Ты мне напоминаешь солнце

Когда я проснулась, первая мысль была, что я всё ещё во сне. Но сон бы не был таким тяжёлым. Реальность напоминала давящий груз, от которого невозможно укрыться. Я открыла глаза и поняла, что нахожусь в ящике. Ничего не изменилось за последние часы: глухие стены, сплетение тел вокруг. Все, кто пережил ночь, лежали вповалку, как будто сам воздух в ящике заставлял их оставаться неподвижными. Единственное, что не давало этому месту казаться окончательно могильным, был тихий звук дыхания. Чужого и моего. Я повернула голову и поняла, что до сих пор сижу рядом с Ньютом. Хотя скорее лежу на его плече. Его рука всё ещё обнимала меня, хотя он спал крепко, как будто эта поза стала естественной. Его лицо казалось таким уставшим, даже во сне напряжение не отпускало его полностью. Я на мгновение задержала взгляд, почувствовав, как во мне поднимается нечто тёплое и странно спокойное. Но потом реальность вновь дала о себе знать. Я осторожно высвободилась из его объятий, стараясь не разбудить. Шум снаружи. Глухой, но отчётливый. Металлический скрежет, и крышка ящика сдвинулась. Я напряглась, сердце екнуло. Однако это был всего лишь Галли. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Тёмные круги под глазами, взгляд какой-то опустошённый, но он старался держаться. Он встретился со мной взглядом и коротко кивнул: — Они спят как убитые. Давай выйдем. Я молча кивнула и поднялась, переступая через спящих глэйдеров. Когда мы с Галли выбрались наружу, я впервые увидела, что стало с Глэйдом после нападения. На миг мне показалось, что это место я вижу впервые. Оно не было похоже на тот Глэйд, который я знала. Всё, что казалось таким привычным и надёжным — деревья, грядки, кострище — теперь превратилось в груды обломков и пепла. Земля была залита кровью, густыми липкими пятнами, которые уже начали темнеть. В воздухе всё ещё витал запах гари, смешанный с чем-то металлическим, отвратительным. Неподалёку валялись останки гривера — бесформенная, чёрная масса. Моё дыхание стало сбиваться. Галли шагнул вперёд, осматривая всё вокруг, но я застыла на месте. Картины прошлого ночного ужаса вспыхнули в голове: Алби, Джефф... их больше нет. Я пыталась дышать глубже, но всё, что я видела, только усугубляло ощущение, будто меня затягивает в чёрную воронку. Я обхватила себя руками, пытаясь вернуть контроль, но вместо этого мои ноги подкосились, и я опустилась на землю. Паника накрыла меня волной. Сердце билось так быстро, что я больше не слышала ничего вокруг, только этот бешеный ритм в груди. В глазах потемнело, а в ушах звенело. Я чувствовала, что задыхаюсь, будто сама стала частью этого разрушенного Глэйда. — Эй, ты чего?.. — голос Галли донёсся откуда-то издалека. Я услышала его шаги, но не могла поднять голову. Всё внутри будто закричало: Ты могла что-то изменить, но не нет! Ты просто бездействовала! Галли подошёл ближе, и я почувствовала, как он опустился рядом. — Крисс? — Он позвал меня тише, почти неуверенно. — Что с тобой? Я не могла ответить. Мои руки дрожали, дыхание было сбивчивым, а в груди всё сжималось так, будто кто-то сдавил меня железными тисками. Я зажмурилась, пытаясь отгородиться от всего, но это не помогало. — Чёрт, ты только не... — пробормотал он, а потом, кажется, просто сел рядом. — Эй. Дыши, ладно? Дыши глубже... Он замолчал, видимо, сам не зная, что делать. Через мгновение я почувствовала, как он осторожно тронул меня за плечо. Это движение было настолько неловким, что я даже в этом состоянии заметила его растерянность. — Ну давай, хватит. Я... я знаю, ты сильная, — продолжил он. — Ты всегда была сильная. Это место? Да пошло оно всё к черту. Но ты справишься. Слышишь? Слова прозвучали грубо, даже резко, но в них была какая-то искренняя забота. Я не знала, что заставило меня ответить — его голос или прикосновение, — но я сделала несколько глубоких вдохов. Мир вокруг постепенно перестал кружиться. — Вот так. Нормально. Лучше по крайней мере...— пробормотал он и тут же убрал руку, будто испугался, что сделал что-то не так. Я подняла на него взгляд. Он выглядел... напуганным? Это было странно видеть. Галли обычно казался таким уверенным, иногда даже чересчур. Но сейчас он выглядел так, будто совсем не знал, что делать, но старался изо всех сил. — Спасибо, — прошептала я, хотя голос всё ещё дрожал. Галли отвёл взгляд и встал, сунув руки в карманы. — Да ладно, не парься, — бросил он. — Просто... ну, держись, ладно? Мы должны двигаться дальше. Я кивнула и тоже поднялась. Он был прав. Надо было двигаться дальше. Но стоило мне снова взглянуть на разрушенный Глэйд, как я поняла — часть меня осталась там, в этом ужасе. И возможно, уже никогда не вернётся. Когда остальные начали просыпаться, солнце уже пробивалось сквозь густой туман над разрушенным Глэйдом. Первыми зашевелились Минхо и Тереза. Тереза выглядела такой же уставшей, как и вчера, но её взгляд оставался сосредоточенным, как будто она уже составляла план действий в голове. Минхо, напротив, сначала выглядел абсолютно пустым, его обычно уверенная осанка как будто надломилась под тяжестью произошедшего. Но, несмотря на это, он нашёл в себе силы подняться и быстро принять контроль над ситуацией. — Ну что, кто-нибудь хочет завтракать или продолжим сидеть тут, как кучка бесполезных трупов? — бросил он, пытаясь звучать бодро, но голос был слишком хриплым, чтобы это выглядело убедительно. Галли и Зарт помогли тем, кто ещё не до конца пришёл в себя, выбраться из ящика. Ньют вышел одним из последних. Он осматривал всех так, словно считал, кто ещё остался с нами. Его взгляд задержался на мне, и в нём читалась немая просьба — справишься ли ты? Я кивнула, не уверена, что он заметил. Когда все собрались на относительно уцелевшем участке земли, Ньют встал перед нами, стараясь выглядеть как можно собраннее, хотя по его лицу было видно, что это ему даётся с трудом. На его плечи теперь легло всё. После Алби именно он был старшим. И, судя по взглядам остальных, все ждали, что он скажет. Но вместо этого он посмотрел на Минхо. Их взгляды встретились, и я сразу поняла, что сейчас произойдёт что-то важное. Ньют сделал шаг вперёд, привлекая внимание всех. — Минхо, — начал он. Его голос звучал тихо, но твёрдо. — Ты должен взять на себя лидерство. Минхо сначала даже не отреагировал, будто не поверил услышанному. — Что? — переспросил он, нахмурившись. — Ты слышал меня, — продолжил Ньют. — После всего, что произошло... ты лучше подходишь для этого. Ты всегда умел вести за собой, держать всех вместе. Ты доказал это вчера. — Да брось, Ньют, это вообще не обсуждается, — отрезал Минхо, скрестив руки на груди. — Ты старший, ты и должен... — Минхо, — Ньют перебил его, повысив голос. В его словах слышались сталь и упрямство. — Я серьёзно. Это не только моя ответственность. Ты заслуживаешь этого. Ты справишься. Все замерли. Никто не ожидал такого от Ньюта. Даже Минхо выглядел поражённым. Он тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. — Ладно, — тихо выдохнул он, неохотно принимая. — Но если что-то пойдёт не так... — Оно не пойдёт, — уверенно ответил Ньют, хотя в его голосе звучала усталость. После этого начались разговоры, обсуждения, планы на ближайшие часы. Все старались чем-то заняться, чтобы не дать себе утонуть в воспоминаниях о прошлом вечере. Но я заметила, как Ньют отошёл в сторону, направляясь к краю разрушенного Глэйда. Я решила пойти за ним. Мы отошли от остальных где было тише и уединенее. Остатки деревьев стояли обугленными, искалеченными, но всё ещё стояли. Ньют остановился у одного из них, облокотившись на кору, и уставился куда-то вдаль. Его осанка выглядела прямой, но в ней ощущалось надломленное напряжение, будто его душу буквально сгибало под непосильным грузом. Я медлила, но потом решилась подойти ближе. — Почему ты это сделал? — нарушила я тишину. Мой голос звучал мягко, но в нём было слишком много вопросов, чтобы их можно было скрыть. Он даже не повернул голову, но я видела, как напряглись его плечи. Несколько мгновений он молчал, потом ответил, всё ещё глядя куда-то в горизонт: — Что именно? — Ты отдал лидерство Минхо, — сказала я. — Ты ведь всегда был тем, кто всех держит. Тем, на кого равняются. Почему? Ньют наконец повернул голову и посмотрел на меня. Его взгляд был выжженным, усталым, и в нём читалась боль, которой он явно не хотел делиться. — Потому что я не справлюсь, — наконец сказал он. — Я... Я боюсь. Эти слова прозвучали как нечто большее, чем просто признание. Будто он сражался с самим собой, прежде чем сказать их вслух. Я прищурилась, пытаясь понять, что именно он имел в виду. — Чего ты боишься, Ньют? — тихо спросила я. Он хрипло вздохнул, сцепив руки за спиной, будто пытался удержать себя от чего-то. — Того, что я снова всех подведу, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я... я не знаю, как это описать. Всё это время я старался быть тем, кто держит их вместе. Но после того, что случилось... Я смотрю на них, на всех, кто остался, и понимаю, что не могу больше быть этим человеком. Его голос стал глуше, и он отвернулся, чтобы я не видела его лица. — Я должен был спасти Алби. Джеффа. Всех. Я должен был что-то сделать, но... — Он резко вздохнул, будто не хватало воздуха от собственных слов. — Они доверяли мне. Верили, что я знаю, что делать. А я не знал. Я шагнула ближе, не в силах стоять в стороне, пока он так терзался. — Ньют... Это не твоя вина, — я попыталась удержать его взгляд, но он упрямо смотрел в землю. — Никто не мог предотвратить того, что произошло. Ты сделал всё, что мог. — Иногда этого недостаточно, — отрезал он. — Понимаешь? Недостаточно. Он резко выпрямился, будто хотел уйти, но я не дала ему этого сделать. — Ты не можешь винить себя в том, что случилось, — сказала я, глядя прямо в его глаза. — Ты сражался за нас всех до последнего. Ты всегда сражаешься. Он на мгновение замолчал, а потом выдохнул, опустив плечи, будто сдался. — Но я устал, — его голос был хриплым, наполненным горечью. — Ты думаешь, я не вижу, как они на меня смотрят? Они ждут, что я их вытащу отсюда. Что я всё исправлю. А я не могу. Я просто... не могу. Его голос сорвался, и я впервые увидела Ньюта таким... беззащитным. Этот человек, который всегда был опорой для всех, сейчас выглядел так, будто сам нуждался в опоре. — Ньют, ты не должен делать это один, — мягко сказала я. — Ты никогда не был один. И сейчас ты тоже не один. Он покачал головой, но я продолжала. — Ты отдал лидерство Минхо, потому что доверяешь ему. Потому что ты знаешь, что он справится. Но это не значит, что ты должен всё отпустить. Ты всё ещё нужен им. Нужен мне. Его взгляд поднялся на меня. В глазах читалась боль, сомнение, но где-то глубоко внутри я увидела что-то ещё. Надежду. — Ты... Ты правда так думаешь? — спросил он тихо, почти неуверенно. — Конечно, думаю, — ответила я, и моя уверенность была непоколебима. — Ты сильнее, чем сам о себе думаешь. Ты всегда думаешь о других, ставишь их на первое место. Это не слабость, Ньют. Это делает тебя тем, кем ты есть. Тем, кем мы все восхищаемся. Он посмотрел на меня так, будто не ожидал услышать эти слова. Я видела, как его лицо смягчилось, а плечи немного расслабились. — Спасибо, — сказал он, голос дрожал, но в нём появилась искренняя теплота. Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение между нами наконец спало. — Мы справимся. Вместе. Он кивнул, и в его взгляде я увидела то, что, возможно, он сам ещё не осознавал — доверие. Между нами была связь, которая не требовала слов. Мы знали, что можем опираться друг на друга, даже в самые тёмные времена. Ньют стоял передо мной, опустив взгляд, словно боялся, что я увижу всё, что он сейчас чувствовал. Его плечи были напряжены, будто он нес на них груз, который мог раздавить его в любую минуту. Мне стало больно видеть его таким. Я сделала шаг ближе, почти нерешительно. — Ньют, — позвала я тихо, и он поднял на меня глаза. В них была боль, страх и усталость, которые он старался скрыть, но я видела всё. Я медленно протянула руку и коснулась его плеча. Он сначала вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. — Ты не должен всё тащить на себе, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко, но уверенно. — Мы здесь. Я здесь. Он выдохнул и закрыл глаза, будто эти слова хоть немного сняли напряжение. Его руки сжались в кулаки, а потом он вдруг посмотрел на меня так, как будто что-то внутри него надломилось. — Можно... можно просто... — начал он, но не закончил. Я поняла его без слов. Сделав шаг вперёд, я осторожно обняла его, чувствуя, как он замер, словно всё же не был к этому готов сейчас. Но потом его руки медленно обвили меня, сначала неловко, а потом крепче, словно он боялся, что если отпустит, то снова останется один на один со своими мыслями. — Всё хорошо, — прошептала я, крепче прижимаясь к нему. Его плечи вздрогнули, будто он пытался сдержать эмоции. — Я так устал, — выдохнул он мне в волосы, его голос был глухим, но я слышала, как он дрожал. — Устал делать вид, что всё под контролем. Я сжала его чуть сильнее, чувствуя, как его дыхание становится неровным. — Ты не обязан быть сильным всё время, Ньют. Никто не обязан, — сказала я. Он не ответил сразу, но я почувствовала, как его подбородок слегка коснулся моей макушки. Его дыхание было тёплым, и я услышала его тихий шёпот: — Если я не буду, кто тогда будет? — Ты можешь позволить себе слабость. По крайней мере со мной, — прошептала я, чуть отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза. Его взгляд был полон эмоций, которые он больше не мог скрыть. Он выдохнул и закрыл глаза, а потом снова обнял меня, крепче, чем раньше. В этом объятии было всё: усталость, боль, страх и благодарность. Это было чем-то глубоким, чем-то настоящим. — Спасибо, — прошептал он. Мы стояли так какое-то время, просто молча, пока он не ослабил объятия. Его руки скользнули вниз, но он не отпустил меня полностью. Его ладони остановились на моих предплечьях, и он слегка сжал их, будто проверяя, что я всё ещё здесь. — Спасибо, — повторил он, глядя мне в глаза. Его голос был тихим, но в нём слышалась искренность, от которой я почувствовала, как в груди стало тепло. — Всегда, — ответила я, и он коротко кивнул, его губы тронула слабая, но настоящая улыбка. После того как я поговорила с Ньютом, всё внутри меня немного успокоилось, но в голове всё равно было много неясности и хаоса. Но работа не ждала. Я быстро вернулась к реальности, взяла несколько медсредств и направилась к раненым. Клинтуже был там, стараясь поддерживать всех, кто мог ещё шевелиться. Его лицо было утомлённым, а глаза не выдавали ни эмоций, ни усталости — только сосредоточенность. Я присоединилась к нему, помогая перевязать одного из раненных. В тот момент было важно не думать о том, что случилось, а просто делать свою работу. Всё было как обычно, но ужас в воздухе всё равно не уходил. Это место стало совсем другим, и мы все знали, что теперь нужно больше, чем просто заботиться о теле. Но, в любом случае , мы могли помочь физически, и я была готова это делать. Вечером Минхо созвал совет. Мы все собрались в том же помещении, что и раньше — там, где принимались важные решения. Я сидела немного в стороне, ощущая, как каждый взгляд скользит по мне с интересом и настороженностью. Все главные из Глейда — Минхо, Ньют, Галли, Фрай и Уинстон — были здесь. А я... Я сидела рядом, в какой-то степени чувствовала себя чужой, но, с другой стороны, я знала, что мои слова сейчас будут иметь значение. Минхо сказал мне, что я должна рассказать всё, что я помню. Он был напряжён, как и все остальные, но взгляд его был сосредоточен, как никогда. Он чувствовал, что мне нужно рассказать правду. Правда, которая не просто могла повлиять на наше будущее, но и на то, как мы будем воспринимать друг друга. Я начала говорить, и все сразу замолчали. Каждое слово звучало тяжело, как будто я тащила его через какую-то невидимую преграду. Я рассказала все что знала ничего не утаив из своих снов. Когда я закончила, в комнате повисла тишина. Такая гнетущая, удушающая тишина, что я почти не могла дышать. Я знала, что это был момент истины, момент, когда всё, что я рассказала, может либо сплотить нас, либо разрушить. Я рассказала всё, что знала. Ничего не утаила. Я даже не была уверена, что это поможет, но другого выбора не было. Минхо молчал, в его глазах было что-то тяжелое. Он пытался не показывать эмоций, но его напряжённые черты лица выдавали его волнение. Я заметила, как он бросил взгляд на остальных, потом снова на меня. Весь Глэйд оказался перед сложным выбором — как отреагировать на мои слова. Я чувствовала, как их взгляды прожигают меня, как холодный ветер, проникающий в самые глубины души. Томас был первым, кто заговорил. Его голос был тихим, но в нём слышалась скрытая угроза. Это не были грубые слова, нет. Он просто говорил так, чтобы никто не сомневался в его сомнении. — Ты уверена, что всё это правда? — спросил он, сдерживая нетерпение. — Ты говоришь, что помнишь всё, но... ты уверена, что эти воспоминания — не плод твоего воображения? Ты же говоришь, что она — твоя мать, но... — Он замолчал, как будто не знал, как выразить свой вопрос. — Ты могла себе это выдумать, Крисс. Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось. Я не ожидала этого, хотя, конечно, знала, что Томас будет сомневаться. Но его сомнение меня всё равно поразило. Он всегда был уверен, что он прав, и теперь не мог поверить, что я говорю правду. И хотя он не обвинил меня прямо, в его голосе всё было: сомнение, подозрение, недоверие. Моя связь с Авой Пейдж стала для него барьером, через который он не мог переступить. Минхо посмотрел на Томаса, но не сказал ни слова. Он лишь нахмурился, словно обдумывал, как правильно реагировать. В его молчании я почувствовала поддержку, но не такую яркую, как я ожидала. Он был сдержан, слишком сдержан. Возможно, он сам был в раздумьях, сомневался в своих чувствах. И вот сейчас, с этими воспоминаниями, с тем, что я рассказала о своей матери, он не мог дать мне ту поддержку, которая, возможно, была бы мне необходима. Он только коротко сказал: — Мы не можем игнорировать это, Томас. Вряд ли кто-то стал бы врать в такой ситуации. Томас не ответил, но взгляд его не стал мягче. Он продолжал наблюдать за мной, и мне становилось всё труднее смотреть ему в глаза. Я почувствовала, как напряжение растёт. Оно становилось почти осязаемым, как густой туман, который начинал заполнять комнату. И тогда вмешался Уинстон. — Подождите, — его голос был резким и даже агрессивным. — Кто-то не может просто взять и забыть, что её мать — та, кто нас сюда отправила. Ты не понимаешь, что это значит, Крисс? Мы не можем просто закрыть на это глаза. Уинстон резко встал, и все взгляды, наконец, переключились на него. Он был прямолинеен и жесток. Он говорил так, будто у него был чёткий план, будто он точно знал, что делать, но вся его решимость была направлена на осуждение меня. — Ты рассказываешь нам о своих воспоминаниях, но это всё, что ты можешь нам рассказать? — он продолжал. — Где твоя преданность? Ты говоришь, что ты из этого лабиринта, но... ты тоже оттуда? Ты думаешь, мы тебе поверим, когда ты говоришь, что твоя мать нас сюда загнала? В его голосе было не только недоверие, но и злоба. Он стоял передо мной, не скрывая своей агрессии. Я почувствовала, как у меня в груди всё сжалось, и сердце затрепетало от волнения. Я не могла понять, что происходит. Я думала, что они смогут воспринять мою правду как то, что нам нужно было бы принять. Но вместо этого они начали воспринимать это как угрозу. — Не говори так, — вмешался Галли. Он обычно оставался в стороне, но его голос сейчас звучал твёрдо, как камень. — Мы все знаем, что в такой ситуации легко заподозрить любого. Но это не значит, что всё, что она говорит, — ложь. Нужно хотя бы выслушать её. Но никто не успел ответить. Уинстон был настроен на уничтожение. Он буквально выплёскивал своё недовольство, и я не знала, как остановить эту волну. — Это слишком опасно! — продолжал он. — Ты думаешь, мы тебе доверим информацию, которая может нас всех погубить? Мы же не знаем, что ты с этим сделаешь, Крисс! Это всё не так просто! Я встала, не обращая внимания на их слова. Мой взгляд скользнул по лицам, и я поняла, что всё, что я говорила, больше не имеет значения. Я не могла обмануть их. И они не могли верить мне. Минхо наконец вмешался, но его голос был ровным и спокойным, хотя и не таким уверенным, как я ожидала: — Хватит. Мы все понимаем, что пережили много всего. Нам нужно собраться, а не винить друг друга. Мы не можем продолжать это с таким отношением. Но в его словах было больше усталости, чем уверенности. Он, кажется, не знал, что делать, и это меня пугало. На мгновение всё как будто застряло, и я не могла двигаться. Всё скрутилось внутри меня, как воронка. — Она говорит, что её мать нас сюда привела. — Томас снова заговорил, но теперь его голос был тише. — И что теперь? Мы должны просто поверить ей? Томас не был агрессивен, но его сомнение было болезненно явным. И это было как удар в лицо. Когда Томас в очередной раз задел что-то жестикулируя, его рука дернулась, и его пальцы моментально покраснели. Я заметила это почти мгновенно — как его рука метнулась к ране, едва заметной на фоне остального беспокойства. Он порезался , острие дерева на засечке деревянного стола, и кровь быстро проступила на пальце. Он не сразу понял, что произошло, так сильно был увлечён спором, но я не могла отвести взгляд от этой капли крови, которая медленно стекала по его пальцу. В этот момент перед моими глазами мелькнуло что-то. Воспоминания... И вдруг, как гром среди ясного неба, я вспомнила. Мгновенно меня охватил поток воспоминаний, будто я была не здесь. Мгновение — и перед глазами встала сцена. Всё было стерто от времени, но я помнила этот момент так чётко, как будто он случился только что. В этих воспоминаниях я снова находилась в ПОРОКе, и моё тело было беспомощно, как и тогда. Я чувствовала, как игла вонзается в мою шею. Я вжалась в кресло, чувствуя, как что-то чуждое вторгается в меня, как будто с этой иглой меня перепрограммировали, сделали частью чего-то гораздо большего. И вот тогда я увидела её. Женщина с холодными голубыми глазами, волосы, почти белые, струились по ее плечам. Я не могла понять, кто она. А она сказала. — Хотела к друзьям? Отправишься. Ты теперь ключ. Без тебя они не выберутся. Ключ в тебе. И в гривере. В тот момент, когда её слова раздались в моем сознании, я увидела, как она наклоняется ко мне, её лицо всё ближе. Когда я резко открыла глаза все смотрели на меня в непонимании. Молчание затянулось, и я почувствовала, как моя тревога только усилилась. — Крисс?.. - неуверенно и тихо сказал Ньют. — Всё в порядке?.. — Ключ во мне.. - выдохнула я. Моя рука инстинктивно потянулась к шее, как будто я могла еще почувствовать тот холодный след чипа, который оставался в моей памяти. И я могла поклясться, что что-то чувствовала под кожей. Нет, это уже точно не плод моего воображения. Ключ всё это время был во мне. Как и ответ на все мои вопросы. Как и билет прочь из этого места для всех нас. От автора: Новая глава! Надеюсь, Вам понравилось. Заходите в тгк с зарисовками от меня: хижина Кэтрин.