Ты как кино

Ты пахнешь как любовь Ты сумасшествие с первого взгляда       Чёртов приём в честь твоей помолвки в моём Мэноре, что самое забавное, не со мной. Рядом с твоим совершенством, примостилось, прикрытое внешним лоском, чужое уродство. Что ещё забавнее - я сам предложил свой дом для этого абсурда. Молодой Министр сочетается священными узами Магии с подающим надежды аспирантом Святого Мунго. Грёбаная сказка, провонявшая моей обречённостью. Реддл сочится фальшивыми улыбками и вполне реальным самодовольством, ты излучаешь благодушную растерянность, словно сам не до конца понимая, что же здесь забыл, и как оказался в таком нелепом положении. Ты пахнешь шоколадом. Пахнешь, как цветы Пахнешь как мечты, Воплощаемые с нуля       Чего ж теперь плакать у разбитого фарфора, моя милая, хрупкая кукла... Ты никогда не выглядел слабым, растерянным, или сомневающимся, это от меня всегда разило нерешительностью... Непростительной нерешительностью труса. Не способного сказать, что чёрное – это чёрное, не допускающее оттенков; что король – голый; что весь этот фарс с благочестием – только фарс.       Мне кажется, я один видел нашего обожаемого старосту - настоящим. Настоящим беспринципным уродом, не стесняющимся в методах, не считавшим потерь, не выбиравшим способов, отличающихся добром и светом, которыми он кичился, как будто совсем не лорд Слизерин. Хотя это ли не истинное коварство, убедить всех и каждого в собственной непогрешимой святости, дабы никто не заметил гнилого нутра.       Он сделал правильные выводы, ещё в своём убогом приюте, как жаль, что там и не сдох. Увидев в Дамблдоре полезного союзника, и не став корчить мелкое зло. Но наш Светоч всея добра не обманывался никогда, он кто угодно, но не слепой, и в ребёнке владеющем парселтангом сразу оценил перспективный проект. И не прогадал, старая лисица. Чего стоит весёлая история о том, как директор школы на пару с четверокурсником угрохал Василиска, напрасно поверившего наследнику своего великого хозяина. Но честное слово, не много достоинства в том, чтобы убить несопротивляющегося зверя, которого принесли в жертву блестящему будущему, и всеобщему Благу, естественно, чтоб его.       Я уверен, бедная змея чувствовала растерянность, когда тот, кто должен был защитить, помогал убийце. Что она шипела, когда её линчевал меч Гриффиндора, просила ли о пощаде? Конечно, «Пророк» разразился хвалебными одами Председателю Визенгамота, и юноше, пожертвовавшем семейным наследием ради безопасности товарищей. Ха… А как эффектнее можно заявить о собственной великой фамилии? Особенно, когда живым, преданный фамильяр принёс бы гораздо меньше пользы, чем проблем.       А там понеслось. С помощью опекуна, Том Марволо Риддл отыскал утерянное родовое гнездо, пожертвовав Министерству огромное количество древних артефактов, тем самым обозначив свои благие намерения, и обелив имя, веками запятнанное клеймом «великого Зла». Кто знает, что осталось в тёмных подвалах, что ушло в дань гоблинам, что сам добрый дедушка забрал себе, в плату за протекцию… Ну и кто б сомневался, что дальше имидж поддерживался на уровне. Лучший ученик школы, самый молодой победитель Турнира трёх волшебников, а чего стоят миссии по изучению древней магии в Албании, ну просто улыбнитесь вас снимают, мама я хочу от него детей, дайте подышать одним воздухом с совершенством, и прочее. Дед растил себе достойную замену, замена спала и видела скорейшую смерть деда, ведь траур так к лицу легендарным личностям, а толпа рукоплескала, и капала слюной на новое Божество. Пахнешь как желание – Чистое животное желание Но ты пахнешь на шестнадцать, Ты как первое свидание (ты волнуешь)       А я дурак – не придавал значения. Хотя отец говорил: «Смотри! Смотри внимательно! Звёзды загораются». Но я был занят совсем другим небесным светилом. Ведь в четырнадцать так тяжело осознавать, что друг, чьего расположения добивался так долго, с кем было столько ссор, драк, вражды, с кем у тебя как все говорили: «Искрит», оказался… Ну правда, каким нужно быть идиотом, чтобы втюриться в гордость Львиного факультета и молчать? Хотя казалось, только руку протяни. Но ты слишком слепил, солнце… Увы не только меня. Было страшно потерять эти ночные разговоры под мантией, на Астрономической башне, долгие полёты под осенним небом, вечера в библиотеке, улыбки, взгляды, прожигающие до костей и сдавливающие горло. Я был готов поиграть в салочки с гриндилоу, чтобы продолжать чувствовать тепло твоего плеча прислонённого к моему. А ему страшно не было, кажется он вообще не умеет бояться. В Космос - ты, в Космос – я.       Просто однажды он подошёл, и с вежливой улыбкой кивнув всем присутствующим, за столом в библиотеке, пригласил тебя в Хогсмид. И почему на голову люстра не упала... Мне. Грейнжер одобрительно кивает, увалень Уизли, краснея, неуклюже жмёт плечами, мол «Валяй», и только мелкая рыжая отворачивается, и гордо уходит. Я бы тоже так сделал, но вместо этого растянул губы в мерзкой ухмылке из разряда «неужели на тебя кто-то позарился», хотя на меня ты смотрел дольше всего, таким необъяснимо вопрошающим взглядом.       Поттер, да что с тобой? Неужели не понятно, что моим единственным желанием было утащить тебя от этого высокого, лощённого ублюдка с аккуратным пробором, и вежливо послать его обратно в Албанию, а то ведь не всё доисследовал, ну явно же поле не пахано, коты не кастрированы. Он же грёбаная статуя, оживающая, только для того, чтобы испортить мне жизнь! Ведь мало всей Магической Британии, валяй забирай последнее светлое, что во мне осталось, ни в чём себе не отказывай, а то ты погляди, посмел не падать ниц перед Вашим преосвященством.       Я долго думал, что мне кажется. Долго строил догадки, с чего бы старосте Слизерина, национальному любимцу и тд, заглядываться на гриффиндорского ловца, пока в один прекрасный день, за завтраком, не увидел чужого взгляда, тупо уставившегося на твою макушку, голодного и больного, ровно такого же как и мой собственный. Видно, таких мерзких тварей, привлекает всё, что излучает тепло и свет, почему же в этой единственной ситуации наши интересы пересеклись?       Он меня давно недолюбливал, и я хохотал как сумасшедший, усевшись прямо на пол своей спальни, когда осознал, наконец, причину. Но кто ж открыто попрёт против Малфоя? Точно не эта расчётливая падаль. Я четыре года втирался в доверие к твоим друзьям, доказывал, что от меня не стоит ждать подвоха, что для тебя я также безопасен как и диванная подушка. А оказывается, нужно было быть всего лишь питомцем Дамблдора, чтобы никто и не пикнул, когда тебя стали забирать у них… у меня, с такой методичной настойчивостью. И я чувствовал, что стоит лишь сказать. Одного моего слова было бы достаточно, чтобы ты мягко отверг этого мистера совершенство, как и многих до него, но я боялся переступить грань. Идиот. Ты выглядишь как казино (теперь это страсть) Я сильно задолжал, но я до сих пор бухой встреваю на zero.       Вы вроде бы и не встречались толком. По крайней мере, ты мало со мной о нём говорил, а он старался не быть там, где нахожусь я, идейные враги вызывают друг у друга несварение, и всё такое. Просто, в какой-то мерзкий момент, на твоём выпускном из медицинского колледжа, он встал на одно колено, и надел на твой тонкий палец до безобразия дорогое платиновое кольцо без всяких украшений, с одной дебильной надписью «for my soul». И меня затошнило, то ли от выпивки, то ли от того, что ты тут же его не снял.       Позже ты будешь долго объяснят, какой Том весь из себя положительный, как сильно он тебя любит, и родители одобряют (ещё бы не одобрить протеже любителя лимонных долек), да и ты вроде как не безразличен к нему, хотя последние слова не звучат слишком уж уверенно. А я молча киваю не способный к внятной речи, после недельного запоя, и кажется я снова профукиваю беспощадно свой шанс сказать, что всё это ошибка, что он сломает тебя, что ты не должен из чувства то ли благодарности, то ли оправдывая всеобщие ожидания, или ещё по какой-то весьма обоснованной в твоей вихрастой голове причине, связывать себя узами с циничной, одержимой тобой, нечистью, хотя о ком это я здесь в точности говорю… И ты уходишь разочарованный и подавленный, не слишком похожий на счастливого жениха.       Позже, Грейнжер за выпивкой в баре, будет радостно вещать об огромных подаренных букетах, о неожиданных сюрпризах, о том как сильно Том старался понравиться «нашему Гарри», хотя мог получить любого (какая честь, несите тазик), с его фамилией и перспективами, да и Дамблдор так уверен в искренности своего воспитанника… Зеленоглазое солнце досталось в награду верному кардиналу, идущему на подвиги по указке короля, ну прямо в лучших традициях старых баллад, где принцессу никто не спросил, а хотела ли она, чтобы её спасали. Ты выглядишь как в кино. Ты как рояль, но я не хочу играть в минор.       Я предлагаю провести приём в вашу честь в собственном доме, ну просто зарисовка "Безобидный мазохист". Гладко выбритый, и залитый успокоительными, в равной пропорции с антипохмельным. Когда крёстный накачивает меня всем этим счастьем, он пытается говорить о том, что не дело без боя отдавать любимых, что всю жизнь буду жалеть, что эти болезни неизлечимы, хотя ему то по чём знать… Ты самый охраняемый банк, и жизнь кричит: «Ограбь его, на миллион! Нет, на все миллионы мира»       И вот, я стою на похоронах мечты, отмечая грандиозное событие, со всем размахом горящего заповедного тропического леса. Молча смотрю, как моё сокровище ворует чужой дракон, и блеска его недостойный. И хочется утащить тебя прямо отсюда за тысячи миль, но я недостаточно пьян. Или сразиться с этим самым лживым драконом, но я недостаточно глуп. Или всё-таки…