Sen

      Он приходит домой к десяти – уставший, промокший от ситного дождя. Снимает желтый пиджак, укладка волосы стягивает вниз, прическа, в шутку навевающая страх Чиполлино-по-аналогии, но не сути, падает, и волосы невольно кудрявятся.       Альберт долго и мучительно настаивал на своей квартире – просторная! с широкой кроватью! со всеми удобствами современного человека! Даже у Егора была нормальная комфортабельная хата, врученная с ключом лично Альбертом! Но кто его станет слушать, если у Игоря а) Мухтар сторожит порог и его можно потискать и прогуляться второй раз под душем природы, б) атмосфера застывшего времени 90-х с примесью классики и странного уюта осыпавшейся штукатурки и в) панорамное окно на Исаакевку. Из минусов, разве что, все остальное, включая отсутствие нормальной комнаты ванны, грустно непочиненной двери в туалет и раздвижного дивана, едва вмещающего три туши.       Поэтому договорились ночевать у Игоря, – уломали вдвоем, – по выходным, с понедельника до среды – у него, в остальные дни – у Егора.       Сейчас вторник, его день и его удобные хоромы. Игорь идет из своей пятиэтажки с Мухтаром, Егор пьет кофе за компанию и ест круассаны. Его рубашки от Армани портятся быстрее уголовных дел и гражданских разбирательств.       Сегодня, вот, ознакамливается с новым делом, от звонка в дверь откладывает вместе с фотографиями пикантного вида Грома.       — Опоздуны, — Новак пробегает взглядом по Егору, закрывающему зонт, и Игорю, чистящему лапы у порога Мухтару. Идет взбивать псу мини-кресло с пледом – отдельную планету и место, а то привык у Игоря спать на полу, так не положено.       Игорь расстилает постель. Егор ставит на телефоне музыку для сна на таймер с какого-то навороченного приложения, тянет в объятии ко сну. Альберт устраивается на чужом плече, усмехаясь – от него пахнет булочными и чем-то терпким, поди, пробовал ту смесь из пасты кофейной и лавандового сиропа.       Игорь заваливается к ним ближе к трем. На него как ни жалуйся – будто горохом по стене, говорит, работа сложная, изнуряющая, не привык ложиться раньше. Егор обычно Игоря тащит, когда просыпается на ночной поход до чайника и обратно – с заспанным, чуть дерганным от света у настольной лампы, лицом.       — Гарик, пошли, будет тебе, хватит смотреть на эти документы по делу, хоть сверли их, но ночью надо дрыхнуть, – и буквально берет в охапку, через плечо, и кидает Грома на кровать. От шума Альберт не просыпается – сон у него относительно крепкий, это два блюстителя закона спят чутко, а ему торопиться нет нужды.       Под одеялом в боксерах. Надо отдать должное Егору, он хотя бы отбирает у Игоря возможность отрубиться в спортивных штанах на голое тело, и позволяет «дышать». У Альберта свои спортивные к телу липнут, но для него выглядеть эстетично во сне важнее и дороже комфорта. Знает повадки Борисова иногда делать ночные сэлфи и в секретную папку кидать фото.       Егор ложится в новогодней пижаме с пингвино-пандами и сбрасывает каждый раз, как начинает потеть: возится, ворочается, локтями бьет и фыркает от жары. Иногда тащит с собой подушку диванную и, будто в погоне, бьет со всей силы угол кровати. Игорь на подобные приколы только жмется ближе, Егор замирает и приобнимает в ответ коалой с шумом слона с заложенным носом.       В такие минуты Альберт мечтает привязать обоих к кровати и накрыть плотным одеялом, как зефира набросить. Еще надеть беруши и игнорировать. В детстве в шутку копировал отца и надевал чепчик, думал, помогает поймать успешные сны, но со временем понял – брехня все это. После первой ночевки втроем осознал масштаб катастрофы – ни чепчик, ни ловец снов, ни храпы Егора под ухом не берут удачу сна. Только Игорь, но Игоря Егор к себе ближе тискает, не дает сокровище приобнять.       Однажды Егор заболел, уснули вдвоем. Диван у Грома для позвоночника как дополнительная нагрузка – твердый, каменный и с отекшими конечностями после, сквозняк из окон заставлял укрываться в одеяло тонкое плотнее, Игорь сам горячий как печка и сопит забавно, с утиными звуками и тихими вздохами, но даже тогда Альберт выспался и видел грезу, как они в Карелии ловят речардж и chill-vibes.       Но до Игоря добраться – через Егора перепрыгнуть. Мягко говоря, энергозатратно – Альберт тратит все силы в мозги и на клиентов. Еще на планы по реорганизации полиции, но Игорю знать об этом не обязательно.       Переменно у Игоря дергается нога. Альберт объясняет это сокращением мышц, расслаблением суставов, но Игорь вибрирует с час, мягко и непринужденно. К врачу идти отказывается – у него есть ишьюз на этот пункт и флэшбеки по злому доктору.       Переменно Егор разговаривает во сне, чем бесит стократно: то хихикает прямо в ухо, то вопит, то стонет от боли, то бубнит бессмыслицу.       Альберт мечтает о спокойном сне в удобной постели, когда ложится. Обычно только благодаря патчам и уходу за кожей у него нет синяков под глазами.       Но сегодня что-то меняется. Почему-то Игорь ложится раньше и сразу посередине, почему-то Егор отворачивается к стенке и не одевает дурацкую пижамную кофту с капюшоном, почему-то две пары рук его ласково обнимают после и дарят массаж спины. Почему-то Альберта кроет до спонтанных поцелуев и мажет. Почему-то...       Сегодня он впервые высыпается с больной головой. Переспал норму.       Никто из них не торопится вставать, пусть и будни. Игорь жмется щеночком-овчаркой к нему, Егор ерошит по светлым волосам и любуется на слюнявое лицо.       — Я тебе кофе сварю, — не спрашивает, но пальцами поддевает края бровей. — Позже. Смотри, как наш малыш к тебе жмется.       — Если Игорь узнает, как ты его кличишь, — от дремы голос приобретает хрипотцу томную, — он тебя в цемент закатает.       — Игорь и не так позволяет, — парирует, высовывая по-ребячески язык. — Выспался хоть? Понежишься еще в постели?       Призадумался, хмыкает, окольцовывая сопящего мирно Игоря.       Для них видеть Игоря не бодрым в пять утра — уже успех.       — Пока будильник не прозвенит.