Биовегетарий души

      Потеря ребенка, залатание дыр в доме, депрессия и лечение у лучшего психиатра в городе…       Сколько всего противного остается позади и мутит воду во снах - столько же напоминаний в настоящем.       У Васи не лучше - ходит-бродит неизвестно где, сидит за компьютером и ворчит-бухтит-портит Томе сон и перспективы на нормальные отметки в школе.       Он куда-то вечно тыкает, злится с зависаний процессора и после сидит над эмейлом, томно вздыхая.       Командующая говорит: стресс. Арсений, попивая чафир, вторит ей и советует спросить.       Диана мечтает уснуть в обнимку с мужем, а не пустым местом на кровати, и выпроводить тревожность, предчувствие чего-то в скором времени, пинком под зад.       Как-то вечером Вася заваливается на кухню, свисая к спине.       — Я все сделал. Одобрили. Можем ехать.       Он не сказал, куда, зачем, с какой стати, сколько вещей брать. Просто поместил свои в чемодан с ее, взял Тому под руку, да повез в аэропорт.       — У нас теперь участок земли, — констатирует. — На Дальнем Востоке. Считай, бесплатно по программе досталось.       — А что мы будем с ним делать? — Тома прижимается щекой к груди, со скукой пялится в потолок зала ожидания и сюрпает с трубочки яблочный сок.       — Храм построим, — отвечает так, словно все решено. — Или часовню, как пойдет.       Диана расчесывает волосы на манер русалки, изгибая брови дугой. Она устала, но не глупа.       — Тебя опять потянуло? Вась, мы же договорились.       — Там место очищения, там видения пропадут, — заверяет, но Диана верить отказывается. Для нее безопасность - ее островок, построенный голыми руками и на любви, а не место у-       Размышления, прочитанные на лице, Вася выцеловывает, отбирает потуги сомнений.       — Мы справимся. Дальше - лучше, вот увидишь.       По прилету их встречает отец Алексий на старенькой ржавой “Чайке”. Тома кутается в Васину куртку и мирно засыпает на коленях, Диана с тоской взирает на пустые поля, редкие полосы леса, небо переливающееся, и думает - в этом есть своя прелесть.       Остаются с ночевкой у того же отца Алексия. Тот, на удивление, при компании душу изливает в песнях старых, от советских до шансона или стихотворных. С ним живет матушка Прасковья, угощает ватрушками, в доме наверху избы стелят, хорошо там.       Диана, поутру заставшая пустоту дома и мелкого паука в углу деревянной избы, впервые высыпается. Накидывает на плечи рубашку Васи, выглядывает в окно. Тома кружится с соседской девочкой на качели, напротив избы кипит работа, шумят, много пилят и-       Диана не сильна в терминологии, отвлекается на предложение Прасковьи “прогуляться”. Женщина диву дается ловкости Дианы таскать пятилитровые ведра, не сгибаясь, ее терпению полоть грядки в огороде несколько часов подряд и расслабленности гостьи - теперь не временной.       — Вот храм построят, аль часовню, а вы будете служить?       Диана убирает серп в сарай, вытягивается с хрустом, невольно поднимая ногу в вертикальном шпагате. Ловит восторженный хлопок матушки, поправляет спадающие локоны в пучке.       — Я по овощам больше. Лучше в них разбираюсь. Физический труд ближе.       — Это правильно!       — Сделаю… место, где можно их выращивать круглый год, — с улыбкой поправляет шнурки. — Чтобы в город не ездить, далеко же.       Осматривает место нового дома, подмечая, как Вася угадал с местом.       “Тишина, простота, уединенность… Красота”       С улыбкой и под звонкий голосок матушки Прасковьи возвращается в избу - им предстоит скоро построить еще один дом, уже для себя.       Не все же время гостить.