Мой август— это ты

Капли дождя разбиваются о лобовое стекло нового БМВ. Его шум глушит звук очередного трека, доносящегося из боковых колонок, поэтому рука механично двигается к центру управление, чтобы прибавить ещё несколько децибел. Музыка— спасение. Максим откидывается на спинку, впереди длинная пробка. Небольшие ярко красные циферки над показателями скорости и запаса бензина сменились на полночь. Не удивительно: сегодня на работе был полный завал. Дедлайны нового проекта пришлось урезать из-за убедительной просьбы партнеров, а весь штаб вынужден работать вдвойне. Такие завалы у него уже месяц, или два, три… он не помнит. Но он обязательно со всем разбирается. Такое время. Нужно немного подождать. И пусть сознание всеми силами отвергает воспоминания о том, как ещё год назад Макс досрочно закрывал все работы, убегая с офиса раньше всех, хотя и получал за это от начальства на каждом ежемесячном собрании. Это мой внутренний хаос, причина твой паники Мы как Джек и Роус оказались на Титанике Моя ветреность, заставила твои глаза слезиться Моя сухость, не дает тебе напиться Я, причина твоей бессонницы Я тонировка на лобовом от твоего солнца Я дождь в нашем долгожданном отпуске Я навожу в тебе беспорядок своим вероломным обыском Я заставляю тебя ревновать Я могу прийти домой и в шесть, и в пять Ком в горле подбирается слишком высоко, что хочется блевать. Ему тошно от себя. От этой дорогой машины. От блестящих часов на руке. От ничтожности человеческой души в масштабе мира. Его души. Максим никогда ни в чем не нуждался. Как живя в Минске на деньги от двух в неделю стэндап концертов, так и сейчас, открыв собственный продакшн, который каждый день приносит в бюджет круглую суму. Но отчетливо чувствует, как с каждым днём становится беднее. Что вообще такое бедность? Экран айфона зажигается от нового уведомления. «На кухне есть суп. Подогреешь». —Блять.—Ладонь со всем силой ударяется в руль.—Блять, блять, блять… Он забыл. В очередной раз. Ещё утром Олеся предложила после работы посмотреть вместе какой-то новый фильм от Дисней. Он обещал вернуться, как и положено за графиком, в семь, по пути захватив роллы с любимого Олесей японского ресторана у них на районе. Макс всегда пытается отговорить её в этой покупке, мол есть заведения получше и там наверняка вкуснее, но девушка на это лишь молча отводит взгляд. Он злится, но все равно каждый раз открывает деревянную дверь, переделанную в стиль давнего востока, поговаривая одну и ту же фразу молодой официантке за стойкой для принятия заказов: «Роллы Филадельфия Асай большие. С собой». Впервые они оказались там, лишь переехав на новую квартиру, когда в один из зимних вечеров сильно замерзли, прогуливаясь районом, и на пути попалась яркая неоновая вывеска, приглашающая попробовать японскую кухню. Именно тогда, сидя за старым столиком у окна, пока улицу засыпал первый той зимой снег, Максим решил, что сделает ей предложение. В груди ноющим дежавю рассыпалось то чувство искренней любви к темноволосой девочке в его большой олимпийке, что старательно пытается сделать «эстетичную» фотку интерьера, чуть прищурив глаза. Она никогда не носила очки, потому что, как считала, выглядела в них «по-дурацки». Ведь это я холодный как азот И чтоб согреть тебя вечно не хватает слов И нужна ты мне как дорогое приложение И в нашей истории нет продолжения У меня утро, когда ты ложишься спасть И такая холодная наша большая кровать Это я не слышу, как душа твоя молит о помощи Это я на нашем корабле якорь тонущий Его желание сбылось. Спустя пол года он наконец подобрал идеальное кольцо, обойдя все ювелирные Москвы, смог подстроить спонтанную поездку в Питер и договорится с знакомым, чтобы тот дал ему ключи к выходу на крышу одного из зданий старого города. Он хорошо помнит, как дрожали руки и запинался голос. И как он обнимал ее на ярко розовом закате первого дня лета. Олеся никогда не узнает, но ещё минуту он не мог отстраниться с объятий, чтобы она не увидела мокрые от слез глаза. В глазах отбивался закат и безгранична любовь, окутанная самой сумасшедшей нежностью. Тогда они всю ночь бродили улицами, время от времени заходя в небольшие круглосуточные магазины. Он был самым счастливым человеком на планете. Счастливым просто потому, что мог держать её руку в своей, переплетая пальцы в один неразрывный союз, вместе с ними крепко соединяя тонкие ниточки судьбы. Максима и Олесю внегласно считали лучшим мэтчом, поэтому, по приезду домой, они ещё несколько недель получали поздравления от близких, друзей, знакомых или просто людей на улице, что иногда даже пугало неожиданностью. Сеть разрывалась в обсуждениях. Он часто читал, что «недостоен» и такая девушка могла бы выбрать кого-то получше, медийнее, богаче, кого-то, кто бы мог обеспечить ей красивую жизнь, кто стабильнее. Но Олеся выбрала нелепого, временами ветреного, парня с яркими татушками на руке и беспорядочными завитками кудрей. Выбрала вечера на кухне с дешевыми роллами с местного японского ресторана, вместо игристого шампанского и натянутых улыбок вежливости. И ни разу не пожалела. Она молча садилась рядом, обхватывая шею двумя руками, и утыкалась в волосы, приятно пахнущие таким родным запахом ванили. Дальше был ЗАГС, миллион бумаг для подачи заявления на брак, два месяца выборов платья, места и колец, что, к неожиданности, даже не стало тяжестью. Наоборот. Наверное, потому что делать большое мероприятие не хотелось. Они остановились на небольшом праздновании в кругу самых близких и родных, чтобы потом спокойно вдвоем уехать на отпуск. Август выдался жарким, что сократило количество часов на открытой церемонии и они компанией уехали в загородный дом, жарить самый вкусный шашлык, играть в Мафию и пить вишневый Гараж, сидя на крыльце деревянного дома. «—Максим —Ммм? Последние лучи солнца бросали на землю оранжевый свет. Закат нещадно уносил этот день за собой и Максу почему-то хотелось умолять оставить ему ещё хотя бы час. —За что ты меня любишь? Он слышал этот вопрос множество раз. Даже не сосчитать. Ему не трудно было бы пересчитать все пункты своей безграничной любви, начиная от невозможной красоты, заканчивая самой вкусной Шарлоткой. Но Максим лишь аккуратно укладывает в свои ладони хрупкое личико, произнося одну фразу, что способна уместить в себе все те несказанные слова. —Потому что мой август—это ты.» Волне возможно, милая, вполне возможно Я бессовестный, я тварь я сложный Меня нет дома по ночам, и я гулящий Безответственный, не настоящий, падший Ты редкая особь, птица в золотой клети Прожигаешь молодость свою, в моих сетях И что тебя я не достоин Я не спорю милая, не спорю Максим не курит. Но в машине всегда есть пачка сигарет. Лёгкие наполняются едким дымом, он жжет, рассыпается в каждой клетке тела, вызывает приступы кашля. Есть люди, что причиняют себе вред, дабы забыть о боли, что куда сильнее физической. Люди, потерявшие надежду. Максим никогда не прикасался к лезвию. Он доставал из небольшой синей пачки одну сигарету и вдыхал так глубоко, как только мог. Максим не курит, он убивает себя изнутри. Но ведь до начала всего Когда наша страсть плескала плазмой Мы были как одно вещество А сейчас что, разные? Осень он не помнит. Да и не нужно. Осень ведь всегда отбирает что-то дорогое? Что она отобрала у них своими костлявыми пальцами Максим ответить не может. Просто какая-то ниточка оборвалась. Сначала он ушел с прошлой работы и почти месяц не спал ночами собирая все заново по кусочками. Хотя, на самом деле, это был путь длиною в более чем два года. Он собирал пазл, где множество деталей давно затеряны под старым пыльным ковром, прогнившим трюмо или где-то среди забытых писем когда-то важным людям. Вспоминал все, что когда-то умел, вкладывал все силы. И вот в октябре по всем сводкам СМИ прогремело открытие нового Московского продакшена. Люди любят деньги, но деньги ненавидят людей. Первым подарком ей стал браслет с белого золота, на который она засматривалась ещё давно. «Я тебе обязательно его однажды куплю. Обещаю». Браслет стал её любимчиком, хоть и за это время коллекция внушительно пополнилась всякого рода побрякушками. Он обожал утром стоять, наблюдая, как девушка подбирает какую же сумку ей лучше выбрать к наряду. Пока ему на стало нужно уезжать на работу раньше. Затем Макс начала уезжать в командировки. Потому что так нужно для развития команды. Потому что ему хочется больше, лучше, громче. Ему в целом стало не хватать времени. Времени на завтрак с утра, на спонтанные поездки, на просмотр дурацких шоу, на помощь Олесе в отыгрыше сценок, на походы к ней на съемки, на любовь. «—Выходи через пять минут, я подъеду. —Бусь, давай прогуляемся к дому. Погода чудесная и там совсем не далеко. Максим сжимает пальцами переносицу и нервно выдыхает. —Давай как-то в следующий раз. У меня нету времени.» Он злился. Он делал это все ради НЕЁ. Он хотел быть лучше. Достойнее. Хотел стать кем-то надежным. Что она была счастлива. Ладно прости, это меня понесло Наверно, я зол. Наверно тебе на зло Я задыхаюсь, заблудился в твоем космосе Сижу, пью «Шардоне» в холодной комнате Я люблю тебя, и это правда Я с тобой вижу свое яркое завтра Но, когда в мае снег, и пол лета сплошные дожди Депрессия кого угодно может найти Макс открывает бардачок, чтобы закинуть внутрь полупустую пачку Винстона. Движения резкие, урывчастые. Он зол. На себя? Картонная упаковка улетает куда-то в глубь. Из-за небрежного броска, на пол выпадают документы, в спеху заброшенные туда. —Да еб. Он запихивает несколько листов А4 обратно, там какие-то справки. О чем, он уже запутался. Листы предательски гнутся, что бесит ещё сильнее. Максим с силой ударяет по черной панели, собирая все силы, дабы не сломать эту чертову дверку. Глаза падают на оставшийся на полу паспорт. Документ упал лицом к низу, открыв задний форзац. Внутренней освещение БМВ хорошее. Достаточное, чтобы разглядеть аккуратно вставленную под обложку фотографию с Полароида. Ему вдруг становится обидно. Сейчас бы остановится вот тут среди дороги и скулить, как щенок, брошенный на улице. И чтобы кто-то зарядил ему ботинком в живот. Сломал несколько ребер где-то в области сердца. Он жалкий. Не способен ни на что. Когда в последний раз он говорил ей, что любит? Или крепко обнимал, путая руки в мягких волосах. Ведь она каждый раз прощает ему все косяки, все «забыл» и «в следующий раз». Максим идиот. Максиму бы хотелось исчезнуть. Мы не дети, мы знаем друг друга давно По реальным событиям снято наше кино Иди ко мне, давай отбросим слова Машина позади громко сигналит, когда черная БМВ резко съезжает в поворот. Весенний дождь к ночи усиливается, оставляя улицу почти вне зоны видимости, поэтому Максим бежит на свет яркой вывески, время от времени наступая в лужи. Кажется, кроссовкам после этот придется не легко. Темноволосая девушка в чему-то подобном к японскому кимоно, радостно приветствует его рукой в белой перчатке. Его каждый раз удивляет, что заведение работает круглосуточно и тут всегда есть посетители. Вот и сейчас за дальным столиком сидит компания из подростков, радостно обсуждающих что-то. —Роллы Филадельфия Асай большие. С собой.—Он переступает с ноги на ногу, теряясь в размышлениях.—Двойную порцию. Официантка кивает и тут же исчезает на кухне. А знаешь что, Выходи за меня… В квартире тихо. Пахнет цитрусом и выпечкой. Дом. Макс не включает свет. За время он научился в темноте добирается до комнаты, не издавая не единого шороха. Из-за двери слышен звук телевизора. Олеся не засыпает без него. Только, если рядом Максим. Ей так спокойнее. Девушка мирно спит на своей половине кровати, оставив другую для него. Даже с кусочком одеяла. Максиму больно щиплет в груди. Какую уже ночь она засыпает одна? Он подходит к краю кровати, приседая на корточки, а рядом бесшумно ставит бумажный пакет с японского ресторана. Её лицо спокойно. И все так же прекрасно, как в первый их день знакомства. Пальцы аккуратно убирают прядь темных волос с глаз. —Лесь, просыпайся. Я принес твои любимые роллы. Давай посмотрим Рик и Морти, а завтра целый будем валятся в постеле и кушать еду с доставки? Я обещаю, в следящий раз мы точно пройдемся с работы пешком и поедем снова в Питер. Слышишь? Его голос надрывается, но глаза девушки все так же закрыты. Максим просыпается от звука будильника. Хоть ему и никуда не нужно, он всегда наводит его на семь. За годы работы выработался режим и нарушать его не хочется. Он тихо выходит с комнаты, закрывая дверь, чтобы не слышно было чайника. Кофе утром горькое. Но пробуждающее. Он выходит на широкую террасу, осматриваясь вокруг— идёт по высаженный газон, ровные кусты, как под линеечку. Макс неспешно одевается. Теперь, с выходом на пенсию, у него появилось полно времени. Затем садится в машину, выезжает с частного района, по пути заезжает в цветочный. Её любимые цветы пионы. Сворачивает несколько раз по дороге. И он на месте. —Привет, родная. Звук будто эхом разлетается по воздуху. Он присаживается на корточки, опуская два ярко красных цветка на бетонную плиту. —Знаешь, сегодня первый день августа. А он все еще пахнет тобой.