Каменное сердце.

Осознав свое тело, еще какое-то время Эндрю не двигается. Кожей он ощущает дуновение теплого ветра, идущего из окон. Рыхлая текстура простыней сминается под пальцами. Под веками темно, значит, ночь уже настала. Эндрю задерживает дыхание, готовя себя к новому дню и на самом деле его не желая. Сжимая холодную постель в кулаках, он выдыхает и открывает глаза. Пустой каменный потолок с маленькими трещинками предстает перед ним картиной о безысходности. Лунный свет проникает в комнату, добавляя красок, серых и мрачных, но хоть каких-то. Чувствуя, что потолок над ним насмехается, Эндрю поворачивает голову и видит змеек. Они, до того послушно тихие, смотрят на него в ответ и тихо стрекочут своими язычками. Эндрю поднимает тяжелую руку и гладит одну из змеек по голове холодной подушечкой пальца. Змеи напоминают ему о цели, несбыточной и почти неосуществимой, но очень важной. Он думал о ней сегодня днем перед тем, как лечь спать. Спустя долгий месяц бездействия и гнева на самого себя, он решил попробовать что-то изменить. Эндрю встает и на ходу накидывает на себя хитон, застегивая на плечах пряжки. Он подвязывает аккуратно пояс и, завязав последний узелок, запрокидывает голову наверх, чувствуя, что уже устал. Он собирает в походную сумку дополнительный комплект одежд, куда также складывает плащ, чтобы прятать свою голову и лицо если встретит обычных людей. Поразмыслив, он забирает со столика изогнутый словно змея - ха - меч, когда-то принадлежащий Гефесту, пропади он пропадом. Босые стопы передвигаются по прохладному камню. В ночном свете коридоры храма, в котором он живет словно наполняются какой-то неведомой магией, зачаровывая и заставляя блуждать. Хотя Эндрю всегда больше нравилось смотреть, как солнечные лучи, проникая в окна, создают теплый, оранжевый оттенок на стенах. Пение птиц, всегда им так любимых, ночью не слышно. Приглаживая рукой змей, Эндрю спускается на склад и закидывает в сумку продукты. Сейчас ему завтракать не хочется, однако ближе к утру он скорее всего проголодается. Змеи заинтересованно заглядываются на хранящуюся в бочках телятину. Выходя на еще теплую после солнца траву заднего двора, Эндрю надевает сандали. Он идет по лунному саду мимо статуй почивших героев, когда-то слишком самонадеянных и теперь поплатившихся за это. Эндрю не смотрит ни на них, ни на небеса, с которых за ним наблюдают жестокие боги, смеющиеся над ним. Его путь пролегает через тропу, скрытую за ветвями деревьев. С каждым шагом, он ощущает усиливающееся притяжение, как-будто неведомая сила толкает его вперед. Он находит, как и всегда делал это ранее, скрытый сад, окруженный листвой. Это было его тайное место, которое он однажды по ошибке решил разделить с особенным для себя человеком. Теперь этот сад не принадлежит Эндрю, теперь это его сад. Эндрю поднимает глаза с тоской, разрывающей грудь и смотрит на него. Та сила, что тянула его вперед в разы усиливается, притягивая Эндрю к центру сада. Каменное лицо, на котором запечатлена нежная и хитрая улыбка смотрит вперед, не замечая Эндрю рядом. Прекрасное лицо, самое красивое в его жизни, на которое теперь можно смотреть столько, сколько захочется. — Нил, — шепчет Эндрю в надежде, что тот обратит на него свое внимание, но пресловутой магии не случается тогда, когда она так нужна. Маленькие змейки на голове реагируют на знакомое лицо и начинают двигаться, резонируя с его желанием приблизиться. Эндрю берет ладонь Нила в свои. Руки Нил держит так, будто прямо сейчас кого-то обнимает. Будто кто-то должен быть в его руках. Эндрю больше всего на свете хочет оказаться в его руках, ведь это его законное место. Еще какой-то месяц назад все так и было. Он стоял в этих теплых объятиях, мягкие пальцы крепко держали его за талию, поглаживая под одеждами. Другая рука покоилась на лопатках и игралась со змейками, которые были счастливы любому контакту с этим юношей. Эндрю ощущал на себе взгляд, но сам в ответ смотреть не смел. Нельзя. Гребанные насмешливые боги решили, что мало ему драмы в жизни и отобрали возможность смотреть в глаза дорогому сердцу человеку. Они были неосторожны. Спустя столько счастливых лет вместе, наполненных общими разговорами разделенными на двоих, поцелуями и спокойствием, они расслабились. Решили, что им все можно и вдвоем они могут быть сильнее богов. Условием для проживания Нила было обязательное ношение повязки на глазах рядом с Эндрю. Нельзя было допустить ни малейшей возможности чтобы Нил обратился в камень. Это был страшный кошмар Эндрю. Он боялся этого так сильно, что иногда запрещал Нилу вообще находиться рядом с ним, они ругались и ссорились по началу из-за этого. И все же Нил говорил, что он красивый. Нил лил в уши ему всю ту сладкую медовую чепуху, от которой становилось так легко и тепло, что хотелось расслабить путы страха и позволить себе насладиться счастьем. Так они и начали это. Нил говорил, что хочет увидеть его, он снимал повязку и Эндрю отворачивался, позволяя наблюдать свой профиль. По началу это было смущающе, но позже они научились оба находить в этом свое удовлетворение. Все же, даже с проклятием, они могут быть счастливыми, верно? Они были неосторожны, это лишь глупая ошибка, которая не должна была произойти. Нил сказал какую-то смущающую чепуху и Эндрю с раздражением бросил взгляд на него. И в ту же секунду наткнулся на мягкий взгляд окаменевших серых глаз. Они голубые. Они голубые. Они были голубые, Эндрю знает это. Они были такого красивого голубого цвета как утреннее небо. Золотое солнце освещало нежное и хитрое лицо Нила оранжевым цветом. Самая прекрасная и ужасная картина на свете. Эндрю ошибся, он думал, что посмотрит на нос или подбородок, но случайно посмотрел в глаза. Это он нарушил правила. Каменные руки удерживали его, притягивая к себе. Эндрю бы никогда не уходить отсюда, вечность провести в этих твердых объятиях. Эндрю и провел. До самого утра он стоял так, держась за Нила. И прощаясь. Потому что знал, что больше никогда не окажется в этих руках. Потому что знал, что в этих руках кроется его смерть. Так и сейчас, как бы сильно неведомая сила не притягивала его снова в эти объятия, чтобы почувствовать близость, Эндрю заставляет себя стоять на месте. Эндрю держит ладонь Нила в своих и подходит к нему, мягко целуя в щеку. Змейки тут-же тянутся ближе, облепив голову Нила со всех сторон. Бестолковые, влюбленные глупышки, такие несчастные, испытывающие вину за то, что это из-за них он стал таким. Эндрю их не винит, он знает, что они ни при чем. Они не сами поселились в его волосах. Эндрю не прощается. Он вернется. И надеется, что к тому времени он снова сможет взять Нила за руку и почувствовать ответную хватку. Если это случится, Эндрю самолично выколет себе глаза, как бы сильно Нил не возмущался. Он больше не позволит столкнуться себе с кошмаром. Он выходит из сада, через сотни таких же статуй героев, где лишь одна из них по настоящему имеет значение. Выходит из храма и спускается с горы, его дорога ведет к лесу. Недалеко отсюда находится деревня, так что через пару часов придется накинуть на себя капюшон. Мало ли, какая парочка захочет романтично побегать по лесу посреди ночи. Нил часто спускался в деревню, жители его любили. Они выдумали легенду, что он убил злобную горгону, как и потребовал того царь, а сам якобы поселился в старом храме. Несмотря на плодороную почву сада, здесь не было возможности развивать хозяйство, поэтому они закупались едой у деревенских. Позже, они садились на улицу возле ступенек храма и готовили себе ужин. Нилу было нелегко привыкнуть к тому, чтобы спать днем. Признаться честно, Эндрю тоже. Когда на его голове выросли змеи, оказалось, что эти малютки бодрствовали исключительно ночью. По началу Эндрю боролся с ними, воевал, но позже смирился и понял, что он тут в меньшинстве. И все же Нил привыкал сложнее, ходил хмурый и с головными болями, спал как попало. Однако, через четкий график, который сам себе выстроил, он приучил себя. Эндрю даже помыслить не мог, что связь с этим непослушным полубогом вообще могла во что-то вылиться. Когда он впервые заявился на его горе, они чуть не попереубивали друг друга, но Нил заявил, что не хочет его смерти. Не очень убедительно сказано с мечом и медным отполированным щитом в руках. Но что-то заставило Эндрю ему поверить. Наверное, закрытые по глупости глаза красивого юноши. Он стоял и не двигался, продолжая в опаске удерживать оружие на случай атаки, но доверительно держа глаза закрытыми. Эндрю было интересно, какого они цвета. Нил возвращался еще несколько раз, задабривая его едой и рассказывая глупые шутки. В общем, использовал свое полубожественное обаяние во всю мощь. А Эндрю только по легендам был злобной тварью, монстром, безжалостно убивающим людей. На самом деле же он был одиноким парнем, ставшим дважды игрушкой в руках богов. Ему тоже хотелось общения и доброго слова. И Нил это видел. Столько героев приходило к нему чтобы найти его слабость и убить, а Нил заметил ее с первого взора. И не понятно теперь, из злых или добрых побуждений он тянулся к чудищу. Эндрю разбивает огонь в лесу, выкладывая овощи и засоленные кусочки мяса. Змейки голодно тянутся и Эндрю нарезает завтрак, отдавая ненужные отрезки несчастным голодающим. Какая разница, кто съест, если все будут сыты одинаково. Приготовив незатейливый ужин из жаренного мяса и нарезанных овощей, Эндрю погасил огонь и ушел подальше, поесть в другом месте. Ему не нужно, чтобы какие-нибудь любопытные люди с деревни пришли на дым проверить кто здесь. С проклятием его тело стало холодным как у змеи, поэтому ночная температура, тем более, посреди лета ему ничуть не мешает. А вот распугать народ или, что еще хуже, обратить кого-то в камень Эндрю точно не хочется. Его дорога пролегает через реки Ахерон и Кацитом, туда, где скрыто от людских глаз царство мертвых. Должно быть, он сумасшедший, раз будучи живым решил спуститься к Аиду. Не после того, как другие боги воспользовались им и бросили одного на произвол судьбы. Он молил Афину о помощи, бился к ней в двери, рассчитывая, что раз она по слухам не жалует Посейдона, то спасет его. Но мало того, что она была безразлична к его страданиям, так еще и оставила на нем проклятие, из-за которого он остался один тогда, отверженный всеми и сейчас снова. Нил тоже не любил богов. Папаша-божок в классической манере любого уважающего себя бога выкрал его мать и изнасиловал, поработив себе. А когда у них появился ребенок, издевался над ним, кидая с одного испытания на другое. Нил показывал свои шрамы, рассказывал их историю. Когда он впервые позволил прикоснуться к своему телу, Эндрю испытывал трепет от того, что кто-то доверяет ему что-то настолько важное. Подушечки пальцев касались рубцов, мелких отметин, которые навечно останутся в памяти Эндрю. Удивительно, что из всех мест Нил нашел спокойствие и умиротворение именно здесь, под боком Эндрю, чудовища, обращающего все живое в камень. Эндрю помнит, каким Нил был в их первые дни знакомства, совсем тогда еще юный, с острыми краями, готовый перегрызть глотку за любое неверное движение. И все же он что-то нашел в Эндрю. И позволил позже увидеть его яркие улыбки, почувствовать доверие в мягких поцелуях и услышать тысячи своих драгоценных как звезды мыслей. В полдень Эндрю находит для себя ночлег под каменным валуном возле реки Коцитом. Опасно засыпать на улице, но другого выбора у него нет. У Эндрю очень чуткий сон, а благодаря проклятию прекрасное обоняние. Если кто-то посмеет к нему приблизиться, он заметит и сможет вовремя сбежать. Он не знает, как далеко ему нужно идти. Потратит он на это неделю? Больше? Это неважно. Все реки когда-нибудь кончаются. Главное, что он знает направление. Нил рассказывал ему о царстве Аида, бывало время, когда он ошивался рядом с его владениями. Как и предполагал Эндрю, вблизи с человеческими поселениями, всегда есть шанс натолкнуться на смертного. Особенно днем. Только почуяв запах человека, Эндрю подскочил с земли, первым делом накинув капюшон на голову, скрывая сонных и ленивых змеек. Нельзя, чтобы его увидели. На самом деле, Эндрю даже сам боится увидеть лица тех, кто встретит его. Сколько людей застывали камнем в дичайшем ужасе. Он помнит искаженное страхом лицо родного брата, увидевшего, во что его обратила Афина. Кто угодно испугается, увидев кого-то, у кого из головы растут ужасающие змеи. Нил любил его змей. По началу они остерегались друг друга, что было разумно. Его змеи ядовиты. Однажды один из героев, наслышанный о прежней красоте Эндрю, решил воспользоваться его телом. Юноша был умным и сильным, избегая взгляда смог приблизиться к нему и раскрыть одежды, вот только в ту же секунду был отравлен яростными змеями. Возможно, Эндрю должен поблагодарить Афину за то, что дала ему оружие против насильников, но он скорее отведает свинину, приготовленную Цирцеей, чем сделает это. Но хитрый Нил умудрился втереться в доверие к его змеям-предательницам. Он гладил их кончиками пальцев и ласково называл “змейками”. А эти маленькие влюбленные дурочки ластились к его рукам, обвивались, старались получить как можно больше контакта. Даже если Эндрю на это злился и ругался на них. На самих змей ему было все равно, что в то время, когда его прокляли, что к моменту встречи с Нилом. В начале они воевали, привыкали, но потом как-то притерлись друг к другу и стали жить мирно. А что еще поделать, когда вы все находитесь в одном теле. Но Нил говорил “Они - это часть тебя”, “Эти малышки тебя защищают, я буду ценить их за это”. Нил говорил, что Эндрю и его змейки очень красивые, что они идут друг другу. Эндрю ему верил. Спустя несколько ночей он таки добрался до места, где Ахерон и Кацитом сливаются вместе. Порядком уставший от скитаний, Эндрю забрел в руины, находящиеся под огромным камнем. За заросшей мхом и паутиной дверью находится лестница. Даже для охлажденной кожи Эндрю местная температура кажется слишком холодной. Спускаясь вниз, Эндрю слышит чужое громоздкое дыхание. Нил рассказывал легенды о Цербере, охраняющем царство Аида. Трехголовый пес, верно служащий богу смерти веками. Он убьет каждого, кто попытается приблизиться. И все же, по легендам его можно задобрить песнями и сладкими лепешками. Настроения на пляски у Эндрю нет, но вот лепешки он действительно постарался приготовить. И даже предупреждение не уберегло его от яростного лая, раздавшегося так внезано и оглушившего его. Эндрю схватился за уши и пригнулся, Цербер поднялся на ноги и смотрит на него. Эндрю не должен смотреть на него в ответ. Можно, конечно, воспользоваться чудотворной магией Афины и добавить себе в колекцию статуй Цербера, чтобы было чем похвастаться, но превращать в камень собаку того, у кого будешь просить о помощи плохая идея. Змеи яростно шипят, пока Эндрю, стараясь не смотреть в глаза Цербера, ищет дрожащими руками лепешки в своей сумке. Спрятавшись за камнем, Эндрю достает сверток ткани и старается развернуть его, как слышит собачий скулеж и как-будто обиженное дыхание. Эндрю в недоумении выглядывет из-за камня и видит, как Цербер пригнул свои головы, опустив уши в теперь, будто виновато, отступает от прохода в мир мертвых. Эндрю делает пару шагов вперед и, не встречая сопротивления, подходит ближе. Похоже, его пропускают. Кинув лепешки под ноги Церберу, он забегает быстрее внутрь. Царство мертвых нельзя назвать прекрасным местом, тут много ужасов. По дороге Эндрю слышит чужие стенания. Спускаясь вниз, он видит великана, поднимающего в гору огромных размеров камень. Вид его уставший и отчаянный. Посчитав это зрелище странным, Эндрю отворачивается и спускается к реке Стикс. Там, на берегу пришвартована лодка и на ней стоит Харон, перевозящий души умерших через границу. Подойдя ближе, Эндрю смотрит на его темные одеяния. — Аид впустил тебя, — говорит он низким голосом. — Будь благодарен этому приглашению и садись в лодку. Он ждет. Нил говорил, что Харона сложно уговорить, но, кажется, Эндрю здесь рады. Хорошо это или плохо, он узнает только встретившись с самим Аидом. Как только Эндрю садится в лодку, она начинает двигаться. Эндрю продолжает слышать чужие стенания и понимает, что они исходят из реки. Мелкие прозрачные ручки словно тянутся к лодке и Эндрю нагибается вниз чтобы посмотреть на них. В ужасе он осознает, что видит человеческие лица, несчастные и плачущие. Он наблюдает за тем, как маленькая прозрачная ручонка тянется к нему. Весло резко бьет по ней из-за спины Эндрю. — Не смотри на них, — грохочет голос, раздаваемый эхом водной пещеры, — иначе затянет внутрь. Эндрю послушно не смотрит никуда кроме своих ног всю оставшуюся дорогу. Он чувствует страх. Больше всего сейчас хотелось бы, чтобы Нил оказался рядом. Нил был единственным близким ему человеком последние годы, Эндрю слишком привык, что они разделяли свои страхи на двоих. Добравшись до берега, Эндрю быстро перебегает на сушу. Перед ним простирается храм, храм Аида. Темный и такой подходящий этому мрачному месту. Самого Аида Эндрю встречает в главном зале, он сидит на троне и уже смотрит на него. — Ты проделал огромный путь, чтобы добраться до меня, горгона, — говорит он и его голос разносится по всему храму. — Ты можешь подойти ближе. Эндрю проглатывает волну ненависти и делает несколько шагов вперед. — Здравствуй, Аид. — Эндрю смотрит на его темные одеяния, не зная, могут ли боги вынести его взгляд. Сердце в груди колотится мелко-мелко от волнения перед тем, что он собирается сказать. — Я пришел к тебе чтобы попросить тебя об услуге. Мой возлюбленный… — Эндрю чувствует, как его голос предает его. — Нил. Мы были счастливы много лет вместе даже не смотря на то, что я чудовище, обращающее в камень всякого на кого взгляну. Я потерял его и хочу вернуть. — Взгляни мне в глаза, Эндрю, прояви уважение. — Эндрю поднимает взгляд и видит глаза бога, черные и живые. Как же давно Эндрю не соединял с кем-то зрительный контакт. — Твой возлюбленный, он был обращен в камень, я не могу его вернуть. Сердце Эндрю падает ему в пятки от этого заявления. — Почему? — Потому что он не мертв. Ты ни убиваешь тех, кого обращаешь в камень. Их души остаются заточенными внутри. Души Нила нет у меня. Новость, одновременно приводящая Эндрю в восторг и отчаяние. — Ты знаешь, как я могу вернуть его обратно? — Никак, проклятие не снять. Его душа вернется ко мне только тогда, когда камень, его тело, будет уничтожен. — Тогда если я уничтожу камень, ты сможешь вернуть мне его? — Это все же хорошая новость, Нила можно вернуть. Аид задумчиво смотрит на него и перекидывает ногу на ногу. — Зачем мне это делать? — Тебе же нужны души, верно? — Догадывается Эндрю. — Я стольких людей обратил в камень, все они не мерты, но и не живы. Они должны вернуться в царство мертвых. Если я разобью статуи, я смогу их вернуть тебе. А ты мне вернешь Нила. Такая сделка тебе подойдет? — Эндрю, они итак вернутся ко мне. Все возвращаются. И ты вернешься тоже. Я бог смерти, я само воплощение цикла и необратимости времени. Нилу положено умереть. Рано или поздно его статуя будет уничтожена и он окажется здесь. Это необратимо. Есть ли что-то, что ты действительно можешь мне предложить? Эндрю молчит, перебирая идеи. Он обычный человек. Родился в бедной семье вместе с братом, которого в итоге сам и погубил. Единственное, чем он славился - это своей красотой, которой воспользовались и отобрали боги. Кроме проклятия Афины он ничем не может заинтересовать Аида. Он мог бы присягнуть на службу ему, но тогда это бы означало, что он больше никогда не увидит Нила. А он так малодушно этого не хочет. — Полагаю, ничего, — слышится слегка насмешливый голос сверху. Или это Эндрю уже мерещится насмешка? — Я не знаю, что мне делать, — честно признается он. — Я пришел к тебе за единственной помощью, потому что не мог смириться, что другого выхода нет. — Мне жаль, Эндрю. Я могу предложить тебе выпить из реки Леты и забыть Нила. Это был бы лучший исход для тебя. Аид поднимает из ниоткуда кубок, наполненный, как Эндрю полагает, водой из Леты. Забыть Нила? — Я не хочу забывать самое лучшее, что у меня есть. — Собственный голос звучит хрипло. — Но тебе плохо без него, — понимающе отзывается Аид. — Да, очень. Каждый день я не могу поверить, что его больше нет. Каждый день эта боль разрывает мне душу. Я так сильно скучаю по нему. Эндрю кажется, что на последних словах он видит, как безразличная маска Аида раскалывается ответной болью. — Но забыть его? Никогда. Аид тяжело вздыхает, убирая кубок и тот растворяется в небытие. — Тогда я ничем тебе не помогу. Эндрю не помнит, как покинул храм, как переплыл реку, прошел мимо Цербера обратно. Он не помнит дороги, проведенной в пути до дома. Он осознает себя только тогда, когда видит перед ногами стены родного храма. Солнце освещает утренним светом стены, птицы радостно поют свои песни. Эндрю закидывает сумку возле кровати и ложится на спину. Снова этот насмешливый потолок с маленькими трещинками. Попытался прыгнуть выше головы и все зря. Он чувствует себя таким неудачником. Надо встретить Нила, раз он вернулся. Он обещал зайти к нему. Аид говорил, что души не возвращаются к нему, значит, все это время Нил оставался в саду. Осознавал ли он, где находится? Видел ли Эндрю? Эндрю следовало чаще к нему приходить чтобы Нил не чувствовал себя одиноко. Но кто ж знал? Аид сказал, что душа Нила вернется в мир мертвых, если он разобьет его каменное тело. Но тогда они снова будут разлучены. Эндрю встает с кровати снова. Он выходит в главный сад. Герои подстерегали его повсюду, но они с Нилом выгружали все статуи в одно место, создавая странные и смешные картины. Казалось кощунством рушить то, что другие люди могли создавать годами. Эндрю берет в руки топор одного из героев и, замахнувшись, крушит голову статуи. Одну, вторую, третью, Эндрю не ведет счет, но все же он помнит каждую статую, каждого героя, умершего в бою против него. Их следует похоронить. Они не заслуживают вот так стоять в его саду. Когда со статуями покончено, Эндрю оглядывает сад, смотрит на груды камней и ничего от этого не чувствует. Лишь осознание, что поступает пресловуто правильно. Осталась только одна статуя. Эндрю спускается в подвал и среди прочих вещей находит щит Нила, с которым тот пришел убивать горгону. Помнится, это подарочек от сучки Афины, пропади она пропадом. Они с Нилом убрали этот щит куда подальше чтобы Эндрю случайно не наткнулся на него. Какая ирония. Нил все также стоит там, такой же прекрасный и безразличный ко всему вокруг. Но теперь Эндрю знает, что он здесь, его душа находится внутри этого камня. Эндрю устанавливает щит позади Нила, и подходит снова к статуе. Он проводит ладонью по щеке и целует Нила в висок, становясь на носочки. Змейки шипят и крутятся вокруг. Он аккуратно прогибается под руками Нила и влезает в пространство между ними и самой статуей. Оказавшись в кольце родных рук, Эндрю глубоко вздыхает. Идеально. Эти руки идеально обхватывают его, держа так, как надо. Ему так не хватало этого. Уткнувшись в шею, Эндрю обхватывает плечи Нила своими руками и крепко сжимает, ощущая спокойствие, которое потерял. Змейки, глупые и счастливые, обвивают лицо Нила, тыкаясь ему в уши, гладя крылья носа, шею, лишь бы восполнить недостаток близости с любимым им человеком. Эндрю целует Нила, сначало мягко, а потом с силой сжимаясь в каменные холодные губы, раскрытые в улыбке. Он надеется, что Нил также скучал по его поцелуям. Поглаживая уши и затылок, Эндрю смотрит в его глаза и чувствует удовлетворение от осознания, что все это время Нил никуда не уходил, он был рядом с ним. Пусть и в таком ужасном смысле. Он чувствует холодные руки, которые кажутся невероятно теплыми, крепко держащие его тело и Эндрю даже мерещится, что они слегка сжимают его. Как будто пытаются сделать это. Эндрю оставляет еще один мягкий поцелуй на губах Нила. — Мы встретимся с тобой, нужно лишь немного подождать, — тихо шепчет Эндрю тайну. А после обнимает его в последний раз. Он поднимает взгляд и видит свои глаза в отражении щита. Видит свое каменное, серое лицо, на котором застывает легкая печальная улыбка. Они стоят, переплетаясь руками в саду, освещаемом летним утренним солнцем. Птицы пели песни, посвященные двум несчастным влюбленным, разделенным смертью. Когда-нибудь, когда люди забудут страх перед легендарной горгоной, они осмелятся подняться на гору к давно забытому богами храму. Там они найдут десятки разбитых статуй и останутся в недоумении. И лишь самые пылкие сердцем отыщут тайный сад, скрытый за деревьями, в котором будут стоять две фигуры, держащиеся друг за друга как за самое ценное. Ужасающее чудовище, погубившее множество жизней, горгону и его самого любимого человека. Как и сказал Аид, все возвращается к смерти. Однажды во время очередной жестокой войны людей, статуя двух любовников будет разрушена и они возвратятся в мир Аида, где снова смогут быть счастливы друг с другом. Конец.