Весь мир

      Мир сузился до одной трещинки на стене, в которую она смотрит уже четвертый час подряд. Смотрит, но не видит, так как перед глазами мелькают беспорядочные картинки, где она видит то голову своего сына, насаженную на пику, то лицо Альфы, с мерзкой насмешливой ухмылкой, то взгляд Нигана, когда она пришла и открыла его камеру, выпуская его на свободу… Это все кружится, сливаясь то в одну большую картинку, то разлетаясь на осколки. Вплетается в её мозг так крепко, что уже точно никогда не забудешь, точно никогда не выкинешь из головы… Она слышит, как он вошел и как уселся на кровать, совсем недалеко от нее, но все же дальше обычного. Он смотрит так, словно ей и не надо говорить. Словно он и так все понимает. Вот только ни черта он не понимает и не поймет! — Что ты хочешь, Дэрил? — она с трудом узнает свой голос, когда решается заговорить. Он пожимает плечами, даже не оборачиваясь на нее, но затем, все же, отвечает: — Просто пришел с просьбой, — его голос поразительно тихий. Он вообще последнее время удивительно спокойный, когда речь идет о ней. Словно боится, что будь он чуть напористее и она сломается. Глупо с его стороны думать, что можно сломать то, что сломано слишком много раз до него. — Остановиться? — она резко переводит взгляд на него. Прямой взгляд, прямой вопрос. Он с интересом смотрит на нее, изучает, выдерживает ее взгляд, прежде чем согласно кивнуть. Она знает, что злится не на него, но все равно фыркает и отворачивается. — Кэрол, ты должна оставить эмоции в стороне… Эти слова заставляют ее вспыхнуть. Как он может просить ее об этом? Забыть о том, что ее сын мертв? Забыть о том, кто именно безжалостно убил ее ребенка? — Она разрушила мою жизнь, Дэрил! Забрала жизни многих хороших людей. Я должна забыть? Простить ей это и дать жить дальше? Убивать дальше? Позволять ей и дальше насмехаться надо мной? Жить по ее правилам? Ради чего, Дэрил? Чтобы она в очередной раз заставила нас страдать?! — Я не прошу тебя забыть, я прошу тебя остановиться, не действовать в одиночку. Обсуди свой план хотя бы со мной, а не убегай каждый раз, стоит мне отвернуться. Доверься мне, пожалуйста. Как всегда — ради будущего. Она не может сдержать горький смешок. — Ты все время говоришь об этом самом «будущем», как будто это имеет хоть какой-то гребаный смысл! — почти выкрикнула она. — Какое будущее? Ты не понимаешь! Ты не поймешь, никогда не поймешь какого это, когда умирает твой ребенок… Центр твоего мира долгие годы. Ради которого ты живешь, ради которого встаешь по утрам, ради которого начинаешь пытаться видеть в этом мире хоть что-то хорошее. А теперь его нет, есть лишь дыра в груди, пустота, боль… И есть тот, кто за это должен ответить. Она должна сдохнуть! И плевать мне на будущее! Какая разница что будет, если уже ничего нет? Ничего не осталось! Никого не осталось! Дыхание тяжелое, внутри бурлит ярость, которую она ощущает на кончиках пальцев. — Черт, я просто боюсь, что ты потеряешь себя! Он повышает голос и в данный момент ей это нравится. Пусть лучше кричит, чем так понимающе смотрит и отговаривает. — Меня уже нет, — холодно отвечает она. — Я потеряла всех своих детей. Все, что я могу - уничтожить её. И я сделаю это любыми способами! Пойду на что угодно! Он почти рычит, пряча лицо в ладонях. Она разозлила его. Напомнила, какого это — злиться на нее, кричать на нее. Пусть вспомнит. Пусть кричит. Ей только это и надо… Меньше страха, когда она соберется и пойдет искать чертово стадо. — Мы все теряли дорогих людей. Я знаю, это больно, — он вновь пытается взять себя в руки и говорить спокойно, но его голос дрожит. — И я знаю, как тебе больно сейчас… — Ты ни черта не знаешь! — перебивает она. — Генри был всем моим миром! Я смогла почувствовать себя счастливой впервые после… после того как… — голос обрывается, мешая договорить. Она не могла произносить её имя. До сих пор это была невероятная боль. Она обнимает себя руками, стараясь вновь собраться, успокоиться. Слова словно застревают в горле, но она произносит: — Весь мой мир… Ты не можешь этого понять. — Ну да, конечно, — огрызается Дэрил. — Откуда мне знать каково это, когда весь твой мир - это один единственный человек и ты беспомощен в том, чтобы удержать её от очередной глупой попытки уничтожить себя! Его лицо выражает гнев, а глаза не выражают ничего, кроме боли. А она вдруг замирает, почувствовав, что его слова ударили её. Больно, неожиданно, выбивая дыхание из легких. Но он не понимает. Вновь не понимает! — Это не одно и тоже, — на выдохе говорит она, поднимаясь с кровати и начиная мерить шагами комнату. — Это совсем не одно и тоже! — Не одно и тоже, — кивает он, соглашаясь. — Но я не знаю, что бы делал, если бы потерял тебя, и смог ли бы кто-нибудь остановить меня. — Ты смог бы пережить, — бросает она, кидая на него отчаянный взгляд. Ей хочется доказать ему, что он неправ, что она не стоит того, чтобы по ней страдать. Что она точно не весь его мир. У него есть и другие, дорогие ему люди. Но он продолжает стоять и молча смотреть на нее, словно не веря, что она может в нем сомневаться. Внезапная мысль: «А пережила бы она его смерть?» заставляет ее на мгновение забыть как дышать, но она старается загнать свои чувства обратно. Дэрил - последнее, что еще хоть как-то держит ее вдали от истинного безумия. Мысли о том, что когда-то его не будет она старается не допускать. — Не смог бы, — его голос тихий, мрачный глухо разносится по комнате. Дэрил тоже встал, подходя к окну и всматриваясь в темноту. — Уже терял тебя. Несколько раз думал, что больше никогда тебя не увижу. Несколько раз хотел сдаться, но другие люди нуждались в помощи… Она закусывает губу, когда слышит его полный отчаяния голос. Ему правда больно: было и будет. Вот только... — Ты бы пережил, — в этот раз она повторяет это слишком жалобно, слишком умоляюще. Она хочет заставить его отпустить ее. Дать ей падать в пропасть и утащить в эту пропасть убийцу ее сына. — Ничего не кончится, когда ты убьешь ее, — произносит он, и его голос слегка дрожит. — Ничего не изменится, боль не уйдет. А ты можешь пострадать. Другие могут пострадать! — Мне все равно, — бросает она, кривя душой. Ей не все равно, но не настолько, чтобы просто оставить все как есть. — Нет, не все равно. Иначе ты бы давно решила все радикальнее. Самый большой риск ты все еще берешь на себя, Кэрол. Но если с тобой что-то случится… Он не продолжает, но она понимает: он победил. Победил в этом не имеющем смысла споре, так как знает: она никогда в жизни не причинит ему боль. Даже если это будет стоить ей ее принципов, её чувств и её желаний. — Я не могу просто так все отпустить, — отчаянно шепчет она. — А я не могу так просто отпустить тебя, — отрезает он. Она хочет ответить, поспорить, но из горла рвется лишь судорожный всхлип, который она всеми силами старается подавить. — Попытайся ради меня, — тихо просит он, прежде чем мягко коснуться рукой ее плеча и выйти. Ей ничего не остается, как снова лечь на кровать и погрузиться в свои мысли. Еще есть надежда, что у Нигана все получится. Если же нет… Тяжесть в груди все еще заставляла ее тяжело дышать, ненависть к Альфе клокотала прямо под кожей, но почему-то слова Дэрила заставляют ее сомневаться в следующем шаге. Она не может быть для него «всем», в этом она не сомневается. Но если сейчас он так думает, то, что ж, она не сделает ничего, что разрушит его. Как бы сильно не была разрушена сама.