deffender/offender.

***

      Осветлённую чёлку раздувает тёплый ветер — Чонвон жмурится, поправляя её пальцами, и прижимает баскетбольный мяч к животу — выдохшийся, он берёт перерыв, пока Рики, у которого сил даже под вечер — херова туча, пытается закинуть очередной трёхочковый.       Вроде шпала, вроде играет не первый год, а вроде это ему даже не помогает.       — Да не в меня целься, придурок! — вопит Вон и прикрывается свободной рукой, ругаясь себе под нос, мол, уёба, и убегая подальше от чужого мяча, как-то подозрительно чётко летящего едва ли не в голову, а после замахивается собственным — чтобы никто не расслаблялся (Рики даже дёргается). — Ты специально, да?       — Ну давай поиграем один на один, хён. Пожалуйста. Десять минут. Стадик всё равно скоро закроется.       Рики, на самом деле, тяжело вот так взять и отказать — Чонвон не может, всё смотря на то, как Нишимура забавно дует и без того пухлые губы. И усталость практически как рукой снимает — всё ещё, конечно, хочется прилипнуть к нагретому солнцем покрытию или хотя бы присесть на любезно постеленную младшим кофту, чтобы не замарать светлые штаны.       Но Чонвон соглашается на игру, уже заранее зная исход; откладывает свой мяч к подножью кольца.       Однако Рики не позволяет себе постоянно обыгрывать хёна и часто поддаётся (Чонвону об этом знать не обязательно), то заваливаясь на землю из-за неудобной обуви, то случайно выпуская мяч из рук. Каким бы Вон ни был опытным, ему не хватает одного — роста, блять, который помогал бы бросать мяч в кольцо с середины поля, как может младший, или хотя бы умело защищаться от собственного единственного нападающего.       У Чонвона обе позиции проигрышные (но Рики говорит, что это всё не имеет значения, пока в постели он хорош во всех), однако он выбирает сторону нападения, уходя за линию трёхочкового.       Они молча начинают игру, пока на фоне маячат дети-футболисты, заканчивающие тренировку, — они что-то кричат, кучно сгребаясь в здание стадиона; создают атмосферу реально живущего города. Чонвон бросает спешный взгляд на них, а после смотрит на Рики — он подаёт мяч, обозначая начало игры.       И теперь приходится нападать на этого, сука, двухметрового человека, которому Чонвон буквально по переносицу (зато его удобно целовать в лоб — Рики этим часто пользуется, поймав хёна на его маленькой слабости) и который упирается руками в колени, ожидая попытки вести мяч и облизывая губы.       Вон начинает уверенно, потому что успевает проскочить с мячом мимо длинных рук, и пытается забить, однако защитник перекрывает весь вид на кольцо — приходится кидать наобум, чтобы не задержать мяч, пока перед глазами маячат нишимуровы хитрый взгляд и слишком довольная улыбка.       Рики знает, что делает, — к сожалению для Чонвона.       И мяч отскакивает от щита, а после подбирается чужими длинными руками — Рики, весь довольный и едва ли не светящийся от счастья, уходит в сторону нападения, забегая за трёхочковую дугу, и не перестаёт улыбаться, глядя на потерянного кота, пока не знающего, куда себя деть, чтобы защитить кольцо.       — Давай, хён.       Чонвон давать уже не может: не остывшее ранее сердце продолжает биться так, будто вот-вот по швам разойдётся грудная клетка. Ему правда хочется завалиться на землю, забив на то, что на нём светлые штаны, или хотя бы уронить голову на крепкую спину.       Но.       Рики ну очень дразняще ведёт мяч совсем рядом, будто бы позволяя его забрать и давая время на передышку; игра будто бы даже перетекает в нечто расслабленное и совершенно не торопливое. Всё те же дети, теперь собранные и идущие домой, больше не кричат, как кричали во время тренировки, и спокойно покидают стадион — всё вокруг заметно стихает. Но стоит Чонвону сделать шаг-обманку вперёд, как младший поворачивается спиной и не позволяет трогать мяч, который предлагал до.       Да, всё, однако, становится на круги своя.       Чонвону приходится идти на крайние меры (и как славно, что игра неофициальная), потому что через эту шпалу ему не пройти, — он задевает мяч, находящийся между раскрытых ног, ногой и ядовито хихикает.       — Эй, это нечестно! Нельзя ногами, хён!       — Нельзя играть с человеком другой комплекции. Вот это реально нечестно.       Чонвон, стараясь держать мяч при себе, выбегает за дугу, чтобы не подарить балл Рики, а после снова несётся к кольцу, намереваясь забить данк.       Но, наверное, зря, потому что и для этого нужен ростик побольше.       Мяч снова отлетает от щита, но как славно, что обиженный Рики по-детски дует губы (ему бы ещё ножкой топнуть — Чонвон бы тогда всё отдал, чтобы угодить своему пупсу) где-то поодаль, даже не собираясь защищать кольцо, — шанс выиграть хотя бы так есть.       Чонвон приподнимает мяч над головой, примерно целится и только потом понимает, что сегодня стопроцентно не его день, — Рики забирает у него мяч прям из рук и громко смеётся, больше, очевидно, не обижаясь.       Да ну блять.       — Сдаёшь позиции, хён.       — Иди в пизду.       — Вообще-то, у меня парень есть.       — Тогда в задницу иди.       — С радостью, ты же знаешь.       — Фу, пошлый, — морщится Чонвон, уставше вздыхая, и ставит руки в боки — Рики пока тоже как-то не спешит действовать, бессмысленно отбивая мяч о землю, и вытирает пальцами свободной руки влажные виски. — Всё, закругляемся, я устал бегать уже.       Чонвон приподнимает край объёмной футболки, вытирая лоб, и снова тяжело вздыхает — играть с Нишимурой в стритбол (или баскетбол, но это ещё хуже) под вечер, когда учёба выматывает по самое не хочу, ужасно. Но главное, что это совместное времяпрепровождение, да и Рики нравится — это вообще самое главное, именно поэтому Чонвон совершенно не против зависать на стадионе до тех пор, пока он не закроется (или пока их лично за шкирку не выгонит суровый господин Кан).       — Отдохни, хён, а я покидаю мяч.       Удивительно, что он даже не вредничает — просто ждёт, когда Чонвон усядется на его кофту под кольцом, и только потом со спокойной душой (раз больше не спугнёт свою кошку) принимается закидывать простецкие мячи. К трёхочковым не лезет — сегодня не его день тоже.       Чонвон же, сделав пару глубоких вдохов, хватается за бутылку воды с остатками воды и допивает всё, как последний жмот. Ну а что, собственно? Рики всё равно возмущаться не станет (наверное, но сегодня у него однозначно хорошее настроение). А после, когда пластик характерно сжимается под пальцами из-за пустоты, поднимается на ноги и, повязав нишимурову кофту на талии рукавами, берёт мяч.       Да, бегать он устал, но тупо кидать мяч до тех пор, пока он криво-косо не попадёт в корзину, — другой разговор. На эту бессмыслицу (потому что всё равно не попадёт) силы имеются.       Рики даже отходит в сторонку, позволяя и хёну занять комфортную позицию (так даже в постели, пусть Чонвона часто ограничивают положением снизу), — он, на самом деле, самый нежный. Пусть и выёбывается частенько — Чонвон любит Рики в любом виде: когда он растекается забавной угольной лужицей на коленках, когда говорит, что никому, кроме него, нельзя глазеть на хёна; когда краснеет от злости, всё равно поддаваясь поцелуям в щёки, и когда ставит дурацкие точки в конце предложения и не отправляет дурацкий стикер, который Чонвону, как воздух, необходим.       Чонвон задумывается, как-то слишком глубоко уходя в мысли, а после ловит отлетевший от щита мяч — теперь он больше похож на напуганную кошку, которой по лбу прилетело (не хуём). Рики хихикает где-то сбоку, но практически сразу перестаёт это делать, убегая с мячом за трёхочковую дугу — иначе, собственно, по лбу прилетит ему. И, возможно, даже хуём — резиновым, чтобы побольнее (даже если его нет, Чонвон ради такого готов потратить несколько тысяч вон).       Мяч снова летит мимо кольца, сколько бы Чонвон ни пытался целиться — наверное, это всё-таки не имеет смысла сейчас. Может быть, на сегодня стоит закончить — продолжить можно тогда, когда Вон не будет чувствовать себя потасканной тряпкой или сонным котом, который хочет разве что ластиться к чужим большим (а главное — тёплым) ладоням.       Чонвон уставше ловит улетевший за три пизды мяч, который ему подаёт Рики, и совсем тяжело вздыхает — ну нет у него сил больше, хоть убейте. Он прям тут растечётся лужицей белого шоколада и больше никогда не встанет — даже в общагу не пойдёт.       Однако весь этот хуёвый настрой приходится отложить на потом: Чонвон, округлив глаза, вдруг чувствует крепкую хватку на своих коленях, а после совершенно не чувствует земли под ногами — Рики, дурак (Вон его и не такими словами называет, пока боязливо оценивает, сколько метров придётся пролететь, прежде чем приземлиться на свои четыре лапы), поднимает его за ноги и что-то там не очень громко проговаривает, мол, кидай быстрее.       И Чонвон послушно кидает свой мяч, впервые за сегодняшний день идеально попадая в цель, — даже не задевает железное кольцо или щит.       А после, конечно, его очень любезно ставят обратно, поправляя задравшиеся светлые штаны. Вон поворачивается к Рики, не обращая внимание на то, что упавший мяч катится непонятно куда, и не очень по-доброму прищуривается.       — Хочешь сказать, что мне ростика не хватает, да? Чтобы мячи-то забивать. А, Нишимура?       Чонвон — однозначно сердитая кошка (и Рики обязательно бы назвал его так, если бы на кону не стояла собственная жизнь в виде спального места рядом с любимым хёном).       — Нет, не хочу. Просто помог, не сердись.       У Вона просто не получается сердиться, когда Нишимура, спрятав грязные от мяча руки за спину, немного наклоняется вперёд и пару раз мягко целует в лоб (пока кто-то вдалеке говорит нелицеприятное «фу, блять» — хуй с ними, пусть не портят момент). Вся злость просто исчезает, растворяясь в чужой нежности — именно ей наполнены чёрные глаза напротив.       — Ты просто устал, я понимаю.       Рики становится едва ли не сахарно-приторным, когда не пытается дразнить, — и сейчас он такой, поэтому:       — Хочешь, я на спине тебя донесу, если устал?       Чонвон только смеётся и мотает головой, мол, не надо, а после совсем обмякает, стоит Нишимуре в своей забавной манере (никто так и не понял, откуда у него эта привычка) коснуться кончиком своего носа чужого — немного прохладного и влажного, как у котёнка, — и прикрывает глаза.       Да, вот так Вону хорошо. И все хуёвые мысли о том, что из него ну вообще никакущий защитник и такой же никакущий нападающий и что с мячом они не друзья, остаются где-то далеко, куда укатился давно забытый баскетбольный мяч, — остаются за пределами комфортный зоны, состоящий из одного только Нишимуры Рики.