«Шлюха»

Ну че, Носова, теперь не такая смелая, а? – дерзкий голос Будиловой вкрапливался в уши и въедался под кожу, подобно едкому сигаретному дыму. Где-то позади неё эхом разносился противный гогот старшеклассниц, – Может тебе еще и рожу разукрасить, чтобы пацаны точно знали, как с тобой обращаться нужно? Нахальный взгляд рыжей бестии прожигал Аню насквозь. А она лишь сидела, потупив глаза, и будто бы глядела сквозь неё, лишь изредка оскаливая зубы, словно хищник, готовый в любой момент атаковать. Но она так же понимала, что в данной ситуации, как ни крути, роль добычи достанется именно ей, и даже сопротивление теперь уж точно не пойдет на пользу. Убеждение в собственной ничтожности в некотором смысле шло на пользу. Слабость медленно растекалась по телу, туманила сознание, а инстинкт самосохранения отходил на второй план. «Какого чёрта, Будилова? Сама выглядишь как шлюха продажная. Уверена, при первой же удобной возможности ты и сама была бы не прочь поторговать своим телом. Ты очень сексуальная, сама понимаешь это. И принимаешь за должное постоянную объективизацию себя. Находишь в этом утешение, потому что ты ненастоящая. Кукла с полки магазина, горячая модель с обложки журнала. Но ты не личность. Не живой человек. Выцарапать бы твои надоедливые глазенки, содрать штукатурку с белоснежного личика и забраться в самую душу, если таковая вообще имеется у подобных тебе существ. Ты не залижешь эти шрамы, Будилова. Придется с этим жить». Аня блуждала по дебрям своего сознания. Как ни странно, вся площадь пространства её помыслов сейчас принадлежала только Будиловой, ибо ни на чем другом сконцентрироваться было попросту невозможно. В воздухе стояла атмосфера ощутимого презрения и ненависти, зажимавшая грудную клетку в тиски. Резкая, относительно сильная пощечина вернула Носову к реальности. Перед глазами вновь четко замаячило лицо Оли. Она схватила Аню за подбородок, едва заметно поглаживая его указательным пальцем. Свободной же рукой в одном из отсеков сумочки девушка нащупала тюбик красной помадки и, навострившись, прищурилась, не сумев сдержать чересчур подозрительной улыбки. Смахнув чёлку с лица своей пассии, Оля принялась старательно выводить букву за буквой, будто вкладывала в данное занятие всю свою любовь и непременную ненависть к Носовой. Совсем скоро у неё на лбу красовалось выведенное будиловским почерком (элегантным курсивом) слово: «Шлюха». –Ну что, Носова, красиво получилось? Можешь не отвечать, без твоей посредственной критики пойму, – прошипела девушка и оттолкнула свою пассию. В её глазах заблистал озорной огонек. Она расплылась в самодовольной улыбке и, облизнув губки, наклонилась к Ане, только в этот раз спрятала руки за спину. –Это тебе подарок. Будешь теперь ещё красивее, – на вздохе оборвала Оля, после чего одарила влажным поцелуем и без того пылающую щеку Носовой. Воздух заполонила ощутимая и давящая на черепную коробку атмосфера напряжения. Аня рефлекторно скривила лицо в отвращении, отпихнув от себя раззадоренную Будилову. Ольга едва пошатнулась и, что было вполне ожидаемым, замахнулась на Аню и со всей силы ударила кулаком ей в нос. –Не благодари, – самодовольно фыркнула девушка. Теперь в её глазах читалось отчётливое презрение. Нетрудно было догадаться, что настроение у неё испортилось в моменте из-за выходки оскорбленной ею же пассии. –К чёрту тебя, Будилова, – самоотрешенно прошептала Носова, аккуратно прикасаясь пальцами к нежной коже губ, по которой алой струйкой стекала кровь, невесомо разбивавшаяся о ткань белой рубашки. Оля сщурила глаза, похожая на рысь, готовая в очередной раз наброситься и растерзать свою жертву теперь уже в концы. Но вместо ожидаемых избиений она лишь криво улыбнулась и слегка согнулась в коленях, чтобы оказаться на одном уровне с лицом Ани, однако в этот раз приближаться к нему не стала. –Гореть тебе в аду, Носова, – процедила она сквозь зубы и, слегка покачав головой, самоутвердившись в своих словах, выпрямилась и со свойственной ей грацией зашагала прочь. Вместе с ней из туалета умчались и остальные девушки. Не обидчицы, но пассивные наблюдатели, изредка разбавляющие надменные речи Будиловой едкими усмешками. Предельно ясно было одно: сплетен и последующего буллинга не избежать. После всего произошедшего складывалось впечатление, что у такого мудаковатого существа как Будилова априори не было чувства сострадания. Она шла на поводу у своих животных инстинктов и делала вещи, о последствиях которых даже не задумывалась. Напыщенная сука. Из очередной пучины помыслов и рассуждений Аню вновь вернули в реальность неожиданным и неприятным рывком. В этот раз – Ахмаметьева. В выражении её порозовевшего лица откровенно заметным являлось нескрываемое беспокойство и сожаление, блиставшее в чёрных глазах. –Ань, ты чего тут? Снова Будилова, да? Вставай, я тебе помогу, – с передышками проговаривала она, параллельно пытаясь найти способ поднять Носову с холодной плитки, – ну, чего ты? –Слушай, Вер, – начала девушка сиплым голосом, – зачем ты это делаешь, а? –Ну, как.. я же за тебя переживаю, – засуетилась в ответ Ахмаметьева, – ты разве не... –Вера, я тебя прошу, отстань от меня, – перебила её Аня с той же хриповатой, но уже более уверенной интонацией, – я не нуждаюсь в твоей помощи, усеки это, и чтобы такого больше не повторялось. Усекла? Несмотря на своё откровенно уязвимое положение, Носова отчетливо понимала, что ничьи милостивые одолжения ей сейчас не понадобятся. Взгляд всё так же скользил сквозь предметы, цепляясь за пустоту окружающей реальности. Где-то на самой поверхности подсознания эхом отдавался невнятный монолог Ахмаметьевой. Невесомое пространство мыслей вновь заполонила одна лишь Будилова.