Не моя проблема!

***

      Атмосфера была мистической. Я не дошла до Найта, позволяя мыслям зацепиться за ощущения. Воздух был прохладен и отдавал влажной хвоей и листьями. Всё вокруг чувствовалось и пахло точно так же, как в давно позабытом мной месте… из прошлой жизни. В моих воспоминаниях точно так же пах заброшенный участок городского парка, который (я… с трудом сейчас вспомнила) медленно переходил в самый настоящий, живой лес.       Здесь и сейчас, под ногами, мягко хрустела не только притоптанная трава, но и нечто вроде упругого мха, украшенного тенями от крон близлежащих деревьев. Лунный свет, густой и почти осязаемый, проливался сквозь листву призрачными столпами, в которых танцевали мириады пылинок и редких светлячков. Одно слово: красота. Красота, что точно была воссоздана из моих осколочных, уже забытых воспоминаний.       Маленький призрак, освещённый лунным светом, сидел рядом с тропинкой, по которой я могла и дальше шагать, но вместо этого в задумчивости остановилась. Упавшее дерево не перегораживало путь, а располагалось параллельно тропинке. Если присматриваться к этому умершему растению, то можно было понять, что оно упало не из-за чужой силы, а из-за старости и времени. Его корневая система была вывернута из земли, видно, до последнего цепляясь за родную почву.       Мох и маленькие грибы уже давно облепили его кору, создав причудливый, живой гобелен. Изумрудные и серебристые подушечки мха лежали мягкими, бархатистыми волнами, а семейства крошечных, словно фарфоровых, грибочков с шляпками-капельками выстраивались вдоль ствола причудливыми лабиринтами. В лунном свете вся эта картина сияла влажным, призрачным блеском, из-за чего казалось, будто Найт был лесным эльфом, духом или печальным принцем, нашедшим свой приют на этом богато украшенном, природном троне. Но эта иллюзия ломалась сразу же, стоило опустить взгляд ниже. Ибо принц леса сидел не на троне, а на голой (если не считать траву ковром, конечно), холодной земле, прислонившись спиной к грубой коре мертвого древа.       Мда. Чую в этом призрачном существе королевскую кровь (пусть её там и в помине не может быть, так как это скелет… или призрак). Даже сидит на траве как будто бы на произведении искусства. Ну, или являясь произведением искусства.       Святая невинность… Яблочный хранитель негатива (aka сосуд Найтмера, но это ещё не точно) без всей этой латексной слизи (которая, конечно, хороша, но не «нежна») излучает совсем другую атмосферу вокруг себя, нежели его Кошмарная версия. Он выглядит… нежной порослью, как бы комично это не звучало. Мои умершие ещё в прошлой жизни материнские инстинкты нашептывают, что я хочу загладить, закормить, зажмякать и спрятать этого трупика в теплое место, чтобы он отдыхал в тепле и уюте, а не на холодной земле. Печально то, что эта мягкая невинность или ненастоящая, или злобная, или мертвая на самом деле, а я тут стою и хочу его затискать.       Хм. Интересно. Что-то я раньше и не задумывалась… А во сне наша гаптофобия работает или нет? Работает. Но- Мы ведь ещё даже ни разу и не проверя- Она работает и без проверок, аномалия. Во-первых: в тех снах, где мы не осознавали себя, моя фобия уже проявляла себя. Во-вторых: ты не заставишь меня никого коснутся даже во сне… Я слишком хорошо тебя знаю.       Ух, злюка. Печально. Я ведь уже увидела надежду в этом милом скелетике напротив нас. Может быть… Может быть хотя бы попробуем? Всего одно прикосновение ведь никому не навредит, ведь так? Просто невинная проверка гипотезы о том, что осознавая, что это всего лишь сон, мы не заглючим. Одно прикосновение, чтобы просто понять, можем мы так или нет. Уверяю, что обнимать этого призрачного Найта я не буду. Обещать, конечно, ничего не буду, но- Нет и ещё раз нет, Эр. Я забочусь о нашей безопасности. А что, если он реальный? Ты не подумала, что с нами будет, если к нам во сне прикоснётся бывший или нынешний повелитель негативных эмоций? Ладно, если он просто плод нашего воображения, но он ведь может быть и настоящим, пусть и мертвым. А- Мм… Звучит обоснованно. Ладно. Уговорил. Больше капризничать не буду (Хотя очень хотелось).       Делать больше нечего. Пора уже что-то предпринимать. Иначе, думаю, что продолжать стоять и тупо смотреть на малявку уже как-то по PDF-файловому. Пусть никто и не видит нас, включая Найта (хотя от этого вся эта ситуация выглядит ещё плачевнее). Это всё равно попахивает как-то неправильно.       Сначала у меня возникла мысля подойти к яблочному хранителю, но она быстро растворилась из-за банальной ненужности этого действия. Раз уж мы уже решили не трогать бяку, то смысл подходить к ней ещё ближе исчез. А раз смысл подходить отсутствует, то внимание привлечь можно и другим способом (Тем более, что это жутко — тихо подходить и нависать над будущим, я надеюсь, собеседником без слов).       Кстати. Из-за того, что мы подошли к трупику немного ближе, чем раньше, я смогла разглядеть на нём больше деталей, чем мгновением раньше издалека (Эррорское зрение даёт о себе знать). Секундное размышление, и я уже осторожно, смотря под ноги и обходя маленькие сухие веточки, что могли выдать моё присутствие, поспешно полуподбежала-полуподкралась к самому ближайшему дереву, что было рядом. Спрятавшись за ним (прямо как сталкер из какого-нибудь симулятора яндере), я выглянула из-за своего укрытия, запоздало смутившись. Всё-таки… Я поспешила. Слишком уж долго я не разговаривала «по нормальному», поэтому перспектива и возможность вот так, с наскока, начать обычный разговор, пусть и с, возможно, нереальной личностью немного меня нервирует. Хотя, нет, вру. Меня плющит от происходящего, но из-за того, что мы во сне, это не так остро ощущается.       Я с беззвучным любопытством наклонила голову набок, выглядывая из моего нового укрытия и разглядывая принца негатива. Интересненько… Колени Найта были согнуты и подтянуты к груди, словно он пытался занять как можно меньше пространства, а руки обвивали их, но не прижимали к себе. Длинные, изящные тонкие костяшки едва касались ткани. Пурпурная одежда, такая нарядная и богатая издалека, здесь, вблизи, казалась потрёпанной и пыльной, серой от времени. На локтях проступали едва заметные потёртости, а золотые вставки по крою с узорами, вышитыми по краю рубашки, были местами потускневшими и оборванными, словно их часто трогали нервными пальцами. Орнамент на них был довольно простым, но от этого не менее красивым, мотивом переплетающихся ветвей с нежными листьями и звёздами из далекого, явно давно позабытого и, возможно, уже даже не существующего мира.       Весь его облик кричал об одиночестве и заброшенности. Скелет выглядел забытым ребёнком, что затерялся и умер посреди бескрайнего леса от голода или холода, так и не дойдя до спасительных огней цивилизации, и чьи кости теперь белели среди мхов. И выглядела эта картина до жути грустно… А если вспомнить про огромную, зияющую дыру в черепе этого цветочка, то в голову приходили ещё более мрачные мысли. Например о том, что этому ребенку не просто позволили умереть, а жестоко проломили череп и бросили труп здесь, в глуши, чтобы его никто и никогда не смог найти и оплакать. Это звучало ещё более трагично, а потому, наверное, и невероятнее, но в то же время пугающе правдоподобнее.       Он выглядел жителем древних времён, в которые с детьми могли так поступить. Прямо в духе тех старинных сказок, где сёстры Золушки в порыве отчаяния отрезали себе мешающие пальцы, где над спящей из-за проклятия красавицей надругался король далёкой страны, где Рапунцель была не украденной принцессой, а проданной родителями ведьме обычной девочкой. Скелет передо мной был не живым персонажем, а главным героем одной из таких страшных сказок, вернее, его забытым трупом, вечным напоминанием о жестокости мира.       Кстати! На счёт этой огромной раны. Её края были не просто неровными — они были рваными, изломанными, будто черепная коробка не треснула от удара снаружи (слишком уж большим был ущерб), а была разорвана изнутри чем-то чудовищным, потусторонним, что рвалось наружу с неудержимой силой. И это могло быть правдой, так как я помнила многочисленные анимации и комиксы, где тёмная сущность буквально вылезала из своего сосуда изнутри…       В общем, этот шрам окончательно превращал романтический образ лесного духа в трагедию одинокого, израненного существа, нашедшего вечный покой рядом с другим, лесным трупом (старым древом). Я знала, что этот Найт, точнее этот образ, что я видела перед собой, был не прахом и не камнем, поэтому, по определению, этот трупик должен был быть живым, но ощущения от него были… такие. Похоронные.       От него в общем и от этой дыры в частности словно исходила тихая вибрация боли, почти осязаемый холод, заставляющий меня захотеть подбежать к ребенку ближе и инстинктивно протянуть пальцы по направлению к чужой ране, чтобы прикрыть её от всевозможных опасностей внешнего мира. От этих ощущений я замерла, сильнее и ближе прижимаясь к дереву, что было моей опорой все эти неловкие секунды. А потом, через долгие мгновения хрупкого равновесия, я полностью спряталась в тень от ветвей.       Мне точно не стоит безрассудно касаться другого существа без разрешения. Вдруг или ему будет больно, или мне, так как он нашлёт на меня ужасы из-за своей реальности? Жуть. Лучше этот трупик не трогать. Лучше вообще никакие трупики не трогать…       И как мне вообще привлекать внимание погруженного в свои мысли существа, которое то ли уснуло, то ли не существует? Криком? Я снова осторожно высунула свою голову из укрытия, осматривая место возлежания негативной личинки в поисках того, во что можно бросить камушек или веточку, чтобы звук от этого разбудил спящего принца и не навредил ему. Можно попробовать сначала просто что-нибудь нейтральное сказать, а не сразу кричать или кидаться на него.       Ты же знаешь, что я не посмею. Попробовать можно… было бы, если бы не твой синдром спасателя. Ой, не надо мне тут придумывать. Ничем я таким не болею. Если на моём пути будет лежать брошенный, мяукающий котёнок, то я просто не смогу пройти мимо, но это не означает, что я буду специально искать больных и умирающих по всем улицам в мире. Если бы я действительно болела синдромом спасателя, то я бы во вред себе помогала абсолютно всем в этой мультивселенной. Может быть, в таком случае, я бы даже полностью переделала здешнею систему, чтобы все везде и всегда были счастливы. Или даже создала бы совершенно другой мультиверс, где все абсолютно счастливы изначально, но- Хм… А это идея звучит довольно привлекательно. В теории, если- Ты, ходячая аномалия-       Ха-ха! Да шучу я, шучу! Целая мультивселенная — это слишком много ответственности на одну нерешительную меня. Представь, сколько это жизней от меня будет зависеть, и пойми, как много там нужно будет миров прорабатывать! Я с одной вселенной не справляюсь, а тут нужно будет за три дня пятилетку сделать (образно выражаясь). Не волнуйся. Я слишком ленивая для такого грандиозного проекта, хе-хе. Не пугай так больше, а то мало ли… Звучало слишком реалистично для сумасшедшего Создателя, коим мы сейчас и являемся.       Пока я разговаривала сама с собой, я снова сосредоточила взгляд на яблочном принце. Неожиданно, но оказалось, что он уже сидел с открытой глазницей и таращился на меня, что подло подглядывала и сталкерила его всё это время из-за дерева. Осознав это, я заторможенно спряталась обратно в тень, а потом подождала секунду и смутилась своей тупости. Пораженно вздохнула, так как поняла, что дальше так продолжатся не может (я или устану тут стоять, или проснусь), и снова неловко вынырнула из-под тьмы листвы и ветвей. Сначала мой взгляд плыл где-то на траве рядом с не кальмарным скелетом, а потом, с силой, мне удалось вернуть его обратно на чужой череп. Запнувшись, я нашла в себе смелость невнятно сказать: — Хэйͪ, ̣ ̓малыш. Приͥв̏ет̀.       Мелкий скелет невдупляющим взглядом смотрел на меня. Растерянный, даже скорее испуганный, огонёк в глазнице пурпурного скелета скользил то к моему черепу, разглядывая его, то к моим рукам, видимо, оценивая расцветку и занимательный дизайн, то к окружению вокруг меня (а это он уже, видимо, оценивал наше укрытие от его взгляда). Яблочный выглядел, как будто бы или не знал, где он внезапно оказался, или не понимал, какого фига в этом месте оказался такой красивый я. Но, должен признать, выглядело это призабавно.       Хмыкнув этим рассуждениям я добавила к прошлой фразе: — Цветоче͛ќ, ͅ ͛ты ͧпотеря̇лсͭя̈? ͅС̖ тͤоͥбой͒ вс̂ё̄ ̰в по̋рядкͮе? ̒       Найт в испуге перестал переводить взгляд куда-либо ещё, уставившись в мои озадаченные глазницы. Это… было странно. Страннее обычного. Неужели я его так сильно напугала своим присутствием? Медленно, чтобы, в теории, не напугать яблочного ещё больше, я подняла одну руку в воздух, приближая её к собственному черепу, спрашивая испуганного: — В͂ыѓляͅди̓т ̥б̚олͅьͨно̚…ͅ ͭО͊ч̂е̂нь̊ ͅбо̎л͑ьно. Всͅё ̥х̽о͗ро͛шоͅ? ͭ       И ответа я не получила. Мм… Мне это не нравилось. Что-то это как-то было слишком. Ладно. Тогда решено: пойду-ка я тогда подальше отсюда. Если, в теории, цветочек вдруг окажется настоящим, то он просто свяжется или встретится со мной в будущем, если захочет. Я не хочу его запугивать своим присутствием. — М-мама? Ним?       Oh, shit.

***

*** Pov Найтмер.

[Некоторое время назад].

      …Ускользающее тепло чая в холодный вечер… Дождливый ливень, играющий серебряными бликами по оконным стеклам… Опьяняющий аромат дикого леса и ночных цветов в его непроглядной чаще… Как необъятна палитра ощущений для одного-единственного сновидения. И как изматывающе долго мне приходиться пробираться к его источнику.       Мои поиски, наконец, увенчались успехом. Я нашёл Эррора. Если быть до конца точным, я выследил их сон. Найти их было неизбежностью. Узор двух душ, сплетённых воедино, был слишком эксцентричным, слишком контрастным, чтобы когда-либо потускнеть в моей памяти. Я чувствовал их ауру и сейчас, но, увы, лишённой той самой, до боли знакомой разрушительной ноты. Всё указывало на то, что подлинная сущность Разрушителя и в правду была скрыта, экранирована чужеродной аномальной пеленой. Ирония заключалась в том, что, утратив свою разрушительную мощь в глубине другой, спрятав её, они стали ослепительно яркими.       Это было крайне нехарактерно для Эррора. И, должен признать, дьявольски просто и умно. В прошлом у меня не было ни малейшего шанса обнаружить нового разрушителя среди всех душ мультивселенной без «подсказки» в виде возможности посмотреть на подселенца. Кто, в самом деле, догадается искать тень в самом сердце пламени? Никто. Пламя слепит, отвлекая от того, что прячется в его ядре, а слишком догадливых обжигая.       Подлинной сложностью оказалась отнюдь не сама охота, но томительное, изнурительное выжидание. Мне пришлось ждать, пока эта двойственная натура соизволит, наконец, сомкнуть глаза и дать мне шанс. Серьёзно. Целых три дня. Три полных дня Эррор не знал покоя. Разрушитель и раньше не был примером строгого режима, но даже для него подобное пренебрежение сном — это уже перебор. Хотя, если вспомнить, то глючный упоминал о старых проблемах с бессонницей раньше, когда мы только начали доверять друг другу. Я помню, что со временем эти проблемы исчезли. Не без моего участия, разумеется.       Вероятно, теперь, после амнезии и всего этого хаоса, мучительное бодрствование снова вошло у них в привычку. Что ж, я не удивлён. Внезапная потеря сил, памяти, опоры; навязчивые личности, что лишь мешают; воспоминания, которые тебе не принадлежат… И я сейчас о обеих половинах этого нового, хрупкого Эррора. Неприятное осознание. Если не вернуть им режим, эмоциональная стабильность Разрушителя даст трещину, а груз усталости станет неподъёмным. Это может плачевно сказаться на их эмоциональном и физическом состоянии.       Что ж… Допустим. Внесём «наладить сон союзника» в бесконечный список моих обязанностей. Позже. Сейчас это не первостепенно. Я медленно окинул взглядом окружающее пространство, и во мне взыграла смесь профессионального восхищения и глухой досады. Этот сон был поразительно обширен, до головокружения. Его ландшафты рождались из буйной, неукротимой фантазии хозяина, что, несомненно, было замечательно для творца, но невероятно неудобно для путешественника. Бесконечные лабиринты из недооформленных образных мыслей, тропинки из недодуманных предположений, замыкающиеся сами на себя, и постоянно меняющиеся законы физики. Я заплутал. В собственной стихии. И слава Создателям, этот унизительный провал никто, кроме них, не видел.       Я замер на месте, снова принюхиваясь к эмоциональным шлейфам, пытаясь уловить знакомый диссонансный аккорд. Пахло только лесной сыростью, озоном и мхом. Ни выхлопов, ни терпкого привкуса сахара, ни пыльного душка тёплого асфальта. Ничего похожего.       Чёрт… Буквально мгновение назад я чувствовал чёткий, ясный след эмоций, ведущий к хозяину этого царства. И вот он снова оторвался от моего преследования. Что ж. Это более чем прискорбно.       Мне не оставалось ничего иного, кроме как снова бессильно опуститься на землю и погрузиться в медитацию, вновь запуская в бескрайнее пространство сна свои незримые щупальца. Очередной раунд начинался. Я не собирался сдаваться. Теперь это не просто попытка завязать диалог с Эррором. Теперь в дело вступил профессиональный интерес.       И постепенно я вновь сумел уловить нить. Тот самый причудливый узор, сплетённый из знакомого хаоса Эррора и странного, нового сияния. Здесь, внутри их сна, я чувствовал обе половинки их ауры ясно и свободно. Я сосредоточился, отсекая все прочие шумы сновидения. Я не слышал несуществующий шепот листвы, не видел танец пылинок в лунном свете, не чувствовал далекий гул несуществующего города. И, невероятно, но с каждым мгновением эфемерная нить уплотнялась, наливалась силой, превращаясь в плотный, вибрирующий шлейф, что тянулся сквозь лабиринты чужого подсознания. Я ушёл в поиск, в медитацию с такой поглощающей концентрацией, что мир снов вокруг попросту перестал существовать. Были лишь я и нить, что могла привести меня к цели.       Внезапно я понял, что что-то было не так. Слишком сильной была эта нить. Слишком ярким узор. Он обжигал мое восприятие, и на языке у меня стоял странный, навязчивый коктейль из озона, цветочного поля, горького шоколада и острого перца. Слишком… сконцентрированно.       Похоже, что кто-то стал управлять сном разрушителя и изменять его, насильно вытягивая наружу его эмоции, из-за чего они стали такими оглушительными. Неужели Дрим? Инстинктивно я вышел из медитации, и мои векторы ринулись ко мне обратно, сжимаясь в плотные, готовые к удару спирали. Я приготовился к обороне, мой разум метнулся на поиски источника этого вмешательства, готовясь защищаться и искать разумы души глючного.       И тут я увидел её. Тень за деревом. Мимолетный силуэт, от взгляда на который я застыл. Время остановилось, растянув это мгновение.       Ним.       Мама?       Это была она? Это действительно была она?       Ним быстро спряталась, из-за чего я перестал видеть её. Меня разрывала изнутри от двух противоположных желаний. Я хотел и убежать отсюда на всех парах, и на этих же парах прибежать к ней в объятья. Паралич воли, рожденный из шока и этого невыносимого противоречия, пригвоздил меня к месту. Я лишь дёрнулся, мое тело на мгновение сжалось в неуверенной полустойке, так и не решив, что делать. — Хэйͪ, ̣ ̓малыш. Приͥв̏ет̀.       Её голос. Я не слышал его. Не мог услышать. Не мог ответить. Я мог только болезненно, жадно впиваться взглядом в каждую чёрточку её лица, в каждый жест, пытаясь убедиться, что она реальна, а не мираж, что она все-таки вернулась и не исчезла. В тени я не мог разглядеть всех красок, но я видел две ниспадающих прядки волос, видел пучок, видел этот до боли знакомый силуэт и… — Цвёточе͛ќ, ͅ ͛ты ͧпотеря̇лсͭя̈? ͅС̖ тͤоͥбой͒ вс̂ё̄ ̰в по̋рядкͮе? ̒       И это добило меня окончательно. Она не помнит меня? Она не знает меня? Она не знает своего собственного сына?       Ним зашевелилась. Подняла руку и указала себе на лицо, показывая и говоря: — В͂ыѓляͅди̓т ̥б̚олͅьͨно̚…ͅ ͭО͊ч̂е̂нь̊ ͅбо̎л͑ьно. Всͅё ̥х̽о͗ро͛шоͅ? ͭ       Я сжал зубы до скрежета. Векторы за моей спиной беспомощно и нервно крутились, пытаясь стать меньше и незаметнее. Она не узнала меня из-за моего нового внешнего вида? Она говорит про магию, что безостановочно течет из глубин моей души? Она— Вдруг я заметил, как Ним отступила назад. В её позе читалось явное, недвусмысленное желание развернуться и оставить меня здесь одного. Снова.       Я дернулся и нерешительно позвал её: — Ним? Мама?       Мой голос оказался слишком беспомощным. Я увидел, как чужие глаза удивленно и недоуменно округлились. Она точно меня не узнала. В них не было ни капли родственного тепла, лишь настороженность, забота, как о раненном зверьке и лёгкий испуг. — Прошу, постой. Это я, Найт. Я-я немного изменился, но я всё ещё я.       Я сделал два неуверенных, натяжных шага по направлению к ней, мои руки непроизвольно поднялись в жесте, призванном показать, что я не опасен. Она же, в ответ, сделала два чётких шага назад, в противоположную от меня сторону, не сводя с меня испуганный взгляд. Опасается? Боится меня? — Т̓ты ͪӵт͌о̇-то͂ ͩнапу͊тал͒, мӓ́л͛ьчик̳.̒       Ним продолжала отступать, и лунный свет, наконец, упал на неё полностью. Она вышла из-под тени листвы, и я смог рассмотреть её подробно. И тогда я неловко замер, будто наткнувшись на что-то невидимое. Вслед за мной застыли и мои векторы. Я чувствовал, как моя единственная глазница становится всё шире и шире, вбирая в себя картину перед собой, пока моё сознание с опозданием начинало складывать пазл. Я начинал осознавать. — Я не̅ ̝т̏в͗оя͆ ̅ма̚м̄ӓ.ͬ       Девушка передо мной вся была в гличах и лагах, её форма дрожала и подрагивала, как размытое изображение на старом телевизоре. Кожа её была не как у Ним, живой зелёной, а мертвенно-серо-желтой, в цифровых помехах и шумах. Напоминала обычную, человеческую. На ней было не платье, а легкая куртка, длинный шарф, потёртые джинсы и… Шапка в виде кота, из-за которой мне вначале и показалось, что на ней была прическа, похожая на прическу Ним. А голос, который показался мне знакомым, был теперь совершенно на неё не похож. Он был моложе, выше и больше похож на… Эррора.       Ох. Вот оно как… Какое нелепое, дурацкое совпадение. Вся напряжённость разом вышла из меня, оставив после себя лишь смутную пустоту и горькую иронию. Я остановился и извиняюще, слабо улыбнулся, чувствуя, как жар стыда заливает скулы. — Кажется, что я действительно обознался. Вы очень похожи на мою родственницу. Прошу прощения за эту неловкую ситуацию.       Незнакомка-знакомец, а если точнее, Эррор, нерешительно замерла, обдумывая смысл моих слов, и в её глазах всё ещё читалась доля недоверия, смешанная с любопытством, но она больше не отходила от меня в настороженности. Новая душа наклонила голову набок. Её шея с характерным для сломанной изгибом склонилась вслед. Девушка в таком положении улыбнулась.       …«Мило». Я неловко отвёл взгляд от чужой сломанной шеи, чтобы не смущать пристальным, изучающим взглядом, а потом прокашлялся, вспоминая изначальную цель моего визита сюда. Стыд исчез. Взгляд стал более серьезным, когда я обратился к ним. — Эррор, прошу тебя, выслушай и не убегай в этот раз. — Мм͋…͓ Я͐ ̇пͨо̚д̟уͨм̍а̇ю.       Человекоподобная Эррор беспечно улыбнулась. Мне почему-то смутно показалось, что взгляд её блуждал где-то поверх меня. Сложно. Нужно удостоверится, что мой посыл точно дойдёт до них. Только вот как? Векторы в задумчивости раскрылись за моей спиной, настороженно покачиваясь. Мысленно сделав запись о том, что нужно найти способ проконтролировать их союз, я начал озвучивать наставления: — Вам нельзя бороться друг с другом. Возможно вы думаете, что сможете отгородиться друг от друга. Это не так. Одна половина не сможет запереть другую и жить спокойно. Вы — две половинки одного целого, и игнорируя это, вы лишь копите недопонимания, которые однажды разорвут вас изнутри. Об- — П̯ос̽той, ̚ ͣцв͂ет͒о̋чͭек̚! ̉ Т͗а͉к ̿неͭч̱е͐с̽т̌нͣо. ͅДа̊вайͥ сн͎ачала т̔ы ̅гоͅво̚р̌и̌шь̿ чт̐о-̊н͊и͆буͩдь̿, ͈ ̚а п̅о͂т̐ом͛ я. Э̃то в̅едь͂ ͊буͅдет̀ ͯче͛с͆тн̳еѐ моͨн̽ол̐ог̓а̣. Да̃ ͅи ѝͦнт̚ерͬе̏с̐н́ее.̆       Просьба была настолько неожиданной и наивной, что я на мгновение растерялся. Мои векторы за спиной замерли в неуверенной позе. Они воспринимают меня, как игру? Может быть не осознают, что я реальный? Что ж… Ладно. Возможно в какой-то степени это даже хорошо. Эрроры могут списать мои наставления на свои собственные, подсознательные мысли. Обычно советы извне постоянно воспринимаются в штыки, особенно если личность, что их даёт, не знакома тебе, поэтому такая ситуация может быть полезна мне. — Хорошо. Получается, сейчас твоя очередь. Говори.       Человек передо мной сложил руки на груди, задумчиво посмотрев в небо, будто ища там вдохновения. — …Ѓде выͥ ͦживёт͎е, мол̑одоͅйͯ ̅ске͙ле̬тͤ?       Вопрос был столь простым и бытовым, что я на секунду опешил. После моих пафосных предупреждений о гражданской войне душ она спрашивает… о моём месте жительства? Я решил для верности переспросить: — Можно ли мне уточнить, о чём ты спрашиваешь конкретно? — Н̀у.͊.͛ ͅТыͅ ж̀е ̋с ͬп̅лͅохͅи̔ш̻ами͕ ͅжͭивёш̈ь͋? ͬ ̚Н̒аве̩рͅн̻ое. ̄Иͬл͒и ̉в̚о̎ сна́х? ̉Мнͫе ̊и̪нт̒еͅресн̽о       Они хотят прийти в гости? Векторы за моей спиной неловко дрогнули от моего абсурдного предположения. Похоже, что мне нужно будет отдохнуть после этих переговоров, так как мысли в голову приходят странные. Скорее всего они просто хотят узнать, живу ли я во снах. Ну или хотят понять, например, куда им ходить ни при каких обстоятельствах нельзя.       Выбросив все ненужные мысли из головы, я ответил: — Моя оригинальная вселенная: Dreamtale. Там огромный замок с некоторыми, уже знакомыми тебе, жителями. Больше нигде нет живых, так что мимо точно не пройдёшь. — По̉нятн͊о.       Эррор и новая душа удовлетворённо кивнули, как будто только что получили жизненно важную информацию и сосредоточили на мне свой взгляд. Собравшись с мыслями, я попытался вернуться к прерванному монологу, но пафос уже немного поистрепался. — Обязательно слушайте друг друга. Даже если вам кажется, что вы говорите на разных языках. Даже если её мысли кажутся тебе, Эррор, чужими. Вы — единственные, кто может сейчас действительно помочь друг другу. Не сражайтесь за контроль. Ищите баланс. Учитесь говорить, а не кричать. Слышать, а не игнорировать и-       Девушка выглядела незаинтересованно. Но, внезапно, я заметил, как взгляд напротив изменился. Я почувствовал запах перегорелой карамели, и персона передо мной удивлённо сказала: — К^аже`тся, в ̆м͂о͋е̓й комна͇т̚е к̪т̚о-̃т͑о̓ ͐е̉ст͆ь̑.͗       Я не успел обдумать слова Эррора. Простоанство исчезло, выплевывая меня из себя. Это означало, что владелец сновидения благополучно проснулся и пришел в сознание.       …Блять. Конец Pov.

***

      Мгм… Какой же этот сон был долгим…       Что-то я устала. С кряхтением выпрямила скрюченные ноги, переворачиваясь на спину и намеренно игнорируя маты Эррора из-за затекших конечностей. Всё-таки засыпать нам в таком положении не стоило. Игрушка, что была в моих объятьях, упала из-за этих телодвижений на пол и немного отскочила в сторону. Я медленно приходила в себя после сна…       Переборов лень вызвала одинокую нить магии. С помощью неё обхватила торс игрушки, тем самым поднимая её с пола. Снова начала рассматривать стяжки и мелкие, искусно вышитые детальки на копии бывшего пленника. Я, видимо, никогда не устану любоваться шедеврами Эрорра.       Мне кажется, или меня что-то разбудило? Или нет. Я нахмурилась из-за невозможности вспомнить подробности. Из-за того, что я только проснулась, мысли всё ещё были немного запутанными. Что там в этом сне было вообще? Вроде бы какой-то город, а потом лес. И Найт? Странно. Наш разговор я помню только частями. Хм… Нужно будет проверить, правду ли он мне говорил или нет. И был ли он сам правдой.       Ну. Это в будущем, я имею ввиду. С ними всеми другими будем разбираться потом. Сейчас нам нужно закончить программировать свою смену, а то так и не сможем на пенсию уйти.       Ладно, продолжим работать, но! не забудем и об комфорте. Раз уж мы всё равно сейчас сядем трудиться, то давай уж хоть тогда сначала перекусим чем-нибудь вкусненьким? От чая или конфеток никому ведь ещё не становилось плохо. — Г҈о҈р҈я҈ч҈и҈й҈ ш҈о҈к҈о҈л҈а҈д҈?҈       Горячий шоколад? Ты о чём? Ой! А это случайно не горячий шоколад стоит рядом со мной на тумбочке? Хм… Да, я не отказалась бы от него. Спасибо, Эррор. Я этот напиток, вроде бы, ещё и до сна хотела испить, но что-то не смогла перебороть зов усталости. Ты это запомнил что ли? Потому что даже я сама это не запомнила. И так быстро сделал…       Кто? Я? Нет, конечно. Вообще в первый раз слышу об этом.       Но ты же спросил у меня про то, хочу ли я горячий шоколад сейчас. Буквально только что. И сделал мне его.       Серьезно? Я подумал, что это ты просто свои мысли озвучила и сама его сделала в момент, когда я отвлекся.       Так. Постой. Если это были и ни ты, и ни я, то кто это был? (Хм… Если подумать, то это действительно был какой-то чужой голос. Он был таким… До странности туманным).       Слуховые галлюцинации? Знаешь, я бы и не удивился, если бы это были они. Нет, правда, знаешь, а я ведь даже, наоборот, удивлён, что их у нас до сих пор нет. Судя по нашему психическому состоянию, недавнему слиянию, одиночеству и- Хах! Да я, по-моему, вечно смогу всевозможные причины нашего возможного безумия перечислять. Забавно. — Г҈о҈р҈я҈ч҈и҈й҈ ш҈о҈к҈о҈л҈а҈д҈?҈       Я задумалась, снова услышав чужой вопрос… и остолбенела. Мурашки пробежали марафон от моей души до последних молекул тела, будто бы убегая от смертельной опасности, которую я чувствовала прямо рядом с собой.       В одной вселенной. В одной комнате. Рядом со мной кто-то был.

***