Всем сосать член

— Ты типо думал, что я это просто так оставлю? В основном, все мои мысли, которые хоть как‐то связаны с Деревяшкином, будут контента 18+ , а про такое с мужиком думать нельзя. Не просто с мужиком, с верным лучшим другом натуралом. Я конечно знал, что жизнь полна сюрпризов, но не настолько же плохих. Сюрпризы это обычно что‐то хорошее и приятное. Например Лешин член. — Хули молчишь, хуета пидорская? И вот опять я думаю немного не о том. Он крепче сжимает мою шею своими тонкими пальцами, а коленкой давит чуть ниже солнечного сплетения. Наши лица находятся в жалких нескольких сантиметрах друг от друга, и я чувствую его горячее и злое дыхание. Смотрит так, будто сейчас у него появятся лазеры из глаз и он прожгет ими мою черепушку. Ничего такого я и не делал. Так. Подумаешь. Всего‐лишь сказал его девушке, что он стал геем и мы встречаемся, а в доки показал прифотошоппленное фото нас двоих целующихся. Поверила. Она тупая и наивная дура, которая его не достойна. Максимум как мясо, в которое можно присунуть три раза. Разрыдалась прямо там мне в плечо, а потом выдала, что это я его отжал специально. Вообще, такие мысли у меня были. И даже появился план. И он бы свершился, если бы Лёха не был истинным натуралом и ярым гомофобом. То, что мы вместе дрочили в 13 лет друг другу на гейское порно – просто укрепление дружбы. По его словам. Я то знаю, что это не так. Потому что на следующий день, в школе, он говорил в компании друзей, какие пидорасы мерзкие и недостойные жизни, нервно поглядывая на меня. А я тогда нагло улыбался, кивал и поддакивал. И потом целовал его в школьном туалете, потому что ему надо было научиться перед своей девушкой. Он лапал меня за всё приличные и неприличные места, а я стонал ему в губы. Типо, чтобы он подумал, что стал секс‐треминатором‐альфачем и побежал быстрее на свиданку с девочкой, а потом снова прибежал ко мне, потому что повторение – мать ученья. — Нахуя ты ей эту хуйню спизданул? От его крепкой хватки на моем горле уже начинают хрустеть косточки. Лёша начинает меня трясти, сильно давя на кадык. — Нахуя?! Я её люблю, блять, я не пидорас! У меня впервые нормальные отношения появились за эти несколько лет, а ты, сука, пришёл и всё испортил! Он со всей силы тянет меня вниз и отпускает руки. Я плюхаюсь на кафель и больно ударяюсь жопой. Ноги будто расползлись подо мной, неприятно, конечно. Потираю бедро и мычу от боли. Лёха хватает меня за волосы на затылке, сжимает в кулак по корни и тянет, заставляя поднять голову. Хватаюсь за его руку, дабы он сделал хватку мягче, но все равно продолжает тянуть так, будто сейчас мне вырвет все волосы нахуй. — Ты че, язык проглотил? Отвечай, сука! Убирает руку с затылка на чёлку и ударяет меня головой об стену. Ай. Больно. Шиплю от боли, хватаюсь за затылок и жмурюсь. У меня аж голова затрещала от этого удара. Странно, что на стене не пошли трещины. Хотя, возможно и пошли, я ж не вижу. — Ты её не любишь. Смотрю вниз, на его штаны, потому что не хочу встречаться с ним взглядом, не смотря на то, что тянет голову на себя. Он злится. Я это понимаю по его быстрому дыханию, которое больше похоже на пыхтение старого автомобиля. Он стоит очень близко, между моих разведенных колен, будто сейчас будет бить меня ногами. Я надеюсь, что не будет. Хотя все возможно. Не даю ему что‐то сказать в ответ и начинаю снова свою речь. — Ты всегда учился целоваться на мне и до сих пор целуешься со мной. И лапал тоже меня. И дрочили мы тоже вместе. А с ней ты даже сексом не занимался. Пыхтение прекращается. Его хватка на моих волосах ослабляется. Мне кажется, что он умер. Задохнулся в моменте от моих слов. Всё, что я говорю – правда. И он это прекрасно понимает. Но не может принять, поэтому реагирует так остро. Для него же все гомики пробирочные. Типо, это не по природе. А наши через чур крепкие взаимодействия – просто дружба. Только я в эту дружбу уже не верю. И теперь моя задача доказать ему, что это что‐то большее, чем просто дружба. — Не говори так, мразь! Опа. Снова начинает злиться. Хватает меня крепко за волосы уже двумя руками, а после со всей мощи ударяет коленом в лицо. Попадает в переносицу. Класс, спасибо. Чувствую сильную боль, а он ещё и пинает меня в живот. Тоже со всей мощи. Ноги у него сильные. Но вот бить меня ими необязательно. Голова снова начинает болеть, а из‐за удара в живот появилось чувство, что меня сейчас вырвет кишками. Обидно если честно. — Че "не говори"? Это так. Ты просто не хочешь этого принять. Или чё, мы просто так с тобой сосались чуть ли не каждый день, когда малолетками были? — Блять, это другое! Это дружба, долбаеб! Так все делают! — И че, даже с языком сосутся и лапают друг друга? И дрочат вместе, да? Пиздишь ты, Леха. Ты гомик, и ещё какой. — Сука, заткнись! Заткнись! Заткнись! С каждым "заткнись" он сильнее ударял мой затылок об стенку. Наверное, он хочет мне отбить мозги, чтобы я забыл всё, что было, и не говорил это сейчас. Да, точно. — У меня сейчас сотряс из‐за тебя будет, бля. Еле‐еле бормочу, потому что голова начинает не только болеть, но и кружится, потому что четыре удара ему не достаточно. Он отпускает мои волосы и я утыкаюсь макушкой прямо на его пах. Пытаюсь прийти в себя и чувствую, как он дёргается. Похоже на крупную секундную дрожь, будто у него мурашки пошли. Дрожащими пальцами отталкивает мою голову от себя. Я упираюсь затылком в стену, смотрю на него и задыхаюсь. Он выглядит запыханым, растерянным и таким.. невдупленышем, что ли. Не знает, что делать, и начинает быстро‐быстро дышать. Сводит брови к переносице, жмурится, быстро моргает, а после опускает руку. Мечется взглядом, смотрит то на меня, то куда‐то в стороны. Я люблю его такого. Интересно, что у него в голове? — Ты просто не можешь определиться, чел. У тя эта, внутренняя гомофобия. Главное сейчас не проебаться и не получить по шее. Пока что он в ступоре и я могу спокойно говорить, но внутри меня уже распирает, и от смеха и от страха. — Типо, не принимаешь себя и пытаешься вписаться в общепринятую норму. — Да нет же! Я люблю Машу! — Не любишь ты её. Если бы любил, то со мной так тесно не взаимодействовал бы. — Это был просто пубертатный период! — Ого, после пубертатного периода у нас ориентация теперь меняется? Она врожденная. — А может, я бисексуал! — Всё возможно, но больше тебя влечёт ко мне, а то есть к парню, значит, ты больше склонен к гомосексуальности. Я, если честно, вообще не в курсе, где нахватался таких умных слов. Весь мой словарный запас держался на "аааа, ээээ, ммм, ну хз, лол". Я пытаюсь ему доказать правду, а он отнекивается. Скоро сам засомневаюсь, что Лёша действительно меня любит. Нет, он, конечно любит, просто сам об этом пока что не знает. Не понимает таких очевидных вещей. — Да ты... — Что я? Я уже не выдерживаю. Моё терпение лопается и разлетается на щепки. Резко встаю с пола и чуть ли не валюсь снова, потому что в глазах потемнело. Говорю ему прямо в лицо. — Ну ты же хочешь меня, да? Его глаза мгновенно округляются, он будто задыхается и забывает, как говорить и издавать звуки. Щёки и уши его краснеют, да и мои тоже, я уверен. Ну почему этим ебанным активам вечно надо намекать? Сами ничего сделать не могут и ждут чужой помощи или чужого первого шага. Теперь я понимаю женщин, которые так часто жалуются на тупость мужиков в своих тик токах. Беру его руку и укладываю к себе на талию, но она сползает на бедро. Деревяшкин не понимает, что с ним происходит и почему я это делаю. Нервно облизывает губы, смотрит на мои, а после отводит взгляд на собственную руку на моем бедре. Он её не убирают, будто бы боится. Правильно делает. Вторую его руку я кладу себе на бок, только длинные пальцы уже самостоятельно сжимаю. Я тонкий, за меня ухватиться легко. Отступаю на шаг назад и он тут же отпускает руки. Бляяять... Как же с мужиками сложно. Мы даже не начали, а он уже тупит, и я злюсь. Раздражённо хватаю его за руку и резко тяну не себя, что он ударяется своим носом о мой. Ай. Прикрываю от боли свой нос рукой, а он стоит испуганно, будто не материл меня несколько минут назад. Потираю аккуратно нос, трогаю его, проверяю на исправность и успокиваюсь. Только сейчас замечаю, что он опер свои обе руки на стену, параллельно моей головы. Епт твою мать. И как выходить из этого положения? Сглатываю слюну и он взглядом следит за моим кадыком, смотрит так жадно, будто сейчас мне в глотку вцепится. Я аккуратно, будто спрашивая, кладу свои ладони ему на щеку и на затылок. Пытаюсь намекнуть, что хочу его поцеловать, но он смотрит куда‐то теперь сквозь меня. Взгляд у него такой тяжёлый, будто сейчас он осознал смысл жизни. Ха, типа я его смысл жизни? Ладно, не смешно. Подвигаю его лицо ближе, и сам приближаюсь к нему, уже даже голову повернул, чтобы не стукнуться носами во время поцелуя, а он стоит и пялит. Я же могу считать это как согласие? Притягиваюсь к нему и целую. Без языка, просто притронулся к его губам своими. Проходит секунда, две. А он так и стоит в одно положении, будто ничего не произошло. У него губы тонкие и обветренные, а у меня пухлые и мягкие. Мне хочется укусить его нижнюю, но не решаюсь, поэтому просто застываю в одном положении. Вся эта неловкая ситуация заставляет меня вернуться в детство и вспомнить наш первый поцелуй. После его просьбы поучиться целоваться. Мы просто прижались друг к другу губами и никак не действовали больше. Только трогали друг друга так, словно танцуем стриптиз. Сейчас мы друг друга не трогаем, максимум я его глажу по волосам, чтобы он хоть как‐то отморозился и сделал что‐то. Он никак не отвечает. Я отсоединяюсь от его губ и смотрю на его глаза. Глядит внимательно так же за мной, но таким взглядом, будто я его родословную перерезал. Ладно. Снова встречаюсь с его губами, снова проходит секунда, и он отмирает. Только не так, как бы мне хотелось. Отрывается от меня и херачит кулаком по губам. Ай. Ну сколько можно. Я скулю от боли, а после словесно выражаю своё недовольство. — Больно мне, вообще‐то. Потираю губу. Она не разбита, но челюсть начинает болеть. Смотрю на него, будто на психопата какого‐то. А он стоит, чуть ли не трясётся от тиков. Руки нервно подрагивают, дышит через раз, а глаза широко открыты и смотрят на меня. У меня сейчас точно малиновые губы. Облизываюсь, и он нервно сглатывает слюну от этого порнографического зрелища. И чего он стоит как немой, ей‐богу. Я тут вообще‐то переживаю. — Ты язык проглотил или что? Может хоть скажешь чёт? Нет, не скажешь. Стоит, и будто не вдупляет, где вообще находится и что он тут делает. Я правда не понимаю, почему он завис. Снова сглатывает слюну, как ком в горле, наконец-то расслабляет глаза и говорит. — Мне понравилось. А, да? — Спасибо за отзыв, бля. А бить нахуй? — Потому что я не такой. Вау, просто космос. Я даже не знаю, как мне ему ответить. С одной стороны, мне очень обидно от такой его реакции. Он, конечно, не должен прыгать до потолка и визжать от поцелуя со мной, но другую эмоцию показать‐то можно было. С другой стороны, у него внутренняя гомофобия, и он сам не понимает, что с ним происходит. Я ещё не определился, жаль мне его, или я его ненавижу. — Да ладно? Блять, я вообще не выкупаю твоей логики. Сначала ты сосешься со мной, потом лапаешь, потом дрочишь, а после всего этого начинаешь встречаться с девушкой, мол, ты её любишь. Сейчас мы с тобой поцеловались, тебе понравилось, но ты не такой. Тебе самому норм? Ты вообще понимаешь, насколько мне обидно от этого? Всё. Накипело. Я сам не понимаю, почему у меня так быстро сменяются эмоции. Мне его жаль, но надо же сделать из себя королеву драмы и заставить его извиниться. Мне кажется, он уже забыл про свою девушку. Смотрит на меня всё так же расстерянно, хлопает глазами и отводит взгляд. Нервничает и начинает теребить заусенец на среднем пальце. Да, пусть уж понервничает. Он мне все нервы вытрепал своими резкими перепадами в ориентации. Теперь я вытреплю нервы ему, пока он не примет себя. — Прости... я не понимаю, что со мной, честно. Я не хочу быть таким. Мне некомфортно. И неловко. Блять, я начинаю опять его жалеть. Нельзя. Иначе я его сейчас опять прощу. У него глаза как у брошенного щеночка, мне аж плакать хочется. Я понимаю его, бывает очень больно от реакции организма на любовь. Я раньше чувствовал то же самое. Ещё когда совсем малолеткой был. Мы были. Я в него влюбился и не мог себя принять, но как‐то охладить нашу дружбу не получалось. Меня тянуло к Лёше всегда. Как и его ко мне. И он это понимает. — Ты любишь меня? Мне трудно даются такие слова. Я не могу на него смотреть. Он поднимает взгляд, становится будто заинтересованным в моём вопросе. Можно сказать, я заставляю его признаться мне в любви. Пялится на меня несколько секунд, то в глаза, то на губы. Будто язык проглотил. А я сам нервничать сильнее начинаю от его молчания. — Люблю. Наверное. Я не знаю, правда. Вроде люблю, но не хочу любить. Теперь смотрит себе под ноги, застенчиво шаркает ножкой по полу. Я его не понимаю. — Почему не хочешь? Я тебя чем‐то не устраиваю? Говорю будто с доёбом, но пока возможности есть, надо спрашивать. Возможно сейчас решается наша будущая судьба. Будем мы вместе, проигнорим эту ситуацию, или разойдемся навсегда, будто и не было ничего. Этих тупых игр, его тупой маски безразличия ко мне, моих ярких чувств, и нашего совместного времени. Я думаю, будто какая‐то героиня в грустной мелодраме, и только сейчас замечаю, что он мне отвечает. — Устраиваешь, конечно... Только ты парень. И я тоже парень. А двум парням нельзя быть вместе. — Почему это нельзя? Я понимаю, что его воспитали так. Идти против своих чувств, потому что они находятся под запретом. У него вся семья гомофобная, ещё и верующая. И он почти такой же. — Потому что лгбт – это болезнь. — Учёные ещё в конце 90‐х подтвердили, что это не болезнь. Да, я гуглил. И мне не стыдно. Мне же надо было узнать, я нормальный чувак, или в психушку ложиться пора. — Ладно. Но всё равно, это неправильно. Не по законам природы. — Законы природы? По законам природы у животных нет чувств, у них есть инстинкты, по которым они развиваются всю свою жизнь. У тебя же в крови не заложено размножаться, ты детей не хочешь, ты хочешь в будущем путешествовать. Да и не смотря на это, ты бы не стал заводить семью с той девушкой, которую не любишь, так? А животным все равно на это. Как же я уверенно стелю... Самому себе завидую. Вообще, всё говорю по факту. Я читал много инфы про ЛГБТ и от этого у меня столько аргументов на споры по этой теме. Шарю типо. Он затыкается и уже непрерывно смотрит на мои губы, облизывая свои. Покрывается лёгким румянцем, поджимает губы и слегка наклоняет голову вниз. Такой миленький, реально как щеночек или котёнок. — Я не знаю. Я люблю тебя и хочу с тобой встречаться, но у меня принципы, из‐за которых я не могу! Я в полнейшем шоке. Он. Признался. Мне. В любви. По нашему общению нужно писать сюжет для драмы. Мне стало так тепло на душе. Главное знать, что он меня взаимно любит, а всё остальное решим. — Ты меня любишь? И хочешь со мной встречаться? — Да‐да‐да! — В чем проблема? — Блять, да я сказал же, принципы у меня... — Принципы, типо, давать только девкам? А, точно, девкам ты так и не дал, а мне так пожалуйста. — Замолчи! Стоит весь такой красный, как помидорка черри, и смотрит грозно в глаза. Мне нравится эта его невинность. Поэтому я и не собираюсь его отдавать каким‐то девкам. Они пошлые и развратные, а с Лёшей надо деликатно. А по деликатному я мастер. Честное слово. — А че так? Лёш, ты любишь меня, я люблю тебя, какие принципы могут быть? Я понимаю, что тебе неприятно из‐за своих личных убеждений, но давай хотя бы попробуем. Вот он момент истины. Я не знаю, когда так говорят, ну ладно, звучит эпично. Он снова начинает судорожно дышать, будто я на его глазах себе горло перерезал. Через такое маленькое расстояние я чувствую, насколько он горячий. Ну, всмысле, не только сам он, но и его тело. Крепко сжимает ладони, до побелевших костяшек и секундной дрожи. Он такой напряжённый. Мне так это нравится. Прямо хочется сделать ему массаж плеч, а после плавно перейти на грудь, пресс, чл... Блять, опять не о том думаю. Лёша резко выдыхает и расслабляется, но краснота и быстрое дыхание не уходит. Пристально смотрит на меня и говорит. — Ладно, давай попробуем. Я хочу. Да ладно! Че, серьёзно что ли? А план‐то мой подействовал! Нет, я просто в шоке. В настоящем шоке. Я думал, что он опять меня ударит и пошлёт, а тут такое. Даже верить боюсь уже. А вдруг он просто на автомате это сказал, так как не привык отказывать? Голоса в голове меня не радуют. Ладно, сосредоточиться надо не на этом. — Ты что, не рад? — Че?! Рад, конечно! Просто это так... Неожиданно, наверное. Я думал, что ты меня ударишь. Опять. — Прости... Лёша сначала потянул ко мне свои руки, но сразу же себя одернул и ойкнул. Не может привыкнуть. Ничего страшного, исправим. Наверное, даже сегодня. *** Кхм, начнём с того, что я никогда не сосал. Никому и никогда. Были моменты, когда я тренировался на огурцах и бананах, но меня почти сразу начинало тошнить. Затем я пытался повторить техники из гей порно. Так, на всякий, может Леха согласится хоть когда‐то. И вот, он пригласил меня к себе. В моих планах сделать ему его первый и лучший отсос в его жизни. Если ему не понравится, у меня есть полное право откусить ему хуй. Потому что нехуй выебываться, я впервые так делать буду вообще‐то. Это я ещё надеюсь, что мы не чай пить будем. Ну, очевидно же, что не чай. Сперму я могу попить. Блять. В комнате Лёши уютненько. Закрытые шторы, все в темно‐синем дизайне, немного белого. Гирлянда на верхушке кровати, хотя джингл белс давно прошёл. Надеюсь, на ней он будет включать красный цвет. Я лежу у него чуть ниже ребер и глажу большим пальцем его ладонь. Он мелко трясётся, будто я его сейчас пытать буду, ну а так всё хорошо. У него мокрые волосы, как и тело и рука. Лёша мылся недавно. Возможно для меня. Мне, если честно, вообще все равно, как ему сосать. Помылся он, или нет. Потому что стояк у меня появляется от всего, что связанно с Лёшей. Ну, камон, это же Лёша. Я, как бы невзначай, сползаю челюстью чуть ниже, на пресс, а после ещё чуть‐чуть. Он замирает, хотя до этого гладил рукой по волосам. Видимо, он догадался. Ну, хорошо, тогда можно действовать уже не так скрытно. Мне становится плевать на всё. Я сползаю уже по‐нормальному, расставив его ноги и сев на пятки. У него стоит. Ахуеть. Я чувствовал, что в моё бедро что‐то упирается, но я думал, что это мне так кажется. Я реалист, и подумать, что это телефон торчит, не могу. Он сглатывает слюну и смотрит на меня. Его лицо становится полностью красным, будто у него температура под 40. Мне нравится его реакция. Я трогаю его ширинку, и его ноги резко сжимают меня. Пиздец он чувствительный, наверное, ему еще не сосали. Я тоже никому ещё не сосал, поэтому мы на равне. Я не понимаю, как можно носить джинсы без ремня, но он носит. Блять, у меня не получается расстегнуть. Дёргаю за замочек, а он не хочет открываться. Этот долбаеб начинает надо мной ржать. Ага, будто это не я сейчас имею возможность откусить ему яйца. Ну, почти. От смеха он начинает дёргаться, и у меня вообще ничего не получается — Да хули ты ржёшь надо мной?! Помоги. Дёргаю его ширинку, а он убирает мои руки и одним спокойным движением её растегивает. М-да. Пора записаться на курсы по растегиванию ширинки. Да и вообще, он не младенец, пусть сам растегивает. Но на моё эго произошло нападение. Меня унизили. Ну ладно, надо продолжать, а то я замер, как идиот. — Одежду сними, бля, или мне трусы твои сосать? — А ты типо сам не справишься? — Я тебе мамка что ли? Сам давай! Деревяшкин продолжает угарать, приподымается и все таки стягивает штаны с трусами до колен. Ахуеть, это что, татарская пушка? Розовая влажная, от предэякулята, головка, выпирающие вены по всему стволу. Он ещё и бритый. Значит, реально был готов к этому. — Ты сосать будешь, или только разглядывать? Он ещё и возмущается. — Ну извините, не каждый день я такие хуи вижу. — Правда? Я думал, тебе снится, как мы трахаемся. — Да иди нахуй. Я начинаю с этого угарать, потому что он говорит серьёзно и обиженно. Быстро успокаиваюсь, закатываю рукава на кофте и ладонью обхватываю его член у основания. Слишком сухо. Убираю ладонь, плюю на неё и начинаю быстро двигаться по нему. Лёша содрагается всем телом, выгибает спину и сжимает мои плечи ногами. Из его сжатых губ вырывается стон. Че он такой чувствительный? У меня заболели плечи. Лёша снова расслабился, а я перестал так быстро проводить рукой. Поднимаю свой взгляд на его лицо, а он томно смотрит на меня. Бля. Я сейчас расплавлюсь от этого взгляда. Сглатываю слюну и опять смотрю на его член. Пытаюсь расставить губы так, чтобы не касаться зубами. Целую в головку и слышу и прерывистое дыхание. Ему нравится. Облизываю кончиком языка, так, на пробу, а он вздыхает и закидывает голову назад. Хочу его помучить. И не потому, что не могу нормально отсосать, нет, честно. Широко провожу языком по его головке, скольжу вниз и морщусь от неприятного солёного вкуса. Хочется сплюнуть, но я глотаю. Лёша откидывается на подушку и прикладывает руку к глазам. Хочет прищимить меня ногами, но я укладываю одну ладонь к нему на колено и тяну обратно. Неудобно, ну а что делать. Провожу два раза рукой, прислоняюсь губами к головке, приоткрываю рот и обсасываю её. Невкусно, но Деревяшкин напрягает мышцы ног, и теперь удобно жамкать его бедра. Пытаюсь продвинуться глубже, на пару см от головки, но меня начинает тошнить и я снова поднимаюсь до головки. Челюсть затекает, и я вытаскиваю его изо рта. Сука, ну почему мужикам в порнухе минет даётся так легко... Вспоминаю про один приём оттуда же. Беру его член у основания и шлёпаю два раза головку по языку. Он поднимает голову и в этот же момент, будто обессилено, падает на подушку и закрывает глаза со стоном. Мысленно праздную, что у меня хоть что‐то получилось. Снова начинаю ему дрочить, уже до головки. Пытаюсь посмотреть на его лицо, но он лежит у изголовья кровати. Лишь слегка постанывает. А я хочу, чтобы он кричал. Но так у меня не получится. Начинаю опять сосать головку, активно работая языком. Вожу туда‐сюда им, вспоминаю упражнения для говорения буквы р "маляр", когда ещё по небу языком надо скользить. Чуть ли не в слух смеюсь, но от минета не отвлекаюсь. Его ноги начинают дрожать. Я чувствую, как он держится, чтобы опять меня не сжать. Такой хорошенький. Начинает стонать уже в пол голоса, и я надеюсь, что его мать это не услышит и не пойдёт сюда стучаться. Хочу закончить поскорее, чтобы потом называть его скорострелом. Ускоряют руку и чувствую, что она вот‐вот занемеет. Его член начинает пульсировать. Лёша протяжно стонет и сильно сжимает уголок подушки. Сперма немного попадает мне в рот, поэтому я плююсь на пол. Он кончает мне в кулак и немного на нос. Провожу ещё пару раз по члену, чтобы все собрать, а после подымаюсь с затекших колен и роюсь в его ящиках, чтобы найти салфетки. Их я не нахожу, поэтому вытираюсь об плед на кровати. В это время Лёша просто пялит в потолок и пытается прийти в себя. Я доволен.