Чудачка

Марк сидел заперевшись в кабинете, сортируя документы и в четвертый раз перепроверяя отчеты за прошедшие два месяца. Иллюзия деятельности, позволяющая оставаться на работе, как можно дольше. Он бы с удовольствием провел допрос с пристрастием, только вот пытать сегодня было абсолютно некого. Кроме самого себя. Марк никогда не любил этот день, принимая его, как часть социального конструкта, а с развитием карьеры, как обязанность перед светским обществом. Каждый раз одно и то же: множество откровенно неприятных Инквизитору людей заполняли его дом, восхваляя празднество, осыпая хозяев лживыми комплиментами и вручая идиотские, порой до абсурда, подарки. Каждый раз он хотел сбежать от них куда-нибудь подальше, а некоторых гостей и вовсе пристрелить. Да уж, пристрелить не получилось - только повесить. Жонсьер тяжело вздохнул, опершись лбом на сцепленные в замок руки. Гадство. Вроде радоваться должен, что впервые за многие годы можно провести вечер в тишине, без напускного лоска званых ужинов и лицемерных улыбок. Но на душе отчего-то мерзко. Он захлопнул очередную папку, отметив в электронной таблице дату архивации, сделал глоток из тонкого стеклянного стакана с виски и посмотрел в окно. Погода на улице - под стать настроению, такая же противная и мрачная: ливень стеной да промозглый ветер. Когда раздался стук в дверь, Марк чуть ли не матом высказался. Почти девять вечера, кого, ради Единого, могла принести лихая? К своему стыду, Жонсьер точно знал кого, еще до того, как активировал голографический экран системы видеонаблюдения. Так бесцеремонно к нему в кабинет мог ломиться только один человек в Инквизиции. Теоретически, мог бы еще Мартен, но начальник и друг, к счастью, обладал манерами и чувством такта, в отличие от своей телохранительницы. С которой, как ни прискорбно было это признавать, у Марка сложились довольно неплохие отношения. Конечно, ни о какой дружбе и речи не шло - еще не хватало ему панибратства на рабочем месте. Но, в последнее время, псионичка все больше проявляла интереса к работе дознавателей: внимательно наблюдала, спрашивала, впитывала информацию, стараясь перенять опыт и знания. Лу, похоже, хотела двигаться вверх, развиваться, не желая навсегда застрять в должности телохранителя. Жонсьер это уважал и поощрял, стараясь, при случае, обучать молодую сотрудницу. Заметил ее стремления и Иво, по возможности, поручавший Рид сопровождение расследований, наблюдения за допросами от имени Приора и редкие миссии в поля, в составе выездных групп. Так что за прошедшие несколько месяцев у них с псионичкой получилось сработаться. Не считая вздорного характера, который, как Марк надеялся, девушка со временем научится контролировать, работать с Лу было приятно. Умная и достаточно проницательная, она быстро схватывала, не боялась рисковать и не страшилась трудностей. И, если быть совсем честным, ее присутствие добавляло в рабочую рутину немного веселья. Он кинул взгляд на экран. Рид стояла под дверью, и, глядя прямо в камеру, демонстративно повторила короткий стук по деревянной поверхности. Марк чертыхнулся, но разблокировал магнитный замок. - Добрый вечер, месье Жонсьер, - улыбнулась она, проходя внутрь. - Вы всегда ломитесь в закрытые двери? Одной рукой псионичка прятала что-то за спиной, и Марк подумал, что если она сейчас его застрелит будет не так уж и плохо. - Знала, что вы здесь, - пожала плечами Лу, - Я принесла… В общем вот. Подойдя к столу она поставила перед мужчиной кондитерскую коробку с прозрачной крышкой, под которой красовался маленький, абсолютно черный торт. - С Днем Рождения. Это было неожиданно. Марк старался не заострять внимания на праздничной дате, искренне не желая выслушивать дежурные поздравления хотя бы на работе. Казалось, все в Инквизиции знали его отношение к подобным вещам. Но Рид, похоже, сей факт особо не волновал. Жонсьер покачал головой, выдавливая из себя подобие улыбки. - Спасибо. Очень мило с вашей стороны. - Не сомневалась, что оцените. У вас же найдутся ложки? - Лу бесцеремонно сдернула с коробки ленточку и убрала пластиковую крышку в сторону. Марк охарактеризовал бы такое поведение как «детскую непосредственность», но в случае с Рид это была именно бесцеремонность. Молодая псионичка просто заявилась к нему, вручила торт и, по сути, заявила, что сейчас они будут его есть. Чудачка. В иные моменты ее нахальство раздражало, но сегодня подобное поведение казалось даже забавным. Вытащив из тумбочки, на которой расположился серебристый чайник, пару ложек, она вручила одну Жонсьеру, а после воткнула в торт маленькую свечку. - Мы что, в детском саду? - Марк прищурился, - Мне по-вашему пять лет исполнилось? - Уверена, вы и в детском саду были брюзгой, - фыркнула Лу, присаживаясь одной ногой на край стола и чиркнула зажигалкой. Маленький огонек разгорелся на кончике свечи, отражаясь причудливым орнаментом на поверхности глазури, - Желание загадайте. Загадать желание. Жонсьер давно научился держать свои желания при себе. Мечты на то и мечты, чтобы оставаться недостижимой фантазией, которой исполниться не суждено. Есть только цели и задачи. А может он просто разучился мечтать и чего-то хотеть. Усмехнувшись, Марк потушил огонек пальцами, на что Рид закатила глаза и тихо, по слогам произнесла: - Зануда. Любой другой человек за подобные высказывания обязательно поплатился бы: выговором или разбитым носом, зависело от обстоятельств. Но Лу было можно - от нее подобные реплики звучали даже мило. Взаимные пикировки и словесные перепалки были неким оплотом их взаимоотношений. Зануда и язва - такой вот тандем на страже генетической безопасности. Десерт оказался бисквитом из трех видов шоколада с коньячной пропиткой, такой, как Марк иногда брал в кофейне на третьем этаже. Сей маленький знак внимания оказался чертовски приятным. Рид действительно постаралась. Как же удивительно тепло стало на душе от этой мысли. - Спасибо, - чуть улыбнулся он. - Ага. Отложив ложку, Лу достала из кармана небольшой футляр из темно-синего бархата и протянула мужчине. - Не обижайтесь, мадемуазель Рид, но я не планирую снова жениться. - Я еще не настолько отчаялась, - рассмеялась она. Жонсьер пристально посмотрел на Лу, а в глазах его, на секунду, проскользнула какая-то гнетущая тоска, но он лишь усмехнулся и взял футляр. - Действительно. - Я еще не настолько отчаялась, - повторила псионичка, понимая, как неоднозначно прозвучала ее реплика, - чтобы сама делать кому-то предложение. Это подарок. Мужчина удивленно приподнял бровь: - Торта было вполне достаточно. - Не кокетничайте, открывайте уже. На бархатной подложке красовался серебристый медиатор с выграровинным автографом Джеерса Хертона - лучшего музыканта середины века, по мнению Марка. - Как вы узнали? - изумленно спросил он. Людей, кто был в курсе его увлечения музыкой пересчитать можно было по пальцам одной руки. И никто, никто из них, не рассказал бы об этом Рид. - Я была у вас дома, забыли? - произнесла девушка, как будто ответ на его вопрос был очевиден. Она действительно дважды приезжала к дознавателю в квартиру: в выходной за подписью на документах и перед одним из выездов. - Допустим, - кивнул мужчина и тон его голоса стал привычно профессиональным, - И? - И, - Лу чуть подалась вперед, включаясь в игру, - видела гитару. Жонсьер делал так довольно часто: задавал наводящие вопросы, вынуждал объяснять последовательность действий и логику принятых решений. - Почему вы посчитали, что она не декоративная? - Потертости на грифе и корпусе, - девушка подняла руку, предупреждая возможный вопрос, - И да, каждая десятая песня у вас в машине - в исполнении Хертона. Не самый популярный музыкант в наше время, знаете ли. Мужчина одобрительно кивнул и на его губах появилась едва заметная улыбка. - Вы делаете успехи, - он встал из-за стола, - Спасибо, мне правда, - на секунду задумался, подбирая подходящее слово, - приятно. Чушь собачья. Марк был ошеломлен, смущен, и при том испытывал почти детский восторг, точно мальчишка, получивший в подарок радиоуправляемый вертолет. Он с трудом мог вспомнить, когда в последний раз ему презентовали что-то настолько личное, а не банально-условное. Чертовка Рид. Потрудилась ведь: не просто догадалась о его пристрастии к музыке, так еще и раздобыла где-то довольно уникальную вещицу. В магазинах такой давно уже не было - ограниченная серия к пятидесятилетию первого альбома. Ему даже захотелось обнять девушку, но Марк подавил этот нелепый порыв. Жонсьер открыл стеклянную створку шкафа и аккуратно поставил бархатную коробочку на центральную полку. - Даже домой не заберете? - чуть разочарованно уточнила Лу, - только не говорите, что собираетесь любоваться им, как музейным экспонатом. - Ни в коем случае, - абсолютно серьезно ответил мужчина, - Было бы кощунством не опробовать данный медиатор в деле. Но домой я сегодня не еду, а здесь ваш подарок будет в целости и сохранности. Во взгляде Лу мелькнуло едва заметное смущение. - А, - она соскочила со стола, вытерла салфеткой испачканные в шоколадном креме чайные ложки, - Грандиозные планы на вечер? - Более чем, - Марк выключил рабочий компьютер, - Оставьте, завтра помою, - забрал у Лу столовые приборы, активировал внутреннюю систему контроля и направился к двери, - Рассчитываю взять пару сэндвичей в автомате, подняться в апартаменты и напиться до беспамятства. - Шутите? - Я похож на юмориста? Рид вдруг рассмеялась, чем умудрилась слегка озадачить собеседника. - Иногда, - поймав на себе недобрый взгляд Инквизитора, она примирительно подняла руки, быстро выныривая в коридор, - Но вообще, план хороший. Марк усмехнулся про себя: два года в Корпусе, а заносит, как в первый день. То и дело забывает о всякой субординации, а порой и вовсе ведет себя точно подросток. Дерзит, пререкается, разве что язык не показывает. Чудачка, честное слово. Хотя, может и нормально это для друзей? Вот только они не друзья. Не бывает дружбы с подчиненными, тем более, с молодыми, симпатичными девушками. - А вы? Поедете домой? - Переночую в блоке. Я не настолько отбитая, чтобы садиться на байк в ливень, - Рид улыбнулась. - Взяли бы служебный автомобиль. Поверьте, наши водители видели погоду и похуже, - Марк нажал кнопку вызова лифта. Девушка отвела взгляд, не желая развивать тему. - Да нет, я как-нибудь тут. Едва заметно дрогнувший голос выдавал ее с головой. Но похоже, это было слишком личное, чтобы обсуждать с кем попало. Лифт ехал долго. Слишком долго, чтобы в голове успела зародиться крамольная мысль. До безобразия дурная идея, но чем дольше не распахивались двери, тем больше аргументов Марк мог придумать в ее поддержку. - Составите мне компанию? Лу изогнула бровь. - Есть сэндвичи и пить до потери сознания? - с легкой иронией уточнила она. - Именно, - кивнул мужчина. - Мне нравится. Апартаменты дознавателя были просторными, светлыми. Слева располагался кухонный блок с барной стойкой из искусственного мрамора, которая отделяла его от гостиной. В центре комнаты находился большой г-образный диван, журнальный столик, кресло и деревянная тумба с мультимедийной системой. Справа от входа начинался коридор, ведущий в спальню и ванную комнату. - Проходите, Рид, не стесняйтесь, - Марк указал в сторону гостиной, - Руки помыть можете по коридору, первая дверь. Спустя десять минут, на столике перед диваном появились закуски: сыр, какая-то колбасная нарезка, шоколадные конфеты и обещанные сэндвичи из вендингового автомата. Которые довольно забавно смотрелись рядом с тонкими хрустальными бокалами и бутылкой виски, судя по дате на этикетке, годившейся Лу в ровесники. Вечер получился, на удивление, веселым. Как бы Марк ни противился этой мысли, но общество псионички приходилось ему по душе. И пусть, порой, Лу доводила Инквизитора до белого каления своим упрямством и бесцеремонностью, общаться с ней было интересно, легко. Они увлеченно говорили обо всем на свете: от современной литературы до странностей светских дам. И настроение, холодными оковами душившее весь день, как-то изменилось. Марк давно заметил, что поразительная черта Рид - скрашивать своим присутствием даже самую мрачную обстановку. Словно, несмотря на все жизненные перипетии, она умудрилась сохранить по-настоящему детский задор. И умопомрачительную бестактность. Инквизитор даже не сразу понял, каким образом они пришли к данной теме, когда Лу, сделав очередной глоток, произнесла: - Не обижайтесь, месье Жонсьер, но я бы за вас замуж не пошла. - Почему? - удивился Марк, - Кроме очевидных причин, конечно. Лу пожала плечами: - Вы же один большой red flag. Строгий, требовательный, с легкой манией контроля и ужасной педантичностью. Вот так, за бокалом хорошего виски, люди обычно и узнают о себе много нового. Хотя, разве Рид сказала что-то необычное? Лишь описала его, и без того понятный каждому, образ идеального служителя веры. В соответствии с репутацией, на построение которой, были потрачены годы. Неприятное осознание, однако. Иногда Жонсьеру казалось, что Лу видит глубже. Будто бы они понимают друг друга, лучше остальных. - Вам суп пересолишь и все, - Лу провела большим пальцем по горлу, - месяц под домашним арестом. К тому же, вы трудоголик. Марк тихо рассмеялся. Шутки у псионички были крайне своеобразными. И даже он не всегда понимал, веселится мадемуазель или вполне серьезна. - Да уж. Не обижайтесь, Рид, но я бы тоже на вас не женился. - Это еще почему? - встрепенулась Лу, подаваясь вперед. Точно ей было можно говорить подобные вещи, а Марку - нельзя. - Вы неконтролируемая, - спокойно пожал плечами мужчина, - Своенравная, упрямая. - То есть, главные качества в женщине - послушность и терпимость? - Не главные, но очень важные. Марк откровенно врал. Тихие, покладистые женщины никогда не пробуждали в нем интереса. А самым привлекательным он считал сильный характер и, пожалуй, чувство юмора. - Хозяйственность, опять же. А вы суп пересолите, из под домашнего ареста сбежите, - он чуть наклонился к девушке и тихо добавил, - К тому же, чудачка. Несколько секунд Лу сверлила Жонсьера взглядом, а после заливисто рассмеялась. - За идеальные несовместимости, - подняла она тост. К полуночи от закусок не осталось и следа, а в бутылке виски - от силы треть. Из приоткрытого окна в комнату задувал холодный воздух, капли дождя моросью оседали на подоконнике. Лу зубами вытащила из пачки две сигареты, вручила одну дознавателю и со странным воодушевлением спросила: - Расскажите о себе что-нибудь необычное? - Зачем? - Интересно. - Не представляю что это должно быть. Можете ознакомиться с моим личным делом, - Марк протянул ей горящую зажигалку, - Раз уж вам интересно. - Это не то же самое, - фыркнула псионичка, - Не все написано в личном деле. Есть же и что-то скрытое под униформой. Я, например, до ужаса боюсь щекотки. - Щекотки? - удивление отразилось на лице мужчины. - Угу, - кивнула Лу, выдыхая дым, - с самого детства. - Ужасно, Рид. А если вас будут пытать таким нетривиальным способом? - Клянусь, я разболтаю все государственные тайны. Она подняла руки, признавая полную беспомощность перед подобным способом дознания. Инквизитор в ответ покачал головой, изображая разочарование. - Ваша очередь, - игриво проговорила Лу, глядя на Жонсьера снизу вверх. Марк некоторое время молчал, обдумывая, стоит ли вообще включаться в эту игру. Наконец, выбрав наиболее безобидный «секрет», произнес: - У меня есть татуировка. Губы девушки растянулись в довольной улыбке, словно именно это она и хотела услышать. - Да вы бунтарь, месье Жонсьер. - Вовсе нет. Бунтарь. Давно он не ассоциировал себя с этим словом. А ведь по юности чего только не творил: из дома, помниться, сбегал три раза, в драки ввязывался дай только волю. Многое было. Вовремя образумился, спасибо матери. Сумасбродство сменила целеустремленность, а от подростковых увлечений осталась разве что гитара. - Набили себе любимый постулат? - уточнила Лу с легким ехидством. Марк как-то грустно усмехнулся и покачал головой. - Неужели портрет первой возлюбленной? - Рид. Голос его прозвучал слишком серьезно, от чего Лу смущенно проговорила: - Извините, - чуть тише добавила, - Расскажете что за тату? Дело, вероятно, было в алкоголе, но ему вдруг действительно захотелось рассказать. Поделиться тем личным, о чем знали от силы трое человек. Двоих из которых и в живых-то уже не было. Марк мягко улыбнулся. - Просто линия, - он провел пальцами чуть ниже левого подреберья, точно мог почувствовать нанесенный рисунок сквозь ткань рубашки. - Ранение? - догадалась Лу. Инквизитор кивнул. - Первое. Отнесся к ситуации легкомысленно, недооценил подозреваемого. В результате получил удар ножом. Попади он немного выше, и я бы погиб при исполнении в первый же месяц работы, - Марк ненадолго замолчал, - Повезло. Хилер оказался хороший, залечил так, что даже шрама не осталось. А я сделал татуировку - как напоминание, чего может стоить чрезмерная самоуверенность. - Да уж, - тихо протянула Лу, - Ваша история куда интереснее моей. - Надеюсь у вас таких не будет. На кухне воцарилась почти звенящая тишина, нарушаемая лишь стуком дождя за окном. Рид смотрела куда-то в пустоту, думая о своем. Марк смотрел на нее. Что-то в псионичке неуловимо изменилось за прошедшие два года. И дело тут даже не в травмах, запечатлевшихся кровью на асфальте центральной площади. Не в ужасах, что пришлось увидеть и пережить. В Лу появилась какая-то особая сила, уверенность, стать. Точно алмаз, ограненный самым искусным ювелиром - жизнью. Прочный и невероятно прекрасный. - Давайте танцевать? - искренне желая разрядить обстановку, вдруг предложила она, переводя взгляд на Жонсьера. Чуть покачиваясь от опьянения, девушка проскользнула в гостиную, схватила пульт от мультимедийной системы и начала быстро переключать музыкальные каналы. Остановившись на каком-то техно-треке, Лу довольно кивнула и прибавила громкость. Звук ударил по ушам, заполняя комнату. Марк бросил короткий взгляд на часы: первый час ночи. А звукоизоляция в жилом крыле здания Инквизиции явно не предполагала проведения танцевальных вечеринок. Быстро преодолев разделявшее их расстояние, он забрал у Рид пульт, выключая странную музыку. Лу встрепенулась, резким движением выхватила устройство и снова нажала на плей. Марк протянул было руку, чтобы забрать пульт, но Лу покачала головой, а после отступила на пару шагов назад, пряча его за спиной. - Рид, - предупреждающе проговорил дознаватель, - Отдайте. - Неа, - пританцовывая, она сделала еще шаг. - Рид. - Не отдам, - как-то совсем по-детски заявила Лу. - Не вынуждайте меня отбирать его силой, - Марк подошел к ней почти вплотную, буравя девушку грозным взглядом. Псионичка снисходительно улыбнулась, точно он сказал несусветную глупость: - Попробуйте, - фыркнула она, и, сорвавшись с места, отбежала к входной двери. Марк вздохнул и весело усмехнулся: - Как пожелаете. В здравом, трезвом уме, он ни за что не поддался бы на эту провокацию. Да и не поверил бы, что подобное вообще может произойти. Абсурд. Старший дознаватель Инквизиции и телохранительница Приора, точно малые дети, боролись за маленькую черную коробочку, не желая уступать друг другу просто из упрямства. И если в поведении псионички, кажется, не было ничего необычного, то себя Марк не узнавал. Несмотря на то, что мультимедийная система легко выключалась с панели управления, он как юнец, бегал по комнате за сумасбродной девчонкой, пытаясь, во чтобы то ни стало, отобрать чертов пульт. И самое страшное, что ему это нравилось. Лу замешкалась, огибая скинутую, в качестве препятствия, диванную подушку. Мужчина нагнал ее двумя большими шагами, ухватил за запястье, но Рид вырвалась, проскользнув под его рукой. В тот момент, когда она попыталась запрыгнуть на диван, Марк обхватил ее руками за талию и стащил вниз. В ответ девушка начала брыкаться. Пришлось воспользоваться оружием в виде щекотки, которое мадемуазель так удачно ему предоставила. - Сдаюсь, - сквозь смех взвизгнула Лу, согнувшись пополам, - Пустите. - Только после того, как выключите это безобразие. Жмурясь, Лу с силой нажала на кнопку и музыка наконец-то затихла. Отшвырнув пульт на диван, Рид развернулась к Инквизитору лицом. - Так нечестно, - возмутилась псионичка, толкая Жонсьера в грудь. - Не я это начал, - тише, чем следовало, проговорил Марк. Она была непозволительно близко. Раскрасневшаяся, слегка запыхавшаяся, с выбившимися из незамысловатой прически светлыми прядками. Прекрасная. Взгляд против воли скользнул к губам девушки. Неведомая сила тянула к ней, умоляла поддаться искушению. Позволить себе маленькую слабость. Украсть мимолетный поцелуй: желанный, сладкий. Запретный плод. Рид смотрела из под опущенных ресниц, прижимая ладони к груди мужчины, а взгляд ее бездонных голубых глаз гипнотизировал. И противиться этому взгляду он просто не мог. Наклонился, осторожно коснулся ее губ. Почти робко. Марк чувствовал, как Лу на мгновение задержала дыхание, а после чуть приоткрыла губы, предлагая ему больше. Ладони девушки скользнули по его шее, обнимая, притягивая. Безумное наваждение, захлестнувшее с головой. Чувственный, нежный поцелуй, распаляющий сильнее самых бесстыдных прикосновений. Такой, что мурашки бежали по коже и сердце билось о ребра. И чем дольше он целовал Лу, тем сильнее желал большего. Желал и не мог себе позволить. Марк отстранился, переводя дыхание. С трудом найдя силы посмотреть ей в глаза, стыдясь собственной несдержанности, виновато улыбнулся: - Кажется, мы слишком много выпили. Он попытался отступить, но Рид не позволила. Все так же обнимала, зарывшись пальцами ему в волосы, блуждая взглядом по лицу мужчины. - Это хорошо. Утром проще будет сделать вид, что ничего не помним, - тихо прошептала, обжигая дыханием его губы, а после подалась вперед, вовлекая в новый поцелуй. Требовательно, жадно, отчаянно. Ни робости, ни нежности, лишь чистое желание. У Марка была тысяча причин остановиться. И одна, перечеркивающая их все. Потому что то, как самозабвенно Лу целовала, как откликалась на прикосновения - лишало рассудка. Размывало границы дозволенного, в труху стирало все принципы и правила. Мир вокруг перестал существовать. Не было ни званий, ни должностей, ни прошлого, что сдавливало горло когтистой лапой. Сейчас была только она - невероятная, желанная. Одна ночь, чтобы запомнить на всю жизнь и забыть, когда наступит утро. Лаская губами изящную девичью шею, Марк подхватил Лу под бедра, побуждая обхватить его ногами. - Не уроните, - рассмеялась псионичка, когда они ввалились в спальню, чуть не врезавшись в тумбу, что стояла возле двери. Жонсьер аккуратно усадил девушку на кровать. С каждым прикосновением, каждым поцелуем, влечение становилось все нестерпимее. - Гадская рубашка! - выругалась Рид, расстегивая тугие пуговицы на воротнике. - Неподобающее отношение или оскорбление инквизиторской формы карается законом, - усмехнулся дознаватель, не без иронии наблюдая, как Лу безуспешно пытается совладать с петельками. - Завтра донос напишете, - отмахнулась она, нетерпеливо дернув черную ткань. Сумасшедшая. Марк перехватил пальцы девушки одной рукой, другой легко справляясь с застежками. Лу прижала ладони к его обнаженной груди, медленно прошлась вниз, очерчивая мышцы пресса, оставила цепочку влажных поцелуев ниже пупка. Ее прикосновения обжигали, огнем разливаясь по нервным окончаниям, возбуждали до предела. Хриплый рык вырвался из горла. На раскрасневшихся губах девушки появилась порочная улыбка. Лу отстранилась, чтобы стянуть с себя блузку. Одежда давно уже была лишней. Хотелось раствориться друг в друге, чувствовать каждой клеткой. Страсть, приправленная алкоголем, дурманила разум, вытесняя любые мысли, уступая место ощущениям. Горячие губы, рваными поцелуями блуждающие по обнаженной коже, короткие ногти, царапающие его спину, сбивчивое дыхание и исступленные стоны. Сплетение разгоряченных тел, сливающихся в едином ритме. Время растягивалось и замирало, а после ускорилось сверх меры, когда чувственное наслаждение волнами разлилось по нервным окончаниям. Удовольствием из самых тайных грез. - Вы трахаетесь даже лучше, чем я представляла, - весело констатировала Лу, откидываясь на подушку. - И часто представляли? Девушка игриво улыбнулась, прижав указательный палец к губам. - Что, ответного комплимента не будет? - Лу опустила глаза в притворной обиде, силясь сдержать смех, - Неужели я недостаточно хороша? - Вы идеальны. Марк тихо рассмеялся и слегка прикусил нежную кожу на шее девушки. Рид была именно такой, как он думал: пылкая, развратная, эмоциональная и отзывчивая. Ему хотелось застыть в этом мгновении, запечатлев в объятиях ее великолепное тело, чувствуя как постепенно успокаивается грохочущее сердце и выравнивается дыхание. И совершенно не хотелось «забывать». Будь его воля, Марк проводил бы так каждый свободный вечер. А еще приглашал бы Лу на свидания, осыпал подарками, потакал любым капризам и терпел бы все ее чудачества. Потому что чувства, запрятанные в наиболее укромные уголки сознания, теперь набатом били в голове, теплом разливаясь в солнечном сплетении. Потому что после этой ночи врать себе уже не получится. Когда Лу возвратилась из душа, на прикроватной тумбочке обнаружился стакан с водой и большая шипучая таблетка. - Что это? - с недоумением и легким оттенком недоверия спросила она, - Противозачаточное? - Противопохмельное, Рид. Завтра будете благодарны. Псионичка хмыкнула, демонстративно положила белый кругляшок на язык и залпом выпила воду. И даром, что лекарство предполагалось растворить в стакане. - Чудачка. Утро наступило слишком быстро. Когда Лу проснулась, Марк уже сидел на кухне, смакуя ароматный кофе и изучая в планшете задачи на день. Девушка вышла в гостиную, а он еще несколько секунд не отрывал взгляд от экрана. Боялся посмотреть в ее голубые глаза и увидеть в них сожаление, не хотел разговора, который бы за этим последовал. Но Рид вела себя, как обычно. Охотно согласилась на предложенный кофе, отвесила пару язвительных, хоть и добрых, комментариев, спросила про предстоящую аттестацию. Словно не спала она, обнаженная, в объятиях Марка, уткнувшись носом в шею мужчины. Не шептала в исступлении его имя, выгибаясь от удовольствия. Не целовала так рьяно, что воздуха не хватало. Точно и не было прошлой ночи, будто она действительно не помнила. Но как бы ни щемило от этого в душе, Жонсьер искренне восхитился спокойствием, которое Лу демонстрировала. Идеальные выдержка и самоконтроль. Когда-нибудь из Рид получится отличный Инквизитор. За размеренной беседой прошло чуть больше получаса. Докурив, псионичка засунула мятую пачку в задний карман, поблагодарила за завтрак и направилась к выходу из апартаментов. Обернулась у самой двери. - Кстати, - губы девушки расплылись в хитрой улыбке, - Я никогда не напиваюсь до беспамятства.