щелей. — Кажется, он смотрит прямо на меня. Думаю, он меня видит.       — Я сообщу им сейчас, — сказал Оджиро. — Хм. Это странно.       — Что?       — Мидория прислал мне сообщение, — сказал Оджиро, а затем посмотрел на свою подругу. — Ты что, грызёшь ногти до тех пор, пока пальцы снова не начнут кровоточить, Тору?

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Изуку открыл глаза, когда к его столу подошли два учителя. Он почувствовал, как его отец напрягся за спиной, а хвост дракона нервно дёрнулся. Айзава выглядел так, словно готовился уйти на пенсию, а Ямада переминался с ноги на ногу.       — Айзава-сэнсэй, Ямада-сэнсэй, здравствуйте. Я не собирался оставаться один, но к тому времени, как я получил кофе, все уже разошлись в разные стороны, — сказал Изуку. — Впрочем, я не создаю никаких проблем.       Айзава приподнял бровь, а таинственный дракон фыркнул, и перед учителями поплыл дым, когда мужчина попытался глубже зарыться лицом в зелёные волосы. Его глаза всё ещё с подозрением следили за двумя преподавателями.       — Допустим, но кто именно тот взрослый, который сидит у тебя за спиной? По словам двух твоих одноклассников, ты просто позволил ему взять себя на руки и посадить к себе на колени, — сказал Айзава.       — Мы не хотели ничего плохого, — сказал Ямада, подняв руки к голове. Зелёные глаза дракона сузились, а зрачки превратились в щели при виде двух профессиональных героев. — Мы не хотим, чтобы с зелёной фасолью случилось что-то плохое. Его класс будет расстроен, понимаете?       — Нет, не понимаю. И как ты смеешь? Ты что, под камнем жил? Как ты можешь называть моего драгоценного Изуку таким отвратительным предметом, как зелёная фасоль? — возмутился мужчина, убирая голову от волос Изуку.       Айзава и Ямада напряглись, когда из уголков рта незнакомца вырвался огонь. Но он сразу же рассеялся — мужчина не пытался причинить Изуку вред, однако угроза всё же чувствовалась.       Пальцы мужчины переместились к волосам Изуку и запутались в кудрях.       — Изуку — мята. Он мой пушистый мятный мальчик, моя драгоценная мята. Он намного лучше, чем жалкая, отвратительная зелёная фасоль, — продолжал мужчина свою тираду. Затем он с усмешкой посмотрел на Героя Голоса: — Вам нужно пересмотреть свои вкусы, сэр. Хмф.       — Вы только что критиковали меня за то, что я назвал маленького слушателя прозвищем? — ошеломлённо произнёс Ямада, и его очки сползли на нос.       — Найдите прозвище получше, — сказал мужчина, снова зарываясь мордой в волосы Изуку.       Изуку хихикнул:       — Папа, пожалуйста, будь добрее к моим учителям. Они действительно хотят как лучше, но мой класс, похоже, притягивает неприятности. Особенно я, — сказал он.       Мужчина лишь хмыкнул в ответ.       — Айзава-сэнсэй, Ямада-сэнсэй, это мой папа, Хисаши Мидория. Папа, это мои учителя. Айзава-сэнсэй — мой классный руководитель, а Ямада-сэнсэй — учитель английского, — сказал Изуку.       — Учитель английского? Зачем тебе английский, если ты и так прекрасно им владеешь? — спросил отец Изуку.       Изуку лишь пожал плечами:       — Я пока не успел спросить, можно ли мне пройти тестирование, — сказал он.       Его отец вздохнул: — Разберёмся с этим позже. В любом случае, я бы с удовольствием продолжил разговор, но я герой в отставке, только что вернувшийся домой после пятилетнего задания под прикрытием по делу о торговле детьми. Сейчас мне просто хочется обнять своего драгоценного пушистика и убедиться, что мой сын жив и в безопасности. И что, пока я был занят, спасая других детей, я не провалился как отец и как герой для того единственного ребёнка, который для меня важнее всего, — сказал Хисаши. — Вы сможете лучше узнать меня в понедельник, когда меня представят как охранника Юэй.       Два учителя переглянулись, а затем снова посмотрели на отца и сына.       — У нас есть вопросы, — сказал Айзава. — Особенно по поводу причуды Проблемного Ребёнка.       — В понедельник на собрании вы сможете их задать, — ответил Хисаши. — Всемогущий с радостью ответит на все ваши вопросы, а если он не ответит — это сделаю я.       — Всемогущий сказал, что я никому не могу рассказать, но у него есть люди, которым он доверяет. А я во всём доверяю своему отцу. Он знает, когда я лгу, и даже помог мне научиться анализировать причуды, когда я был младше, чтобы помочь мне осуществить мою мечту стать героем, — добавил Изуку.       — Айзава-сан, — сказал Хисаши, — с вашей помощью я планирую научить Изуку лучше контролировать свою причуду. Единственное, что я прошу у Изуку взамен, — мятные объятия.       Айзава ухмыльнулся:       — У меня такое чувство, что мы с вами поладим, Мидория-сан. Ваша геройская личность тоже будет представлена в понедельник, верно?       Ямада и Изуку просто наблюдали за тем, как эти двое смотрят друг на друга.       — Конечно, Айзава-сан, — сказал Хисаши. — Это был бы не Юэй, если бы один из сотрудников не был про-героем.