примагнитило.

Зимнее утро никогда не радовало. Темнота ранним утром абсолютно не вызывает положительных эмоций. Повышенная влажность, слякоть, хоть и не в крупных размерах, лысые деревья, без какого-либо шарма, выглядят настолько отвратительно, что Шунтаро просто кривится, будто-бы его недовольство японским климатом что-то изменит. Было приятно сидеть дома, читать мангу и не думать о том, что в жизни бывает что-то плохое.  Но с началом третьего триместра смириться пришлось. «Школа – это твоя работа, обязанность. Без образования человек приравнивается к пустому месту. Такова жизнь.» - будто-бы пытаясь себе это внушить, Шунтаро повторял слова своей матери. Нет, его мама – Румико Шунтаро, замечательный человек. Если бы Чишии сказали назвать самого понимающего и доброго человека в мире – он бы не обдумывая назвал имя своей матери. Но ведь у каждого из нас есть проблемы, строящиеся на прошлом, непроработанные травмы и незабытые обиды. Румико забеременнела очень  рано и ей пришлось бросить обучение. Первое время ей было очень сложно, не только с ребенком, но и с поиском работы, которые своим существованием обременяли жизнь отсутсвием денег даже на базовые потребности. Благо, в нужное время и в нужном месте она встретила мужчину. Шота Шунтаро был буквально подарком судьбы для Румико. Он вытянул ее из этой кромешной тьмы из проблем и долгов, при этом полюбив Чишию как родного сына. И Чишия любил его, иначе бы не носил его фамилию с честью.  Честь – понятие растяжимое и настолько несформированно в одно целое, что для каждого имеет свой смысл. «Является ли честью то, что я в очередной раз пришел сюда, хотя каждый раз клянусь перевестись из этого ада в другой? Или же это просто самая скверная ложь самому себе? Или просто мечта, которой никогда не стать явью?» - Чишия горько, с неким пренебрежением к самому себе, усмехнулся своим же мыслям, подходя к своему шкафчику. Шкафчику, который в первый же день триместра уже был осквернен. Огромными калиграфическими буквами на всю дверцу растянулось всего одно слово – «FAGOT». Но вместо того, чтобы расстроиться, Шунтаро просто рассмеялся.  - Смеяться с самого себя – это талант. Наконец-то принял свою сущность, значит сегодня ногами тебя пинать не буду. – с самой надменной улыбкой и с самым хитрым взглядом, показывающим высокомерие и отсутствие какой-либо неуверенности, парень стал за спиной Шунтаро, вызвав насмешки своих «пешек», которые были рядом.  - Смеюсь я как раз над тобой. Ты просто настолько тупой, что даже оскорбление без ошибки написать не можешь, Нираги. Разве сыну приблатненного слоя общества не стыдно писать слова с ошибками? – Чишия самодовольно достал перманентный маркер из своего портфеля и дописал так случайно пропущенную букву. Кинув последний смешок, Шунтаро развернулся, чтобы уйти. - Дохуя пальцы веером? Обещал не трогать ногами, но твоя смазливая будка уже заслужила сто хуев в рот, пидорское отродье! – Сугуру схватил парня за волосы и потащил парня в туалет, при этом махнув дружкам, чтобы те не шли за ним.  Затолкав Чишию в туалет, Нираги просто бросил его на пол, как игрушку. Шунтаро молчал. «Если я покажу эмоции – будет хуже. Лучше пусть поколотит и забудет про меня на недельку, пока снова не наскучит.» - каждый раз он думал так. И никак иначе. Принимая удар за ударом, он даже не замечал, как терял сознание. А Сугуру не останавливался. Он бил его так, чтобы на его теле навсегда остались шрамы и боль, которую, как думал Нираги, нужно носить с достоинством, будучи таким извращенцем. Но никогда не трогал лицо. И никогда не считал Шунтаро извращенцем. «У каждой куклы свой кукловод».Нираги не боялся судов и разбирательств, ведь его отец все сможет прикрыть. А Шунтаро и не показывал своих травм, чтобы никто не переживал. «Рожденный с золотой ложкой во рту, никогда не поймет отброса – истина.» Однако время идет и всему есть свой конец. Выпуск из школы был для Чишии не просто этапом в жизни. Это был момент, когда его ангельские крылья наконец смогли раскрыться без преграды в виде Нираги. Он больше его не увидит. Но шрамы будут помнить все. В особенности шрамы на сердце.  « - Чиши, ты ведь мой лучший друг, и я вижу, что ты что-то хочешь мне сказать. Не просто же так ты позвал меня так поздно сюда? - Ты мне нравишься, Нираги…»