𖨆♡𖨆 >>> 𖨆...𖨆
14 февраля 2025 г., 14:20
Феликс рисовал сердца на крыше многоэтажки, конечно под присмотром своего парня — Чанбина. Тот крепко держал Ли за капюшон, а то мало ли, что сможет натворить младший.
— Смотри, это наша любовь. Белая и пушистая, — светловолосый обернулся на старшего. Под их ногами располагались десятки снежных сердечек.
Со мягко улыбнулся, потрепав своего «мелкого» по голове. Обожающий взгляд тут же согрел сердце.
— А если ночью снег пойдёт, и это всё заметёт? — поинтересовался Бин.
— Я нарисую ещё.
В голове белокурого раздался оглушительный звон, который, кажется, даже не старается пропасть. Он лишь надвигается. Всё больше и больше с каждой секундой.
𖨆…𖨆
Вся комната усыпана салфетками. О, нет, это не признаки тяжёлого пубертата. Всё гораздо хуже. Этих салфеток целая гора, будто бы кто — то баловался и складывал использованное в ряд. Феликс чувствует себя не то что плохо последнюю неделю, он… Не чувствует себя. Вся комната кричит об ужасном состоянии хозяина. Всё было так серьёзно, что даже родители знали про эту пару. Чанбин и их сын — это голубки, у которых нет различий. Но теперь видимо есть. Кругом фотки с ним. Если не фотки, то подарки от него. Несколько мягких игрушек, искусственные цветы, украшения. Некоторые упаковки от вкусных сладостей хранил Ли в тумбочке. В память о том, как его вкусно кормили. Теперь уже никто. По второму кругу Ёнбок переслушивает их совместные голосовые, видео. Перечитывает сообщения, записки. Это как школьный предмет — история. Всё можно изучить благодаря записям или же предметам. Голосовое сообщение: Бинни:) — Я купил тебе тетрадок. Слушай, я цвет не выбирал, но они все интересные. Многие с принтом! Надеюсь, что тебе подойдут. Голосовое сообщение: Бинни:) — Мне очень скучно без тебя. Ты на улице хоть снеговика развеселишь, а я иду, как придурок, музыку слушаю и в динамик тебе лялякаю. Голосовое сообщение: Бинни:) — А, после того случая с собакой, слушай! Я понял, что у меня аллергия. Прям чихаю, не могу. Последнее парень дослушать не успел. Прервал стук в дверь. Кто ж может стучать, когда ты дома? Уж явно не принц на белом коне, который решил одуматься. Родители. Мама или папа. — Феликс, я хотела с тобой поговорить, — материнские глаза видны сквозь маленькую щель приоткрытой двери. Этот сверкающий, беспокоющийся взгляд заставляет глаза слезиться. — Чего, мам?.. — поджав дрожащие губы, спросил Ликс, затем кивая в сторону своей кровати. — Я понимаю. Тебе сейчас очень плохо. Я сама толком не знаю, как такой парень мог так поступить… Но, давай жить дальше? — уже сидя рядом с сыном, женщина отряхнула руки об свой фартук. — Забудем это и перешагнём дальше? Я не могу тебя видеть таким… По бледной щеке потекла одинокая слеза. Видимо, она пыталась догнать прошлые слёзы, но опоздала. Они все высохли, оставаясь только солью на коже Феликса. Забыть? Перешагнуть дальше? Забыть того, кому клялся в вечной любви и верности, не получая взаимоотдачи? Перешагнуть через огромное предательство, которое копилось с каждым разом? Даже словам на голосовых сообщениях тяжело верить. Ли может только печалиться. — Мам… Я очень хочу. А ещё больше хочу, чтобы это всё было дурным сном. Ну понимаешь… Я слишком многое с ним пережил. Так много, что вспоминать страшно… Его обещания стали ложью. Такой грубой и ужасной… — Если ты поговоришь с ним в последний раз с глазу на глаз, выскажешь всё, то тебе станет легче? — голос матери дрогнул. Если они не подают виду, то ещё не значит, что им без разницы. — Нет! Я ему больше в глаза даже не взгляну! — заотмахивался парень, перекрывая лицо руками. — Ты так его никогда не отпустишь. Надо поговорить и отпустить. Сказать, что больше не держишь зла. Тогда оно пройдёт. — Я, конечно, не верю, что оно так работает, но пусть… — Я горжусь тобой, солнце. Я уверена, что ты сделаешь всё правильно, — ласково улыбается женщина, целуя младшего в лоб и уходя на кухню. Вздох. Короткий взгляд на телефон с голосовыми сообщениями. Была не была. Вернувшись в самый конец чата, Ликс решается и пишет.Ли Феликс
Привет, Чанбин. Мне нужно с тобой поговорить. И довольно скоро. Может на крыше, завтра? Как я помню, ты по вторникам свободен вечерами.
Оу, в сети. Прочитано. Так быстро. Бинни:) *печатает…* Бинни:) Привет, Ликс. Да, конечно. Ты всё правильно помнишь. К 20:00 буду на месте.𖨆…𖨆
Так холодно вечерами. Феликс никогда не признавался, что после прогулок на крыше грелся тёплой ванной и чаем. Слишком уж нравилось ему это занятие. Он хотел тянуть моменты с Чанбином как можно дольше, несмотря на жуткий холод. Даже когда говорил Ли, что мёрзнет, то из шутки и специально, для дозы тепла. Поцелуи, крепкие объятия… о, Боже, это прекрасно. Так греелся он изнутри, порой потел, если губы были слишком настойчивыми. Сразу согревался. Сегоднешний вечер был одиночным для Ёнбока. Со то ли опаздывал, то ли не собирался идти вообще… Ликсу должно быть всё равно, да? На глазах не должны появляться слёзы, когда мозг прокручивает возможные действия бывшего? Когда перед глазами всплывает картина счастливого парнишки в сопровождении с Чанбином… — Ему повезло, — строго обрезал свои мысли парень. Послышался скрип двери, выходящей на крышу. Пришёл? Странно. — Привет, Ликс, — здоровается Бин, подходя ближе и поднимая руку, чтобы… ай, неважно, потупился. — Не называй меня так, пожалуйста. Так меня могут называть только близкие люди, — это предложение повисло в воздухе на пару секунд, а старшего будто ударили ниже пояса. — Слушай, я… Я сам принимаю свою вин-… — Замолчи. Ты хоть понимаешь, как сейчас эти извинения звучат? Нет? — Феликс сам пугается своих слов, но продолжает. — Ты пробовал когда — нибудь склеить по частичкам полностью разбитый стакан? — Нет, — поджав губы, едва слышно ответил Со. — Я просто не могу понять, скажи мне… Что? Из — за чего так? Что во мне было не так? — ком подступил к горлу, будто душа. — Я чем от него отличаюсь? Давай начнём с физического. Начался снег. Мокрый, неприятный. Заставлял щуриться, но толку при этом не имел. Самое бесполезное явление зимой. Зонт что ли выносить? Глупо. — Я плохо целуюсь? — пошёл первый вопрос. — Не-а… — Объятия недостаточно тёплые? — Точно нет… — Мало с тобой контактировал? — Да нет, всего было достаточно. — Ох, ну раз «всего было достаточно», то может дело в интимной связи? — Нет же, Феликс! У нас ничего не было с тобой, что за чушь?! — Может поэтому и не захотел возиться со мной? — Нет. — Я тебя плохо морально поддерживал? — Ли трёт глаз пальцами, стараясь сдержать наплывающие эмоции. — Нет, всегда очень хорошо… — Мало смеялся с тобой и улыбался? — Так, всё, стой! Воздух прорезал громкий всхлип светловолосого. Слёзы снова полились по щекам, опухшие глаза уставились в поверхность крыши… Слабое сердце забилось чаще. В такие моменты Чанбин только обнимал его и долго успокаивал. А сейчас… тоже? Руки Бина обвились вокруг плачущего парня, создавая пространство для истерики. В эти объятия никто не должен лезть. Они исключительно на двоих, на Со-Ли. — Я не могу… Я хочу, чтобы было всё как раньше… — нытьё Ликса глушил шарф Чанбина. — Тише, тише… Милый, ты пойми, что так уже нельзя… — Почему? Объясни, мне, почему?..𖨆…𖨆
В голове летает воспоминание про первую встречу. Глубокая весна, всё цветёт и пахнет… Столько парочек вокруг, аж тошно. Феликсу не тошно, а завидно просто. Никто после школы даже не встретит. Идёт, идёт… Рюкзак-то где? Забыл? Чью — то сумку несёт! Теперь как угорелый несётся обратно, к школьному двору. Заберут, разорвут, украдут… — Ой… Господи, подождите! Подождите, пожалуйста! У вас мой рюкзак? Оу — оу. Кто это? На школьника не похож. Значит студент. Красивый такой, подкаченный, в очках. Умный качок что ли. — Да, Ли Феликс? — откуда… — Уже прочёл на тетрадках. — Ах, да-да, это я… — ученик оставляет сумку и берёт свой рюкзак. — Стой, подожди. А у тебя правда веснушки? Как на пропуске для школы? — странный вопрос, который надо задать. — Правда. На лице есть… — Ты прости, ничего личного, но никогда не видел корейцев с веснушками. Тебя прям солнышко поцеловало, да? Ли смущённо рассмеялся, почёсывая затылок. Такое ему ещё никто не говорил. Только мама в детстве. Но услышать такое от незнакомца — крайне приятно. — Меня зовут Со Чанбин. Можешь без формальностей. С первого взгляда? Да, чёрт возьми, да. Такие добрые и дружелюбные черты лица Ёнбок ещё никогда не видал. Даже с мультяшным персонажем не сравнить! Чанбин лишь добрее на вид. Как большой мишка, плюшевый. Теплоту взгляда описать нельзя… Эти карие радужки топили младшего с головой.𖨆…𖨆
Они быстро сдружились. Феликс узнал, что в тот рабочий день Чанбин ждал младшего брата своего друга, чтобы забрать. Ли ни разу в жизни не видел этого друга и его брата, но всей душой благодарен им. Свою любовь повстречать случайно — редкость. Парни гуляли вместе, Со помогал младшему с экзаменами и с подготовкой к ним, заставлял гулять по вечерам (а то увязнет в пробниках этих), радовал вкусной едой. Они даже официально не начинали отношений. Всё как — то само так получилось. Только один раз Ликс спросил о том, кто они друг другу, а Бин ответил, что пара. Этим младший хвастаться не стал, но был самым счастливым. Одной маме всё рассказал. Все чувства и переживания, все встречи пересказывал. Поцелуи… Советы спрашивал. Она конечно не парень, а советы хорошие давала! Как своим образом удивить, как вкусно пахнуть. Шло лето. Экзаменам конец. Всё. Можно расслабить булки и отдыхать. Построиться под Чанбина получилось. Целиком лето провели вместе. Смеялись, как обычно, на море на пару деньков съездили. Всё было очень «вкусно» и мило. Слишком. Наступил сезон дождей — осень. Учёба, похолодания, мерзко всё так. Но когда делишь кофеёк или сладкий чай с любимым, то всё идёт в лучшую сторону. И учёба налаживается, и моральное состояние. Снежный сезон появился. Как бы так сказать… Мы это всё знаем. Всё по принципу осени, а потом расставание. Неожиданное.𖨆…𖨆
Настоящее время. Снова та крыша. Свидетель всех зимних воспоминаний. — Чанбин, что ты скрываешь? Почему нельзя? — голос Феликса сильно дрожал, поэтому только хорошо подумав Чанбин мог отвечать. — Если я тебе скажу правду, то ты мне не поверишь, — холодный взгляд опустился в плечо младшего. — Как это? Я… Поверю! В любое поверю! — протестовал Ёнбок. — Для тебя это лучше представить в виде плохой и хорошей новости. Окей? Так будет удобно? Младший одобрительно кивает, ещё не понимая, на что подписывается. Чисто теоретически, ужаса быть не может… да? — Начинай с хорошей. — Знаешь, Ликс, ты такой человек… Хах. Как бы подобрать слова… — губы Чанбина изогнулись в ухмылке. — Ты всегда думаешь о хорошем исходе. Про неудачи будто бы не вспоминаешь! И после твоих весенних экзаменов я никогда не видел, чтобы ты отчаивался… Поведение Со изменилось. От грустного, виноватого выражения лица он перешёл в какое — то посветлевшее. Те самые добрые, любимые Феликсом черты лица стали ярче. Таким его Ли и полюбил. Светлым, энергичным, смешным и беззаботным человеком. — Я таким был только с тобой. У меня было условие для себя — никогда не заставлять тебя думать, что ничего не получится. — Это очень мило. Ты словно ангел, каким и был. Какой и есть. Мокрый снег быстро переключился на обычный. За такое короткое время. Снежинки летели, липли на волосы, на одежду, прилетали на ресницы, а некоторые просто кружились. Вот они, самые беззаботные. Летишь куда — то, сам не знаешь куда. Приземляешься рядом со своими, подобными, но потом таешь. Печальный конец конечно… Ёнбока больше не тянет плакать. Опухшие черты не спрятать, но в целом улучшения есть. Ровный голос, карие прекрасные глаза, в которых можно развидеть себя, а не утонуть по пути. — С этого момента я всегда буду рядом с тобой, Ёнбок-а, — так резко и неожиданно, что младший поперхнулся. — Ты рад? Феликс расплывается в непонимании и огромном удивлении. Ничего не понятно. Что за шутки? Бесплатный сыр только в мышеловке. Ловушка тут есть. Скрытая. Обязательно связанная со втором новостью. — Мне страшно, — замялся блондин, сжимая рукава своей куртки. — Лучше сразу говори вторую. — С этим тяжелее. Гораздо. Чанбин отходит на пару шагов, чтобы в будущем видеть реакцию и выражение лица Ли. В уголках глаз скапливаются одинокие слезинки. Тема серьёзная. Ёнбок смог это понять. Довести старшего до слёз… Да что б он сам от себя! Удивительное зрелище. — Тогда укороти, — предложил Феликс. — Нет, так нельзя, — Со выдыхает, подгоняя за этим струйку пара. — Ликс, очнись. Я умер. Молчание… Секунда, десять, двадцать… Что это? Как это сейчас переварить и на что перевести? Сон? Что — то не то! — Я умер две недели назад. Не хотел тебя пугать этой информацией, — продолжает он, глядя на испуганное лицо младшего. — Пока ждал тебя на этой крыше, подошёл к краю, чтобы полюбоваться, но под ногами оказался лёд. Поскользнулся, конечно же. Упал, правда, не в ту сторону… — Что за–… — Я знаю, о чём ты думал. Я не изменял тебе. Не выходил на связь, потому что не мог. До сих пор не могу. — Но как–… — Я не отвечал на твои сообщения. —?!.. — Успокойся и не нервничай. Хорошо было бы успокоиться. На протяжении всего этого времени Феликс стоял один. Никого рядом не было. Никто утешительно не обнимал его несколько минут, никто не оправдывался и не говорил. Лишь ветер тихо выл, свистела метель. В голове Ли всё иначе. Он видит полный образ Чанбина: его тёмные волосы, глаза — бусинки, небольшой рост, но широкие плечи. Чёрная куртка с капюшоном, какие — то джинсы и тёплые ботинки. — Стой, стой, стой! То есть, ты — моя фантазия? — голос Ликса срывается. — Близко, да вот не так. Скорее я к тебе сам пришёл. Я скучаю по тебе. — У меня шизофрения? — Я не знаю. Но, сказать честно, никто с мертвецами не общается. А ты все эти две недели видел, как я изменяю тебе с другим. — Я не могу… Я не помню, что ты умер… — Ты всё помнишь. Просто… В таком состоянии, что не можешь об этом самому себе сказать. Я всё ещё перед твоими глазами. — Чанбин, — глядя на старшего, Феликс кусает губы. — Это правда? Со ничего не оставалось делать, как кивнуть. Хоть это и воображение парня, но нельзя поспорить, что действия все принадлежат умершему. Фигура двоится, троится… — С-стой! Куда ты? Чанбин… Чанбин! — закричал Ли, подбегая к своему Бинни. Наверное, так его можно называть. — Ликс-и, нам пора. Не плачь. Всё в порядке. Всё будет в порядке, — звуки становились писком, но последние слова были слышны точно. — Я люблю тебя, маленький.𖨆…𖨆
Глаза постепенно открываются, зрачки сужаются от яркого света и белых стен кабинета психотерапевта. На этой сессии надо было закрыть глаза и помечтать, а Феликс вспомнил последнюю встречу с Чанбином. Пугающе, что врач принимает разные ответы, даже самые странные и глупые. Ему Ли смог доверить любовную историю. Прошедшую. — Ага. Так вот. Помечтал? — парень постарше мягко улыбался. Его вид заставлял желать того, что он сам не псих. — Да. Снова увидел его, — Ёнбок прячет лицо за руками, отвечая на вопрос. — Ну — ну — ну! Давай на картинки посмотрим? Смотри. Ты любишь голубой и белый, — карточки в руках психотерапевта оказались голубыми. — Глянь на них, и скажи, что увидел. Я просто послушаю. Типичные картинки с кругами, с волнами, с кляксами. Ликс там увидел всё. — А… Голубое солнце с зелёными лучами. «Чанбин…» — Большой голубой медведь. «Чанбин.» — О, котёнок из геометрических фигур! «Чанбин!» — Сердце. «ЧАНБИН! Стоп… Чанбин..?»𖨆...𖨆
После сеанса, Феликс сразу вспомнил любимое место. Туда тянуло не из - за возможной выдуманной встречи с Чанбином, а из - за сердечек. Младший обещал нарисовать больше, если остальные заметёт. Конечно замело. Для светловолосого больше работы. Он стоит, вычерчивая ногой формы сердец, а видит, как готовые сердца трескаются. На глазах прямо! — Да что ж это такое... Блин... Опять его "бурное воображение". Смотря со стороны, сердца целы и невредимы. Всё остальное, правда, есть. — Ты не устал? — силуэт Со показался из - за спины Ли. Не настоящий. — Устал. Хочу утешительных объятий.Простоял Феликс один, минут двадцать обнимая самого себя. Это ужасно странно, но всё время стоял он с Бинни, прижимаясь к нему. Так видно. Портрет старшего улыбался, смеялся, согревал, да вот только... Живым не становился.
