Пентагон

Клуб “Пентагон”

выводить на эмоции. смотреть. чувствовать похоть, граничащую с жаждой крови. было громко, как и всегда. как и везде. вибрации и касания. движения и крики. кажется она вот-вот вырубится прямо таносу на колени, но его это конечно не сильно заботило. пришлось играть. спектакль для одного зрителя. спектакль с одним актёром. душно. пространство мыльное, люди смазанные и пустые. алкоголь жжёт сознание. было тяжело постоянно поворачивать голову вбок, но приходилось. там зритель. актёр не может быть уверенным в своей игре, не видя реакцию зрителя. нельзя оказаться голым перед закрытыми глазами. ему нельзя. таносу нужно чтобы на него смотрели. таносу нужен зритель. сейчас он разливал жидкости по бокалам и рюмкам. зритель который пытается отвлечься от спектакля. раздражает. девушка свалилась в ноги таноса, что-то бормоча. раздражает. чертовски бесит, но приходится срываться, приходится менять планы. танос вылезает из под работницы клуба и пытается поймать равновесие после дыма в глазах. движения и крики. вибрации и касания. тошная толпа, сквозь которую придётся рыть подкоп к воздуху. бесит. душит. актёр не может сорвать спектакль и спуститься в партер к зрителю. не может смотреть в глаза лишь одному среди сотни. не может опуститься ближе, чтобы вдохнуть запах. не может подать свой голос в надежде на ответ. за барной стойкой всегда разрастаются паутины. здесь легко найти ответ или вопрос. здесь тяжело. алкогольный храм за спиной бармена светится и становится желанным каждому вошедшему в жизнь. за барной стойкой нету вибраций и касаний. нету движений и криков. здесь страдания. или вселенская радость. здесь одно противоположно другому и всё очень гиперболизированно. здесь нельзя выбрать одного актёра и наблюдать весь спектакль лишь за ним. нужно охватывать взглядом всю картину. нельзя упустить чего-то. нельзя отказываться. нельзя, но приходится. за барной стойкой оказывается тот, кому быть тут не следует. бармену ничего не стоит подсыпать в алкогольную бомбу слабительное и воткнуть вилку в глотку прямо за стойкой. он мог бы сделать это. он честно был готов, он хотел. он даже придумал, в какие места будет прятать холодные конечности. похоть, граничащая с жаждой крови. скорее наоборот. желание впиться губами, а не ножом. неплохо, но непонятно. странно и тревожно. раздражает. почему он испытывает это почему он не может просто обрубить все свои внутренние провода. голубые глаза пожирают. гость в алкогольном храме даже не скрывает этого. он будто даже не собирался ничего говорить, сразу желал наброситься. намгю подавил всё животное в себе, оставил лишь человеческое. - что вы будете? - голос прозвучал уверенно. он знал, что однажды придётся сделать это. было очевидно. алкоголь в чужом сознании и глазах устроил фейерверк. - ты знаешь меня? - вопрос, на который ответ готов не был. руки опустились на стойку, глаза сощурились. душно. - я вижу вас впервые. - ложь. раздражает. - я прихожу сюда каждую среду, пятницу и воскресенье уже полтора месяца. я смотрю на тебя. я постоянно смотрю на то, с кем и как ты водишь разговоры, как обслуживаешь клиентов. я смотрю, как ты смотришь. намгю. душно. в моменте показалось, что из живота выпадают кишки. больно. крови не было, была шумная тишина. громко было не везде. за барной стойкой можно было молчать, но не желательно. ведь в тишине бармен не узнает, чего желает клиент. клиент желал и слишком очевидно. - ты же заканчиваешь через час? я подойду к чёрному ходу. бармен оказался в паутине. из неё не хотелось выбираться, но её хотелось разорвать собственными зубами. он не мог врать себе о нежелании и отторжении. не мог скрывать интерес и взгляды. было слишком разрушающе оставаться каждую среду, пятницу и воскресенье наедине с собой и жаждой крови, граничащей с похотью.