Burning Man

      Йеджи поднимается с раннего утра, потому что путь предстоит долгий и тяжелый. Еще день назад она тряслась в кабине самолета, вылетев из аэропорта Инчхона вместе с компанией друзей в Лас-мать-его-Вегас. Наверняка, немногие знают, что этот именитый городок, расположен в пустыне Мохава, являясь центром игорной и развлекательной индустрии США. Многих привлекают ярко-горящие огни казино, которые размещены тут и там, рестораны высокой кухни, что славятся на весь мир потрясающими ароматами и вкусами, которые способны довести до гастрономического оргазма; шоу звезд эстрады, от которых душа окрыляется, фестивали и все в таком роде. Комплекс «Белладжио», который знаменит не только своим пятизвездочным отелем и прочими развлечениями, но и тем, что именно здесь снимали такие фильмы как «Мальчишник в Вегасе» и «Одиннадцать друзей Оушена». Аквариум «Акулий риф» оформленный в стиле затонувшего храма, содержащий в себе более 2000 морских животных и рыб. Там даже, VR-кинотеатр есть!       Только вот Хван с друзьями приехала почти в конце августа сюда совсем не за этим. Еще давно, когда-то по пьяни, ребята решили, что надо будет летом оттянуться так, чтобы запомнилось надолго. Что-то же интересное должно произойти за 23 года-то! Ну вот, так они и купили билеты на «Burning Man». О котором Йеджи мало что знала и, в целом, не думала, что ребята говорят серьезно. Она была тогда так пьяна, что едва ли разобрала слова и поняла суть, просто махнула головой, прежде чем уйти опустошать желудок, обнимаясь с белоснежным товарищем по несчастью. И вот родители, не в меньшем шоке, чем она сама, отпускают ее в Америку, в Лас-Вегас, где компания сняла не самый дорогой, но довольно приличный, отель, на два дня, перед событием, чтобы отдохнуть после перелета. Йеджи успела полюбоваться ночным видом из окна, который хоть и был скудным, но не менее завораживающим. Все горело, переливаясь маленькими огоньками, большие экраны, зазывалы у казино, красивые девушки в легких нарядах, что уделяли внимание туристам. Йеджи, признаться честно, немного покапала слюнями на этих дам. Возможно, сказывалось то, что последний раз в отношениях она состояла давно, и то, это сложно назвать чем-то приятным. Ее прошлая девушка была довольно холодной и незаинтересованной. Уже два с половиной года Хван находилась в гордом одиночестве и не стремилась искать кого-то. Сердце не болело, либидо не кричало, а вот работу и учебу никто за нее не сделал бы. Хотя, иногда, глядя какие-то дорамы, все равно становилось грустно без теплых объятий рядом.       Поехала Йеджи, конечно, в суперской компании. Лиа и Юна, что были в отношениях более пяти лет и не отлипали друг от друга. Находились почти все время вместе, словно их когда-то искупали в супер клее и поставили засыхать рядышком. Исыль со своим верным бойфрендом, рослым и плечистым Тэхеном. Сэбек с Бенхо. Все такие, любвеобильные, донельзя. Аж, противно. Или просто немного завидно…       Поехать в куче парочек — план провальный. Пока все заселились в отдельные двухместные номера, Йеджи одиноко ютилась в своем. Ну, надо искать во всем пользу, ведь так? Они потратили столько денег на эти билеты, что придется, пытаться получать удовольствие. Девушка расчесывает свои русые волосы, с небольшими осветленными прядками. Не так давно решила сменить имидж, просидев в парикмахерской добрые часов 8. Зато сейчас она была полностью удовлетворена своим внешним видом.       Надев короткий темный кроп-топ и удлиненные шорты, девушка перепроверяет чемодан. Большую часть вещей, они оставят в специальных кейсах хранения, заплатив гораздо меньше, чем за проживание в отеле. Возьмут с собой лишь один чемодан, ну… Возможно, два. В любом случае, закупаться они будут еще в процессе. Ведь Лас-Вегас, их далеко не конечная цель.       Тэхен и Бенхо арендовали два больших внедорожника, куда и загрузили чемоданы с яркими нарядами, большие 10-литровки воды, еду на время путешествия и прочее. Им предстоит преодолеть еще 9 часов на машине, перед 8-ю днями ада. Без нормальной воды, еды и прочего. Йеджи не привыкла к такому, поэтому сильно переживала. Благо, усталость дает свое, как впрочем и яркие лучи испепеляющего солнца, поэтому, через три часа езды и слушания трепа двух парочек, Хван, наконец, засыпает на заднем сиденье. Сжимается в комочек, не представляя, что ее ожидает в дальнейшем…

***

      «Burning man» — это так называемый арт-фестиваль, один из самых крупнейших в Америке. Он посвящен самовыражению и располагается в пустыне в штате Невада. Всего на восемь дней, на празднование окончания лета, в безлюдной пустыне с нуля возводится целый «город». Именно сегодня, в полночь, все начнется. На огромной песчаной местности располагаются множество лагерей, где ютятся люди со всех уголков света. И французы, и американцы, корейцы, тайцы, русские, бразильцы. Каждый, кто покупает билет, становится — бернером. Участником сея фестиваля, куда деньги брать бессмысленно. Это напоминает другую Вселенную, что длится всего 8 дней. И пока Хван не представляла, как продержится эти дни, даже зная, что у них есть с собой вентиляторы и мини-кондиционеры.       Она просыпается к позднему вечеру, когда в машине становится уже прохладно и без охлаждения, а за окном мелькают пустынные дорожки. Успокаивало лишь то, что помимо их машин, виднелись и другие, значит, едут правильно.       — О, Йеджи-а, проснулась, — замечает тихо Тэхен, что рулит по бездорожью. Парень из всей их женской группы, что находилась в машине, оказался самым выносливым. Он даже не выглядел уставшим! Его короткий кроп, украшался небольшими заколочками с цветочками. Работа его любимой девушки, что своей светлой макушкой устроилась на бардачке машины, обняв большую подушку и мирно посапывая. — Как себя чувствуешь? — Вежливо спрашивает Тэ.       — Волнуюсь ужасно, но смотрю, тут сонное царство, — оглядывая, как минимум, двух спящих девушек, смеется Хван.       — Да, Джису тоже утомилась, — Юна мягко поглаживает ее по плечам, поправляя сползший плед. Перебирает алые волосы своей девушки, ласково водя кончиками пальцев по ее личику. — Одни мы с Тэ-тэ, держимся.       — Да, и правда, уже половину кроссворда разгадали, — смеется брюнет. — Почти приехали, не переживайте. Скоро поставим палатки, я уже списался со своим знакомым, он поможет. Помнишь? Джордан который.       — Не помню, — отзывается Йеджи, разлепляя глаза и устало вздыхая. А ведь, еще 8 дней впереди. Вернее, фактически семь, и одна, эта, ночь.       — Ну, не важно, тут есть лагерь, так что, сейчас припаркуемся и обоснуемся. А после начнем кутить. Готовы?       — Я очень хочу покататься на квадроциклах! И попробовать еду в разных лагерях! — С энтузиазмом отзывается Юна.       — Сейчас все встанут и разберем план действий, ладно? — Тэ мило улыбается, осаживая младшую девушку. Самую юную в их компании.       Когда палатки установлены, то вся компания оглашает правила. Во-первых, на каждом из их группы есть ярко-оранжевый браслет. К ним присоединился тот самый Джордан, высокий темнокожий парень, с короткой бородкой и дредами. Он говорил только на английском, который Хван хоть и понимала, но довольно проблематично могла воспроизвести слова сама без ошибок. С ним к их команде присоединились еще по меньшей мере человек 7. Конечно, имена всех Йеджи не запомнила, но постаралась хотя бы внешне дать клички. Итак, правила были просты и понятны. Каждый волен передвигаться куда хочет и как хочет, телефоны тут ни к чему. Здесь тебя не потащат за руку в купол для оргий просто так, или в темный переулок, чтобы изнасиловать. В этом фестивале все зависело лишь от ваших желаний и предпочтений. Поэтому и делать вы могли все, опираясь на 10 принципов, которые ввели в 2004 году. Так что, потеряться здесь очень проблематично, именно поэтому договорились, что если что-то случится, то просто будут спрашивать не видели ли кого с оранжевым браслетом. Эту фразу, Хван запомнила хорошо, потому что, не сомневалась в том, что запросто потеряется здесь. Они обусловились, что могут отделяться от компании, но если замечают друг друга в толпе, то обязательно подходят и здороваются. А если кому-то срочно понадобится помощь или станет плохо, то незамедлительно пускают слух по тому или иному лагерю про «оранжевый браслет».       Ночью в пустыне достаточно холодно, но сейчас мурашки были скорее от предвкушения. Потому что вокруг уже громко играла музыка, светились неоновые огни, люди разукрашенные от кончиков волос до пят, вовсю танцевали и распивали коктейли. И конечно, первое, что должны были сделать все, в открытие фестиваля — поваляться в песке. Да, это не шутка. Они буквально валялись в песке, посвящаясь в так называемые бернеры.       Йеджи все еще не понимает, как можно 7 дней существовать в подобном месте, но, теперь уже не сбежать. Билеты сюда, стоят достаточно дорого и разбираются в один миг. Так что придется «выживать». Хван поднимается с песка отряхиваясь, пока Джордан смеется, купаясь в песке так, словно это бассейн. Тэхен быстро подхватывает это песочное безумие, мягко валя в него Исыль. Сэбек со своим молодым человеком, не отстают, устраивая борьбу. Даже Юна и Джису, веселятся как дети малые. А Йеджи оборачивается, разглядывая, как люди разных рас и национальностей катаются на светящихся досках по песку, падают с них, катясь кубарем и задорно смеясь. Громкая музыка стучит по ушам, отдаваясь где-то на подкорке.       Появившийся из ниоткуда городок в пустыне Блэк Рок, наполнен различными арт-объектами. Здесь все делают то, что хотят, уже в первую ночь. Это напоминает сущую вакханалию. Словно отрекшись от мира и всех благ, люди ведут себя так, как велит душа. Не важно кто вы, бухгалтер, полицейский, а может просто ночная бабочка. Сейчас вы можете стать хоть кошкой, хоть деревом, хоть заядлым тусовщиком.       Машину, забитую до отвала, парни быстро разгружают, закидывая в каждую палатку все необходимое. И вот, Йеджи снова придется селиться одной. Наверное, стоило бы найти себе хотя бы интрижку, ради такого события. Вот только… Не ее это. И вся эта полуголая тусовка, как будто бы тоже, совсем не ее…       Йеджи слышит, как обнаженная женщина с крыши автомобиля, что напоминает скорее огромного тигра, кричит: «Пусть вам будет стыдно лишь через 7 дней, а сейчас, делайте то, что вы хотите!!!». Толпа согласно отзывается улюлюканьем, пока Хван смущенно отворачивается, не желая знать, куда она полезла своей ладонью. Боже… Их менталитет определенно другой. Хотя, кажется, та толпа французов, тоже отрывается вовсю. Мужчина, явно старше 50 лет, облаченный в какие-то ремни и цепи, с маской кролика, отплясывал, словно в последний раз. Были, конечно и менее впечатляющие образы, по сравнению с полуголыми телами. Крылатые нимфы, усыпанные яркими блестящими стразами, своими бедрами качали в танце похлеще танцовщиц с Рио де Жанейро. Йеджи смущенно мечется, не находя себе места, а после ее попросту утягивают в какой-то огромный хоровод, заставляя прыгать, задирать ноги и попросту вылетать из круга, купаясь в песке. В какой-то момент, это безумие даже забавляет ее, но к утру, она валится с ног, а потому уходит в палатку. Мама и папа бы сошли с ума, узнав, где она и чем занимается…

***

      Утро начинается с того, что в пустыне буйствует песчаная буря. Отчего пыль и прочие мелкие крупицы, проникают во все возможные отверстия на одежде. Хван слишком жарко даже с кондиционером, потому, превозмогая смущение, она выходит в топе от купальника, который ей радушно украсили множествами переливающихся блестяшек. Волосы собраны в высокий хвост, а на глазах защитные очки. Лицо прикрывает часть светлой повязки. Шорты и берцы, дополняют образ, ко всему прочему, мерцающие гартеры на ее бедрах, которые приковывали внимание к упругим частям тела. Ей уже сделали, наверное, сотню комплиментов, это нормально, здесь люди принимают тебя таким, какой ты есть. И Йеджи с улыбкой кланялась, отвечая взаимностью. Позавтракали они в тесном кругу, но совсем скоро, все разбрелись по разным частям пустыни. Взяли велосипеды, электро-велосипеды и даже квадроциклы, а Хван… Ну…       — Пиздец, — заключает русоволосая, бредя по лагерю и радуясь тому, что ее никто не понимает. Она рассматривает, как люди танцуют, обмениваются подарками, кто-то катается на тарзанке. Другие еще не проснулись после бурной ночи и потому, спали в спальных мешках или на пуфиках прямо так, на открытом воздухе, прикрываясь от летящего песка. Йеджи не приживется здесь. Это точно не ее место. Она вздыхает, грустно усаживаясь где-то подальше. Делает пару фото на память, и, погуляв еще немного, уходит обратно в палатку, где в гордом одиночестве читает книгу. И зачем только приехала? Сидеть вот так? Этим она могла заняться и в уютной квартирке в Корее, а не здесь, в эпицентре самовыражения. Наверное, она слишком сильно поверила в себя, когда решилась прилететь на этот фестиваль. Сейчас на душе скреблись противные кошки, потому как деньги она копила долго, сборы проходили еще больше. Столько волнения, бессонные ночи, потраченные ресурсы, чтобы опустить руки в первый же день. Она тяжело вздыхает, оглядывая чемодан с различными нарядами. Никуда не годится. Она выделяется среди других бернеров, словно белая ворона. У Тэхена и Исыль там такие костюмы, что любой бдсм-клуб бы обзавидовался. Сегодня у них было подобие Египетских богов. Джису и Юна тоже не уступали, выбрав довольно открытые и блестящие наряды. Даже Сэбек со своим парнем, что казались тихонями, сейчас гордо расхаживали где-то в грубых одеждах с шипами, ошейниками, цепями и сетчатыми колготками.       К вечеру тоже никого нет. Йеджи выходит, надеясь, что может быть, кто-то вернулся, но, увы. Видимо, все нашли себе занятие, кроме нее самой. Она поджимает губы, ощущая прохладу. Уже стемнело, а потому, яркие мерцающие огни вновь загорелись в самом центре пустыни. Людей тоже прибавилось. Пока Хван шла, ей всучили тако и напиток, пожелав счастливого фестиваля и отметив ее отличную фигуру.       Какая-то девушка, активно оказывала ей знаки внимания, пока Хван лишь смущенно отнекивалась, не понимая половины слов, а после вовсе уйдя. И вот, ближе к ночи, слышатся рычания моторов, что заставляют поднять голову с колен. Девушка сидела в тени, стараясь не попадаться на глаза. Депрессия — это не то, чем тут можно отличиться. Тут наоборот нужно выплескивать все эмоции, что скопились за год, чтобы чистыми вернуться в рабочий строй.

[1]

      Йеджи удивленно смотрит за тем, как парни и девушки на массивных квадроциклах, ставят те на дыбы, катаются, нарезая круги и поднимая больше пыли в воздух, пока другие бернеры радостно вопят, что есть силы. Кто-то стучит по своей груди, словно обезьяна, другие устраивают кувырки и прочие трюки. А разноцветные квадроциклы, словно коршуны, кружат у их лагеря. Парень с колонкой на плече ставит байк на дыбы, хлопая по груди и что-то выкрикивая. Толпа скандирует следом. И вот, через секунду, вся эта темная «кавалькада» в балаклавах россыпью разбегаются среди людей. Тащат их в центр, заставляя танцевать с ними, кого-то из девушек поднимают на плечи, начиная крутить. О пошлостях говорить не стоит, этого здесь и так полно.       Когда один из таких байкеров, замечает ее, Йеджи вздрагивает. Судя по небольшому росту, и фигуре, это девушка. Ее руки открыты, ведь на туловище лишь футболка без рукавов с дерзким принтом цербера на ней. От ее запястий вплоть до плеч тянутся темные изворотливые татуировки, что приковывают к себе взор. Судя по всему, она держит себя в хорошей форме. На шее треклятый ошейник с цепями, а голова и лицо полностью скрыты балаклавой. Широкие джоггеры с множеством ремней, которые оплетают ее ноги, заканчивая все высокими белыми берцами с почти алмазной подошвой, которая блестит в лучах фестиваля, переливаясь. Она склоняет голову, напоминая какую-то сову, приглядывается, изучая издалека. Ее компаньоны, что утягивают людей в круг, развлекаются, и в целом, никто сюда даже не смотрит. Особенно те, кто все еще за рулем и нарезают показушные круги, продолжая вытворять трюки.       Йеджи боязливо смотрит на эту незнакомку, надеясь, что ей просто кажется, что та пялится в ответ. Чуть отворачивает голову, боковым зрением, замечая, что та все же движется к ней. Резко поднимается, отрицательно мотая головой и руками. Бернер замирает, становясь по стойке смирно. Хван тоже останавливается сглатывая. Сердце бешено стучит в груди, отдаваясь трелью в ушах. Только не она. Кто угодно. Не она. Пожалуйста боже. Кто угодно… Пусть выберет любую другую жертву.       Бернер вытягивает руку, делая реверанс, приглашая ее, будто на танец. Йеджи все еще отрицательно мотает головой. Она почти не слышит музыку, завороженно и испуганно наблюдая за этой наездницей. Та снова склоняет голову, стягивает с ладоней массивные черные перчатки, с такими же блестящими вкраплениями и вешает их на пояс. Показывает на Йеджи, а после на себя и скрепляет ладони. Она глухонемая?!       Йеджи разворачивается, собираясь уйти. Только вот, бернер явно выбрала свою цель, а потому нагоняет ее, становясь перед ней на расстоянии нескольких шагов. Шустрая, даже слишком. Ладно, у нее рост, ниже, вряд ли она представляет опасность, ведь так?       Она заслышав следующий трек, наверняка, довольно усмехается. Йеджи не видит ее лица, но почему-то уверена в этом. Делает пару движений бедрами, создавая волну из собственных рук и прогоняя ее слева-направо и обратно. Хван усмехается. Что за вид заигрывания? Они же не животные, танцами общаться. И не птицы точно.       — Я нет, спасибо, — на ломанном английском просит Йеджи, собираясь пройти мимо, но девушка ловит ее за руку, разворачивая к себе. Что-то внутри екает когда Хван замечает азиатский разрез глаз и темные, почти черные, радужки. Кожа у девушки смуглая, судя по всему, в пустыне она дольше, да и не в первый раз. Она снова делает волну, как бы стараясь вовлечь в это Йеджи, что все же сдается под чужим напором. Она хороша в танцах, занимается ими с детства как хобби, а потому, особого труда это не составляет. Ее мягко дергают за руку, как бы намекая, пустить «волну» обратно. Чужая ладонь приятная, мягкая, и теплая. Сильно контрастирующая с прохладой в ночной пустыне. Йеджи усмехается, но пускает волну. — Довольна? — Все еще неуверенно спрашивает девушка, на что ей кивают. А после, ловят вторую руку, начиная не сильно, но ощутимо вести за собой. Бернер показывает ей движения, которые Йеджи старается повторить, только вот, когда они приближаются к толпе людей, то становится не по себе. Хван ощущает себя лишней, что все они смотрят на нее и ей страшно. Словно заметив это, незнакомка тянет ее ближе ловя край кисти и заставляя прокрутиться. Под такую музыку, только элементов вальса им не хватало.

[2]

      Рваный ритм музыки, смесь хип-хопа и странная приставучая незнакомка с тату, вот как Хван описала бы свои ощущения в моменте. Ее тянут за собой, почти в центр. Девушка не дает ей опомнится, то крутя ее на манер вальса, то ловко подхватывая под поясницей, заставляя прогнуться. Ее пальцы нагло бегут по впалому животу и ребрам к груди, останавливаясь возле острых ключиц, пока темные глаза озорно смотрят в кошачьи. Бернер подмигивает ей, стягивая защитные очки. Буря давно закончилась, сейчас они не нужны. А следом утягивает и резинку с волос, распуская их и позволяя русым прядям осыпаться на обнаженную спину.       — Эй! — Возмущается Хван, хмуря брови и видя, как бернер продолжает танцевать, отворачиваясь к ней спиной, но прежде чем Йеджи успевает сократить дистанцию, девушка точно в бит, подпрыгивает, делая сальто назад и равняясь с ней. Пару раз хлопает по плечу, качая головой, словно недовольно. Не хватало только цоканья языком. Стучит подошвой, толкает в спину, заставляя Хван чуть ли не вылететь в центр танцпола с подсветками, яркими лазерами, что слепят глаза. Она здесь не одна такая, которую нагло вывели в середину. Другие из кавалькады, тоже нашли своих жертв, а кто-то и сразу двух. Вот только, те едва ли сопротивляются. Одна девушка и вовсе запрыгнула на тело рослого парня, ухватившись за его шею и прижимаясь к мускулистому разрисованному торсу, обхватив талию ногами. Йеджи теряется и старается выйти, но какой-то мужчина, вмиг найдя ее ладонь, тянет к себе. Еще немного — и эмоций в теле станет так много, как небывало никогда. Адреналин, дофамин и страх, все смешивается в один коктейль. Благо, ее бернер, перегораживает доступ к Йеджи, ставя руки в бока и глядя на мужчину снизу-верх. Иронично водит перед его носом указательным пальцем. Затем жестами показывает на растерянную и напуганную русоволосую за спиной, а следом и на себя. Пометила.       Нашлась же, прилипала. Девушка оборачивается к ней, цепляя запястье и тянет к себе. Вновь подмигивает, все еще танцами увлекая ее дальше. Видимо, до нее дошло, что Хван побаивается такого скопления людей и все еще скованна, а потому, почти сразу в руки передает ей какой-то стаканчик с ярко-алым напитком. Себе берет такой же, используя трубочку, чтобы не снимать черного капюшона с головы. Только сейчас Йеджи замечает проколотую левую бровь, с небольшим колечком. Как-то, изначально внимания не обратила. Она косится на напиток, принюхиваясь. Это что-то алкогольное.       — Я… Быстро… Того… — Йеджи показывает на свою шею, стуча по ней двумя пальцами и совершенно забыв как на английском будет «напиваться». — Я быстро пить. Незнакомка кивает, озорно глядя на Йеджи. Хван точно сморозила что-то не то. Она кое-как осиливает стакан, отставляя его и зажимая, после, нос. Последние глотки дались особенно сложно. Все горло горит, как, впрочем, и внутренности. Кажется, эта бернер над ней издевается. Она предлагает еще, на что русоволосая отказывается. Нет, ей и этого хватит, чтобы потерять голову. — Да как от тебя отцепиться, боже, — на корейском бормочет Йеджи.       — Никак, — чужой хриплый голос заставляет ее вздрогнуть. Она почти подскакивает вглядываясь в игривый взгляд темных глаз. — Ты мне понравилась, на этот фестиваль, ты — моя. — Девушка говорит на чистом корейском без акцента, дерзко, еще и подмигивая.       — Ты… — Йеджи вспыхивает, хмурясь и чувствуя как уши предательски алеют от разрастающегося стыда. — Так ты меня и так понимаешь?! На кой хрен я на этом английском распиналась?! — Злится русоволосая, сжимая кулаки. Девушка рядом смеется, сгибаясь пополам.       — Это был английский? А я подумала, новый выдуманный язык, — дерзит она, на что Хван вспыхивает пуще прежнего. Откуда-то издалека слышны салюты, видимо, чужой лагерь, развлекается не меньше. — Ты сидишь такая кислая, а надо веселиться. Пошли. Ты хорошо двигаешься, — девушка касается ее запястья. Сначала ведет лишь указательным пальцем с короткими ногтями, а после обхватывая полностью.       — Я не в настроении.       — Поэтому, я и выбрала тебя, Злюка.       — Эй! У меня имя есть! — Противится Йеджи, когда ее снова ведут в центр полуголых тел. Хотя, были и те, кто носил здесь пышные шубы.       — Злюка, — дерзко отвечает девушка.       — Нахалка! — Не выдерживает Йеджи, на что незнакомка смеется.       — Вот и познакомились, давай, «я быстро пью», пойдем, — Хван краснеет то-ли от выпивки, то-ли от смущения, но все же поддается чужому напору. Она не знает зачем, но повторяет движения за «нахалкой», что явно уверена в том, кто здесь главная звезда. Это она.

[3]

      Пытается выделываться, встает на руки, крутит брейк на песке, поднимая пыль выше, пока Йеджи закатывает глаза, на все эти выходки, легко ловя ритм и не отставая. Не ее уровень. Она и лучше может.       — Покажи мне, Злюка, как ты умеешь двигать телом, — кричит девушка в балаклаве в противовес громкой музыке из колонок. У нее точно нет зажимов и чувства скованности. Она подчиняясь лишь ритму и битам, двигает бедрами, руками, собирает их в замóк и после раскрывает, смеется, поднимая больше пыли, танцует, как захочет, без правил и запретов. Смешивает элементы разных стилей, пока Йеджи старается строго следовать хоть какому-то намеченному в голове пути, правда, под действием алкоголя тот сильно стирается. «Нахалка» же не стыдясь, задирает футболку, обнажая подтянутый живот с очертаниями пресса, ведет по нему рукой, подмигивая и делая не самое приличное движение пахом. Йеджи фыркает, отдавая предпочтение женской хореографии, куда более плавной и гармоничной, демонстрируя свою растяжку, и запросто приковывая к себе чужие голодные взоры.       Вот так они молчаливо соревнуются. Одна переполнена дерзостью и распирающим из всех щелей ЭГО, показывая какая она есть. А вторая, уже не столько зажата, сколько до безбожия сексуальна в своих точных и изящных движениях. Диджей и вовсе, заметив интересную пару, начал мешать песни так, что в них присутствовали как затихающие элементы, позволяющие Йеджи проявить себя, так и более громкие, резкие, для стиля незнакомки.       Хван не понимает, почему ей становится весело. Она изгибается, делая ту самую пресловутую волну перед собой и после, сделав замóк из рук, заводит те за голову, как бы выныривая из них. Описывает кончиком ноги полукруг, взмахивая рукой и после призывно подзывая «нахалку», что кажется, тоже поддалась ее чарам. Вот так вот. 1:0 в пользу Йеджи. На губах играет победоносная усмешка. Сейчас, толпа для нее размылась вместе с пустыней. Она сама не отрывает взгляда от оппонентки, что заводит ее до безумия. Кровь в жилах кипит, а холод совершенно не ощущается. Незнакомка подходит ближе, касаясь кончиками пальцев ее шеи, тянет ниже, доходя до бюста. Почти вплотную к ней, так, что жар чужого тела передается дерзкими касаниями. «Нахалка» попросту ведет пальцами к самому низу, останавливаясь возле кромки шорт. Спускается следом и сама, осаживаясь возле упругих бедер и чуть сминая их. Все это происходит под не самые «милые» песни на фоне, под гул толпы, тех что наблюдают за их дуэлью.       Так они пропускают еще по коктейлю, и еще… И вот, уже начинает светлеть. Танцы становятся заметно более вялыми, часть людей продолжают тусоваться, потому что здесь веселье царит сутками. А вот Йеджи начинает засыпать на ходу, она шатается, спотыкаясь о песок и едва ли волоча ноги. Нахалка все это время от нее не отходит.       — Я уже спать хочу, — признается Хван.       — У тебя в этом лагере палатка? — Отзывается незнакомка.       — Да, там в конце. — Указывает Йеджи куда-то вдаль.       — Я могу у тебя… Поспать? А потом поедем ко мне в лагерь, хоть увидишь что-то помимо своих красивых ножек, — предлагает незнакомка.       — Ты думаешь, я просто так, потанцевав с тобой всю ночь и позволив тебе себя касаться, впущу еще и в постель? — Пьяно удивляется русоволосая.       — Да? Я неотразимая, — подмигивает Нахалка.       — А вдруг, ты не очень?       — Ну я же сниму с себя этот капюшон, если хочешь увидеть меня, то впусти. Не переживай, в трусы не полезу, — усмехается девушка. Пьяный рассудок, выбивает любые рациональные мысли из головы. Вверх берет любопытство. Йеджи подумав, кивает.       — Не оставлять же тебя на улице, — бурчит под нос Хван, оправдывая этот поступок сама себе. Первая забирается в просторную палатку, стягивая обувь и сразу подхватывая влажные салфетки, чтобы стереть пыль и песок с тела. Нахалка делает тоже самое, все еще не снимая с лица балаклаву. — Ну и, ты покажешься или как? — Перед глазами все плывет, а капризность повышается в разы.       — А тебе так не терпится увидеть мое красивое личико? — Ерничает незнакомка. Она стягивает с себя футболку, оставаясь лишь в спортивном топе. Следом штаны, откладывая их на край, пока Йеджи возится с застежками на ремнях. Пальцы ее не слушаются, а потому Нахалка ей радушно помогает, оборачиваясь и с легкостью стягивая гартеры с бедер.       — Я даже твоего имени не знаю, — бормочет Йеджи, пока девушка перед ней довольно хмыкает.       — Можешь снять маску, если у тебя получится. — Дразнит бернер. Хван закатывает глаза, после чего цепляет пальцами края балаклавы, задирая ее выше. По телу бегут мурашки от предвкушения. Какой же окажется эта самая прилипала? Так ли она красива, как сама рассказывает или Йеджи останется разочарована увиденным. Она тянет ткань выше, затаив дыхание и после, решая снять сразу.Чтобы не томить себя, потому что этот своеобразный «Кот Шредингера» ее сильно пугает. Она провела с этой девушкой всю ночь, поймала какой-то коннект, а сейчас, есть шанс полностью и бесповоротно разочароваться. Йеджи не страдала лукизмом, тем не менее, какой-никакой типаж в голове имелся. И ей до одури не хотелось, чтобы эта Нахалка оказалась неказистой или просто не в ее вкусе. Слишком много ей было позволено и уж больно этот безмолвный флирт зацепил саму Хван.        Русоволосая замирает, глядя в чужие округлые темные глаза, выделенные тушью и подводкой. Сглатывает, рвано выдыхая. Чужие пепельно-белые короткие волосы неряшливо взлохмачены на макушке. Пухлые губы довольно растягиваются в дерзкой ухмылке, а озорной блеск в глазах начал мерцать лишь ярче. Она правда… Красивая. У Йеджи даже дыхание спирает на миг, когда она в полной мере рассматривает чужое лицо вблизи. Нахалка тянется ближе, прикрывая глаза и нагло накрывая ее губы своими, позволяя дыханиям смешаться. Чуть прикусывает, после зализывая ранку. Мягко сминает губы, касаясь пальцами шеи и разгоняя будоражащие мурашки по всему телу. Словно разряд, что проходит от кончиков ног до головы.       — Шин Рюджин. Меня зовут, Шин Рюджин. — Отстраняясь, шепчет белокурая девушка. — Но «Нахалка» мне тоже нравится, Злюка, — со смешком, девушка вновь завлекает ее в поцелуй, куда более требовательный. Сердце пропускает шальной удар и Йеджи поддается этому напору, сама притягивая девушку ближе.       — Хван Йеджи. И «Злюка» мне не нравится, — сипло представляется Хван, в перерывах между жадными поцелуями. Рюджин ухмыляется, отвечая на ласку и ведя своими ладонями по оголенной талии. Оставляет горячими губами влажный поцелуй на шее, требовательно сминая бедра, которые подхватывает, притягивая девушку ближе. Руки Йеджи обнимают шею Шин, довольно мыча вновь увлекая блондинку своими губами.       — Кто-то соскучился по ласкам, — злорадно замечает Рюджин, когда чужие зубы смыкаются на смуглой коже. Шин протяжно стонет, сильнее сжимая упругие бедра своими ладонями, почти впиваясь в них пальцами.       — Замолчи, как будто бы ты против, — рьяно отвечает Йеджи, плавясь от горячих ладоней. Она прикусывает губу, оглядывая узоры на чужих крепких руках. — Красивые тату.       — Хочешь поговорить о них? — Девушка выцеловывает шею, давя коленом на промежность. Йеджи цепляется за крепкую спину, ощущая, как напрягаются мускулы Рюджин. — Ты сейчас съешь меня своими потрясающими глазками, горячая злюка, — подмигивает Шин.       — Тебе все нравится, — морщит носик Хван, притягивая девушку к себе ближе. Она и правда соскучилась по касаниям, ласкам и вниманию. А сейчас, в опьяненном сознании и находясь за много километров от нормальной, человеческой жизни, со всеми благами, красивая горячая девушка перед ней казалась подарком судьбы. Рюджин растягивает губы в самодовольной ухмылке. — Я бы поддалась твоей обаятельной улыбке, красивым глазам и напористости, но не когда повалялась в песке, и «искупалась» влажной салфеткой. Прости, но…       — Без проблем, — Рюджин усмехается в губы, целуя на этот раз нежнее. Йеджи запускает пальцы в светлые локоны, не желая отпускать эту девушку дальше. Вот только, низ живота все еще горит, но любовь к чистоте все же загоняет непотребные желания под свои строгие рамки. Ну не может Хван заниматься сексом, после всех этих танцев, пыли, песка и пота. Влажные салфетки, конечно, лучше чем ничего, но не принимать душ больше одного дня, кажется для русоволосой катастрофой. — Еще успеем, красотка.       — А ты настроена серьезно, я смотрю, — фыркает Йеджи, стараясь успокоить бешенное сердцебиение. Шин склоняет голову, улыбаясь.       — Да, ты мне приглянулась. Мне нравится твоя фигура, аппетитные ножки, дерзкий характер смешанный с строгостью, лисьи глазки или вернее кошачьи? Даже не знаю. — Рюджин прикусив губу, рассматривает лицо вблизи. — Красивая.       — Ты очень «милая» в своих описаниях, — закатывает глаза Йеджи, мягко толкая в плечо смеющуюся девушку.       — Это «Burning man», детка, здесь все говорят то, о чем думают прямо. То, что я тебя хочу, написано уже на моем лбу. Разве не в этом фишка? Зачем все эти избегания, увиливания и прочее. Особенно здесь. Это еще очень мягко сказано.       — Хочешь сказать, могла выразиться грубее?       — Миледи, где же я и грубость? — Ерничает блондинка. Она укладывается на подушки, довольно потягиваясь. — Просто, другие могут спокойно бросить в лоб о своих желаниях. Особенно, если пьяны. Никто тебя насильно не тронет, но сказать о том, в какой позе тебя бы хотели увидеть, вполне себе, — пожимает плечами блондинка. Йеджи стягивает с себя шорты, отряхивая их и видя, как много песка остается на краю палатки. Она вздыхает, откладывая их подальше и беря толстый плед, под которым одиноко ютилась прошлую ночь. Воздух сейчас все еще прохладный, так что, можно легко простыть.       — И в какой же позе ты хочешь увидеть меня? — Оборачивается русоволосая, играя бровями.       — Мне кажется, ты хороша в любых, если это всё со мной, — довольно отвечает Рюджин.       — Надеюсь, тебе есть 18, а то мне станет неловко, — внезапно опоминается Йеджи. Шин смеется.       — Нет, что ты, красивая злюка, мне всего 15. — Хван, что накрывалась пледом, резко оборачивается на девушку, расширяя глаза и видя, как блондинка еле сдерживается, а после заходится довольным гоготом, сгибаясь пополам. — Видела бы ты свое лицо!       — Что?!       — Мне 22, расслабься, — уже тише добавляет Рюджин.       — Мне 23, я старше, — гордо задирает голову Хван, ложась рядом и туша единственный фонарик в палатке.       — Йеджи-онни? — Миловидным голосом тянет блондинка, игриво проходя пальцами по талии.       — Не называй меня так, — бурчит Хван. — Просто Йеджи.       — Ладно-ладно, злюка-онни, — мурлычет блондинка. Хван лишь закатывает глаза. Повисает неловкая тишина.       — В который раз ты на этом фестивале? — Внезапно спрашивает Йеджи, все же решаясь повернуться лицом к младшей. Рюджин лениво открывает глаза.       — Я с 18 тут стабильно каждый год. Поэтому меня тут многие знают и мы с друзьями, теперь развлекаем таких грустных, как ты. Наша цель, завлечь людей.       — Вы выбираете одного? Или ты сегодня со мной, завтра с другой обжимаешься? — Морщит нос Йеджи. Рюджин ерзает, ложась ближе и крепче обнимая чужую талию.       — Уже ревнуешь, Злюка? — Смеется младшая.       — Я не ревную, просто интересуюсь, — оправдывается Хван, но внутри что-то противоречиво кипит. Да, она скучала по ласке с кем-то, и да, ей не нравится делить с кем-то людей. И что с того?       — То есть, я могу обжиматься с другой девушкой? — Уточняет Шин так, словно они в отношениях и сейчас разбирают все насущные вопросы. Йеджи пьяно фыркает, закатывая глаза и отворачиваясь.       — Ради бога.       — И отвернулась, — с улыбкой тянет Шин, прижимаясь в оголенной спине. — Ты собственница, да?       — Нет.       — А ты значит в первый раз на фестивале?       — Да.       — «Да», «Нет», — передразнивает Рюджин, оглаживая талию. — Отвечая на твой вопрос, завлекать мы можем, кого хотим. Я предпочитаю выбирать кого-то одного. В этот раз выбрала тебя, поэтому повезу тебя завтра по лагерям. Точнее, сначала в один, потом в другой. Не переживай о ночлеге, возьми с собой рюкзак, что-то самое нужное, а остальное я найду и договорюсь.       — Получается, ты 5 раз заводила интрижки тут?       — Кто о чем, — со смехом выдыхает Шин. — Настолько тебе понравилась, что прощупываешь почву?       — Может быть, — уклончиво отвечает Йеджи.       — Может быть, — эхом отзывается младшая, цокая языком. — Нет, ты вторая. Первая интрижка была в 18 и после я была в отношениях до 20 лет.       — Почему расстались?       — Когда съехались, не смогли ужиться. Бытовуха нас съела с головой. — Признается будничным тоном Рюджин.       — Ты не жалеешь?       — У нас допрос? Госпожа Хван, а где же мои наручники и ваша форма? — Игриво мурлычет Рюджин. Йеджи слабо улыбается. — Нет, не жалею. Она нашла себе девушку, с которой у них уже состоялась свадьба. Она счастлива, а я просто наслаждаюсь жизнью. И сейчас, возможно, впервые за долгое время, увидев тебя, что-то екнуло. А получится ли у нас что-то, узнаем лишь со временем, знаешь, начать встречаться после кучи выпитых коктейлей в первый день знакомства, не мой формат.       — А лезть в трусы твой? — Чуть оборачиваясь, шепчет Хван с укором.       — Нет, но ты слишком притягательная, я не сдержалась. Ты тоже не выглядишь легкодоступной, — замечает Шин.       — Я не знаю… Я просто напилась…       — Или я была настолько горяча, — подсказывает Рюджин с усмешкой, на что Хван согласно мычит. — Да? Горяча?       — Безумно, — саркастично произносит Йеджи, хотя на самом деле, говорит чистую правду. — С утра не напоминай мне об этом, мне будет стыдно…       — Значит обязательно напомню, красавица, — смеется Рюджин, нежно целуя в плечо и устроившись прикрывает глаза.

***

      Йеджи просыпается с ужасным сушняком, разлепляя глаза и пытаясь разобраться в собственных воспоминаниях. Что из этого ложь, а что явь… Не важно, главное — вода. Обычная, холодная вода. Хван ерзает, понимая, что на плечо что-то давит и лениво поворачивает голову, натыкаясь на белую макушку. Пару раз хлопает глазами, переводит взор на верх палатки, тупя взгляд в одну точку. Тяжелый вздох срывается с губ. Не сон. Осторожно поднявшись, девушка усаживается в пледе, понимая, что завязка на верхней части купальника едва ли держится. Тянет руку, шарясь в сумке-холодильнике и доставая оттуда бутылку с водой. Открывает ее, делая жадные глотки воды и осушая большую часть.       — И мне дай, Злюка-онни, — хрипло тянет Шин, заставляя русоволосую вздрогнуть.       — Дать? — Переспрашивает глупо Йеджи, поворачиваясь.       — По лицу не надо, воды бы, а потом можно себя, — подумав, выдает Рюджин с улыбкой. Она потягивается, после допивая остатки воды. — Хорошо, — с выдохом тянет девушка. Йеджи ухмыляется, замечая, что светлые волосы все взъерошились после сна. Выглядит очень забавно, особенно с осыпавшейся тушью, сонными глазами и чуть опухшим лицом. Напоминает котенка, который только открыл глаза и еще не понимает, что ему делать. — Что?       — Ты милая спросонья, — хмыкает Йеджи. — Твоя дерзость магическим образом исчезла.       — А вчера, когда ты жадно целовала меня, цепляясь за плечи и спину, была другого мнения, — закатывает глаза Рюджин, закрывая пустую бутылку и откладывая. Йеджи вспыхивает, ударяя по бедру младшей. — Ай!       — Я же просила не напоминать! Мне стыдно!       — Да? — Рюджин с вызовом смотрит в недовольный кошачий прищур, а после, ловко дергает за веревочку, что и так едва ли держала верх купальника. Еще миг и все развязывается. Хван резко прикрывает грудь, визжа, пока Шин смеется.       — Я убью тебя, — цедит Йеджи.       — Заглажу вину вкусным завтраком и новыми ощущениями, а еще душем. — Наклонившись и поцеловав в плечо, мурлычет Рюджин. Хван долго смотрит на нее, но от этой дурашливой улыбки с милыми ямочками и торчащими во все стороны светлыми волосами, сдается.       — Ладно, так уж и быть, подкупила.       Дальше они лениво собираются, чистят зубы, благо запасную щетку Йеджи взяла. Это на тот случай, если первую она потеряет, в итоге, отдала ее Рюджин, что выплевывает пену в небольшое ведерко. Она мочит волосы, зачесывая их назад. Сегодня погода спокойная, да и встали они в середине дня. В лагере из знакомых лиц никого не видно. Пока они проворачивают утренние процедуры, Йеджи коротко рассказывает о том, как решилась на эту поездку, под довольный смех Шин. Она даже не удивляется тому, как старшая по глупости и из-за алкоголя, повелась на импульсивное предложение. Замечает лишь то, что друзья Йеджи, хоть, может, и правда хорошие, но сейчас ведут себя, как придурки, раз оставили ее совсем одну, даже не задумываясь о ней. С ее-то знаниями языка.       — У них всех пары, — оправдывает их Йеджи, когда копается в палатке, ища что надеть. Ничего примечательно, все довольно просто.       — И что? Ладно, черт с ними, мы тоже оторвемся на всю катушку. Судьба нас свела, — хмыкает Рюджин. Она уже надела свои джоггеры и вернула на место ошейник и ремни. Зашнуровала ботинки, футболку без рукавов протягивая старшей. — Надень. Я поеду так.       — Твои вещи? — Удивляется Йеджи.       — Не воняет, — закатывает глаза Рюджин. Подносит к носу вещь, а после вновь тянет русоволосой. — Пахнет духами, виски и мандарин переносишь?       — Переношу, но не в желудке, — Йеджи принимает футболку, надевая на себя. Под ней уже скрывался белый кружевной лиф, который она купила специально для пустыни. Он легкий, но открытый. Плюс ко всему, с основных бретелек к середине груди тянулись светлые тонкие лямки. Рюджин долго пялилась, что льстило старшей, но стоило надеть чужую футболку, как взгляд темных глаз, стал сверкать высшей степенью удовольствия. И после этого, ночью Хван прозвали собственницей? Ага, как же. — Вкусно пахнет.       — Да, они стойкие, — подмигивает Шин, накидывая на голову балаклаву. — У тебя есть что-то подобное?       — Не-а, — признается Йеджи. — Только платок, разве что.       — В пустыню и без балаклавы, ну ты даешь, помнишь где мой байк? — Хван кивает. — Вот ключи, жди там, я сейчас, — Рюджин удаляется куда-то, пока Йеджи, пожав плечами и накинув на себя небольшой рюкзачок, направляется к оставленному квадроциклу. Он вблизи еще больше, чем казался вчера. Огромные колеса, весь черный, не считая узоров пламени, которые рассмотреть девушка смогла лишь сейчас, когда подошла ближе при свете дня. Она забирается, на пробу сжимая руль и все еще не понимая, как можно так виртуозно управлять такой махиной. Тут же один промах, за которым последует неминуемый переворот или вылет с сиденья. — Нравится? — Йеджи вздрагивает, испуганно подскакивая и убирая руки с руля. — Ну тише-тише, это я. — Шин подходит, нагло хлопая ее по заднице. — Прости, твои шорты слишком хорошо подчеркивают некоторые прелести.       — Некоторые? — Переспрашивает Йеджи, щурясь.       — Многие, — исправляется Шин. Она протягивает светлую балаклаву с блестками и накидным капюшоном. — Надевай.       — Откуда? — Удивляется Хван.       — Тут рядом, местный «торговец». Он обменивает что-то на свои дизайнерские вещички. Камиль из Франции, классный парнишка, гей, к слову. — Смеется Шин. — Я с ним в прошлом году познакомилась, он приехал, тоже без настроения и все стеснялся показывать свои дизайнерские наработки. Ну вот, теперь уже, вовсю всем их раздает.       — А на что ты поменялась?       — На красивые глазки, — наверняка ухмыляется Рюджин, ведь сейчас, были вновь видны лишь ее глаза. — Ладно, я просто познакомила его с парнишкой, который тут отирается. Сейчас они болтают, а может уже и… Не важно, впрочем, не нашего ума дело. А еще, очки. Пыль и песок сильно летят в глаза, лучше их защитить. — Когда Йеджи надевает светлую балаклаву с рваными частями, резным капюшоном и блестками, то следом натягивает очки, скорее напоминающие подводную маску. Даже они исписаны узорами. — Умничка. Каталась раньше?       — Нет, ни разу, — честно произносит Йеджи.       — Тогда, держись крепче, — забрав ключи, Шин усаживается перед ней. — Лучше за меня, и не за плечи.       — А я так хотела держаться за вот эти странные штуки, — стучит по железяками за спиной Йеджи. Рюджин фыркает, опуская очки на глаза. Заводит квадроцикл, газуя на пробу и после, похлопав рукой в перчатке по оголенному бедру Йеджи, кивает головой на пустыню, намекая, что сейчас поедут. Хван цепляется сильнее за оголенную талию, прижимаясь ближе к Рюджин.       Громкое рычание мотора заглушает все звуки, кроме играющей музыки, которая провожает девушек, что колесят по песку, направляясь прочь из лагеря. Что творится в других лагерях Йеджи не знает и предположить не может. Она была наслышана, что в каждом свои развлечения. Шин уверенно ведет массивный квадроцикл, иногда приподнимаясь, чтобы было проще опускать его, когда они преодолевали песчаные неровности дороги. Ускоряется, явно рисуясь перед старшей, что сильнее сжимает ее талию своими руками, боязливо оглядываясь по сторонам. Здесь довольно ровная местность, но Шин, увозит ее дальше, указывая руками на огромные арт-объекты, на которые Йеджи изумленно пялится. Огромные крылья, по ощущению держатся лишь на честном слове и находятся прямо посреди пустыни. Не в самом центре, там позже будет происходить сжигание символа праздника, а чуть левее. Тем не менее, сам факт его существования, удивлял. Сделаны они из какого-то металла или его подобия, распахнутые в разные стороны, напоминая ангельские.       Шин глушит мотор, кивая головой и предлагая сделать фото на память. И вот, в телефоне Йеджи, еще, как минимум, 15 фотографий. Сначала Рюджин фотографировала лишь ее, а после, они решили сделать и совместные. Особенно Хван понравилось их селфи, от лица младшей, где Йеджи в балаклаве и очках, целует ее в щеку, на фоне пустыни и распростертых крыльев.       По мере того, как они подъезжают к новому лагерю, Йеджи, как маленький ребенок, с открытым ртом и удивленными блестящими глазами, осматривает присутствующих. Ярко-розовые перья, высокие блестящие короны, различные национальности, расы, кто-то представляет себя как эльфа, другие будто дикари, с блестящими набедренными повязками, что не скрывают ягодицы. Йеджи жмется ближе к Рюджин, греясь от ее кожи. Она останавливается, спускаясь и предлагая Хван руку, помогая ей опуститься на землю.       Шин стягивает перчатки, крепя их на поясном ремне, и уже открытой ладонью, берет чужую, переплетая пальцы. Видя нервозность старшей, старается быть рядом, рассказывая больше о фестивале. Как оказывается, вся местность делится в общем на две части. Первая — плайя. В ней располагаются арт-объекты, в виде больших статуй и построек, которые возводят компании или же лагеря. Тут собираются настоящие умельцы, а потому возвести с нуля произведение искусства им не сложно. Оказывается, многие творцы привозят с собой различные материалы, от жестяных банок до труб и прочего. Вторая часть — жилая зона. Здесь ночуют, едят, танцуют и проводят время. Тот лагерь, в котором была Йеджи, называется — свободной территорией. Для тех, кто не хочет жить в тематическом местечке.       — Но, разве те крылья можно возвести за ночь и день? — Удивляется Хван, возвращаясь к вопросу арт-объектов.       — Конечно, нет, — отрицательно мотает головой младшая. — Я говорила о том, что лишь некоторые строят здесь сразу, во время фестиваля. А подобные, большие конструкции, обычно делают заранее. Я тоже приехала раньше, но не на две недели, как это делают «творцы-бернеры», а всего на три дня. Красить и варить что-то здесь запрещено, не забывай о том, что мусор нужно увозить с собой. — Напоминает Рюджин, попутно кивая каким-то людям и приветливо поднимая руку. — Есть общая мастерская в Рино, городок такой. Я поэтому и удивилась, что вы ехали своим путем из Лас-Вегаса, а не нашли что-то поближе к Блэк Року. Сакраменто и тот в разы ближе, да даже Сан-Франциско. А вы легких путей не искали.       — Я вообще впервые в Америке, — признается Йеджи.       — А я живу тут половину жизни, — хмыкает Рюджин и Хван замирает, сжимая ее ладонь сильнее. Что-то внутри неприятно екает. — Что такое? — Оборачивается Шин, но Йеджи лишь поджимает губы отрицательно мотая головой. Благо, младшая решает не допрашивать ее, а лишь пожав плечами, продолжает рассказ.       — Тут есть секс-лагерь?! — Ошарашенно переспрашивает Йеджи, дергая младшую за руку. Та смеется и кивает. — Ты небось, в таком часто ошиваешься. — Добавляет недовольно русоволосая, поправляя легкий капюшон балаклавы.       — Нет, не ошиваюсь. — Шин мягко поглаживает большим пальцем их переплетенные руки, оглаживая тыльную часть ладони старшей. — Я видела со стороны, у меня и там знакомые есть. Там такое… Уху-ху, — Рюджин присвистывает. — Это взрослый сектор, на этот раз он на южной части. Свинг-лагерь, секс-практики. Нравятся ролевые или БДСМ? — Шин играет бровями.       — Нет, спасибо, — вежливо отказывается Хван.       — Какая жалость, а я уже думала, заглянем на огонек. — Видя ступор Йеджи, Шин обезоруживающе смеется. — Шучу же. Я не хочу, чтобы кто-то смотрел на тебя, кроме меня. — Подмигивает младшая. Йеджи краснеет, благо под белой балаклавой этого не видно. — Я говорю, была там мимоходом. Заглянула разок и мне хватило. Одиноких мужчин туда не пускают, а вот женщин, вполне. Лесбиянки там тоже есть, да и геи. В основном пускают пары. Собачьи кожаные маски, хвосты, плетки, унижения, похвала, оргии… — Перечисляет Шин, пока Йеджи все больше смущается. Благо, люди, что проходят рядом, не понимают корейского, иначе, по ощущениям старшей, их бы в этот лагерь силком затолкали.       — И… Это нормально?       — Да, вполне. Тут же мы можем делать, говорить все что захотим. — Пожимает плечами Шин. Сам город, который возводится лишь на август, напоминает полумесяц с воздуха, и указания местоположения того или иного лагеря, здесь по часам. Например: Лагерь «Техников» на 3:15. Рюджин, чтобы не ломать голову старшей, изъясняется простым языком, называя все просто «юг, запад, север и восток». Пока они идут к закусочной, Йеджи замечает людей, играющих в настольный футбол, прыгающих на батутах, каких-то «инопланетян», что ходят на ходулях и с длинными тканями свисающими с рук и лица. Здесь приятно пахнет специями. — Это у нас Самоцветы. Они решили назвать себя так. — Поясняет Рюджин. — Здесь куча ярких штучек, вон, смотри. Камушки. — Младшая тянет ее за руку подходя к ларьку. Говорит на английском без акцента, и судя по смеху бородатого мужчины, вновь пускает шутки. Его лысина изрисована хной, на груди большой янтарный камень, украшенный завитками, словно в его теле была уменьшенная часть солнца. На руках большие разнообразные перстни, даже на пальцах ног они есть. Множество браслетов, фенечек и большие темные тату по всему телу. В ушах крупные серьги напоминающие жемчуг. Он указывает на Йеджи, что-то спрашивая, пока девушка лишь сильнее сжимает ладонь Рюджин. Шин поворачивается к ней и смеясь отвечает мужчине. Между прочим, даже в бороду у него вплетены атласные ленточки. Стильно, но странно.       — О чем вы говорите? — Не выдерживает Йеджи.       — А тебе все скажи, Злюка, — смеется младшая. — Иди ближе, тебя не укусит никто.       — Кроме тебя, ага, — бурчит Йеджи, но подходит, рассматривая ассортимент. Здесь множество различных камушков, браслетов, ожерелий, колец. Рюджин внимательно рассматривает каждое, показывая Хван и переводя то, что произносит мужчина. Опускает лишь определенные шутки и фразочки, которые точно не относятся к изделиям.       — I want something special for us, — произносит Шин наклоняясь к мужчине. Тот оглядев девушек, склоняет голову.       — Just for making me laugh for the third year now, girl, — мужчина подмигивает и Рюджин смеется, говоря что-то еще. Тот кивает, мыча и после, достает одну из коробочек, что стояли в специальных отсеках. — One of my best works, just the way you like it. Show me your fingers, — просит он и Шин переводит старшей, что непонимающе вытягивает руку. Мужчина мягко касается их ладоней и его лицо удивленно вытягивается. Он цокает языком, поднимая голову и кривя губы. — Joa, you're so lucky. By my standards, they are perfect for you!       — Я ничего не поняла… — Тихо признается Йеджи. Она старалась вслушаться в беглую речь, только вот, увы, ее познания были слишком малы для разговорного уровня. Шин смеется.       — Он сказал, что по его мнению, это должно нам подойти. — Девушка открывает коробочку, довольно хмыкая. Она качает головой. — Perfect. — Хван завороженно смотрит на два кольца, темные, в центре словно цветок, с алым камушком. Такие же, только меньше, по обеим сторонам на «листках». В дополнение ко всему, украшены небольшими белыми блестящими камушками. Йеджи даже теряет дар речи, а вот Шин, полюбовавшись, что-то уточняет, после чего просит ладонь старшей. Хван бездумно тянет левую руку, на что младшая улыбается. — Ну раз так, — она пожимает плечами, легко одевая безмерно красивое и чарующее кольцо на безымянный палец.       — Ты! — Йеджи смущенно топает ногой, поджимая губы и не зная, как выразить свое негодование. В душе же, что-то приятно ликует, пока Шин смеется.       — Я умная и находчивая, а еще безмерно озорная, — сыпет самолюбием Шин.       — Безмерно озорная сейчас получит подзатыльник, — ворчит девушка, но кольцо село идеально, не спадая и не скользя по коже. — Нахалка.       — Злюка. — Отвечает Рюджин, кивая мужчине. — Мне самой надеть?       — Дай сюда, — Йеджи все еще смущенная донельзя и, наверняка, до одури красная. Хоть сейчас и непомерно жарко, кожа горит явно не только из-за палящего пустынного солнца. Рюджин предлагает ей обе руки, на что Хван закатывает глаза. Выбирает левую, легко одевая на безымянный палец. Шин поднимает руку играя пальцами.       — О мой бог, мы что, жены, — повышая тон голоса и играя влюбленную дурочку, ерничает Рюджин. Йеджи смущенно пихает ее в плечо. — Жаль, что я сейчас не могу увидеть твое смущенное личико, — сипло тянет Шин, склоняя голову. — Берем их?       — Просто так? А…       — Ты забыла главное правило фестиваля? Никаких денег. — Шин, наверняка, ярко улыбается. — Тебе нравится?       — Оно восхитительное, — Йеджи оглядывает его в лучах солнца. То красиво переливается, идеально сидя на пальце. Словно там его место.       — У меня тоже подошло, ну чертяка, глаз-то наметанный. Значит берем, поблагодарить сможешь? — Йеджи напрягается. — Тогда повторяй за мной. — И вот, старшая слово в слово, старается поспевать за Шин, что куда увереннее чувствует себя со вторым языком. Хван кланяется и мужчина довольно обнажает белые зубы, ярко улыбаясь.       — Invite me to the wedding, girls, — он поднимает ладонь, чтобы отбить «пять». Рюджин смеется, кивая и Йеджи следом, касается еще раз чужой руки, вновь кланяясь.       Дальше идут наконец-то есть, здесь подают блюда молекулярной кухни. Запарились они с техникой жестко. Йеджи выбирает воздушный суп-пюре из кукурузы с большой томатной сферой и лепестками лаванды, украшенное какими-то мелкими веточками. Рюджин же, предпочитает прозрачную карбонару с большим количеством сыра. Вдоволь наевшись, Йеджи, наконец, начинает расспрос, когда они доходят до больших «вязанных» качель-гамаков. Младшая довольно разваливается на нем, покачиваясь и слушая джазовые песни, что исполняют на фоне. Атмосфера тут и правда отличная. Все в ярких одежках, длинные вычурные юбки, или наоборот, коротки глянцевые топы, что сверкают на солнце. Хван ложится рядом, удобно устраиваясь на плече Шин.       — О чем вы говорили? С тем мужчиной.       — О, «Мастерок»? Это его кличка. — Поясняет Рюджин. — Я три года его знаю, классный мужик. Из Орегона. У него своя мастерская, делает на заказ кольца и украшения. Как дешевки, так и более дорогие варианты. В обычное время, ты бы его не признала. Этот чудак лишь тут так выглядит. А в мастерской у него строгий стиль. Он всегда готовит особые кольца или ожерелья и дарит понравившимся. Я у него давно в любимицах, помогла как-то с байком, так и подружились. Ему за 40, но до сих пор волк-одиночка. Пузо вон, отрастил на пиве. — Смеется Шин. — Это рубин, кольца лучшие в своем роде и единственные. Так что, будет напоминать о фесте. Он сказал, что у тебя классная фигура и я отхватила не золото, а бриллиант. — Йеджи мягко ударяет ее локтем в бок. — Да, про твой характер он тоже сказал.       — Я ему не понравилась?       — Он сказал, что по тебе видно скованность. Мол, хорошей женой будешь, — хохочет Рюджин. — А я буду в ежовых рукавицах, которые могут меня согреть даже в лютый холод. Я не знаю, как правильно адаптировать все шутки на корейский, но злого умысла там не было, и ты ему понравилась. В конце, он попросил пригласить его на свадьбу.       — Это все ты, — смущенно бухтит Йеджи. — Одела кольцо на…       — Куда надо, правильно, — прерывает Шин, смеясь. — Относись ко всему проще и жизнь будет лучше. Не парься, у тебя осталось 6 дней отдыха. Давай, втягивайся. Не успеешь оглянуться, как они пролетят. — Рука младшей приобнимает ее за плечо. Йеджи касается этой ладони, переплетая пальцы и наслаждаясь чужой близостью. Внутри все сжимается от мысли о том, что совсем скоро это закончится. Почему-то, к Рюджин она слишком быстро привязалась. Они так легко говорят, словно знакомы всю жизнь. С ней просто, весело, горячо. Слишком много эмоций, которые граничат от крайней страсти до безмерной теплоты и ласки. — Это лагерь, где есть парная йога, а чуть позже, ближе к ночи, здесь будет совершенно другая атмосфера. Любишь растяжку?       — Я? Не очень, но если намекаешь на йогу с тобой, то можем попробовать.       — Хочешь меня потрогать? — Ерничает Шин, поднимаясь с качелей и подавая руку, чтобы русоволосая не упала.       — Не откажусь, — пародируя тон младшей, отвечает Йеджи.       — Чертовка, не говори так, я хочу тебя поцеловать, а снимать балаклаву сейчас чревато солнечным ударом.       — Странно, что ты его уже не получила, с темным цветом, — закатывает глаза Хван.       — Иди сюда, — Шин стягивает низ балаклавы, второй рукой, делая тоже самое, но со светлой тканью. Она цепляет за талию, притягивая ближе к себе и Йеджи смеется, наклоняясь. Рюджин довольно увлекает ее в поцелуй, оттягивая губу и нагло протискиваясь языком, забирая инициативу. Хван усмехается, в конце легко чмокая девушку напротив.       — Ты такая приставучая, знала?       — И тебе это так нравится, знала? — Отвечает Шин улыбаясь. — Пойдем под купол, там все занятия проводятся. Сейчас проверим твою растяжку, красавица. — Младшая похлопывает ее по заднице, подгоняя, пока Йеджи лишь фыркает.       Под большим зеленым куполом, что растянут по площади и закреплен на блестящих разноцветных колышках, высокая темнокожая девушка с пышными кудрями на голове, встречает их в кислотно-зеленом спортивном костюме и забавным ободком с инопланетными рожками.       — Ты будешь мне переводить, — шепчет Йеджи, когда младшая берет им коврик на двоих, оставляя головные уборы и очки подальше.       — Пока она проводит инструктаж, объясняя, что необходимо разговаривать с партнером, не переживать о том, как выполняются задания и в случае чего, страховать друг друга. — Отзывается Шин, снимая обувь и садясь на коврик. Начинают все с простой растяжки и разминки, Рюджин подмигивает. Первое упражнение — практика дыхания сидя.       — Сними футболку, — тянет блондинка, игриво глядя на старшую.       — Так тренер сказала? — Поднимает бровь Йеджи.       — Нет, просто хочу рассмотреть получше твой новый лифчик. — Подмигивает Шин.       — А ты сможешь заниматься йогой, если я сделаю это?       — Я очень постараюсь, — хмыкает Рюджин, цепляя края футболки и стягивая ее. Она проходится хищным взглядом по шее ниже, оглядывая грудь. Тянет руку, по которой Йеджи ее ловко и хлестко ударяет, кривляясь. — Черт, а почти коснулась.       — Обойдешься, мы на йоге, а не на секс-вечеринке. Давай, как там, спина к спине, — Хван отворачивается от нее выпрямляя спину и складывая ладони вместе. Рюджин усмехается, повторяя за русоволосой и глубоко вдыхая. — Что она говорит?       — Почувствовать друг друга. Замедлить дыхание до комфортной скорости, прислушиваться к ощущениям. Чувствуешь что-то?       — Твою горячую спину, — комментирует Йеджи.       — Не зря хожу в спортзал, — цокает языком младшая.       — Нет, Рюджин, она просто горит потому что ты ходила в тонком топе на солнцепеке. — Дыши.       — Тобой? Ты — мой кислород, — мурлычет Шин, расправляя плечи отчего площадь касания увеличивается. Йеджи закатывает глаза, но все равно улыбается. — Готова, там следующая поза. Пять минут прошло.       — Надышалась уже? — Фыркает старшая.       — Тобой? Ни за что. Партнерская планка или поддерживаемая поза лодки? На что решишься?       — Планка, только кто снизу? — Оборачиваясь, Йеджи видит хитрый прищур. Она мягко щелкает по носу блондинки.       — Мои глаза выше, это раз. Два, это все еще не секс-вечеринка.       — Верно, — оценивающе оглядывая белый кружевной лиф, тянет Шин. — Давай, Злюка, поднимайся. Я лягу, ты сверху, но это лишь на йоге, — с довольной ухмылкой произносит Рюджин. Она устраивается на спине, вытягивая руки вверх.       — М-м, а ты снизу неплохо выглядишь, — иронизирует Йеджи.       — Да? Присесть не хотите? — Самоуверенно улыбается Шин, играя языком, на что Хван ее смущенно пинает носком в талию, заставляя рассмеяться. — Они все равно нас не понимают. — Пожимает плечами лежащая.       — Если бы они нас понимали, я бы сгорела. Давай, иди сюда. — Йеджи смотрит на тренера, что со своей соведущей объясняет, как правильно выполнять планку. Хван превозмогая смущение становится ногами по обеим сторонам от лица Шин.       — Отличный вид, — присвистывает младшая, пока Йеджи борется с неземным желанием наступить на чужое лицо, чтобы не наглела. Делает еще шаг, на этот раз пятки располагаются примерно где плечи блондинки. — Наклоняйся.       — Без маленьких разберусь, — смущенно бубнит Йеджи, втягивая носом воздух и собираясь с мыслями. Наклоняется, хватаясь за голени. — Ты точно удержишь?       — Точно, Злюка, если уроню, можешь мне что-то сделать, — фыркает самодовольно Шин, ловя сначала первую ногу, потом вторую. — Минуту продержимся?       — Дай бог! — Визгливо отвечает Йеджи, когда теряет опору, находясь теперь в воздухе. Она старается распрямить корпус, пока чужая хватка крепко держит ее ноги. — Эти ваши йоги…       — Нормально, партнерская планка это забавно. Если я случайно тебя уроню, то ты попадешь мне коленом либо в живот, либо в промежность. Будет неприятно. — Замечает Рюджин. — А ты боялась, вон как зависаешь.       — Молчи! — Пищит Йеджи, напрягаясь всем телом, чтобы не потерять равновесие и не шлепнуться пластом на младшую. — Как из этой позы выбираться…       — Опа, а вот про это мы прослушали, потому что бубнили, — Шин вздыхает, вертя головой по сторонам. — Давай в сторону, аккуратно. Сначала одной рукой, да-да, вот так, — контролирует младшая. После, Йеджи быстро сгибает колени, сваливаясь рядом пока блондинка облегченно выдыхает. — Не в лицо, и на том спасибо. — Йеджи закатывает глаза, сдувая, выпавший из небрежного пучка, локон. Она вся красная и тяжело дышит, словно сама держала Шин, а вот Рюджин все равно, разлеглась на коврике, и валяется. — Готова?       — Нет, совсем нет. Это сложнее, чем я полагала. — Признается русоволосая. Дальше они с горем пополам и смехом, повторяют позу с наклоном вперед, пока младшая язвительно шутит, кто и к чему тянется. Расслабляющая музыка и приятные аромо-палочки и правда помогают избавиться от скованности, так что Хван и впрямь становится весело. Она смеется, толкая блондинку, что корчит рожицы. Когда они доходят до последней — завершающей позы «Трон», Рюджин и сама хохочет, с красными щеками и потом на лбу.       — Ну, давай, садись на меня, красивая Злюка, — подмигивает Шин, вытягивая ноги вверх.       — Как я должна на них сесть? Запрыгнуть, как на козла? — Йеджи смеется, повторно собирая волосы в пучок, которые уже сильно растрепался. Она рвано дышит, стараясь забраться на чужие стопы. — Не смейся!       — Я? Да я молчу, — божится блондинка, готовясь ловить чужие конечности. — На спину не упади.       — Рюджин-а! — Йеджи чуть было не падает с чужих ног, что сейчас на пол ставки стали ее личным «стулом». Горячие ладони ловко подхватывают ее ноги, крепко удерживая. — Я сижу!       — Вау, — с сарказмом тянет младшая. — А я снова снизу, это не честно, — сдувая светлые прилипшие ко лбу пряди с лица, бормочет Рюджин. — Удобно?       — Безумно, — спускаясь, Йеджи смеется, стирая пот. Она выдохлась, все. Благо, уже вечереет, а значит, станет прохладнее. — Я бы искупалась. — Признается русоволосая.       — Пойдем, горе йог, — Рюджин с тяжелым вздохом поднимается, подходя сначала к ведущей и произнося слова благодарности. Хван обходится коротким «thanks». Она несет футболку Рюджин в руках, потому что надевать ее нет ни сил, ни желания. И так безумно жарко. Балаклавы с очками прихватила младшая, уверенно идя по лагерю. — Тебе все еще тяжело, — замечает Шин.       — Да, если честно, такая жара и постоянный «движ» это оказывается трудно. А пыль и песок уже раздражают, — признается старшая. — Чувствую себя грязной.       — Грязная девочка? — Шутит Рюджин, на что Хван мягко толкает ее в плечо, качая головой. — Ладно-ладно, пойдем, вон там душевые. Зайдем вместе?       — Издеваешься?       — Нет, экономлю воду. Плюс, иногда тут бывают очереди или душевые не работают, поэтому… — Шин пожимает плечами. Йеджи внимательно смотрит на младшую, а после отмахивается. — Это да?       — Это, черт с тобой, пошли. Я все равно тут ни в чем не разбираюсь, сомневаюсь, что души тут устроены, как обычные.       — Конечно, нет, — смеется Рюджин. У душевых, блондинка вновь встречает знакомого, обмениваясь рукопожатиями и забирая чистое полотенце. Хван взяла с собой, уместив его в рюкзаке. — Нам повезло, вода есть и кабинка тоже. К нам никто не зайдет.       — Это радует, — Йеджи скептично оглядывает открытые душевые. Точнее, кабинка-то есть. Но ноги точно будут видны, да и стоять придется босыми стопами на деревяшках. Рюджин объясняет, что под этими деревяшками есть поддоны, куда собирается мыльная и грязная вода, которую после вывозят из пустыни. Здесь запрещено выливать что-то в песок. Напоминает это, скорее, какой-то армейский душ, чем нормальное пристанище, чтобы расслабиться.       — Вода холодная, — предупреждает Шин, закрывая небольшую дверку на шпингалет и спокойно стягивая с себя топ, откладывая на небольшую лавочку. Тут был «коридор», который преодолеть можно за два больших шага. Йеджи отворачивается, с усмешкой замечая лишь то, что бронзовый оттенок кожи, загар, распространяется не на все тело. — Раздевайся, не стесняйся. Мы без пяти минут жены, — напоминает девушка, намекая на кольца.       — Иди, ты первая, — мямлит под нос Хван, стараясь не смотреть на чужое обнаженное тело, что щеголяет совсем рядом. Первым стягивает светлый лиф, кладя его к остальным вещам на лавочке. Стаскивает шорты, ботинки убирает подальше, туда же и носки. Чистые она взяла с собой, а еще мыльные принадлежности, небольшой бутылек с гелем и шампунем, дезодорант и малюсенький распылитель с духами, размером всего лишь с фалангу. Она выдыхает, все же выходя к младшей, что довольно задрав голову, стояла под водой. — Тут надо дергать за веревочку?       — Да, вспомним старину, — фыркает младшая, что в отличие от Йеджи, не стыдится рассматривать чужое тело. Ее взгляд блуждает по изгибам талии, бедрам, груди. Хван чуть прикрывается, дуя губы и недовольно мыча. — Прости, ты просто очень красивая, — Шин поднимает руки, улыбаясь. — Я воспользуюсь твоим шампунем? Я что-то не подумала, у меня все в квадроцикле осталось.       — Можешь и гель взять, без проблем, — Йеджи подает тюбики, на что блондинка благодарно кивает. Благо, купаются, и правда, почти без приставаний. Почти. Холодная вода приятно остужает тело, но чужие касания быстро выбивают почву из-под ног. — Рюджин-и.       — М-м, — тянет блондинка прижимаясь со спины и неторопливо оставляя поцелуи на плече. Она уже смыла гель и шампунь с волос, теперь решив, что самое время поприставать.       — Это что такое?       — Тебе же нравится, — Шин гладит по талии, почти мурлыча. Ее кожа все еще теплая, она согревает под струей холодной воды из небольшой лейки. — Я не напираю. Просто, мне нравится тебя касаться. — Йеджи улыбается, водя пальцами по темным татуировкам на чужих предплечьях. Узоры и правда, завораживали. — Потом покушаем и поспим часика полтора?       — Я только «за». Только дай я последний раз ополоснусь.       — Можем дойти до палатки в полотенцах.       — Прямо так? — Удивляется Йеджи.       — Да, а что? По пути захватим поесть, там где мы до этого ели, это основная «кухня» лагеря. Но, тут, в паре шагов, есть простые блюда, хочешь рамен?       — Не откажусь, — улыбается Йеджи, наслаждаясь последний раз водой, и выключая чудо-душ. — А палатка…       — Говорю же, у меня связи, — улыбается Шин. — Я здесь ошиваюсь уже сколько, знаю организаторов в лицо, многих участников. Поэтому, репутация у меня высокая и достать палатку с чистыми пледами для меня не проблема.       — Ты удивляешь, — Хван отжимает волосы, переставая скрывать наготу. Шин легко оборачивается в светлое полотенце, тоже самое делает и Йеджи со своим махровым фиолетовым. — Прямо так идти?       — Да, только сапоги обуть стоит, а то песок налипнет.       Они едят уже в палатке, все еще сидя с мокрыми головами и в одних полотенцах. Йеджи довольно мычит, наслаждаясь вкусом лапши быстрого приготовления, уже изрядно соскучившись по простым, корейским блюдам. Хотя, попробовать что-то новое, это всегда интересно. Вот, до сегодняшнего дня, она и представления не имела, что такое молекулярная кухня. А здесь, за много миль от цивилизации, посреди пустыни, попробовала. Они обе устали, поэтому, вместо диалогов, лишь быстро едят, после чего, закинув мусор в черный пакет, завязывают его, откладывая в сторону, чтобы не мешался.       Рюджин заваливается спать, ставя будильник на телефоне и довольно прячась в шее старшей. Рядом с этой заводной блондинкой, Хван, и правда, легче. Наверное, если бы они не встретились, то этот день, Йеджи провела бы снова в одиночестве, а то и истерике. Это трудно, весело, но безумно сложно отвыкнуть от всех благ человечества. Ни нормальной воды, спасибо, что чистая, уже что-то; ни холодильника, телевизора, ноутбука. Повсюду самые разные личности, от тех, у кого на паху трусы в виде слоника, до вполне красивых костюмов, даже по меркам Йеджи. Кто-то гоняет на электрических велосипедах, другие рассекают на более внушительной технике. Совсем отбитые — пешком. Рюджин придает сил своим энтузиазмом, интересными историями и флиртом. Отвлекает от безмерной жары и странностей лагерей, переключая все внимание на себя. Хван крепче сжимает ее в объятиях, с улыбкой замечая про себя, что Шин очень идет запах ежевики от геля, которым пользуется старшая.       Просыпаются они в ночь, здесь музыка не такая ритмичная, по ушам, по крайней мере, не бьет. Наоборот, мелодичная и чарующая. Легкий звон, тихие, грубые барабаны. Словно сейчас, выйдя из палатки, они окажутся где-то на побережье Индии. Рюджин еще сонно улыбается, выключая будильник, что вибрирует рядом. Полотенце ее спало, впрочем, Хван тоже была не особо одета.       — Полежи со мной еще пару минуточек и пойдем. Ты же, наверняка, не смотрела листовку, которую выдали по заезду в лагерь, да?       — Ты догадливая, — фыркает Хван, ложась к девушке, что льнет к ней, все еще хрипло ворча.       — Что бы ты без меня делала, — легкий поцелуй в шею, от которого старшая плавится, нежась в объятиях и прикрывая глаза. — В этом лагере по ночам проводятся росписи тела хной. Ровно с полуночи до двух, а вот с двух ночи… Будет весело. С утра поедем в мой родной лагерь, там отоспимся. — Предлагает Шин, на что Йеджи спокойно соглашается.

[4]

      Они входят в большой огненный круг, состоящий из горящих высоких столбов, напоминающий древние колонны. Перед ними растянулись светящиеся теплым светом арки, обвешанные гирляндами и даже китайскими лампами-фонариками. Здесь можно взять небольшие тюбики с хной, размером с фалангу среднего пальца и тонким носиком, для вывода краски. Здесь, и правда, атмосфера до одури напоминает какой-то живописный фильм. Рюджин с счастливой улыбкой тянет ее в сторону, где они занимают часть огромного покрывала, садясь друг напротив друга. У Хван малость подрагивают руки от прохладного ветерка и волнения. Люди вокруг вовсю красят друг друга. Кто-то старательно вырисовывает мелкие извилистые узоры, другие — малюют кожу от и до, напоминая афроамериканцев. Какие-то компании друзей весело гогочут на фоне, сливаясь с музыкой и разрисовывая лица друга друга. Огонь вокруг добавляет антуража, особенно к пейзажу ночной пустыни. Здесь достаточно тепло, возможно, от открытого пламени горящих факелов, что тихо потрескивают по углам. Полумесяц висит на темном полотне неба, пока Йеджи с блестящими глазами осматривает местность. Протяжно выдыхает, когда Рюджин касается ее руки.       — Второй раз буду снимать с тебя, свою футболку, — мягко замечает девушка. — Нравится? — Интересуется блондинка, оглядывая местность и сама.       — Да, тут так атмосферно, — на губах всплывает счастливая улыбка. Она осматривается, после чего останавливает взгляд на Рюджин. Ее светлые волосы все еще взъерошены и сильно контрастируют с бронзовым оттенком загорелой кожи и темными тату. Младшая склоняет голову, осторожно касаясь бедра.       — Я начну? — Рюджин касается края футболки, задирая ее. Йеджи кивает, позволяя стянуть с себя верхнюю одежду. — Я без ума от этого белого лифа, — смеясь тянет Шин. Садится ближе, наклоняясь к груди. — Я красиво рисую. Доверишься мне?       — Мне кажется, что я доверилась тебе с первой нашей встречи. Это не то что редкость, это даже исключение из правил. — Шепчет Хван, вдыхая аромат шампуня исходящий от светлых локонов.       — Не говори так, здесь много людей, а я от тебя схожу с ума, — хрипло отзывается Шин, все же касаясь губами острых ключиц. Йеджи беззлобно посмеивается. — Ты невероятная. Впервые с кем-то нахожу такой коннект.       — Я тоже. — Хван улыбается, когда младшая ведет тонким кончиком тюбика по ее груди, вырисовывая какие-то витиеватые узоры на манер мехенди. — Твои татуировки, они красивые.       — Ты уже упоминала про это, — замечает Рюджин. Чуть отстраняется, оглядывая свои оголенные руки. — Я била их с 18, постепенно.       — Они что-то значат?       — Свобода мысли, творчество, смятение, тревога, все те эмоции, которые сложно описать словами и проще показать их. Такие же, хитросплетенные, дымчатые, запутанные. Я очень эмоциональная, но часто скрываю это, стараясь вести себя тихо. Лишь близкие люди и вот, фестиваль, видят меня без привычной маски. — Шин рисует узоры, касаясь кожи старшей, чуть натягивает, увлеченно изображая различные линии.       — Мне нравится их значение, — Йеджи встречается взглядом с младшей, что задирает голову. В темных глазах виднеется теплый любвеобильный огонек. Хван подаваясь вспыхнувшей мысли, наклоняется, на миг касаясь своими губами чужих. Рюджин прикрывает глаза, подаваясь следом, когда русоволосая мягко отстраняется.       — Я скоро растворюсь в тебе, — усмехается девушка. Йеджи ерошит ее светлые волосы. — Эй, не мешай творцу в процессе художества!       — А как с тобой по-другому? Ты серьезно говоришь такие вещи, у меня сердце стучит быстрее, чем барабаны. — Фыркает Хван, пока Рюджин кривляется, спускаясь ниже. Теперь пришла очередь талии и Йеджи замирает, когда кончики пальцев ведут по ребрам. Шин с такой легкостью выводит изящные узоры, что старшей даже завидно. — Ты много рисуешь?       — Да, я фрилансер, поэтому могу путешествовать. Мне хватает денег с заказов, чтобы вести активную и свободную жизнь, без проблем. — Пожимает плечами Шин. — Да и родители меня поддерживают. — Она замолкает, опаляя дыханием чужую кожу, задумчиво оглядывая впалый живот и думая, что лучше изобразить. — Ты бы… Им понравилась. — Тише добавляет блондинка и Йеджи замирает.       — Ты…       — Не шучу. Я сейчас не шучу, — Рюджин ведет тонкую полосочку, делая завиток в конце и от него вырисовывая новые. — Тебе не нравится, когда я серьезная?       — Чем больше я тебя узнаю, тем сильнее привязываюсь. — Рюджин отвлекается от художеств, свободной рукой, цепляя ладонь Йеджи и целуя тыльную сторону. — Ты сегодня любвеобильная.       — Я всегда. Просто не со всеми. — Шин подмигивает. — Тебе идет, — оглядывая проделанную работу, произносит Рюджин, улыбаясь. Йеджи опускает голову, разглядывая появившиеся узоры на теле. Хван вместо слов, тянет младшую ближе, завлекая в нежный глубокий поцелуй, пальцами забираясь в светлые локоны.       — У тебя золотые руки. Весь тюбик ушел?       — Да, они же небольшие, чтобы не было много мусора. — Шин водит ладонями по бедрам старшей, с интерсом вглядываясь в кошачьи глаза.       — Ты меня гипнотизируешь?       — Наслаждаюсь, — улыбается блондинка, обнажая ямочки на щеках. — Ты же взяла белую хну?       — Да, у тебя красивый загар, поэтому светлый отлично подойдет к нему. Ты же не против? — Рюджин улыбается.              — Йеджи, — хрипло тянет младшая. — Ты…       — М? — Хван приближается, сокращая дистанцию между ними. Ощущает теплое дыхание на своих губах, видя хищный темный взгляд напротив.       — Ты не представляешь, как мне странно с того, что я сейчас ощущаю к тебе. Это что-то большее, чем просто интерес и это пугает. Прошло всего двое суток, но…       — Словно мы знакомы уже всю жизнь, — заканчивает Хван, улыбаясь. — Да. У меня тоже. И мне тоже страшно.       — Не хочу бояться, я устала уже от этого, — Шин касается ее шеи, мягко гладя большим пальцем. — Хочу рискнуть.       — Тогда стоит это сделать вместе? — С улыбкой тянет Йеджи, видя, как в темных глазах загорается счастливый огонек. — А еще, ты знаешь, что я не умею рисовать, да?       — Теперь да, — смеется Рюджин.       — Сейчас испорчу твою красивую кожу, уверена, что мне стоит рисовать? — Шин кивает. — Другой вопрос, где…       — Где хочешь? Спина, руки, ноги, лицо? — Предлагает младшая.       — Ну, твое красивое личико портить не буду. — Мягко улыбается Йеджи. — Давай на спине. Чтобы не так позорно было. Если получится совсем плохо, то будешь носить свою же футболку на себе.       — Тебе так не нравится мой парфюм?       — Нравится, но мое умение рисовать оставляет желать лучшего, — русоволосая мягко крутит за плечи, заставляя девушку развернуться. — Значит, страдает спина, да-а… — Задумчиво тянет Йеджи. — Давай-ка, распрями плечи. — Шин послушно выпрямляется. — Ой-ой-ой, какие мускулы. Спортсменка, — закатывает глаза Йеджи, ведя ладонями по чужой бронзовой коже, от поясницы выше, к плечам.       — Ты мне массаж делаешь или рисуешь? — Мурлычет Рюджин, запрокидывая голову, но почти тут же ее толкают в затылок. — Щекотно, кстати, — замечает девушка, когда белая хна касается ее спины. — Ты щекотки не боишься, раз так спокойно сидела?       — Боюсь, — бормочет смущенная Йеджи. — Просто… Я думала немного не про то. — Она слышит самодовольный смешок. — Так, будешь меня отвлекать, нарисую тебе что-то неприличное.       — Молчу-молчу, — поднимает руки младшая, после довольно укладывая их на ноги Хван, что располагаются по обеим сторонам от нее самой.       Йеджи пытается нарисовать хоть что-то милое, только, котик выглядит так, будто его создавал ребенок лет 5, а сердечко и то, кривое. Хван дует губы, не зная, что еще сделать. Идей совсем нет. Она не художница, а спина Шин уже вся в небольших сердечках, так что, стоило бы хоть что-то дельное вытворить. Ну или… Не совсем дельное…       — Ты там что-то пишешь? — Догадывается Рюджин.       — Может быть, — уклончиво отвечает Йеджи, давя на тюбик и с хитрой ухмылкой. Она высовывает язык, наклоняя голову и заканчивая свое произведение небольшим смайликом с рожками. Хоть что-то у нее получилось. — Все. Я закончила. — Радостно оповещает старшая, похлопывая по пояснице. — Теперь ты как тетрадка младшеклассника. С такими же кривыми каракулями.       — Да хватит тебе, вон там есть зеркало, пойдем посмотримся. — Предлагает Рюджин. Она поднимается первая, протягивая ладонь Хван, которая с улыбкой принимает помощь. — Совсем скоро вечеринка начнется, нужно успеть еще взять неоновые палочки.       Йеджи оглядывает хну на своем теле, крутясь из стороны в сторону и водя пальцами по груди и талии. Шин и правда хороша в рисовании. Младшая же, развернувшись спиной к зеркалу, усмехается.       — Котик прямо как я с утра, такой же забавный, — беззлобно смеется Шин. — Йеджи-а, — вчитавшись в буквы на спине, Рюджин хищно щурится. — Ты так решила всем все сказать?       — Ну, а что? — Хван заводит руки на спину, чуть наклоняясь корпусом и отводя взгляд. — Ты девушка видная, а на кольца не все смотрят. — Скрывать свою красоту на теле под футболкой, будет как-то неправильно. Так что, у тебя вот есть выбор.       — Проверяешь меня? — Смеется Рюджин. — Тогда надо было писать на английском, корейский тут не каждый знает, — младшая фыркает, беря ее за руку. — А футболку ты надень, холодно уже.       — Кто бы говорил, — замечает Йеджи, но соглашается, натягивая сверху ткань.       — А у меня на спине теперь такая красивая надпись, что скрывать жалко. А то никто не узнает что: «Эта девушка принадлежит Хван Йеджи». — Цитирует Рюджин, пока Хван дует губы, отводя взгляд. — Иди сюда, ревнивица, — Шин тянет ее за запястье, целуя в щеку. — Готова к танцам?       — Пошли уже, шило в одном месте, — вскидывая голову, произносит Йеджи.       Эта ночь не менее запоминающаяся, чем другие. Повсюду люди с неоновыми палочками, кто-то приклеил их к конечностям, из-за чего издалека в темноте, казалось, словно по пустыни ходят какие-то мультипликационные персонажи. Другие делали из них короны, ожерелья, даже юбки, которые носили еще и мужчины. После двух коктейлей, становится даже жарко. Хван довольно танцует рядом с Рюджин, устроив свои локти на ее плечах, немного ероша волосы на затылке. Чужие ладони бродят по талии, иногда забираясь под футболку. Шин не спускает с нее взгляда, то и дело нагло сокращая дистанцию, чтобы украсть поцелуй.       Заваливаются вместе в ту же палатку, где оставили свои вещи. Рюджин зацеловывает ее шею, бродя горячими ладонями по телу. Йеджи не лучше, жадно тянет девушку ближе, утопая в чужих ласках с головой. Правда сил на что-то большее нет, поэтому они просто засыпают в обнимку, полностью вымотавшиеся.

***

      Следующий день, вновь начинается с поездки и теперь, когда они приближаются к лагерю Шин, Йеджи замечает множество различных машин, квадроциклов и прочего. Все они переделаны, на манер акул, собак, кошек и подобного. Есть даже в виде банана с сидящими на нем людьми в костюмах мартышек. Шин встречают чуть-ли не гавкающими звуками. Здесь все в цепях, ошейниках и шипах. Словно заядлые байкеры. Кто-то даже нацепил на себя шлем с американского футбола украсив тот стразами из детского набора для маленькой принцессы, отчего Хван смеется, благо это скрыто за уже не такой белоснежной балаклавой. Йеджи только и слышит эти «вуф-вуф-вуф» со всех сторон, пока они паркуются. В толпе поднятых рук она с удивлением замечает знакомые рыжие браслеты и кажется, тоже не остается без внимания. Это Тэхен и Исыль, которые уже примерили наряды «механиков» на себя, измазавшись в темной краске, на манер машинного масла. А вот ее кажется, не признали. Ну да, оставили ее на два дня без присмотра, а она тут по пустыне рассекает на квадроцикле, с загорелой девушкой, у которой полностью забиты руки, а на их лицах парные балаклавы. Так еще и тела разрисованы хной. Ничего примечательного, абсолютно, ничего.       — Слезай, принцесса, приехали, — Шин соскакивает с «механического коня», протягивая ладонь в перчатке. Йеджи берется, прыгая так, что младшая ловит ее за талию, а покружив, ставит на землю.       — Тут мои друзья, — шипит Хван.       — А, да? Те самые? — Шин играет бровями, а после нагло и хлестко ударяет по ягодицам. Хван заливается краской, слыша довольные присвистывания со стороны.       — Напомни, попозже, когда будет прохладно, прибить тебя, — ворчит Йеджи, пока младшая довольно смеется.       — Ладно, пойдем, покушаем, тут еда сытная. — Обещает Шин.       — Подойдем к моим друзьям? — Спрашивает Йеджи, мягко сжимая ладонь. Рюджин кивает. Их точно не признал старший, ведь Тэ говорит что-то на английском. А вот, Исыль быстро раскусила пару, и поэтому рассмеялась с поведения бойфренда. Девушка тянется обнять Йеджи, поглаживая по плечам.       — Это Рюджин, — указывая на младшую, знакомит русоволосая. — А это Исыль и Тэхен. Мои одногруппники и близкие друзья.       — Приятно познакомиться, — мило произносит девушка «механик» протягивая руку, на что Шин, стащив с себя перчатки, пожимает ее.       — И мне, я… Не признал, — смеется парень, обмениваясь рукопожатием с младшей. Хван он мягко приобнял до этого.       — А мы только вчера про тебя вспоминали, — Исыль оглядывается. — Юна и Джису, наверное, уже уехали на электро-велосипедах. Они волновались, все ли с тобой хорошо.       — Велосипеды? А я думала, Юна-я хотела на квадроцикле покататься. — Опуская последнюю фразу, задумчиво тянет Йеджи.       — Она маленькая и без опыта, поэтому ее просто тут покатали и хватит, — поясняет Тэхен с легкой улыбкой. — А вы, я смотрю, расписные все.       — Да, вчера были в лагере «Самоцветов». — Улыбается Йеджи. Шин на это все лишь оборачивается к ним спиной, показывая на свою надпись. — Рюджин! — Хван насильно разворачивает ее обратно за плечи, пока собеседники смеются.       — А мы переживали, что ты скучаешь. Хотя, Сэбек упоминала, что, когда заглянула к тебе в палатку, обнаружила тебя с какой-то пепельноволосой дамой, а потому, решили вас не тревожить… — Исыль прикрывает рот ладонью, расширяя глаза. — Или я… Лишнего сболтнула… — Шепчет девушка. Рюджин, заслышав это, включает актрису.       — Ах ты… Спишь с какой-то блондинкой?! — Наигранно вспыхивает Рюджин. — А я была готова взять твою фамилию! — Голос становится почти писклявым, пока Хван демонстративно закатывает глаза, видя, как забавляется со всей этой сцены Тэ и паникует Исыль, стараясь слиться с летящим песком. От греха подальше, конечно же. — Ты… Врала мне!       — Актерский по тебе плачет, — бурчит Хван, а после нагло стягивает с чужой макушки верхнюю часть балаклавы, обнажая пепельные волосы. Шин хлопает ее по заднице.       — Эй, ну я только вошла во вкус, — недовольно бормочет младшая, снимая еще и очки и вешая их на пояс к перчаткам. Исыль же глупо смотрит на белокурую.       — Так это… Ты…       — Да с ней я спала. — Ворчит Хван. — Ну… Просто спала! Без… Всякого, — пока Тэ и Рюджин смеются, пытается оправдаться старшая. — Не важно, вообще, я голодна. Вы уже ели?       — Нет, мы только встали. Собирались поесть и поехать в следующий лагерь. Можем вместе, — предлагает Тэ, на что все кивают.       Здесь подают шикарные жирные бургеры, маслянистую картошку фри, различные соуса и пиво. Конечно, воду обычную тоже попить можно, но в основном тут подают именно пенное. Йеджи шепчет на ухо младшей о том, что она не очень любит пиво. Шин делает заказ, обаятельно улыбаясь. Хван чуть сжимает чужую ладонь.       — Это моя хорошая знакомая, Рэйчел, она из Нью-Йорка, работает пиар-менеджером. — Тихо рассказывает Рюджин, поднимая руку Хван и мягко целуя. В ее темных глазах, виден смеющийся огонек. — А это наш вариант пивного паба. Его придумал Том, отрисовал и все утвердили. Тема нашего лагеря — мягкость есть в каждом. Я потом покажу арт-объект. Он красивый.       — Это один из лучших лагерей, — замечает Тэ. — Мы покатались по некоторым, но здесь очень классная атмосфера и ночные гонки вообще, отвал. — Делится он. Шин кивает.       — А салюты?       — Потрясающие! — Отзывается Исыль. — Я столько видео сделала. — Йеджи в ответ делится тем, как познакомилась с младшей, что довольно сидит рядом на старом диванчике, приобнимая за талию. Балаклавы они сняли, потому что под натянутым куполом, жарко не было. — А в центре вы были?       — Нет, но мы успеем. — Уверенно отвечает Шин. Исыль щурится, а после просит Йеджи показать кольцо.       — Ого! Оно же дорогое!       — У Рюджин тут всюду знакомые, она бернер со стажем. Даже организаторов знает, — улыбается Йеджи. — Поэтому нам подарили. — Шин тоже показывает кольцо, ухмыляясь.       Им приносят большие порции фаст-фуда, пока они обмениваются впечатлениями. Исыль оказывается, успела отлежаться с солнечным ударом, хотя, неудивительно, зная какие наряды она создала на все эти дни. Не продумала только то, что температура в пустыне бывает выше 40 градусов по Цельсию. После вкусной трапезы, в такую жару, хочется одного — холодного душа и сна. Но, увы, день только начался. Так что, стоит прийти в себя. Исыль зовет Йеджи в сторону, на что русоволосая послушно тянется следом.       — Джи, я не хочу нагнетать обстановку, но она не выглядит, как надежная девушка, — признается подруга. Хван пожимает плечами. — Ну, правда. Она довольно дерзкая и постоянно ерничает.       — Да, но у нее есть и другая сторона, куда более нежная и мягкая.       — Ну не знаю, — задумчиво тянет Исыль. Девушка оглядывает собственные ногти, вытягивая руку и склоняя голову. — Выглядит так, будто она хочет затащить тебя в постель, а после уйдет к другой. — В итоге выдает подруга, на что Хван лишь тяжело вздыхает.       — Ну спасибо, — отзывается Йеджи. — Я ей верю. Может быть, конечно, она и выглядит, как ветряная девушка, но на самом деле…       — Будь с ней осторожна, ладно? — Просит Исыль. — Я правда, только рада видеть прежний огонек в твоих глазах, но эта Рюджин, не вызывает у меня пока никаких теплых чувств. Особенно эта показушность в ее поведении…       — Это просто шутки и флирт, все в порядке. Она не делает ничего, что мне не нравится. — Успокаивает Йеджи.       — Все равно, присмотрись к ней лучше, ладно, не буду тебя учить, сама не первый день живешь, — Исыль ободряюще улыбается, поглаживая по плечам. — Я просто хотела сказать это, чтобы ты как всегда не окунулась с головой. Не обжигайся так глупо. Будь осторожна, нам пора ехать, а то пропустим все веселье, еще пересечемся. Помни про браслеты, если будет нужно, спроси, мы друг друга уже сколько раз находили, лишь тебя потеряли. — Исыль ласково целует в щеку. — Если хочешь, поедешь с нами…       — Я останусь с Рюджин, все хорошо, — успокаивает Йеджи. — Повеселитесь с Тэ.       — Ты тоже, — улыбается подруга, после чего, они с Тэ уходят за своими велосипедами. Рюджин ведет ее за ладонь, замечая нервозность. А Хван и правда начала сильно накручиваться, раздувая из мухи слона.       — Каталась на роликах? — Спрашивает Шин, перебивая навязчивые мысли старшей.       — Ну, один раз, в детстве, — признается Йеджи.       — Хочешь немного покататься? — С улыбкой спрашивает Рюджин, поглаживая по ладони. — Или устала?       — Можно, мне кажется, я скоро буду правда выжата, как лимон. — С улыбкой замечает Йеджи.       На установленной площадке для роликов, выдают специальные крепления к обуви с колесиками, которые можно подстроить под размер ноги. Рюджин присаживается перед старшей, помогая с этими нано-технологиями. Настраивает крепление, что-то подкручивая и замыкая. Следом, тоже самое делает со своей обувью. Балаклавы они вернули на головы, так-как солнцепек стоял невыносимый. Йеджи испуганно хватается за теплые ладони Шин.       — Тише, давай медленно на меня. — Рюджин катится спиной, обхватив запястья Хван, что неуклюже с испуганными глазами, тянется за младшей. Та куда более уверенна в своих движениях, а вот русоволосая боится и лишнее движение сделать. — Не переживай, думаешь, я просто так тебе налокотники и наколенники одевала? Смелее, красавица. Я подхвачу, в случае чего. — Обещает Рюджин, ускоряясь. Только не рассчитывает что сзади бортик, в который с уверенной улыбкой и влетает поясницей, рвано выдыхая. Ну, а Хван по инерции, въезжает в нее, расставляя руки по обеим сторонам от младшей. Шин удивленно поднимает голову, видя смешливый взгляд.       — Привет, — игриво тянет Хван, стягивая низ балаклавы.       — Ну привет, — Шин повторяет за ней, маня к себе пальцем. Йеджи наклоняется, ласково целуя. — Это приятный бонус?       — Утешительный приз, за то, что пострадала твоя поясница. — Йеджи улыбается, чмокая еще раз, на этот раз в кончик носа. — Поехали, а то так и будешь есть меня глазами.       — А если ты очень вкусно выглядишь? — Рюджин легко выкручивается из чужих объятий, отъезжая и оставляя девушку. Йеджи вздыхает, стараясь ее догнать, отталкиваясь от бортика. Рядом пролетает на полной скорости какой-то темнокожий рослый парень в балетной пачке и с множественными изображениями котиков на торсе. На руках у него были нэко-лапки и накрашенные желтые ногти. Не хватало только ушек на голове. Он приветливо машет рукой, после чего откатывается дальше. Рюджин зовет старшую, вытягивая руки. — Отталкивайся от бортика и едь сюда.       — Я упаду, — предупреждает Хван, но после все же рискует, толкаясь от ограды и катясь вперед, выставив руки, стараясь сохранить равновесие. — Лови-лови-лови! — Визжит Йеджи, размахивая конечностями и готовая улететь уже носом в пол. Рюджин откатывается со своей стороны, подхватывая за талию и мягко тормозя.       — Поймала, — с улыбкой отвечает Шин, прижимая девушку ближе. — Вон смотри, как люди могут кататься, — она мотает головой в сторону. Там девушка, или парень… Или два в одном. В любом случае «оно» надело ботинки с креплением роликов на руки. Оттого передвигалось на четвереньках, с пушистым хвостом и кожаной маской. Кто-то из компании этих фурри, садится на спину девушки-парня, катаясь. Йеджи качает головой. — Тебя покатать?       — Издеваешься?       — Сейчас да, — хмыкает Рюджин, заезжая за спину старшей и начиная мягко толкать в поясницу. — Только так могу.       В итоге катания на своеобразных роликах, Йеджи все же умудряется упасть, благо, падение ей смягчает тело Шин. Она поднимается, извиняясь.       — Не расшиблась? — Снизу спрашивает Рюджин.       — Нет, а ты?       — А мне надоело быть снизу, красавица, — с усмешкой тянет Шин. — Хочешь поменяться?       — Нет, мне так нравится, когда я сверху, — кривляется старшая, пытаясь подняться, а после, вновь с визгом падая верхом на Шин, что рвано выдыхает, поскуливая.       — Удобно? — Через силу выдавливает Рюджин, которой, мало того что приземлились на живот, так еще и ногой по локтю попала.       — Прости-и, — жалостливо бурчит Йеджи, закусывая губу. — Больно?       — Терпимо, — шипит Рюджин, приподнимаясь. — Накаталась?       — Накаталась, — эхом отзывается старшая, пальчиками барабаня по выступающим ребрам. — Помоги мне подняться, — просит девушка. — Иначе я все же тебя добью.       — Хорошо, — смеясь отзывается Рюджин.       Дальше, отдав эти странные приспособления, они решили еще немного покружить возле лагеря на квадроцикле. Йеджи уже привыкла к жесткому сиденью и постоянной пыли с песком, даже тряска не кажется такой странной. Куда больший интерес вызывает арт объект, до которого они и добрались. Игольчатый шар, который устремил свои шипы в различные стороны. А внутри, было небольшое мультяшное существо. С большими глазками, напоминающее пушистый шарик. Йеджи умиляется издавая какие-то нечеловеческие звуки и топая ножками по песку, прижимая сжатые кулачки к подбородку. Рюджин лишь смеется.       — Это так красиво сделано, — Йеджи качает Шин за плечи, почти повиснув на ней.       — Это ты еще не видела тачки на вечер, сейчас самый солнцепек, можем переждать его, а после, переодеться и как раз в новом, выйти покататься в прохладу, а то с меня уже литры пота стекают, — тяжело вздыхает Шин.       — Да, у тебя здесь палатка?       — Трейлер, — они делают пару фото, после чего возвращаются к квадроциклу. Доезжают благо быстро. Сам фургон находится в отдалении от основного лагеря, чтобы не мешать бернерам. Здесь было что-то вроде парковочного и спального места одновременно. Судя по вовсю работающим кондиционерам, многие сейчас спали и готовились к ночи. Лагерь Рюджин славился пустынным ралли, о котором младшая все еще не хотела рассказывать. Ссылалась лишь на то, что лучше увидеть все своими глазами, чтобы прочувствовать атмосферу настоящих сумасшедших гонок, чем пытаться представить это.       — Боже! — Йеджи падает на колени, стоит открыть дверцу фургона. — Цивилизация! — Хван выдыхает, замечая микроволновку, кондиционер, мини-холодильник, зеркальце, косметичку, баночки с крупой и раковину! Она так соскучилась по простым номерам, даже супер маленьким.       — Только пол не облизывай, он грязный, — смеется Шин, наклоняясь и хлопая по заднице. — Давай, поднимайся, — Рюджин заносит два рюкзака, кладя их в угол. — Вот эта небольшая дверь ведет в ванную и сортир, там очень узко для двоих, поэтому примем душ по очереди. Я пока включу кондиционер и закрою окна. — Шин устало потягивается. — Хочешь покушать?       — Немного разве что, — Йеджи стаскивает с себя футболку младшей, устало вздыхая. — Расстегни мне лиф, у меня руки обгорели немного, даже крем не спасает, — жалуется Хван, пока младшая ловко выполняет просьбу. Конечно, не без бонуса, в виде ласкового поцелуя в плечо.       — Я могу помазать тебе охлаждающей мазью, после душа. — Предлагает блондинка, на что старшая соглашается. — Там есть полотенце, чтобы вытереться.       Рюджин цокает языком, замечая на градуснике 45 градусов. Берет прохладную газировку, из холодильника лучше не трогать, иначе организм будет не в восторге от резкой смены температуры. Да и охлаждать трейлер лучше постепенно. Йеджи вскоре выходит, светясь хоть и уставшей, но счастливой улыбкой.       В трейлере довольно темно и прохладно, когда Шин выходит из душа. На кровати растянулась старшая, устроившись на животе. Темный взгляд тянется по загорелым, за эти дни, стройным ножкам, доходя до упругой задницы, которую лишь подчеркивают черные стринги. Младшая невольно засматривается, замирая.       — Рюджин-и, — ласково зовет старшая, заглядывая в фронтальную камеру и делая снимок. Она смеется, разглядывая получившееся изображение. Рюджин там стояла с таким забавным лицом, словно пойманный с поличным котенок, который успел натворить дел. Еще и влажные волосы, которые она взъерошила полотенцем.       — Зараза, подловила, — беззлобно смеется младшая. — Как будто бы, ты ожидала другой реакции, — после добавляет Рюджин.       — Не знаю даже, — отводит взгляд русоволосая, делая губки уточкой.       — «Не знаю даже», — пародирует младшая кривляясь. Йеджи звонко смеется, хлопая по месту рядом. — Ложись прямо, волосы убери, я нанесу охлаждающую заживляющую мазь. Или ты без футболки со мной спать не ляжешь? — Играет бровями младшая. Хван закатывает глаза. — Я могу сесть рядом или…       — Можешь на меня, — смеется Йеджи. — Прямо на то место, на которое ты так заглядывалась.       — Прямо на мягкое, м-м, — мурлычет Шин, все же усаживаясь на поясницу. Она потрясывает тюбик и после, сняв колпачок, распыляет на чужую покрасневшую спину. — Сейчас может быть немного неприятно. Если будет больно, скажи, — девушка касается ладонями чужих лопаток, растирая. Мягко ведет добавляя охлаждающей пенки, пока Хван облегченно выдыхает, расслабляясь. — Лучше?       — Потрясающе, — на выдохе отвечает Йеджи, прикрывая глаза. — Можешь сильнее давить, я не сломаюсь.       — У тебя спина обгорела, хоть и не сильно, но тебе может быть больно. — Отзывается Рюджин, размазывая гель больше. Ведет пальцами по позвоночнику, постепенно опуская руки ниже.       — Я точно тебе нравлюсь, — с хриплой усмешкой произносит Хван, чуть оборачиваясь. Младшая удивленно приподнимает бровь. — Ты сидишь на мне в одном белье и… Знаешь. Немного, ощутимо, как твое тело реагирует на…       — Так! — Рюджин впервые смущается и это до безбожия мило. Йеджи не может сдержать победоносной улыбки, пока блондинка угрожает, что за подобные шутки, может и ущипнуть за покрасневшую кожу.       — Только тебе можно меня вгонять в краску? — С ехидной усмешкой интересуется Хван.       — А ты пошла в атаку? — Уточняет Рюджин, мягко ударяя по ягодице. Йеджи наигранно стонет.       — Да, Госпожа, сильнее!       — Актриса из тебя никакая, — бурчит Шин, сползая с чужой поясницы и стараясь согнать краску с собственных щек. Йеджи вовсю забавляется, не в силах перестать смеяться. — «Госпожа, сильнее», — кривляется девушка.       — Дай поцелую, — смягчается старшая, гладя чужую ладонь.       — «Дай поцелую» — Дразнит Шин, но все же ложится рядом, после того, как убирает мазь обратно в холодильник.       — Я сильно тебя смутила? — Догадывается Йеджи, поглаживая чужую щеку. Рюджин дует губы, морща носик. — Иди ко мне. — Шин хоть все еще и кривляется, но приближается, отвечая на нежный поцелуй. — Никто тебя так не смущал?       — Я привыкла вести, — бурчит Рюджин.       — Ты против, если я инициирую?       — Нет, — Шин отводит взгляд. — Это новая сторона тебя и она мне нравится, — добавляет тише девушка, стараясь скрыть пылающие уши. Йеджи умилительно мычит, обнимая девушку за талию и ластясь к ее шее. Нежно целует в шею, почти мурлыча, Шин и правда умилительная. Особенно сейчас.       — Ты приятно пахнешь, — прикрыв глаза, произносит Хван. — А еще, мне очень комфортно с тобой.       — Мне с тобой тоже, — Рюджин поглаживает русоволосую макушку.       Ночь встречает их гудящими моторами, крикливой толпой и громкой музыкой. Впрочем, на этот раз, наряды они подбирают в разы лучше. На шее Рюджин золотое ожерелье в виде кольца, и дополняющий ко всему свисающий на тонкой цепочке клык. Темный макияж, грязно-песочного цвета митенки, такого же цвета топ, и накидка с черным облегченным капюшоном. Широкий пояс, черные узкие джинсы с дырявыми коленями, и дополняют образ уже новые, массивные ботинки с шнуровкой. Йеджи они тоже нашли новый образ. Почти полностью песчаный стиль, с темными вкраплениями. Полупрозрачные митенки, такой же капюшон, как у младшей, широкая цепь на шее, подведенные глаза, которые еще больше притягивают к себе внимание.       — У нас прямо парные образы, — замечает Йеджи, стоя рядом с девушкой. Та подмигивает.       — Не зря же выбирали из моих вещей, я старалась. — Рюджин оглядывает большую арку, где уже занимают места для гонок. Пространства тут много, поэтому можно проводить сразу три заезда. Ставок тут конечно же нет, просто развлечения. Йеджи не привыкла к подобному, но с интересом разглядывает парочки, что садятся в обновленные машины, готовясь к гонке. Конечно, призы здесь тоже, не миллионы, а просто чуть больше хорошей выпивки. — Хочешь поучаствовать тоже?       — Я? У меня конечно, есть права, но я как будто бы…       — А если я за рулем? — Играет бровями Рюджин. Хван щурится.       — Ты умеешь водить и машину?       — Это такое открытие? — Шин хмыкает. — Давай, выбирай любую. В гонке за рулем буду я, а после, победные три круга можешь сделать ты. Надеюсь, водишь ты лучше, чем строишь актрису, — злорадничает младшая.       — Все еще дуешься на «Госпожа»?       — Не дуюсь я, просто… Ворчу. — Йеджи смеется, касаясь губами ее щеки. — Теперь меньше ворчу.       — Ах, мы идем на понижение? Тогда, стоит наоборот раззадорить тебя, иначе мы проиграем. Не ты ли так хотела победить? — Йеджи указывает рукой на одну из переделанных машин. — Вон та.       — Большой рыжий котик с зелеными глазами и длинными усами? Серьезно? Я думала… Мы выберем что-то более злобное, там вон, акулы, касатки, монстры, а мы берем котика? — Переспрашивает Рюджин.       — Ну, ракету брать не хочу, мы же не космонавты, акул я не люблю, а котики милые.       — Милые? Но… — Йеджи касается ее губ указательным пальцем.       — Котик. Он очень милый.       — Ну котик так котик, — отводя чужую ладонь от своего лица за запястье, со вздохом смиряется младшая. — Я и на котике этом всех обгоню.       Машину отдают без проблем, особенно стоит Рюджин показать свое милое личико. Йеджи довольно водит по «шерстке» сделанной из какого-то странного материала, что покрывает весь автомобиль. Даже большие ушки есть, что выглядит еще более забавно. В обычной жизни таких машин не увидишь, разве на каких-то зарубежных фестивалях. В строгой Корее же, такое недопустимо. Как впрочем и яркие наряды, обнаженные тела. Все это. Конечно, где-то на отшибах или уж, на улице красных фонарей, такое при желании найти можно. Вот только, Хван обходит подобные места стороной, предпочитая не знать, что там происходит.       Рюджин садится рядом, удобно устраиваясь за рулем и машина «рычит», когда Шин жмет на газ. Она делает небольшой круг, проверяя работоспособность выбранного аппарата. Довольно покивав и что-то буркнув под нос, они таки добираются до отметки на песке. Правила просты, два круга вокруг всего лагеря.       — Готова? — Шин передает ей очки, чтобы песок не летел в глаза. Йеджи кивает, стараясь защелкнуть ремень безопасности. Рюджин замечая это, тянется следом, забирая из чужих рук темную ленту. — Эй, ты нервничаешь?       — Немного, — признается Йеджи, пока кончики чужих пальцев оглаживают кожу у шеи, совсем невесомо, якобы поправляя ремень. Следом, уверенно защелкивает застежку. — Ты не первый раз в гонках?       — Конечно нет, у меня богатый опыт. От стритрейсинга в США до таких вот простых покатушек в Блэк Роке. Доверься мне.       — Я доверяю и ты это знаешь, но… Иногда, мне кажется, что в тебе еще так много всего, о чем мне предстоит узнать. — Хван улыбается, пока едва одетая девушка выходит на центр, становясь между машин и поднимая большие флажки. Она улыбается, крутя своей задницей из стороны в сторону и стараясь привлечь внимание. Хван льстит то, что Шин не отводит взгляда от нее самой, не обращая внимания на это показушное выступление.       — Боишься, что мой образ здесь отличается от того, кем я являюсь? — Догадывается блондинка.       — В том числе, — честно кивает Йеджи. Она набирает в грудь больше воздуха и мотает головой на дорогу. — Давай, иначе проворонишь все и не чем будет выпендриваться.       — Ну раз так… — Шин перехватывает руль удобнее. — Давай покажем им, если я выиграю, то расскажу тебе все что ты захочешь. А если проиграю, то выиграешь ты и сможешь спросить у меня все что угодно.       — Но… Ты в любом случае же… — Хмурится Йеджи, а после видит ослепительную улыбку. На это и расчет. Рюджин показывает, что ей нечего скрывать, а потому ставит такие условия, с легкостью срываясь с места вслед за другими разукрашенными машинами.

***

      — Что они сказали?       — Что мы выиграли пиво, — смеется Рюджин, довольно растягивая губы в улыбке. — Я бы с удовольствием сейчас выпила холодненького. Тут еще крафтовое, пробовала хоть раз?       — Крафтовое?       — Это как простое пиво, только его выпускают небольшие пивоварни. Там разные новые рецептуры, вкусы. Лайм-виноград, вишневое, мандариновое, очень вкусное и тому подобное. Попробуешь или все же нет?       — Разные вкусы говоришь, — задумчиво тянет Йеджи, у которой после гонок пересохло горло. — Можно конечно, рискнуть. Но если не понравится…       — То можешь отдать мне, — пожимает плечами Шин, после чего берет ее за ладонь. — Пойдем, пока другие гоняют, не будем им мешать. Какое хочешь попробовать? Есть может, предпочтения по вкусам?       — Что-то сладенькое, ягоды или фрукты. Чтобы вкус пива не таким ярким был.       — Хорошо, Злюка, — Шин отворачивается к бармену, бегло говоря на английском и тот с улыбкой кивает, копаясь в больших наполненных льдом, емкостях. Вытягивает оттуда две баночки, с которых еще стекает влага, ставя перед младшей. — Вот, это твое.       — А твое с чем?       — Мандарины и лимон, очень вкусно. Давай открою, — девушка радушно помогает ей, после открывая свою. — Сейчас будут салюты, это стоит видеть.       И правда, они выходят из-под натянутого полотна, на «улицу», где уже заметно похолодало. Из-за этого многие носят толстенные шубы и прочие теплые вещи. Даже так, они стараются выделиться. Колготки ли с блестками, а может и вовсе, одежда с приклеенными к ней зеркалами. Рюджин довольно потягивает пиво, обнимая Хван за талию, так словно они уже давно вместе. В небе уже вспыхивают огоньки, что опадают ниже, распускаясь на темном полотне замысловатыми узорами. Красные, синие, неоново-зеленые. Золотистые маленькие фейерверки россыпью бегут по небу, очерчивая причудливые линии. Большие громыхают, привлекая все внимание к себе, вспыхивают так ярко, что Йеджи невольно открывает рот. Она не сразу замечает отсутствие чужого тепла рядом, а когда понимает, что Рюджин нет рядом, начинает оглядываться.       — Я здесь, — Шин оказывается в стороне от нее, с поднятым вверх телефоном. — Ты была настолько красивой, во всей этой обстановке, что я не удержалась от фото. Посмотри только, — Рюджин подходит ближе, демонстрируя экран. На нем та самая, сделанная фотография, где Йеджи стоит с банкой в руках, подняв голову выше, так, что ее идеальный профиль освещают сотни горящих на небе огоньков. В отражении глаз, можно было увидеть происходящее выше. Губы чуть приоткрыты, на пальце виднеется кольцо, а капюшон и ее одежда среди пустыни, лишь придает ей вид какой-то Песчаной Принцессы. Улыбка трогает ее губы. — Я так понимаю, тебе нравится?       — Да, но знаешь, у меня есть идея получше. — Хван тянет ее ближе, забирая телефон. Открывает камеру, переводя на фронтальный режим. — Поцелуешь меня или слишком слащаво для такой «крутой» гонщицы на рыжем котике?       — Зараза, — с улыбкой тянет Рюджин, касаясь чужой руки и ставя таймер.       — Десять секунд? — Удивляется Йеджи, пока в небе все еще шумят салюты.       — Я бы поставила на минуту, но боюсь, твои губы устанут от моего напора, — самодовольно усмехается младшая. — Для разгона хватит и десяти секунд.       — Разгона, значит? — Наклоняясь ближе, переспрашивает Йеджи, видя игривый огонек в чужих глазах. — И какую скорость ты хочешь набрать?       — Пока ты не попросишь остановиться, — двусмысленно отвечает Шин, крепче обнимая за талию и нагло вовлекая в поцелуй. Йеджи довольно мычит, слыша, как щелчок означающий сделанное фото, но только, ей плевать, ведь она тянет Рюджин к себе ближе, позволяя языкам столкнуться. На кончике ощущается привкус кислого лимона и сладкого мандарина, который неплохо сочетается с вишнево-ягодным оттенком пива, которое пила старшая. Это сведет ее с ума. Рюджин сведет ее с ума.

***

      Йеджи выходит из душа, замечая развалившуюся на небольшой кроватке Рюджин. Та что-то рассматривает в своем телефоне, судя по отражению в окне, какие-то документы или вовсе, читает книгу. Хван оглядывает мебель в трейлере, почти скуля. Это нормальная мини-комнатка, со всеми удобствами. Туалет, душевая кабинка, кухня. Она сейчас будет скакать от счастья. Несмотря на то, что она это все видела когда только зашла, сейчас, смыв с себя тяжелый день, мозг вновь активизируется, повторно радуясь таким мелочам.       — О, ты все, — замечает младшая, после чего, тянет за веревочку, опуская плотное жалюзи. — Будем ложиться спать или…       — Или, — с ухмылкой произносит Йеджи, подходя ближе. Рюджин и так в одном спортивном белье, поэтому, ей раздеваться не нужно. Старшая довольно забирается на чужие бедра, устраивая руки на плечах. Ее все еще тревожит то, о чем они говорили с Исыль, однако сама Шин не дает поводов. Ладони Рюджин мягко оглаживают бедра, пока она тянется за поцелуем. Губы осторожно сминают чужие, несмотря на то, что градус в их телах уже явно был выше. Особенно после выпитых напитков, которыми их угостили на пустынном ралли. Йеджи тянет девушку ближе, призывно ерзает на бедрах, выводя на шее невидимые узоры.       — Ты потрясающая, — Шин ведет носом от ключиц выше. Вдыхает глубже сладкий аромат ежевики.       — Ты сегодня куда нежнее, чем в первую нашу встречу, — замечает Хван, оглаживая лицо девушки, что почти мурлычет, тая от касаний.       — Если я становлюсь мягче, значит ты все ближе, — спокойно поясняет младшая, поворачивая голову и губами касаясь чужой ладони, ловит руку, целуя и запястье. — И значит, что я влюбляюсь все больше. — Шепчет на ухо блондинка. Это вызывает трепет в груди и счастливую улыбку на губах. Йеджи тянется за очередным поцелуем, жадно покусывая чужие губы. Конечно, Хван любила нежность, но сейчас, хотелось чего-то более пламенного, нежели обменивания теплыми словами. Они уже который раз доходили до грани, но из-за чертовой измотанности, сил на ласки не оставалось. Слишком много энергии уходило на палящие дни, солнце забирало последние силы, а вечерние тусовки и вовсе добивали. К такому быстрому темпу, трудно адаптироваться сразу. Вот только, оставаться очередную ночь с мокрым бельем и чувством неудовлетворенности Хван не планировала. Возможно, всему виной, изголодавшееся тело, потому как, за пределами этой пустыни, дни Йеджи были чрезмерно однообразными. Это даже не сравнить с проходными сериями сериалов.       Утро, учеба, дом, работа, и если повезет, пресловутое рукоблудство в душе или кровати. Как повезет. И то «по праздникам». А учитывая загруженные месяцы и постоянные выгорания, желание сгорало быстрее, чем тонкая свеча на палящем солнце пустыни. Даже когда друзья вытащили ее из рутины в клуб, когда к ней начала подбивать клинья какая-то напыщенная девушка, Хван сослась на больную голову. Потому что желание, может, и было, но та персона не вызывала в ее душе ничего похожее на страсть. Едва ли заинтересованность.       С Рюджин же все иначе. Все пошло не так с первой, мать ее, встречи. Если бы не отсутствие половины удобств, в том числе воды и не жуткая дотошность Йеджи с чистотой, она бы поддалась еще в первую ночь, забив даже на тактичность.

[5]

      Она тает уже с касаний, что говорить о большем. Горячее дыхание младшей, что скользит по собственным губам, блестящие от игривости взгляд, под действием которого, Хван призывно трется о чужие бедра. Пальцы сжимают плечи, цепляясь за них сильнее, желая оставить свои следы. Сейчас она не хочет думать о будущем и забивать голову лишними мыслями. Ее фокус внимания сосредоточен лишь на Рюджин, что сейчас сжимала ягодицы сильнее.       — Ты сегодня нетерпеливая, — замечает блондинка.       — Я просто устала ждать, — спешно отзывается Йеджи. Она облизывает пересохшие губы, после прикусывая нижнюю. — Конечно, играть целыми днями напролет, дожидаясь пока эти искры испепелят нас, неплохо. Но…       — Но? — Тянет Рюджин, пальцами заходя под под полотенце. От ощущения прохладных пальцев на разгоряченном теле, Хван лишь давит стон. Ей хотелось расслабиться в горячей воде, но теперь разница температур играла свою особую роль, разгоняя кровь по жилам быстрее. Тянущий низ живота порядком надоедает и Хван хочется быстрее избавиться от этой противной истомы, вдоволь наслаждаясь телом напротив.       Ее пальцы невесомыми касаниями тянутся по забитым подтянутым рукам, с интересом оглядывая гладкую бронзовую кожу. Рюджин поднимает ладони на талию, ощутимо сдавливая. Склоняет голову, ожидая ответа, пока Йеджи зачарованно ведет к локтям. От того, как напрягаются чужие крепкие мышцы под тонким слоем кожи, бегут мурашки по коже. Хочется узнать на деле, на что способны эти сильные руки и длинные тонкие пальцы, которые сейчас ведут вдоль ее позвоночника, заставляя изогнуться в пояснице и лишь ближе прижаться бюстом к чужой вздымающейся грудной клетке.       — Но, ты виновата в том, что я засыпаю с мокрым бельем каждую блядскую ночь, что я провожу с тобой. И либо ты это исправляешь, — заговорщицким тоном тянет Йеджи, рисуя на напряженном прессе круг. — Либо я начинаю злиться.       — Я бы хотела увидеть тебя злой, — чужая усмешка режет уши, ведь Хван настроена серьезно. А вот Рюджин, заметив нервозность и резкость движений, лишь играет на этом, касаясь языком ключиц. Оставляет влажные поцелуи, пока Йеджи сдавленно стонет, стараясь вновь усилить трение, но ладони Шин запрещают ей это сделать, удерживая на месте.       — Поверь, ты не хочешь знать, как я злюсь, — тихо отвечает ей девушка, запрокидывая голову и позволяя горячим поцелуям заполонять свою шею. — И, Рюджин, твоя миссия довести меня, закончится на том, что я лично тебя придушу.       — Любишь асфиксию?       — Не люблю, когда дразнят, потому что, я и так на взводе, — русоволосая не лукавит, когда произносит это. Каждая клеточка ее тела кричит о том, что сейчас, ей жизненно необходима разрядка. Особенно, когда первые два раза, после заигрываний и поцелуев они просто легли спать. Хоть это и было обоюдным решением, сейчас, после до одури эмоционального дня, когда в ней все еще остался запал от гонки и адреналин, ей было необходимо высвободить все это. Как удачно, подвернулся и трейлер, с горячей водой, что лишь сильнее разожгла желание, а не расслабила. Все же, годы нервотрепки и одиночества дают о себе знать. Рюджин первая начала, так что, это теперь ее ответственность. То состояние, в котором Йеджи — исключительно вина младшей.       Ее безудержного флирта, горячих касаний и сексуального тела. Даже сейчас, когда ее прохладные пальцы сжимают бедра, Йеджи стонет, не в силах держаться. Ей просто хочется ускорить процесс, не затягивая его до точки невозврата. Они и так ее перешли, граница была стерта еще в первую ночь, когда Рюджин остервенело целовала губы, прикусывая и углубляя поцелуй. Заставляла сердце биться так громко, что перехватывало дыхание.       Шин касается полотенца, ослабляя и позволяя вальяжно стечь по выточенной фигуре Йеджи. Ладони ведут к лопаткам, прижимая девушку к себе, пока Хван приподнимает чужое лицо за подбородок, делая очередной «шаг» навстречу. Тонкий вкус кисло-сладкого напитка, все еще остался на языке, дурманя горячую голову. Хван исступленно тянет ноготками по чужой спине, раздражаясь от ткани на ней. Чертов топ, ее уже порядком бесит, потому, стоит лишь отстранится, чтобы сразу же стянуть его, оставляя Рюджин без верха.       Йеджи хочется сжать собственные бедра, но в таком положении, когда она сидит на младшей, это невозможно. А та еще и издевается, удерживая на одном месте и не позволяя ей ерзать. Чужое тело уже горит не меньше, хотя пальцы все еще прохладные. Да и благодаря работающему кондиционеру, температура трейлера, была достаточно охлажденной.       — Сделай с этим уже что-то, — грубо произносит в губы Йеджи, оттягивая нижнюю и кусая. Рюджин лишь хмыкает, щуря глаза.       — С этим? — Играючи интересуется девушка, ведя по талии. Хван цепляется за ее плечи сильнее, стараясь показать, что за очередную шуточку, самолично исполосует чужую спину. — Или этим? — Ладони сминают чувствительную грудь, на что Йеджи, жмурясь, рвано выдыхает, прогибаясь в пояснице и пользуясь свободой, трется о бедра. Даже так ощущает, как легко она скользит по чужой коже и как собственное нутро изнывает от желания, прося о большем, чем просто касания.       — Рюджин, — предостерегающе зовет Йеджи, но собственный голос дрожит от крайней степени возбуждения. Она сглатывает вязкую слюну, стараясь набрать в грудь больше воздуха.       — Значит с этим? — Приподнимая бровь, дразнит Рюджин, пальцами спускаясь ниже. Когда она лишь касается влажной промежности, Йеджи несдержанно громко стонет, почти всем весом давя на чужие плечи. — Я настолько тебя завожу, что не можешь больше держаться?       — Ты доиграешься, — грозится Хван, но очередной легкий маневр тонких прохладных пальцев по влажной разгоряченной промежности, заставляет ее заскулить, стыдливо опуская голову. Рюджин же до безумия нравится наблюдать за такой изнемогающей девушкой на себе, вдоволь наслаждаясь ответной реакцией, которая не заставляет себя ждать.       Йеджи так жаловалась на ощущения внутри, но совершенно не задумывалась о том, что Рюджин и сама на пределе. Еще с момента, как ее увидела, что-то внутри, щелкнуло. Шин не меньше хотела действовать куда более активно, но эти глаза… Глаза затянутые дымкой желания и похоти, в которых мелькали огоньки раздражения, заводили ее в разы больше. Нетерпеливая Хван, что днем, напоминает совершенно безобидную милую девушку, оказалась не так проста. И Рюджин хотелось познакомиться со всеми дьяволятами, что прячутся глубоко в ее душе. Уж к ним она точно найдет подход.       Шин едва ли подавляет стон, когда Хван сжимает ее бедра своими, скользя по горячей коже и тихо удовлетворенно мычит, получая необходимое трение. Мутный взгляд оглядывает алые следы на коже, что тянутся от шеи ниже. Удобнее обвив талию рукой, младшая, наконец, дает Йеджи то, о чем она просила. Пальцы легко скользят внутрь, пока обжигающие стенки давят на них, сжимая внутри. Стоит лишь погрузить их глубже, как Хван стонет громче, уже не в силах держать себя в руках и уж тем более рамках приличия.       Это, блять, чертовски хорошо.       Йеджи самостоятельно поднимается, после осаживаясь на чужих пальцах, все же выбивая рваный стон из груди Рюджин. Ей нравится такой вид Хван, чьи руки подрагивают, а голос заметно садится, становясь на тон ниже. Шин двигается навстречу рваным движениям, большим пальцем задевая такой чувствительный набухший клитор. Хван все еще пытается свести свои ноги, но из-за позы это не получается сделать, оттого девушка скрипит зубами, стараясь не прокусить собственную губу от удовольствия.       Прохладный воздух в трейлере, ни капли не остужает разгоряченные тела, пока Йеджи жмется ближе, завлекая в головокружительные поцелуи и не позволяя Рюджин даже прийти в себя. Хван сильнее сжимает пальцы внутри и Шин теряется, от того, насколько ей самой горячо. Ища опору, старшая цепляется за плечи, то обнимает, то вновь отстраняется, стараясь найти нужный угол, но стоит третьему пальцу скользнуть внутрь, как русоволосая срывается, опаляя ухо Рюджин удовлетворенном стоном.       Она чуть приподнялась, а потому, отчетливо видно, как трясутся ее бедра, пока Шин лишь наращивает темп. Прислоняется губами к возбужденному соску, прикусывая лишь немного, но даже так, ощущая отдачу от старшей, что тяжело дышит. Посасывает, не стыдясь играться языком, пока собственные пальцы сильнее сжимают внутри, требуя ускорится.       Признаться честно, Шин не думала о том, что эта девушка может быть такой. Раскованной, страстной, ненасытной. Что Йеджи в целом, может заводить лишь одним своим присутствием, доводя до болезненного желания быть ближе, чувствуя ее разгоряченную плоть и наслаждаясь тягучими стонами, что срываются с губ, попутно чертыханиям.       — Ты сведешь меня с ума, — отстраняясь лишь на миг, хрипло делится Рюджин.       — Быстрее, — рвано отвечает ей девушка, что едва ли находит в себе силы держаться за крепкие плечи. Несмотря на то, что ноги уже затекли от подобного положения, Йеджи не хочет его менять. Так, чужие пальцы входят куда глубже, выбивая из ее груди несдержанные стоны. Ей нравится ощущать Шин настолько близко, что внутри все кипит. Видеть ее лицо рядом, ловить опаляющее дыхание, самой бессовестно насаживаться на чужие пальцы, не стыдясь того, насколько те влажные от смазки. Сейчас неудобство меньшее из зол, куда больше ее пугает вероятность того, что Рюджин вновь решит поиграться. А этого, Йеджи не выдержит. Уже эмоционально, потому что в последний раз она ощущала себя настолько заведенной и возбужденной, чертову тысячу лет назад. Даже находясь в отношениях, все было чрезмерно пресным, от отсутствия какой-то невидимой связи. А вот эмоции Шин она почти ощущает сама, видя все в ее темных глазах, что смотрят на нее с таким желанием, от которого подкашиваются ноги. — Рюджин, пожалуйста, — дрожащим голосом просит девушка, едва ли удерживаясь в таком положении. Все тело напоминает натянутую струну, но старшая по-прежнему уперто не хочет менять положения.       Рюджин согласно мычит куда-то в шею, вдыхая приятный аромат ежевики, прикрыв глаза. Движения рукой становятся куда более рваными и резкими, оттого, что та затекла. Тем не менее, Йеджи это нравится, она выгибается, усиливая трение о чужую ладонь. Влажные от пота ладони скользят по смуглой коже, пока Хван жмурится сильнее.       — Пожалуйста, еще, — сипло тянет Йеджи, пока очередные толчки, наконец, не доводят ее до пика. До такого желаемого и безумного оргазма, от которого все тело мелко дрожит, пока с губ слетает последний стон. Шин мягко придерживает ее, пока Хван осаживается на ее пальцах, все еще ощутимо сжимая внутри. Перед глазами мелькают бесцветные пятна, оттого, насколько это было хорошо. Благо, теперь тело расслабляется, позволяя себе не держаться из последних сил в одном положении, обмякая и почти что ложась на Рюджин. Ей точно нужно время, чтобы перевести дыхание.       — Я, надеюсь, ты не сильно устала, ведь хочется, продолжения, — хрипло смеется Шин, целуя за ухом, потому как Хван лбом вжималась в ее плечо, полностью истощившись.       — Не недооценивай меня, Нахалка, — хмыкает слабо Йеджи, пока уже обе руки Шин крепче обнимают ее, позволяя раствориться в теплоте двух тел. — Но, признаться честно, — Хван выдыхает, лениво поднимая голову и глядя в заинтересованные глаза напротив. — Ты действительно хороша.       — Это приятно знать, — Шин первая тянется за тягучим поцелуем, мягко сваливая Хван на вторую часть кровати, чтобы та смогла отдохнуть. Ложится рядом, покрывая поцелуями плечо и часть шеи, довольствуясь результатом проделанной работы. — Раз у нас минутка откровений, то я тоже могу сказать, что это было до одури горячо.       — Приятно знать, — язвит Йеджи, возвращая фразу. Шин фыркает. — Что? Парой минут ранее, твои пальцы были во мне, а тут, мы внезапно стали культурными и вспомнили о вежливости. — Закатывает глаза старшая.       — Ты просто напала на меня, — смеется Шин, получая ощутимый тычок в бок.       — Напала говоришь? — Йеджи приподнимается, беря бутылку с небольшой тумбы и быстро опустошая остатки воды. Отбрасывает уже пустую, вместе с крышкой подальше. Ногой ловко убирает мешающееся на кровати полотенце дальше. Разворачивается к Рюджин, похлопывая ее по бедру. — Твоя очередь, или ты думала, что ты вновь будешь вести?       — А разве нет? — Удивляется блондинка, приподнимаясь на локтях.       — Поговорим о культуре равноправия или такое в штатах не принято? — Играет бровями русоволосая.       — О, культура. — Многозначительно мычит Шин, напуская на лицо серьезный вид. — А разве не ты парой минут назад так сексуально осаживалась на мои пальцы, что были все в твоей смазке?       — Язва, — замечает Йеджи, устраиваясь удобнее между разведенных ног и нависая сверху.       — Тебе же нравится, — хитро улыбается Рюджин, позволяя стянуть с себя белье.

***

      — Вот тебе, — Йеджи, громко смеясь, ударяет взъерошенную девушку подушкой. — И еще! — Она наносит удар за ударом, пока Шин мягко защищается, ведь ее орудие нагло сжали бедрами.       — Это нечестно!       — Нечестно? — Йеджи с новой силой заносит свое орудие. — Я тебя обещала придушить, вот ты сама и напомнила. Держись, Шин Рюджин! А! — Хван сваливают на лопатки, нагло нависая сверху. Рюджин широко улыбается, припадая губами к шее и легко нейтрализуя «врага». — Ты! — Довольный стон слетает с ее губ и шатенка цепляется за чужие плечи. — Идиотка.       — Мне перестать? — Отрываясь от чужой шеи, мурлычет Рюджин. Йеджи отрицательно качает головой.       — Продолжай. Хочу побыть с тобой так долго, как смогу.       — Звучит не позитивно, — замечает Шин, покрывая шею поцелуями. — Я никуда не исчезну после фестиваля. Я же не призрак, в конце концов.       — Было бы странно получить оргазм будучи призраком, — язвительно замечает Йеджи, слыша, как Шин смущенно ворчит, ведя носом по ключицам. — Ну вот, ушки покраснели.       — Молчи, надо набраться сил, у нас впереди еще лагеря. И конечно, самый главный. Центральный.       — Каждый день пролетает так быстро, что я не успеваю. — Признается Йеджи.       — В этом и есть вся прелесть жизни, что нужно ценить время. В обычные дни, все бы пропустили эти развлечения пока втыкали в экраны телефонов. А сейчас, наслаждаются сами, воочию. Разве это не прекрасно?       — Сходить с ума с тебя, тоже часть программы?       — Неотъемлемая, — довольно улыбается Шин. — Разве она тебе не нравится?       — Даже не знаю, — признается Хван, оглядывая свои следы на чужой шее, что спускаются ниже.       — А ты подумай, — ухмыляется младшая, ведя кончиками пальцев по талии. — Мы же почти женаты, — напоминает девушка, удобно устраиваясь сверху. Хван лишь закатывает глаза. И как она повелась на эту девушку? Сколько же с ней мороки, особенно, с ее разговорчивостью и любовью дразнить.

***

      Новый день — новый лагерь. После трейлера, где была чистая вода, приятный горячий душ, кровать, пускай и раскладная, Йеджи почти освоилась в этом тяжелом пустынном климате, хотя новый тюбик солнцезащитного крема они все же забирают с собой. Грязные вещи оставили в трейлере, Рюджин поделилась своими со старшей, так что, теперь она хорошо вписывалась в тематику арт-феста. Правда от количества отметин на своем теле и чужом, теперь каждый второй на них пялился. Шин фыркала, отмахиваясь. «Им просто завидно, вот и смотрят» — главный ее аргумент.       Из блюд они на завтрак выбирают огромный плотный тако, с кучей сыра, вкусного и прямо пахнущего специями. Йеджи не любит острое, в отличие от младшей, потому, выбирает себе менее жгучий вариант, удивленно глядя, как блондинка спокойно съедает свой завтрак, в котором было не менее трех стручков перца.       — Потом желудок спасибо не скажет, — замечает Йеджи, большим пальцем стирая острый соус у пухлых губ. Рюджин довольно улыбается.       — Мой желудок привык к разным типам пищи, а острое я ем очень часто, — Шин хмыкает. — Я знаю, что здесь делают свечи, как относишься к играм с температурой? — Играет бровями девушка.       — Острое плохо влияет на твое либидо, — Йеджи тянется пальцами к чужой бронзовой коже, где виднеются следы их ночи. — Тебе мало этого?       — Ты видела те отметины на заднице у парня? Вот это я понимаю у него «ночка» была, и судя по спине его сопровождающего друга, где огромные такие борозды красные, не удивлюсь, если они с взрослого лагеря.       — Тебя тоже отхлестать? — Убирая стаканчик из-под сока в своеобразную мусорку. Рюджин удивленно поднимает голову, закидывая в черный пакет использованные салфетки.       — А ты можешь?       — Если хочешь, — пожимает плечами старшая.       — Нет, благодарю, не люблю шлепки до красных пятен, — замечает Шин. — Но про свечи я спросила серьезно, пойдем попробуем или займемся чем-то другим?       — Да, давай. Я никогда свечи не делала, особенно в пустыне, — легко соглашается Хван. Поэтому они и идут по лагерю, к месту, где все это происходит. Здесь, на самом деле, много людей, поэтому девушки долго выбирают то, в чем будут изготавливать свечи. Так как пляжей в Америке достаточно, кокосов тоже валом. А вот в Корее, такого, конечно же, в разы меньше. Потому останавливают выбор на этом, твердо решив попробовать изготовить аромо-свечи.       Под чутким руководством, Йеджи все еще не может оторваться от того чана с песком, который запросто подогревает специальные емкости где теплится воск. Рюджин маячит рядом, хмуря брови и стараясь понять, как приклеить этот несчастный фитиль к кокосу. Чертыхается сквозь зубы, качая головой, и уже проклиная эту затею на чем свет стоит.       В итоге, примерно через час мучений, а то и больше — Йеджи совсем потеряла счет времени на открытом палящем солнце — они таки создают свои свечи. У Рюджин она оранжевого оттенка, пахнущая чем-то цитрусовым с нотками пряностей. У самой Хван получилась нежно-розовая, с запахом цветов и чего-то сладкого. Чтобы те застыли, их осторожно складывали в специальные ящики, где температура не была такой палящей. Одной ночи для застывания им хватит. Главное потом, не потерять свое, потому, Рюджин клеит на них бирки, прощаясь с ведущей мастер-класса, что желает им счастливого дня и напоминает о том, что ночью ожидается показ какого-то фильма, название Йеджи не разбирает в силу языкового барьера. Шин просто говорит, что это будет что-то романтично-слезливое, потому что боевик был вчера.       Еще часть дня катаются на квадроцикле, объезжая окрестности. Рюджин приготовила свои браслетики, так что, решают заглянуть на центр всего фестиваля, где стоит огромная статуя «Мэна». Того самого, которого будут в конце сжигать. Здесь причудливых нарядов и того больше. Особенно смущает Йеджи мужчина, который налепил на причинное место лопасти и выкрикивал, что он вертолет….       Рюджин это не отпугнуло, она смеялась так громко, что мужчина начал активнее выкрикивать это, буквально крутя своим причиндалом. Хван лишь прикрывала глаза, вернее, защитную маску, стараясь не краснеть так густо. Чудаков здесь и правда полно. Кто-то расхаживал с крыльями, другие, в облегченных доспехах, третьи и вовсе, смесь всего и всея. Даже встретили подобие чеширского кота и шляпника. Только вот, как бы это не звучало мило, на деле, худощавый парень ходил на четвереньках и поводке, с нарисованной улыбкой мурлыкая прохожим. Такое для Йеджи было перебором. Зато они оставили от себя в подарок печатки для воска. Рюджин в ответ отдала браслеты, помахав рукой.       — Они странные, — шепчет Йеджи на корейском.       — Тут все чудаки. А вообще, фестиваль же для творческих личностей, ты ожидала здесь другого? Ты правда чему-то еще удивляешься? — Шин мягко обнимает за талию, притягивая ближе, чтобы большой ростовой персонаж-трансформер, не зацепил старшую. — Где ты еще сможешь увидеть парня-вертолета, и девушку, которая предлагает нажать ей на грудь, чтобы она «просигналила».       — Стоны это не сигнализация…       — Ну, — Шин отводит взгляд.       — Ну если ты так хочешь, иди пожамкай, конечно. С ее третьим-то размером, как отказаться, — бормочет старшая, отворачиваясь. Рюджин смеется, прилипая к ней со спины и нагло обвивая руками талию, после, поднимая кисти выше и найдя грудь, сжимает. — Рюджин! Тут люди!       — Пусть завидуют, — мурлычет Шин, пока Хван сгорает от смущения, стараясь убрать чужие ладони. — Ревнивица.       — От кого я это слышу. — Закатывает глаза Йеджи, решая, посмотреть на представленные изготовленные своими руками вещицы. А здесь от чего-то «вау», до простеньких сделанных из палок фигурок, всего пара шагов. Рюджин хмыкая, сплетает их пальцы, удобно перехватывая ладонь и довольно лыбясь, как настоящий гид, рассказывает обо всем, то и дело с кем-то здороваясь.       Здесь вам и работы из эпоксидной смолы, дизайнерские шмотки, большие напольные часы с руками и устрашающей улыбкой. Мимо пробегает парень, разрисованный на манер дерева, даже с элементами коры, что прикрывает его зад. Он зазывает всех посмотреть на резные статуэтки из различных типов древесины. Художников здесь тоже полно, при чем, как тех, кто рисует не лучше Йеджи, так и действительно профессионалов.       Еще стоит отметить, как минимум, три полигончика с кухней, здесь в центре, все более менее цивильно. Есть даже большой купол, где можно поспать или просто передохнуть. Ребята в кителях, быстро готовят еду, в том числе, жаренное мороженое, которое заворачивают в трубочки и поливают сладкими добавками. Здесь также делают вкусные мясные лепешки, которые отдают девушкам за браслеты. Рюджин привезла их целую кучу, при чем, сама она их толком не плела, в основном этим занималась ее подруга. Но из-за непереносимости жары и в целом, не любви, к подобным фестивалям, распространяла товар младшая.       В центре, и правда, есть на что посмотреть, но погуляв немного, они принимают решение вернуться в тот лагерь, где делали свечи. Там вечерами показывают кино, и пропустить посмотреть на большом полотне фильм, особенно в пустыне — грешно. Когда еще удастся побывать на таком шоу? Потому, с заходом солнца, рычащий квадроцикл срывается с места, унося двух девушек вдаль от центра, где все еще кипит плодовитая жизнь. А интересных персонажей появляется в разы больше.

***

      Перед большим натянутым полотном, уже устроилось множество людей. В такой толпе сложно различить кого-то из своих, так что Йеджи просто занимает кресла-мешки для них с Рюджин, что ушла за сладостями и напитками.       Вскоре, довольная Шин, с взъерошенной макушкой и следом губной помады на щеке, выплывает из толпящихся людей, стараясь не разлить напитки. Йеджи хмурит брови, когда младшая падает в кресло рядом, перед этим поставив все на песок возле ног.       — Не смотри на меня таким убийственным взглядом, злюка, — смеется Шин, наклоняясь и пальцами цепляя за подбородок, не позволяет старшей отвернуться. Нежно касается ее губ, прикрыв глаза и второй ладонью поглаживая щеку. — Это просто тетушка, которая готовит тут попкорн. Ей за 50.       — Да, а откуда мне знать. — Ворчит Йеджи, а после вскипает, видя ухмылку. — И вообще! Сиди, смотри фильм. — Хван в шутку поднимается со своего места, но цепкая рука ловит ее запястье, заставляя вернуться почти на место. Только теперь Хван сидит на чужих бедрах.       — Не отпущу, попалась, — смеется Шин, ловко обвивая ее ноги ладонью и второй рукой талию. Словно собралась нести ее как принцессу. — Все, будешь сидеть так. Теплее будет. — Рюджин мягко целует плечи, ластится, сжимая чужую талию сильнее. — Ты такая собственница, я этого ранее и не замечала.       — А уже в браке, — поднимая ладонь и играя пальцами прямо перед носом у блондинки. — Хочешь развод?       — Нет, мне все нравится, — мурлычет в ответ Рюджин с довольной улыбкой. — Смотри, фильм начался. — Шин устраивает свой подбородок на плече старшей.       Йеджи полностью погружается в фильм, периодически подкармливая Рюджин, потому что у той были заняты руки. Сюжет оказывается трагическим. Герои знакомятся на вечеринке, но после начинаются препятствия. Сначала третий лишний, затем испытания расстоянием. В конце, герои наконец-то съезжаются, но спустя множество проблем, осознают, что не уживаются вместе. Йеджи рыдает в три ручья, отворачиваясь от экрана, когда главная героиня находит нового ухажера, пока Рюджин тихо комментирует на ухо, что сценаристы намудрили.       — Ну ты чего, — беззлобно посмеивается светловолосая, гладя старшую. Та отворачивается от экрана, пока там разворачивается очередная драма. Тычется носом в шею, а слезы градом катятся по щекам. — Вот и зачем мы пошли, да?       — Просто это так похоже… — Хнычет Йеджи.       — Эй, Йеддон, это стресс от климата, загруженных дней, обезвоживания. — Рюджин мелко зацеловывает ее шею, прижимая девушку ближе. — Это в порядке вещей, что в какой-то из дней, устаешь от палящего солнца и постоянных развлечений. Просто вымоталась. Осталось чуть-чуть, парочка суток и все.       — И мы больше не увидимся, — выдает Йеджи, цепляясь за плечи Рюджин сильнее. Шин удивленно таращит глаза.       — Что? Почему?       — Ты живешь в Америке, я в Корее. Как ты думаешь, почему? — Хнычет русоволосая. Рюджин мягко ведет ладонью по дрожащим плечам, поглаживая.       — Милая, эра интернета, социальных сетей. А еще, есть самолеты. — Напоминает ей Шин. Это не то чтобы делает ситуацию проще. Рюджин много раз видела, как у людей сдают нервы на последние дни фестиваля, оттого, реагирует спокойно не давя на девушку, что и так трясется. Конечно, для заядлых тусовщиков-то здесь иногда бывает тяжко от перепадов температуры, а про людей, что впервые заглянули на огонек и говорить не стоит. Рюджин первый раз тоже не выдерживала, да и второй, был сложный. Сейчас просто дело привычки и закалки, организм быстро адаптируется. — Йеджи, ты мне нравишься. — Внезапно выдает блондинка в тишине. Другие люди все равно не понимают их, да и плевать всем, там же кино идет. Какая кому разница, что какие-то две девушки о чем-то шепчутся.       — Ты мне тоже, в этом и проблема, — Йеджи сильнее сжимает ее плечи. — Когда мы только купили билеты, я хотела слиться. — Честно делится Хван. — Просто отдать кому-то другому, но друзья буквально силком меня затащили во все это. В первый день, я хотела уехать подальше с этой пустыни и странных людей. А потом я встретила тебя.       — Да, ты так скромно сидела в углу, в своих мыслях с кислой миной, — улыбается Шин. — Я не могла пройти мимо. Такая красивая девушка и скучает.       — Ты потащила танцевать меня в круг, — хмыкает Йеджи.       — Да и ты, как оказалось, умеешь танцевать ни чуть не хуже меня, а я этому пол жизни отдала. Я не знаю что, но ты меня зацепила чем-то. Сначала мне было забавно с того, как ты плоха в английском и я не могла понять, как ты вообще, здесь справляешься. Думала закрутить интрижку из интереса, но… Чем больше мы проводим вместе дней, тем больше я понимаю, что это была моя лучшая спонтанная идея. Взять и подойти к тебе в ту ночь. Да и, ты правда думаешь, я всем кому-попало предлагаю носить парные кольца? — Ухмыляется Рюджин, пока Йеджи тихо отрицательно мычит. — Ну вот и все. Ты из-за этого переживала все это время? Что после фестиваля, мы разъедемся?       — Да, — признается Йеджи. — А ты не переживала?       — Я скорее, думала, что мы можем с этим сделать. Ты же не переедешь в Америку, это понятное дело, но и я не знаю, что будет после фестиваля. Сначала надо вернуться домой, разобраться с делами, посидеть подумать и после принимать решения. Йеджи, все будет хорошо, не стоит так изводить себя.       — Ты не моя девушка, вдруг ты по щелчку пальцев исчезнешь? — Бормочет в ответ старшая.       — Я похожа на кролика в шляпе фокусника?       — Скорее на взъерошенного котенка, — усмехается Йеджи, пока сердце бьется быстрее от такого откровенного признания.       — Раз это тебя так сильно тревожит, то, ты станешь моей девушкой? М? — Предлагает спокойно Шин, хотя ее щеки горят. Благо, освещения здесь мало, да и после палящего солнца, это привычное ощущение.       — Это был мой вопрос к тебе, — Йеджи отстраняется заглядывая в темные глаза. В них словно отражаются звезды и девушка медлит, невольно засматриваясь. — Ты станешь моей девушкой?       — Даже не знаю, — Шин хмурит брови. — Наверное, мне надо подумать… — Видя, как кривятся губы старшей, блондинка прыскает, притягивая ближе и целуя. — Конечно стану. Мы вообще-то обручены, — подмигивает Рюджин, большими пальцам стирая остатки слез. — Как-то глупо о таком спрашивать.       — Идиотка, — мягко толкает кулачком Йеджи, устраиваясь на ногах младшей.       — Главное, что твоя, — пожимает плечами Шин.       — Ноги не затекли?       — Все в порядке, а еще, ты пропустила часть фильма, судя по всему, главные герои сойдутся в конце. Классика, пять лет разлуки, чтобы в итоге столкнуться на какой-то ярмарке. Ага, — Рюджин мотает головой. — Сценарист все клише добавил.       — Главное, чтобы у нас не было такого, если ты пропадешь на пять лет, первое, что ты получишь от меня, это хлесткую пощечину.       — Поняла, значит на четыре года, — фыркает Шин. Йеджи поворачивает голову, щуря глаза и опасно хмуря брови. — На три с половиной?       — Сегодня будешь спать одна. — Закатывая глаза, отвечает ей старшая, обиженно отворачиваясь к экрану и подбирая пакетик с остатками попкорна ближе к груди.       — А два?       — Точно одна, — морщит нос Йеджи, стараясь сосредоточится на сюжете и пропуская мимо ушей все те слова, что говорит Рюджин после.

***

      Еще день они просто скитаются по новому лагерю, вечером решив вернуться в тот, где был трейлер младшей. Там они сидят у костра, пока Шин с легкостью исполняет песни на гитаре. Пальцы скользят по струнам, перебирают, а ее глаза устремлены лишь на Йеджи, что спустя черти знает сколько дней, воссоединилась с частью компании. Те все еще перекидываются взглядами, не понимая, с каких пор Хван стала такой… Ванильной. А русоволосая лишь хмыкает, закатывая глаза и постоянно прилипая к Шин, стоило той, передать гитару.       Йеджи не хотела, чтобы все это заканчивалось. Завтра они поедут в очередной лагерь, погулять. А после вернутся по своим местам. Нужно начать собирать свои вещи, чтобы после сжигания фигуры все смогли оторваться и с утра подготовиться к долгому и мучительному отъезду. Потому что учитывая, как долго они толкались среди машин на пути сюда, столько же им ехать отсюда. Следом отель, пара часов отдыха и долгий перелет в Корею.       Хван жмется к младшей сильнее, разглядывая ее бронзовую кожу. Ей хочется остаться еще на парочку дней в Америке. Провести их с Рюджин, погулять по улочкам, возможно, узнать Шин еще больше. Вряд ли те ночные разговоры по душам, могли открыть все то, что так хотелось узнать Йеджи. Вот только, тогда билеты на самолет сгорят, а денег на дополнительные траты у нее и так нет. Приходится жить и тешить себя мыслью о том, что все еще существует интернет. Не просто же так они встретились, да? Да и, судя по блестящим глазам Шин, та не врала о своих чувствах. Друзья Хван, хоть и познакомились с Рюджин, все еще были двоякого мнения о сложившейся ситуацией. Йеджи прекрасно понимала их долю скептицизма, потому что, сама не ожидала, что по щелчку пальцев заведет на этом фестивале роман. Так еще и не просто интрижку, от которой захочется побыстрее забыться. Нет. Что их с Рюджин мировоззрения и взгляды на эту жизнь, настолько окажутся идентичными, что Йеджи совершенно не захочет покидать это богом забытое место. Пустыню без воды, нормального интернета и связи.       Хван уже настолько привыкла к постоянным касаниям, тому, что Рюджин лежит рядом, подшучивает и поддерживает, что представить себе свою пустующую квартиру в Сеуле, становилось все сложнее. Может, ей и правда стоит задуматься над переездом сюда? В Америку? Конечно, от привычных правил и морали, останется мало. Да и менталитет тут совершенно отличный от корейских рамок. Вот только, ради Рюджин она готова была пойти и на такие жертвы.       Друзья все еще не поддерживали ее идею. Вернее, говорили одно, но по глазам читалась совершенно другая сторона их мнений. А родители? Что скажут они, когда узнают о том, что дочь собралась переезжать. Не просто в другой город в Корее, а вообще, на противоположный континент. Да они же сойдут с ума! Как, впрочем, и бабушки с дедушками. Тетя, которая против однополых отношений, начнет причитать, а дядя, лишь пожмет плечами, закидывая в себя очередную стопку соджу и кимчи.       В своих тягостных мыслях, Йеджи проводит последние дни, не замечая, как уже собирает свои вещи, поджимая губы и едва сдерживая слезы. Это нормально. Сегодня все лагеря тихие, ведь этот день пришел. Последний день существования городка в пустыне Блэк Рок. Уже послезавтра здесь никого не останется. Пусто и чисто. Словно никакого фестиваля никогда и не было. Напоминанием служить будет лишь хна, которая, вскоре тоже сотрется с тела, да сделанные фото и видео. На них Йеджи светится от счастья, обнимаясь с Рюджин. Играет в карты в большой компании, а после, к ним приходят еще люди, принося другие настольные игры. Видео, как Хван спорит с младшей, потому что в монополии, именно на ее карточку зашла фигурка Шин. Как Йеджи глупо дуется, скрестив руки на груди, обещая «развестись» пока блондинка поддерживая шутливую форму, старается стащить игровые купюры, намекая, на разделение бюджета.       Фотографии, на которых она в компании друзей. Рюджин рядом с ней, со своей привычной белозубой улыбкой и шальным огоньком в темных глазах. До одури милые ямочки на щеках и вечно лохматые после балаклавы белые волосы.       Ближе к ночи, Йеджи слышит знакомый рык мотора. По прыжку и нецензурной брани, она сразу узнает, кто бредет к ее палатке. Она усмехается, заканчивая с макияжем и убирая зеркальце в уже собранный рюкзак. Поднимается, выходя из палатки прежде, чем Шин заглянет сама.       — Я соскучилась, — Йеджи обнимает младшую за шею, наклоняясь, чтобы увлечь в долгий поцелуй.       — Прошло пару часов, — напоминает Шин, тоже готовая к празднованию завершения феста. Йеджи закатывает глаза. — Ладно-ладно, Злюка, я тоже скучала. — Рюджин тянется сама, слыша смешки за спиной.       — Эй, сладкая парочка, мы такими темпами опоздаем на шоу. — Кричит парень Иысль, на что Йеджи вздыхает. Ну вот, опять.       — Да вы будете глотать пыль за моим квадроциклом, — Шин натягивает перчатки, кивая Йеджи. — Пойдем, а то правда, и так достаточно задержались.       Пока едут к центру, шатенка лишь теснее прижимается к спине младшей, стараясь запомнить это мгновение. Ветер, что пронизывает до дрожи, теплое тело Рюджин, приятный парфюм и неприятный песок, который старается забраться под одежду.       Здесь так много людей, что можно запросто подушиться. Благо, фигура достаточного размера, так что, видно ее еще издалека. Из всех лагерей, если уж быть точной. Они паркуются в зоне для транспорта, здесь куча велосипедов, как обычных, так и совершенствованных. Чужие байки и прочее. Громкая музыка и именитые диджеи, что посменно подходят к пульту, раскачивая толпу. Куча света, как от неоновых палочек так до гирлянд на шеях и огоньках, что тянутся у небольших «домиков» где подают напитки и перекус. Судя по всему, нижняя часть уже горит. Потому как в небо тянется темный густой дым. Рюджин забирает их коктейли, радушно передавая Йеджи тот, что слаще.       — Я люблю тебя, — шепчет Рюджин, когда они вдоволь натанцевались и большая часть статуи уже сгорела.       — И я тебя, — Йеджи тянется к ней ближе, обнимая.       — Сделаем фото, на фоне горящего Мэна. Надо найти ребят, — Шин вертит головой, подзывая толпу. Фото получается, и правда, отличным, вот только, на нем отчетливо видно, что Хван едва ли держится, стоя в слезах, что хорошо заметны при яркой вспышке. Рюджин довольно обнимает ее за талию, показывая два пальца, знак «Виктория». Джису пристроилась на спине Юны, делая ей рожки. Друзья Рюджин тоже влезли в кадр, создавая живой трон для Исыль, пока ее ненаглядный стоял закатывая глаза, конечно, все это лишь для фото.       Когда пламенная фигура уже потрескивает, люди вопят от восхищения и лишь больше начинают веселиться. Последняя ночь как-никак. Здесь и катаются на серфах, которые другие тащат вперед, и нарезают круги на квадроцикле, и выступают лагеря. Йеджи стоит вся в слезах, цепляясь за куртку младшей и не в силах отойти. Ее всю трясет, а в груди нестерпимая боль. Алкоголь делает ее еще более слабой в контроле пышущих эмоций, что разрастаются как такое же пламя, которое обуяло фигуру.       — Я хочу остаться с тобой. — Хнычет Йеджи, почти забираясь на несчастную девушку, что совсем растерялась.       — Ну все-все-все, — успокаивает Рюджин. — Я никуда не денусь. Ты так быстро опьянела, не ела?       — Не важно, — шмыгает носом старшая, все еще стараясь забраться на Шин, что в итоге, ловко подхватывает ее под бедра, удерживая на весу. Позволяет обвить свою талию ногами, руками же крепко держась за шею. Чужих всхлипы раздаются прямо на ухо.       Джису смеется, делая фотографии и комментируя, что Йеджи «в дрова». Хван не обращает внимания, намериваясь эту ночь провести лишь с Рюджин. Да, как маленький ребенок, но учитывая, как долго она переживала о конце фестиваля, на последней ночи, можно делать все что угодно. А значит, лезть к блондинке, рьяно кусая шею и оставляя на ней свои следы. Рюджин лишь смеется, ластясь и обещая, что их общение, и уж тем более, отношения, не закончатся сегодня.       — В каком смысле сегодня?! — Недовольно спрашивает шатенка вмиг отстраняясь.       — Ну… — Шин прокашливается, играя бровями. — Я имела ввиду, в целом. Что ни сегодня, ни завтра, ни через месяц.       — А год?       — Ни через год, Йеддон, я никуда не денусь. — Обещает ей младшая. — Сначала приедем домой, отдохнем от всего, встряхнемся, вспомним о рабочих буднях. А после, подумаем, как все сделаем. Ну ты чего, вся трясешься, — Рюджин мягко целует в висок. — Коала моя, ты на мне долго висеть так будешь?       — Тяжело? — Всхлипывает Йеджи.       — Руки немного затекают, — признается Шин, осторожно опуская старшую на ноги, только вот Хван все равно прилипает к ней, все еще не выпуская из объятий. Блондинка отходит, стягивая с себя свою кожаную куртку и накидывая на плечи старшей. — Иди ко мне, как осиновый лист, трясешься. Девочка моя, — ласково зовет Шин, убирая спадающие пряди за ухо. — Я никуда не денусь.       — Обещаешь?       — Обещаю, — спокойно отвечает Рюджин, видя искреннее волнение и страх в кошачьих глазах напротив. — Позвоню сразу, как доберусь до дома, если ты в этот момент не будешь в самолете. У тебя вылет же завтра ночью?       — Да, — хнычет Йеджи, не желая даже на миг отпускать Шин. Рюджин прекрасно это понимая, не отталкивает, покачивая девушку в своих объятиях.       — Куртку можешь забрать, а еще, у тебя кольцо и моя свеча.       — А у тебя моя, — напоминает Йеджи. — И мое сердце. — Она смотрит на нее щенячьими глазами, пока Рюджин умилительно мычит.       — Я сейчас начну плакать, потому что плачешь ты, — признается Шин. — Я не выдерживаю, Йеддон. Обещаю, что мы будем созваниваться каждый день, хорошо? Я всегда буду на связи для тебя. А после, мы встретимся уже насовсем.       — Честно? — Тихо шепчет на ухо Йеджи.       — Этот фестиваль, дал мне многое понять. И наши разговоры, в том числе. Никогда не верила в судьбу, но, знаешь, с тобой, готова поверить во все. — Рюджин мягко хлопает ее по ягодицам. — Так, давай-ка развлечемся, а то ты совсем раскисла.       Стоит ли говорить, что на утро, когда нужно было уезжать, Йеджи еще долго не отлипала от младшей, несмотря на болящую голову после спиртного и ночи на ногах. Лицо опухло от слез, отчего друзья лишь посмеивались, не ожидая, что за время фестиваля от скептицизма и отвращения Йеджи ничего не останется. Она же так яро выступала против этого песчаной вакханалии. Мол, грязь кругом, толпы незнакомых людей, отсутствие нормальной связи и воды. А теперь, не хочет уезжать, напоминая капризного ребенка.        Рюджин обещает, что напишет так скоро, как попадет домой. Так как она входила в число организаторов, вернее, их помощников, то ей необходимо проконтролировать уборку территории и прочие тонкости. А значит еще на сутки остаться здесь, в пустыне. Потому, она машет рукой, с широкой улыбкой и слезами на уголках глаз, пока Йеджи закусывая губу, смотрит через стекло, ведь мотор уже рычит, а колеса срываются с места. В итоге, тот образ, что отдавала ей Шин на пару дней, тоже уезжает вместе со старшей. Как и куртка, свеча, кольцо, блестящее на ее пальце и конечно, бесчисленное количество эмоций и воспоминаний.       Она засыпает почти сразу, несмотря на стресс и тряску. Удобно растягиваясь на заднем сиденье и обнимая куртку Шин, прижимая ее ближе. Слезы все еще текли, а в душе все разрывалось. Может, все же… Стоило остаться здесь?       Но увы, это глупо и неразумно. Да и родители бы ее не поняли. К тому же, вопрос с квартирой встал бы боком. Плюс обучение. Слишком много «но», которые, к сожалению, нельзя решить по щелчку пальцев и закрыть на них глаза. Друзья все еще скептично относились к идее остаться и связать себя узами любви с малознакомой девушкой. Йеджи понимала, но… Чувствовала, что даже если Рюджин пропадет с радаров и не выполнит обещаний, то забыть ее будет попросту невозможно. Как и весь этот фестиваль, в конце которого, она увиделась со многими другими людьми. С ними она сталкивалась ранее, в компании Рюджин. Мужчина отдавший им кольца, мягко напомнил, что на свадьбу его звать — обязательно. Девушки засмущались и посмеялись. Вот только… Йеджи и правда, была согласна прямо сейчас пойти в ЗАГС. И куда делся ее рационализм и полное недоверие людям? Что с ней сделала Рюджин и ее чары, что русоволосая даже в аэропорту не могла перестать думать про нее, кинув запрос в «друзья» в одной из социальных сетей и нервозно ожидая ответа.       Так много вопросов и нелогичных линий. Родители хорошо ее воспитывали и благо, с пониманием приняли интерес к девушкам. Но вот, сомнительно, что они также тепло отнесутся к импульсивной идее переехать в штаты и жениться на девушке, которую она знает 7 дней. Да, она эмоциональная и легко доверятся, если человек ей нравится по личным ощущениям. А с Рюджин они и вовсе проболтали весь фестиваль. Делились воспоминаниями из детства, сравнивали вкусы в музыке и прочих аспектах. Не везде они были идентичны, но оттого и кратко увеличивался интерес. Сравнить людей не очень правильно, тем не менее, Йеджи в сотый раз прокручивает в голове прошлые отношения. Да, изначально там была какая-никакая химия и заинтересованность, но чтобы был такой безбашенный комфорт и раскованность? Да Хван лишнее слово сболтнуть боялась, стараясь быть «идеальной». Вставала раньше, сразу нанося на лицо макияж, волновалась, когда ее видели в домашнем. Друзья сто раз трубили о том, что это «нездоровые отношения», в целом, были правы. Хван после отстегнула добрую часть зарплаты на психотерапевта, которая изумленно смотрела на девушку. Йеджи, и правда, достаточно ошибалась в своей жизни. Только вот, ее чутье — не ошибалось. А вот не слушать его, старшая любила. Зачем же слушать то, что кричит где-то внутри, когда казалось бы, у нее и какой-то девушки, все на мази.       Ага, вот только, все это оборачивалось не лучшим исходом.       А вот рядом с Рюджин, она ни разу не задумывалась о том, как выглядит сама. Она даже напилась на один из дней, когда они играли в карты и прочее, так, что ее еще половину ночи тошнило. Шин не ушла, даже не скривилась. Лишь корила старшую за такое отношение к себе. Да и макияж здесь, Хван делала не так часто. Кожа сильно сушилась от солнечного света, либо потела, отчего тональник размазывался не понятно как. И здесь, Рюджин по-прежнему была рядом. В сравнении с прошлыми партнерами, Шин позволяла ей делать все что хочется. Хочет вести? Ладно. Хочет поспать подольше и не ехать в лагерь с утра? Хорошо, она ляжет рядом и будет валяться возле Йеджи. Хочется попробовать что-то новое? Конечно, как без этого. Только в силу этого отношения, первым сдается Бенхо, который пожимает плечами и говорит вслух о том, что, возможно, это и правда «лучший выбор» который делала Хван.       Исыль все еще фыркает, обеспокоенная своим маникюром и продолжая вещать точку зрения, которую, наверняка, просто подчерпнула из текста модных журналов, где иногда вставляли психологические штучки. Мол, стиль и такая адаптивность Рюджин, могут сказаться в негативном плане. Например, свободные отношения или повышенная ветренность.       — Ну, зайка, ты уже утрируешь. Она же не вентилятор, быть ветреной, — замечает Тэхен. — Я тоже склоняюсь к тому, что на вид она кажется взбалмошной. Но, я говорил с ней лично, пару раз. Вне компании, она куда спокойнее, да и размышляет интересно. Она мне много рассказала про фестиваль, про его основание, про то, как все это происходит и создают сборы.       — Ты просто нудный историк до мозга костей, который течет от организаторской работы. Профдеформация называется, — цокает языком Исыль, сдувая с ноготков невидимую пыль.       — А ты помешенная на бутиках и гороскопах девушка, но ты же встречаешься со мной, несмотря на то, что я Дева. — Исыль хмурится, оборачиваясь к парню, что вальяжно устроился на креслах, работая для нее опорой.       — Пришлось смириться. Ты веселый и интересный.       — Ну вот, видишь. Ты же свое табу оставила в прошлом и сошлась со мной. — Пожимает плечами парень.       — Ага, только сколько она нам в уши жужжала, — замечает Сэбек, что почти спала на плече Бенхо. — Там Йеджи сходила с ума с ее истерик. Вот до чего доводит эмпатия.       — Ты вообще камень какой-то, — морщится Исыль.       — Меня устраивает, — привыкнув к такому запалу в разговорах, отзывается Сэбек.        — Мы только на пару минут отошли, а у вас опять разборки, — замечает Джису, пока рядом стоит «вечно-голодный ребенок», уплетающий хот-дог. Ускоренный метаболизм Юны, всегда удивлял, потому как потребляла в себя она, чуть ли не тонны фаст-фуда. А хоть бы хны. Как была тонкой палочкой, так и осталась. Угловатая, с острыми плечами. Зато сильно выросла ментально, раньше она была той еще заводилой, сейчас же, такое проявлялось в разы реже. Она стала тише и спокойнее, особенно, стоило им уехать с феста.       — Су, вот ты как смотришь на нашу бедную и несчастную Йеджи-а, которая готова уже не то что переехать сюда, в штаты, а обручиться.       — Господи прости, — шепчет под нос сидящий рядом Бенхо, пока Хван лишь дует губы, руки скрещивая на груди.       — А как мне на это смотреть? Исыл-и, ты тоже перегибаешь.       — Она мне не внушает доверия! — Защищается девушка.       — Конечно, ты же с ней не говорила. А еще она пошутила над твоей юбкой, причем забавно, — прожевывая пищу, замечает Юна. — А ты у нас, критики и шуток не терпишь. Она же этого не знала. И извинилась, если ты забыла.       — То что она принесла мне напиток и вслух это признала, не делает ее потрясающей!       — Ну не скажи, — пожимает плечами Тэхен. — Она очень тактичная, когда перестает дурачится. Да и, судя по ее лицу, она правда начала переживать.       — И ты туда же! Ты на чьей стороне? — Нервируется Исыль.       — Зайка, ты устала, это стресс. Все мы вымотались, — Тэ обнимает ее за талию, пока девушка хмыкает. — Это жизнь Йеджи. Ей 23-годика, если ты забыла. В этом возрасте многие люди вступают в брак, а кто-то, вообще с 18. Просто у нас, обычно такое чудо случается к 40-ка.       — Ты сделаешь мне предложение когда я буду старухой?       — О боги, — Тэхен вздыхает. — Что ты там говорила про совместимость Дев и Овнов?       — Ужасная, — морщит нос Исыль.       — Ну вот и вот. А мы почти не ссоримся, так что успокойся. Я же говорил, что второе кофе будет лишним. Ты опять нервничаешь за все.       — Я считаю так, — хлопает в ладоши Джису. — Я жила в Канаде довольно долго, так что, хорошо знаю менталитет американцев. Уж в Лос-Анджелес, Хьюстон, Чикаго и Даллас я каталась. Разных людей видела и со многими общалась. Рюджин эпатажная, в каком-то смысле этого слова, она любит работать на публику и внимание к себе.       — Нарцисс, — подает голос Исыль.       — Нарцисс — это цветок. А Рюджин, не так уж и зациклена на себе. Исходя из историй Йеджи, можно понять, что когда она решила показать весь фестиваль ей, то больше ни на кого не смотрела. Разве ветреные люди себя так ведут? Там столько обнаженных девушек было, запросто можно было соврать или еще что, чтобы уйти. Она же, вон, даже куртку отдала.       — Она просто питается эмоциональностью нашей Йеджи.       — Исыль, я знаю, что ты с Йеджи с начальной школы, — спокойно произносит Джису. — И ты проживала все ее разбитые сердца вместе с ней. Волнуешься и боишься, что ее снова используют. Все мы не хотим видеть, вот эту, головешку, — Чхве тычет в плечо хмурой Хван. — В слезах. Но другой вопрос, когда ты последний раз видела ее такой счастливой?       — Ну, — Исыль замолкает. — Когда она вступила в прошлые отношения.       — Ага, и это счастье продержалось аж три дня, до первой ссоры. А еще, Йеджи постоянно переживала из-за своего вида и вставала на целых два часа раньше, чтобы привести себя в порядок, сделать этой идиотке завтрак и только после шла на учебу.       — Зато как они пытались держаться, — замечает Исыль.       — Ну, раз мы на чистоту, то пыталась там только Йеджи. Я же права? — Она заглядывает в недовольные кошачьи глаза. Хван кивает. — Ну вот. Мне лично кажется, что Рюджин хорошо дополняет ее. Они обе эмоциональные да, но при этом, это не разрушает их. Пока одна выходит из себя, вторая спокойна и наоборот. Ко всему выше сказанному, замечу, что Шин тоже о нас была не лучшего мнения. Считала «хреновыми друзьями», потому как мы ее «бросили».       — Я ей все объяснила, — включается Йеджи.       — Ну, это ясное дело, тем не менее. Если бы ей было плевать, не думаю, что она бы задумалась о том, как и кто относится к Йеджи. Так что, давайте оставим эту тему. Вот когда приедем по домам, отдохнем, там будем разбираться. Кто знает, что будет завтра? — Философски замечает Джису.       — Два эмоциональных человека, очень сомнительная акция.       — Ну, ты то же говорила про нас, — замечает Бенхо. — Что мы два эмоциональных камня. И ничего, который год вместе.       — Вы просто не от мира сего, — отмахивается Исыль.       — Да боже, мы можем просто закрыть эту тему? — Не выдерживает Йеджи, у которой и так нервы уже ни к черту. Особенно после 3-х часов рваного сна в отеле. — Все высказались? Окей? Я же не бегу подавать заявление в ЗАГС. Я лечу с вами в Сеул, оттуда по известному адресу в ебеня, где моя квартира. А вы уже все мозги мне вынесли. «Она не внушает доверия», «она не такая», «ой, а может…» — припоминает все это русоволосая. — Может быть, мне, как человеку, которая с ней провела 7 суток, виднее? Вы вот знаете, что у нее есть любимая племянница? А что, ее бабушка и дедушка живут в Корее? А может, что у нее в детстве не было друзей? Или про то, что она лежала в больнице несколько месяцев после аварии с друзьями? А? Ох, а может, я забыла, про то, что Рюджин работала волонтером в приюте, — цедит Хван.       — Не может она быть идеальной, нет таких людей, — замечает Исыль в противовес сказанному.       — Хорошо, да, она в пятнадцать украла из магазина пару пачек чипсов. Она очень вспыльчивая, еще ее раздражают люди, которые много умничают напоказ. Рюджин часто злится на себя, за то, что не добилась чего-то грандиозного к 22. Она терпеть не может жару, но при этом, любит атмосферу фестиваля и поэтому, катается на него. В средней школе, у нее из-за гормонов, прибавился вес, причем незначительно, но ее начали дразнить. Она голодала и сидела на диетах, а сейчас, поняв что все это бред, просто живет, как ей хочется. Ей нравится волейбол и баскетбол, плаванье, но она терпеть не может футбол. Да и в целом, чаще предпочитает быть дома, играя в игры на приставке. Достаточно?       — Все еще не выглядит ужасающе.       — У нее были проблемы с агрессией, а еще, почти исключили из школы, когда она прогуляла половину уроков истории, потому что ее раздражал преподаватель. — Закатывает глаза Хван. — В тюрьме, к твоему, видимо, сожалению, не сидела. Бывших не материт. Не любит кучу косметики, предпочитая нюд. А еще, после того, как она сломала два ногтя, перестала и вовсе их наращивать. Только ради фотосессий. Дралась в старшей школе, уходила из дома, несмотря на хорошие отношения с родителями.       — Ладно, тогда тем более, на кой черт тебе эмоциональная бомба? — Не понимает Исыль. Йеджи даже впадает в ступор, от такого заявления.       — Не обращай внимания, — тихо произносит Тэ. — Она просто начала нервничать, на нее такие поездки, всегда так влияют. Это нормально.       — Я не глухая, — замечает девушка.       — Слушайте, — встревает Сэбек. — Какая нам всем вообще разница, какая там эта Рюджин. Я с ней тоже почти не общался и мне, честно, все равно. Они в отношениях пару дней, ну романтика, ладно, примерно 7, и то с натяжкой. Вот если через месяц или два, никто ничего не выкинет, то будем думать над принятием мысли о переезде и прочем. Сейчас-то что голову ломать? Может, они обе приедут и такие: боги, что мы за чушь несли! Голову напекло!       — Вот и вот, — подтверждает Бенхо.       — Давайте поговорим о сувенирах, — встревает Юна, стараясь расслабить напряженную атмосферу. — Вот, кто, что забрал с фестиваля…       Уже на посадке, телефон вибрирует и девушка быстро достает его из кармана, сразу же отвечая. В горле все пересыхает, а очередь, как и друзья, торопят Хван, что отмахивается, отходя дальше и зажимая одно ухо, чтобы сосредоточится на звуке из динамика.       — Рюддон?       — Я только поймала связь, прости, там было много дел, так что… — Тараторит девушка в трубку, а ее голос искажается от проблем с интернетом. Джису торопит Йеджи, но старшая старается расслышать все. — Я скучаю.       — Я тоже, — признается со слезами на глазах Хван. — Я… Я прямо перед самолетом, уже сажусь.       — Ох… Прости, я думала, что рейс только начался и… Иди, занимай свое место, котенок, — судя по голосу, девушка улыбается на том конце трубки.       — Но…       — Я позвоню тебе, как только ты приземлишься. Обещаю.       — У тебя это будет так поздно, а ты уставшая и… — друзья Йеджи уже силком тащат ее в самолет, пока она выкручивается, стараясь не потерять связь.       — Все в порядке, не волнуйся, люблю тебя. Хорошего полета.       — И я тебя люблю, — Йеджи улыбается, слыша гудки, после чего, убирает телефон в карман. — Да иду я, иду, — закатывает глаза, позволяя ребятам мягко завести себя на борт самолета.       — Сеул уже скучает по тебе, — напоминает Юна, подмигивая.       — Вот-вот, а еще курочка в панировке и снеки, — кивает остывшая Исыль. А Йеджи лишь вздыхает, занимая свое место на борту у окна и поджимая губы. Какая разница, что по ней скучает там, в Корее, когда здесь остается Рюджин. Спонтанная встреча где-то на задворках Америки, в мать ее, пустыне. Йеджи никогда бы не подумала, что эта поездка настолько изменит ее жизнь. Так почему теперь ее сердце, словно отошло от вечной мерзлоты? Неужели его растопило то палящее солнце? Или же это была улыбка Рюджин, что склоняла голову, блестящими глазами заманивая собой, позволяя погрузится ей в это чувство сполна? Йеджи закусывает губу, прикрывая глаза и включая наушники. Они еще обязательно встретятся. Это точно. Ведь Хван чувствует, что все это было не просто так.

*** КОНЕЦ***

      Йеджи сидит в своей квартире, где царит гул, веселье и праздничная атмосфера. Повсюду висят гирлянды, стоит крупная пушистая елка. Все ребята, привычная компания, вовсю распивают шампанское, готовят гитару для песен, докладывают салаты и брускетты. У всех новогоднее настроение, а Хван сидит с кислым лицом на подоконнике в черном облегающем платье и смотрит немигающим взглядом в темный экран телефона.       С тех пор, как они уехали с Блэк Рока, прошло уже 4 месяца. Все это время, с отъезда, они с Шин не переставали общаться ни на секунду. Постоянно созванивались, обменивались словами любви, делились впечатлениями. Правда, по касаниям Йеджи все равно скучала. Она не раз предлагала младшей переехать к ней. Какая разница, живет все равно одна, в довольно просторной квартире. Не центр Сеула, конечно, но тоже вид неплохой. Рюджин обещала, что обязательно переедет, как только разберется со всеми делами, только это ожидание все больше копилось. А сейчас, в праздник, младшая и вовсе пропала. Вообще, Шин за последние четыре месяца два раза сменила свое место жительства, увы не на Корею, а лишь между городами в США. И вроде как, сегодня, у них должна была быть новогодняя вечеринка, но почти сутки с чем-то, от Рюджин и слова не было. Последние пятнадцать смс Хван так и висели непрочитанными, а значок онлайн не загорался уже давно. Девушка дует губы, поджимая ноги ближе. Может, она решила разрушить их отношения? Просто…       — Хватит крутиться, — словно читая мысли старшей произносит Джису, поглаживая по оголенному плечу. — Может, у нее что-то с телефоном. Или забегалась там, — предполагает подруга. — Ну хватит надумывать. У вас отличные отношения, она безмерно тебя любит, постоянно присылает подарки, цветы, всегда рядом, даже несмотря на разные часовые пояса.       — А…       — Никаких «А», Йеджи, все твои предположения заканчиваются выдумками, — Джису тянет ее прочь с подоконника. — Давай за стол, почти полночь. Пора открывать новое шампанское. — Хван лишь тяжело вздыхает, нехотя перебирая ногами по линолеуму. Тэхен рассказывает очередную байку, Юна пытается ее оспорить, набивая щеки «цезарем». Йеджи нехотя усаживается за ломящийся от еды стол. Подает свой бокал, чтобы его наполнили шипучим напитком.       — Минута! — Кричит Шин, торопя всех. — Сэбек, бокал!       — Да вот он, — ворчит девушка, подсовывая тот чуть ли не под нос Тэ, что быстро наливает туда шампанское. — Спасибо.       — Ну что, загадываем желание?       — А где бенгальские огни? Где огни? — Наводит суету Юна, пока Йеджи лишь тяжело вздыхает, проверяя входящие смс и не находя там ничего.       — Ты на них сидишь, — Джису, забирает упаковку, раздавая всем по огоньку. — За шикарно проведенный год, закрытую сессию и отличное путешествие!       — И чтобы в дальнейшем, наши жизни стали лишь лучше! — Добавляет Исыль, обнимая своего парня.       — Хочу на Мальдивы! Предлагаю в следующий раз, туда! — С широкой улыбкой заявляет Юна. Йеджи, ловя на себе обеспокоенные взгляды, натягивает на губы подобие «счастья», давя в себе глупую фразу от волнений. Шутки про смерть или вагон нервных клеток, не то, что нужно за столом в полночь, как пожелание. Они чокаются, поджигая бенгальские огни и после, громко кричат. Хван все еще косится на свой телефон, что отсвечивает темным экраном. Никакого смс, звонка или чего-то подобного. Словно Рюджин нет совсем.       Красное кольцо сияет на пальце в свете бенгальского огня, что россыпью разлетается в разные стороны. Йеджи грустно оглядывает его, вспоминая о том, как в последний день фестиваля, они в обнимку с Рюджин, смотрели на то, как сгорает большая фигурка человека. Хван поджимает губы, прогоняя из головы непрошенные воспоминания. Хотя как тут без них?       Вон, у телевизора, в полке, стоит свеча в кокосе, которую старшая все еще не использовала часто, чтобы оставить воспоминания. Футболка Рюджин в ее шкафу, как и куртка, в которую Йеджи так много куталась в конце, не сдерживая рвущихся слез. Кольцо все еще на безымянном пальце. Различные значки, фотографии, даже экран обоев, где они в балаклавах на квадроцикле. Все напоминает о Шин. Как про нее не думать?       — Хватит киснуть, наберет она, — Исыль тоже успокаивает подругу, пока Сэбек кивает. — А если нет, пошла далеко и надолго! Ты самая лучшая, давай, голову вверх, уверенный взгляд. Ну-ка! Плечи ровно!       — Да хватит вам на Рюджин гнать, — хмурится Джису. — Она небось, икает вся.       — Исыл-и, — тянет Тэ за талию свою пассию. — Те бокалы вина, были лишними.       — Сам ты лишний, — ворчит девушка, складывая руки на груди и строя обиженную. — Я просто говорю, что думаю. Рюджин не пишет сутки, без объяснения. Еще и последние дни едва ли отвечала.       — Она сказала, что занята, — напоминает Йеджи, словно ребенок, что оправдывает своего друга. Раздается звонок в дверь и Хван вздрагивает. В груди зарождается глупая идея того, что вдруг… Ну… Мало ли… Рюджин… — Я открою. — Старшая подскакивает со стула, словно ошпаренная, убегая на каблуках к двери. Ладошки потеют и она не без проблем открывает дверцу, перед этим, конечно же проверив как выглядит в зеркале. Отличная укладка, чуть завитые, каштановые пряди, она покрасилась темнее к зиме, решая, что светлый цвет уже надоел. Вишневого оттенка тинт, подведенные глаза с острыми стрелками. На шее красивый тонкий чокер со звездочкой на середине. Приталенное темное платье, круглый вырез оголяющий плечи, довольно пышные рукава в виде «фонариков». На длинных ногах мелкая сетка от колготок. И завершает образ легкая модель туфлей на тонких каблучках с острым носиком. Вот только, за дверью стоит замотанный в шарф, шапку, и плотную куртку — парень. Судя по всему, доставщик. Он ошалело приоткрывает рот, а после пихает под нос нежный букет цветов.       — Хван Йеджи?       — Да…       — Это от… — Он заглядывает в блокнот, который торопливо достает из кармана. — «Нахалки»… — Хмурится доставщик.       — Спасибо, — Йеджи давит улыбку, после чего расписавшись за доставку, стремится закрыть дверь, оглядывая подаренный букет.       — А вы очень красивая…       — Спасибо, — вторит Йеджи, уже более натянуто. Парень почесывает затылок.       — Я, конечно, не наглею, но… У меня последний заказ и …       — Простите? — Уже злится Хван. А на что она надеялась? На Рюджин? Ага, как же. Не в дораме же они.       — Ну, мы могли бы…       — Я занята. — Отрезает Хван.       — А может, вы хотите…       — До свидания, — закатывает глаза девушка, хлопая дверью. Доставучие курьеры в Корее, это не то чтобы что-то новое. В каждой стране есть такие. Только вот, несмотря на работу, тот наверняка, немного выпил, отчего осмелел. Конечно, кто хочет работать в канун Нового года? Без спиртного же никак. Это гадит настроение от подарка, но… Курьера увы, выбрать нельзя.       Букет же, и правда, красивый, вот только, никакая записка и подарок не сравнятся с желанием увидеть младшую. Потрепать ее волосы, возможно немного, нервы. Йеджи ухмыляется подобной мысли, относя подарок и ставя в вазу. Друзья лишь присвистывают.       — Ну вот, небось и смс есть. — Пожимает плечами Тэ.       — Нет, — Йеджи показывает темный экран. — Цветы есть, а ничего больше нет. Ни Рюджин, ни смс, ни звонков. Ни банального «с новым годом», — морщит носик Хван, хотя, подарок сильно улучшает настроение. Хотя бы так. Очередной звон в дверь. — Если это опять этот курьер, я ему шпильку…       — Воу-воу-воу, — поднимает руки Бенхо. — Самая опасная, если начнет приставать, позови нас. Мы с Тэ быстро его выпроводим.       — Она пьяна, — тихо шепчет Юна на ухо Джису.       — Точно пьяна, — кивает Чхве, глядя, как Хван пошатывается.       — Я и сама с этим справлюсь, — бурчит шатенка в ответ парням, недовольно топая к двери от которой парой минут ранее ушла. Набирает в грудь воздуха. После чего открывает ее, сильнее сжимая кулаки. — Я же сказала, что я занята и мне не нужна компания на ночь! — Рычит девушка, замирая на пороге.

[6]

      — Прости, Злюка, — удивленно тянет собеседница с темно-серыми волосами, что забавно торчат в разные стороны. — Раз занята, так занята… — Шин опускает руки, в одной держа шапку. Видимо, от нее волосы так забавно взъерошились. — Пожалуй, пойду догоню того беднягу, которого отшили до меня. Вместе плакаться будем, — вздыхает Рюджин, разворачиваясь и собираясь сделать шаг, но ее тянут за капюшон, обнимая со спины. Хван визжит, качая ее из стороны в сторону.       — Рюджин! — слезы вмиг накатывает на глаза, пока сердце, заслышав любимый аромат, рвется из груди. — Как ты… — Девушка всхлипывает, боясь отпустить чужую талию, будто Шин может растворится в воздухе.       — Дай мне хоть развернуться, а то я обнять тебя не могу, — смеется младшая, и после, Хван не сдерживается, едва ли не запрыгивая на Шин. — Тише-тише, я только с аэропорта, после нескольких часов перелета, я сильная, но таскаться несколько часов с 30-ти килограммовыми чемоданами, это проблематично. — Рюджин хлопает по двум стоящим черным кейсам рядом. На одном из них еще и спортивная сумка, судя по всему, вся набитая. — Я боюсь, уроню тебя, — поддерживая под бедрами, бормочет Шин. — Я так волновалась, что почти не спала.       — Прости, и за крик… — Йеджи осторожно спускается на пол, обнимая девушку еще крепче. Слезы катятся по щекам, пока губы оставляют красочные отпечатки на медовой коже. От того бронзового загара не осталось и следа. — Я скучала. Люблю тебя, — шепчет старшая, прежде чем жадно поцеловать Рюджин, которая довольно мычит в ответ.       — И я тебя, — отвечает младшая, когда Йеджи нехотя отстраняется. — Прекрасно выглядишь. — Она оставляет нежный поцелуй на плече, пока Йеджи оглаживает чужую макушку, ероша волосы. Настоящая. — Ну всю мою прическу под кодовым названием «аэропорт-перелет-аэропорт-шапка» попортила.       — Слишком длинное название, — смеется Хван. — Я скучала так сильно, — тянет девушка, вновь прижимаясь к Рюджин. Та довольно гладит по спине.       — Не переживай, теперь скучать будет некогда. Я, знаешь, нагло так, в Новый год, но чуть-чуть опоздала по времени. Ценники бешенные, приехала к тебе с чемоданами. Жить. — Уточняет в конце младшая. — Ты же приглашала, ну… А я не гордая. Только скажи — и родители сразу отправят остатки вещей.       — Пусть отправляют, я тебя больше не отпущу, — жмется Йеджи, забираясь ноготками под чужую футболку.       — Ого, кто-то сделал маникюр. — Замечает Шин, стараясь развеселить плачущую Хван. — Ну все, наплакалась вся, — пальцы мягко стирают дорожки слез с щек. — Пойдем, а то тебя потеряют.       — Пусть теряют. — Отмахивает старшая. Йеджи оглядывает стоящую перед ней девушку, касаясь. Все еще не верит своим глазам, а дыхание лишь больше спирает в груди. — Ты правда…       — Правда приехала к тебе на совсем, если не выгонишь, — Шин завозит первый чемодан, следом второй, облегченно вздыхая. — Всё, силы на исходе. — Йеджи закрывает дверь, не в силах налюбоваться на младшую, что разглядывает ее прихожую. Напоминает кошку, которая оценивающе присматривается ко всем углам. — Судя по шуму, там все?       — Да, — Йеджи вешает чужую куртку. — Пойдем, ты голодная?       — Безумно, — признается Рюджин. — Но, если честно, я больше хочу тебя, — поднявшись на носочки, шепчет младшая на ухо. Йеджи довольно улыбается.       — Я тоже, но если мы сразу уйдем ко мне, то это будет, как минимум, очень явно, как максимум, ребятам будет неловко.       — Зато нам хорошо, — дразнит Шин, на что Йеджи чмокает ее в губы. — Ладно-ладно, Злюка, сначала посидим за столом. А потом… Я за себя не ручаюсь.       — Я за себя тоже, — усмехается Хван, цепляя чужую ладонь и переплетая пальцы. Рюджин встречают довольным гулом, поочередно подходя и обнимая. Даже Исыль смягчается, накидываясь на нее с объятиями. Тэхен и Йеджи переглядываются, фыркая в один момент.       — Ну вся в боевой раскраске, — смеется Юна, указывая на лицо Шин. Та пожимает плечами.       — Это чтобы точно никто не покусился, — поддакивает Исыль. Рюджин фыркает отходя назад, одергивает темную футболку.       — А я подготовилась, между прочим, — Шин разворачивается спиной, указывая большими пальцами на свою спину. Йеджи хлопает себя по лбу, смущенно опуская голову и смеясь. Парни гогочут вовсю, так, что соседи точно будут не в восторге, хотя и женская часть, ничем им не уступает.       — Рюджин… — Тихо тянет стушевавшаяся девушка, выглядывая из-за своих рук.       — Да, милая? — Отзывается Шин. На спине ее темной футболке, в районе плеча, изображен тот самый, корявый котик, белым принтом. Большая надпись, которую еще летом, Йеджи дрожащей рукой оставила на спине, тогда еще едва-знакомой девушки. И глупые сердечки.       — Я представляю, как на нее смотрели, когда она проходила досмотр, — смеется Тэ.       — О, это надо было видеть. Я думаю, они оценили. Зато теперь много людей знают, чья я, такая обворожительная и смешная, — довольно кривляется Шин, подмигивая Хван, чье лицо стало пунцовым. — Кстати, я с подарками. Сейчас, пару минут.       Она просит Йеджи ей помочь. Распотрошив спортивную сумку прямо в коридоре, младшая ловко достает оттуда запакованные лентами и цветастой бумагой привезенные подарки. Даже Хван не ожидала такого. Особенно греет ее то, что на пальце левой руки, виднеется точная копия ее кольца.       — Значит так, — сероволосая оглядывает горку, которую они с Хван создали на одном из свободных стульев. — Вот эта огромная хрень, для тебя, — подмигивает Шин Бенхо.       — О не-е-т. — Парень быстро вскрыв коробку, ошарашенно оглядывает содержимое. — Ты серьезно?       — Ну, когда я прислала Йеддон видео из планетария, куда я ходила с Джеймсом, Сарой и Дженнифер, она сказала, что ты там плакал крокодильими слезами, — смеется Шин. — Так что, узнав о твоей любви к космосу, я немного еще уточнила у Сэбек. Так что, ей спасибо за помощь.       — Это же модель планет! Тут еще проектор на потолок есть с созвездиями!       — Первый раз вижу его таким эмоциональным, — шепчет Тэ на ухо Джису. Та кивает.       — Боже, Рюджин! Спасибо огромное, а я…       — А вы не знали, что я здесь, все нормально, — успокаивает младшая, еще раз обнимая парня. — Ну и, пока говорила с Сэбек, узнала, что ей нравится игра «Final Fantasy» и Сефирот. Так что, фигурка Сефирота, — она передает еще одну коробку.       — На одного мужчину в доме больше, — фыркает ее парень. помогая распаковать подарок.       — Так, вот тут было сложно. — Признается Рюджин. — Поэтому, вот эти вам. Там три виниловые пластинки, для Джису. Одна с подписью. И для Юны, фигурка и две книги. — Рюджин осматривает оставшиеся три подарка. — Тэ, как любитель менеджмента и прочего, упоминал на созвоне, когда вы у Йеддон были, о том, что хотел бы пройти американские курсы. Но, как ты сам выразился, хрен купишь место. Вот, то самое «хрен купишь место». Он онлайн, так что, даты и время расписаны. Я не шарю, но там будет какой-то супер-классный мужик, по объяснению Дженнифер, и вроде как, должно понравиться.       — Да это же шикарно! Я как раз квалификацию повысить хотел, — замечает парень, приобнимая девушку. — Спасибо большое.       — Мне стоит бояться? — Интересуется Исыль.       — Для любимой язвы, которая крыла меня всеми матами мира, — Шин протягивает ей коробочку. — Я советовалась с Йеджи, так что, да. Я в этом всем не разбираюсь, в том числе. — Девушка скептично берет подарок, быстро разрывая упаковку длинными ногтями.       — Это набор «Estée Lauder»?! — Исыль распахивает глаза.       — Да, Йеджи сказала, что ты очень жалела, что не купила его когда вы были в аэропорту. Так что, я нашла достаточно расширенный вариант, той маленькой коробчонки. А еще, внутри, сертификат на курсы по дизайну инфографики. Ты вроде как, хотела, — пожимает плечами Шин.       — Ладно, черт возьми, — Исыль откладывает коробку. — Все закрыли глаза и отвернулись! — Приказывает девушка, подходя к Рюджин и почти повиснув на ней. — Ладно, может ты не такая «задница» какой казалась! Все, я тебя люблю. — Исыль чмокает ее в чистую щеку, оставляя уже другой оттенок помады на коже. Отходит, замечая смешливый взгляд своего парня. — Что? Она тоже овен, у нас ничего не выйдет. Мы друг друга убьем, это раз. Два, для особо любящих шутить, «люблю» как хорошую подругу. Все? — Она морщит нос.       — Все же бокалы вина были лишними, — смеется Тэ, обнимая довольную девушку, которая с энтузиазмом оглядывает новую косметику. — Рю, ты бы лучше нам полку привезла, а то у нас нет места на все эти штучки.       — Я просто заберу твою полку, не бухти, — осаживает его Исыль, на что Тэ вздыхает, под дружный смех.       — Так, ну и, осталась Йеджи. — Шин хлопает по большой коробке. — Я тут совсем растерялась, что и как дарить. Твоим родителям я, кстати, по их запросу привезла все. Оно в чемоданах, т.к, тюбики в косметичке мне еще дали провезти в ручной клади, а вот, их заказы нет. Там одно массажное масло, литр. — Качает головой Шин. — От моих родителей, кстати, тоже тебе есть подарки, там от мамы книга ее личных рецептов, семейная реликвия, — объясняет Рюджин, все еще не отдавая коробку. — А отец связал шарфы и мне и тебе. Сказал, что эта зима в Корее, обещает быть холодной, так что, чтобы не простыли. Ну и по мелочи, тоже все в чемодане, одним словом. — Девушка выдыхает. — В общем, я не знаю, понравится или нет, но… Вот.       Йеджи ставит коробку на пол, усаживаясь следом. Чуть было не падает с каблуков, но Рюджин ловко подхватывает за предплечье, помогая устроиться. Сама садится напротив, пока остальные обходят. Всем же интересно, что там такого.       Под упаковкой скрывается простая коробка, отрыв которую, Йеджи не сразу понимает, за что браться. Первым, все же решает взять футболку, уже узнав узоры. Получается, парные футболки, ведь только, у старшей она белого цвета, с темным рисунком. Точно таким же, что Рюджин рисовала на ее груди в пустыне.       — Я немного доработала эскиз, так что, на рукавах тоже есть узоры, и на спине. Чтобы не перегружать ее. — Поясняет Рюджин, пока Йеджи тянется обнять. — Там еще много чего, а ты почти в слезах. Ну чего опять, — успокаивает она, быстро подсаживаясь ближе и обняв девушку, устраивает подбородок на плече. — Смотри еще. Тут помимо наполнения еще сюрпризы.       — Это цепочка? Подвеска? — Догадывается Хван, начиная тянуть ее верх.       — Yes, miss, — отвечает Рюджин. — Я заезжала проездом в гости к «Мастерку». Сказала, что собираюсь к тебе переезжать. И вот, через пару дней он написал мне, чтобы я заглянула и забрала подарок. — Шин касается собственной цепочки на шее, вытягивая на всеобщее обозрение. — Они как дополнения к кольцам, тоже в двух экземплярах. Старый засранец заставил сбегать ему за едой, пока он заканчивал кулоны.       Аккуратная миниатюрная роза, алого цвета, с большими листьями в разные стороны, что чудно и витиевато, тянутся к цепочке. Исыль умилительно мычит, жалуясь Тэхену о том, что они уже сколько вместе, а у них из парного только вещи.       — Я слышала, что в Корее, очень любят все парное, поэтому, вот да. — Смутно объясняет Шин, видимо, и правда, сильно устала, раз даже разговаривать сил не находит.       — Это флешка?       — На ней смонтированный фильм, ну, не шедевр кинематографа, но мы с друзьями старались. Тут есть моменты, которые снимали мы, плюс, я попросила их, — указывает Рюджин головой, на собравшихся. — Покидать мне материал, ну и с наших общих посиделок разумеется тоже. Так что, все моменты задокументированы. Как память о фесте. У ребят в их коробках, тоже есть этот фильм, я всем скачала. — Объясняет Рюджин.       — Небось, у Йеджи версия куда более обширная. — Замечает Юна. Рюджин не скрывая кивает.       — Конечно, но на то, это и ее версия. Плюс, ты хотела книги в оригинале, они на самом дне. — Подсказывает она растерянной Хван, что крутит в руках ароматическую свечу в баночке. Следом, достает яркую фотографию, где они с Рюджин стоят у квадроцикла, наблюдая за закатом. — Это фотографировал Тэ. — Подмечает Шин. Йеджи шмыгает носом, откладывая один снимок и доставая из конвертика с печаткой, той, что им подарили Шляпник и Чеширский кот, еще. Здесь они играют в карты. На следующем, пьяная Йеджи кутается в куртку Рюджин. Есть снимок, где она повисла на ней, как коала. Даже фотография, на которой Хван спит в обнимку с Рюджин и когда они катались на доске по песку.       — Простите, что прерываю такой щепетильный момент. — Включается Исыль. Та за словом в рот не лезет, сама по себе, каждой бочке затычка. — Но меня интригует коробка в коробке. Я так понимаю, это вообще упасть и не вставать?       — Ну, надеюсь, — хмыкает Шин, помогая Йеджи распечатать небольшую коробочку. У той дрожат руки, да и нижняя губа ходуном ходит. — Ты говорила, что очень хочешь полароид.       — Ты идиотка, — заключает девушка, хныча. Ей уже даже плевать на удивленные возгласы и шушуканья. Она просто тянется к младшей, обнимая ее так крепко, как может, пряча зареванное лицо в шее. — Мой лучший подарок — это твой приезд. — Через пару минут, когда уже успокаивается, произносит сипло Хван.       — Переезд, — на этот раз встревает Джису. — Она теперь будет обязана полететь с нами на Мальдивы.       — Мальдивы? — Шин округляет глаза. — Стойте-стойте, я по нулям, и часть денег уйдет на транспортировку вещей. А еще, никаких перелетов в ближайшее время. Я умерла, пока тащила эти чемоданы. — Заверяет девушка. Все дружно смеются.       Рюджин выдают тарелку, пока Йеджи ухаживает за младшей, накладывая всего и побольше. Только, чужие ладони все больше лезут к бедрам, нежели к палочкам и ложке. Хван не против, да и, теперь, за столом хотя бы все парочки. Она уже успела сходить и привести себя в порядок, поправив макияж. К часам пяти утра, они все уже знатно подвыпившие, вдоволь наигравшись в дженгу и монополию, наевшись салатов и кое-как прибрав со стола, расходятся по домам. Первыми уезжают Сэбек с парнем, следом Тэ и Исыль, последними уходят Юна и Джису. Младшая то и дело толкает Рюджин в плечо, намекая на то, что утречко у нее будет точно «горячим».       — Рада была снова увидеться, — Джису обнимает сероволосую на прощание.       — Не переживай, теперь будем видеться чаще. Тебе спасибо, за то, что помогла устроить сюрприз. — Рюджин махает рукой, после чего Йеджи закрывает дверь, оборачиваясь и склоняя голову.       — Ты мне скажи, как ты два чемодана привезла, таких больших. — Только сейчас наткнувшись на них взглядом, хмурится Хван.       — Со мной друг летел, он тут за парнем, а я за девушкой. Так что переговорили и решили, что он полетит налегке, а я доплачу за его билет и второй чемодан будет моим, просто оформлен на него. Он в отличие от меня, ненадолго, а вот я, видимо, на всю оставшуюся жизнь, — Шин чешет затылок. — Если ты не против. М?       — Я только «за», — улыбается Хван, закусывая губу. Каштановые прядки спадают на лицо, пока кошачий прищур игриво оглядывает девушку напротив. Рюджин явно улавливает чужие намерения, улыбаясь.       — Готова напасть на меня? — Играет бровями девушка.       — Да-а, — тянет Йеджи, медленно подходя ближе. Шин лишь распахивает руки, и стоит подойти ближе, обнимает за талию. — Я много думала о тебе.       — Я помню те смс, когда я работала, а ты мне отправила те… Фотографии. — Мечтательно вспоминает младшая. — Сводила меня с ума.       — Кто бы говорил, со своими фото из спортзала. Ну так, случайно шорты короче задрались, — ерничает в ответ Йеджи.       — Разве такое было? Не помню, — придуривается младшая, пока Хван подходит ближе. — Йеддон, дай мне сначала сходить в душ. — Шатенка лишь тяжело вздыхает, закатывая глаза. — Пятнадцать минут, не больше. — Подмигивает Рюджин.       — Думаешь пятнадцати хватит? — Сероволосая хмурится, а после, видя, что Йеджи легко снимает каблуки, опускаясь босыми ногами на пол, хитрая улыбка растягивается на губах. Рюджин понимающе кивает.       — Ну раз так, то пойдем, — Рюджин ловит ее ладонь, утягивая за собой. — Ты меня теперь совсем не отпустишь?       — Совсем, — подтверждает старшая. — Но для начала, помоги мне расстегнуть платье, — Шин довольно ухмыляется.       Уже лежа в кровати, Йеджи нежится в чужих объятиях, успев побороться с младшей подушками. Теперь же, готовясь ко сну и плотно задернув шторы, чтобы погрузить комнату во мрак, Хван снова ощутила это чувство, от которого в груди было так тепло и приятно, что на губах всплывала счастливая улыбка. Рюджин, что устала от перелета, уже мирно дремала, обняв Йеджи и устроив голову на плече. Прижалась к боку, закинув свою ногу и опаляя своим дыханием ключицы. Этот новый год еще надолго останется в памяти старшей. Самое главное, что Рюджин рядом, увидеть ее улыбку было лучшим сюрпризом, а возможность обнять — и вовсе подарком судьбы.       Все же, та глупая спонтанная идея ее друзей о поездке, была не такой уж плохой. Особенно, когда помимо всех этих эмоций и новых знакомых, Йеджи нашла ту, с кем хотелось разделить свое будущее. С вот этой, девушкой, которая просто заметив ее грустную, решила влить в атмосферу фестиваля и показать все прелести жизни бернера. Кто же знал, что в итоге, спустя 7 тяжелых, но до одури насыщенных дней, Хван вернется в Сеул уже в отношениях. А еще, меньше чем через полгода, ее девушка решится переехать к ней, теперь нежась в объятиях. Теперь у Йеджи еще и личный фильм о поездке есть. А ко всему прочему, фотографии, что она разместила на зеркале. Вот они, в балаклавах, стоят в обнимку и смотрят на заходящее яркое солнце, посреди пустыни, опираясь на большой квадроцикл. Два темных силуэта и песок, на котором виднеются следы от шин. Кто знает, может быть они и правда смогут выбраться компанией на Мальдивы? Главное, что теперь, это будет с Рюджин. А еще, у нее есть полароид, на который они успели сделать совместное фото за столом. Теперь, точно — все счастливы. Даже язвительная Исыль. А главное, сама Хван, ощущает, что спустя все эти годы, наконец, нашла то, что так давно искала.

Конец