Соитие

Толчок. Второй. С уст срывается хриплое дыхание и полустон, разрывая все рамки стыда, приличия и человеческой морали. Ненормально ли это? Ненормально, наверное. Но покуда это дарит такое запредельное удовольствие, покуда ощущения растекаются по всем нервам, вынуждая изогнуться в спине и ускорить темп. Вдох. Выдох. Вдох. Дышать тяжко, когда каждая попытка пустить воздух в свои лëгкие сбивается звуками удовлетворения. Чувствуешь, как вы сливаетесь воедино - ты, и твой (некогда живой) любимый. Это ли не чудесно? Это ли не великолепно? Да ты о таком и мечтать не мог! Ты исполнил своë главное желание - ты и твой Бог, наконец, вместе. Вместе. Может быть, Винсент и не может ответить взаимностью - но есть ли разница? Сосуд его, конечно, был немного изломанным - упасть с огромной высоты и сохранить себя в целости и сохранности просто нереально. . Залитая запëкшейся кровью голова, сломанная спина, торчащие из разных частей тела осколки косточек, огромная куча ссадин и синяков от соприкосновения с твëрдой землëй, грязная, разодранная в клочья некогда белая блузка и смолотое в кашу лицо - но даже это не делало его мерзким или противным. Вордсворт всë ещë казался идеальным созданием, сошедшим некогда с самих небес. Хотя, с истерзанным тельцем надо бы обращаться побережнее, наверное. Поэтому, вопреки всему удовольствию и ближущемуся оргазму темп ты снижаешь, со всей нежностью придерживая и слегка приподнимая того за бёдра для удобства. Тело пробирают мурашки, заставляя ноги мелко-мелко затрястись. Внутрь-наружу, внутрь-наружу, несмотря на всю сухость, холод и неприятный запах, исходящий от остывающего тела, это всë ещë было слишком хорошо, чтобы так просто остановиться. Хочется больше, больше, больше. Глаза прожигает до жути белая, скорее даже серая кожа, пропускающая сквозь себя все голубые венки и сосуды, которые остались невредимы. Ты останавливаешься, на мгновение, аккуратно берёшь Винсента за руку, переплетая его поломанные пальцы со своими, целуя по отдельности каждый из них. "Какой же он хрупкий" - подмечаешь, поглаживая рëбра, или скорее то, что когда-то ими было, выпирающее под вздувшейся кожей на туловище. Оставляешь укус на тонкой шее, прежде чем снова приступить. Взад-вперёд, взад-вперёд. Какой же Вордсворт до жути красивый. Богоподобный. Идеальный. Конечно, живьëм он нравился тебе больше, но всей его прелести это нисколько не отменяет! Первый раз ты смог позволить себе соприкоснуться с его божественным телом так близко, так лично. Тело трусит из стороны в сторону, на лбу выступают капельки пота. Выпуская чужой обездвиженный сосуд из своих дрожащих рук, даешь себе, наконец, окончить. Комната заливается громким стоном, больше смахивающим на крик, и, наконец, вытаскиваешь свой член из несчастного трупа. До головы доносятся мысли, пытающиеся вернуть тебя в рассудок, но ты слишком устал, чтобы осознать хоть что-то. На глаза инстинктивно выступают слезы, и, нежно приобнимая Винсента за спину, ты засыпаешь, задворками сознания понимая, что утром пожалеешь. Но пока он рядом. Пока ты можешь обнять его холодное, кровавое тело.